Текст книги "Трагедия 22 июня: блицкриг или измена?"

Автор книги: Арсен Мартиросян

сообщить о нарушении

Текущая страница: 42 (всего у книги 60 страниц)

Напоминаю, что УРы на «линии Сталина» никто не разрушал и не взрывал, как то было весьма модно, но крайне лживо утверждать еще со времен окаянного кукурузника.

К тому же после снятия с поста начальника Генерального штаба (о причинах этого – см. в след главе) Б. М. Шапошников, оставаясь заместителем наркома обороны, направлял деятельность Главного военно-инженерного управления и Управления строительства укрепленных районов. Т. е. он знал, что рекомендует, а будучи исключительно ответственным человеком – естественно, и почему…

Не произнося вслух и особо не акцентируя на этом внимание, Шапошников, как выдающийся ас Генштаба и свято чтящий бесценный опыт предков подлинно русский офицер, откровенно допускал вариант М. Б. Барклая-де-Толли от 1812 г., т. е. отступление в условиях «активной обороны» до линии старой границы с ее мощными УРами.

Это означает, что и, во-вторых, до конца этих сборов ни о какой подготовке к немедленному встречно-лобовому контрнаступлению речи не велось, в т. ч. и среди командующих приграничными округами и армиями!

Это коррелирует также с данными В. М. Молотова, который в полутора десятках бесед с писателем Ф. Чуевым в период с 1969 по 1983 г. неоднократно однозначно признавал, что высшее политическое руководство СССР, т. е. в первую очередь Сталин, а также он, Вячеслав Михайлович, еще до войны ясно понимало, что отступать-то придется, и весь вопрос для них упирался лишь в одно – до какого рубежа; до Смоленска или Москвы? Молотов открыто и неоднократно признавал также и то, что перед войной этот вопрос обсуждался в руководстве страны! [637]637
  Чуев Ф.Сто сорок бесед с Молотовым. М., 1991 С. 31.


[Закрыть]

Совершенно очевидно, что, не слишком афишируя это, однако же самой системой мер, предусматривавшихся и «Соображениями…» от 18 сентября 1940 г, а также дополнительными предложениями самого Шапошникова, планировалось использовать суть основного замысла М. Б. Барклая-де-Толли от 1812 г., естественно, с поправками на особенности «века моторов», т. е. ХХ в.

Даже сама постановка вопроса о том, до какого рубежа можно отступить – до Смоленска или Москвы – уже свидетельствует о том, что в основе замысла Сталина, Молотова и Шапошникова по отражению агрессии и обороне страны лежал бесценный опыт прошлого, хотя, вновь это подчеркиваю, и не афишируемый столь явно сугубо по политическим соображениям. К слову сказать, понимали это и гитлерюги.

Однако к концу вышеупомянутых сборов произошел резкий перелом в умонастроениях высшего командования, прежде всего наркома обороны Тимошенко, но особенно – недавно назначенного начальника Генштаба Жукова и его первого заместителя, начальника ГРУ Голикова. И выразилось это в том, что умные, дельные и конкретные предложения профессионалов были похерены «органической ненавистью» Жукова «к штабной работе» – представленный ему на утверждение план мероприятий по созданию в приграничных округах тайных баз с запасом оружия, боеприпасов и иного военного имущества иностранного образца и резервных агентурных сетей на своей территории ограничивался глубиной всего лишь в 100 – 150 км! Сие означает, что в его тогдашнем понимании у гитлерюг хватило бы ума и сил только на прорыв его статического фронта «узкой лентой» только на 100 – 150 км вглубь! [638]638
  Колпакиди А., Прохоров Д.Империя ГРУ. Кн. I. М., 1996. С. 290 – 291; Павлов А. Военная разведка СССР в 1941 – 1945 гг.// Новая и новейшая история. 1995. № 2. С. 27.


[Закрыть]

По сути дела, 22 февраля 1941 г, можно считать последней датой, когда дуумвират Тимошенко – Жуков окончательно перешагнул через официальный план и взял курс на подготовку к отражению агрессии по построенному на предписаниях концепции пограничных сражений Тухачевского собственному, но «безграмотному сценарию вступления в войну» (напоминаю, что это слова самого Тимошенко).

Что касалось «южного направления» этого «безграмотного сценария, то грань была перейдена и того ранее – в начале февраля, иначе командующий КОВО Кирпонос не утвердил бы приказ № А/009 от 5 февраля 1941 г., согласно которому войскам округа предписывалось в первом полугодия 1941 г. готовиться к отражению агрессии немедленным встречно-лобовым контрблицкригом, т. е. отрабатывать только операции наступательного характера.

Стоит ли после этого удивляться тому, что гитлерюги уже в феврале 1941 г зафиксировали сосредоточение главных сил РККА в КОВО, не говоря уж о том, что в течение февраля– марта супостаты вообще весьма резво уяснили себе не только и даже не столько характер наших группировок в западных округах, сколько в первую очередь расшифровали саму суть втайне от руководства СССР вынашивавшегося дуумвиратом Тимошенко – Жукова «безграмотного сценария вступления в войну», который с начала февраля уже начал претворяться (во всяком случае в КОВО) под ширмой исполнения официального плана?

А одновременно начался и процесс окончательного исчезновения фактора особого значения центрального, сиречь Минского, а следовательно, и в целом Белорусского направления из обихода управляемого «органической ненавистью» Жукова к «штабной работе» Генерального штаба. На почему и это должно было столь четко совпасть со всеми предписаниями Тухачевского, в т. ч. и с его Планом поражения, в котором и была указана такая проюжная переакцентировка сил по направлениям?

Пытаясь хоть как-то ответить на этот вопрос хотя бы самому себе, Жуков после войны дошел до того, что облил несусветной ложью и грязью и Сталина, и ГРУ. В отношении последнего, в частности, он заявил: «Наша агентурная разведка, которой перед войной руководил Голиков, работала плохо, и она не сумела вскрыть истинных намерений гитлеровского Верховного командования в отношении войск, расположенных в Польше.

Наша агентурная разведка не сумела опровергнуть лживую версию Гитлера о ненамерении воевать с Советским Союзом… Наша разведка также не сумела вскрыть и подтвердить конкретную подготовку немецких войск к войне против Советского Союза» [639]639
  Цит. по: Червов Н. Ф. Провокации против России. С. 102 – 103.


[Закрыть] .

Вот это «приплыли»! Каким же образом агентурная разведка ГРУ, если верить Жукову, но исходить все-таки из реальных фактов, должна была что-то там вскрыть, тем более намерения Верховного командования Германии, если сам начальник Генштаба ориентирует ее на Германию менее чем за месяц до нападения последней на СССР?! Да и то, судя по всему, под прямым воздействием Сталина, который именно 24 мая официально предупредил всех, что в ближайшее время возможно внезапное нападение!

Как она должна была сделать это, если «автограф» на том самом плане мероприятий разведотделов округов и армий по итогам вышеупомянутого сбора Жуков соизволил поставить лишь в конце мая 1941 г. – суля по всему, 24 мая 1941 г, когда на расширенном заседании Политбюро Сталин совершенно откровенно заявил, что похоже, что в самое ближайшее время СССР может подвергнуться внезапному нападению Германии

«Судя по всему» – потому, что согласно именно этому плану только с 24 мая 1941 г. агентурная разведка западных приграничных округов и армий была сориентирована на Германию [640]640
  Колпакиди А., Прохоров Д.Империя ГРУ. Кн. I. М., 1996. С. 290 – 291; Павлов А. Военная разведка СССР в 1941 – 1945 гг.// Новая и новейшая история. 1995. № 2. С. 27.


[Закрыть].

Потому что только с указанной даты 10полков воздушной разведки западных приграничных округов наконец-то стали пополняться квалифицированным летным составом и новыми самолетами с задачей завершить комплектование к 1 июля 1941 г. [641]641
  Там же.


[Закрыть]

Потому что только с этого момента началось комплектование кадрами 16 радиодивизионов ОСНАЗ, занимавшихся радиоразведкой [642]642
  Там же.


[Закрыть].

Так вот, каким же образом столь чудовищно лживое заявление маршала должно соотноситься с тем, что все сводки ГРУ и Лубянки были переполнены подробными сведениями обо всех группировках вермахта от Балтийского до Черного моря, на глубину до 400 км, их количестве, составе, местах дислокации армий, корпусов, дивизий, полков и даже батальонов гитлерюг по всей западной границе СССР, в т. ч. против каждого из наших западных округов?!

Как это должно соотноситься с тем, что Сталин лично сам ознакомил его со своей перепиской с Гитлером, в которой выражалась особая обеспокоенность сосредоточением гитлеровских войск именно в Польше (кстати, если верить Жукову по поводу данного факта, то ведь и он тоже, сам же высказывал Сталину озабоченность сосредоточением гитлеровских войск в Польше)?!

Как это должно соотноситься с тем, что гитлерюги знали, что Жуков знает об их планах, в т. ч. и об ударе с польского плацдарма, а он, видите ли, – цистерну дерьма на голову славного ГРУ: недосмотрела, мол, разведка?!

И разве не возникают основания усмотреть в вышеприведенном его пассаже, особенно о том, что-де «наша агентурная разведка не сумела опровергнуть лживую версию Гитлера о ненамерении воевать с Советским Союзом…», едва ли не полную аналогию с заявлением Тухачевского на Лубянке, что-де задача полного разгрома СССР с походом на Москву есть фантастика для Гитлера, а следовательно, и фантастика, что он двинет именно по Белорусскому направлению?!

Однако допустим, что мы оставили все эти вопросы в покое, но как тогда это должно было соотноситься с тем, что графически отображено на карте-схеме его «гениального плана» от 15 мая 1941 г?! Ведь на ней же четко показано, что он намеревался за раз прихлопнуть аж 100 дивизий вермахта аккурат в Польше! Что, опять ГРУ чего-то недосмотрело?!

Как в свете всего этого необходимо понимать более чем странное отношение наркома обороны Тимошенко и начальника Генштаба Жукова к вопросу об особом оборонительном значении Западного особого военного округа во главе с генералом Д. Г. Павловым?

Что за полоса обороны у каждой из трех (3-й, 10-й и 4-й армий прикрытия ЗапОВО была: по 150 км [643]643
  Совершенно Секретно // Неизвестная Россия. М., 1992. С. 109.


[Закрыть], в то время как в вермахте участок прорыва для группы армий определялся в 100 – 150 км, а для армии – 25 – 30 км. Неужели было непонятно, что гитлерюги в мгновение ока сомнут такое «прикрытие», что, к глубокому сожалению, и произошло в действительности…

О том, что против ЗапОВО концентрируется самая мощная группировка вермахта, знали не только Тимошенко и Жуков, но и сам командующий этим округом – генерал Д. Г. Павлов.

Причем в отличие, например, от того же Жукова, получавшего, как правило, обобщенные сводки, Павлов зачастую знал больше именно в деталях, т. к. в поток информации разведотдела штаба ЗапОВО вливались и сводки погранразведки, и данные местных НКВД и НКГБ – в части, касавшейся военных вопросов, что тогда являлось стандартной практикой взаимного информирования. Об этом убедительно свидетельствуют спецсообщения о подготовке Германией войны против СССР, которые Разведотдел ЗапОВО направлял в ГШ и ГРУ ГШ.

И вот этот самый Павлов, как свидетельствовал Главный маршал авиации А. Е. Голованов, лично слышавший тот его разговор со Сталиным накануне войны, нагло пытался убедить Иосифа Виссарионовича в том, что на границе тишь да гладь, да божия благодать, а окаянные супостаты, сиречь, значит, гитлерюги, – так и вовсе сидят тихо, чуть ли не как мыши в клетке! [644]644
  Чуев Ф.Сто сорок бесед с Молотовым. М., 1991 С. 37.


[Закрыть]

И это в то время, когда гитлерюги усиленно завершали последние приготовления к агрессии, которые, к слову сказать, пограничники и без биноклей, невооруженным глазом наблюдали со своих вышек, о чем непрерывно и докладывали, в т. ч. и командованию ЗапОВО, не говоря уже о Москве.

Однако со времен дурдомовской хрущевской «оттепели» Павлов среди прочих был назначен «священной коровой», сиречь «безвинно убиенной жертвой сталинизма» и, соответственно, всякие разговоры о его персональной ответственности за немыслимый успех гитлеровского блицкрига в полосе компетенции его округа начисто возбранялись. Но кто-то же должен был стать «козлом отпущения» за невероятную катастрофу возглавлявшегося им Западного фронта!? В итоге все свалили на «нехорошего» Сталина и якобы что-то недосмотревшее ГРУ.

Но кто бы тогда объяснил, почему, зная о том, что Павлов нагло пытался «впарить туфту» самому Сталину, Жуков тем не менее холку зарвавшемуся командующему одним из важнейших тогда округов не «намылил», тем более «по-жуковски», чем он так «прославился» в нашей армии?

Почему того же не сделал и нарком обороны маршал Тимошенко – ведь просто обязан был по должности и по званию? Не говоря уж об обстановке кануна войны, что и так обязывало быть особо строгим.

Почему тот же Тимошенко хорошенько не «взгрел» того же Павлова и Военный Совет ЗапОВО за хамское неисполнение личной директивы наркома обороны от 11 июня 1941 г. о немедленном приведении в должное состояние и полную боевую готовность вооруженных сооружений первой линии укрепрайонов ЗапОВО, о чем Павлов обязан был донести [645]645
  Анфилов В. А. Провал «Блицкрига». М., 1975. С 188. Он же. См. № 21, с. 203 – 204, а также: ЦАМО РФ. Ф. 208. Оп. 355802. Д. 1. Л. 9. Удивительное дело – ведь Тимошенко обязал его донести об исполнении этой директивы аж к 15 июня! А это как понимать, особенно если учесть, что с 12 июня была дана команда о выдвижении дивизий из глубины округов?


[Закрыть].

Почему вообще только накануне войны – в первых числах июня 1941 г. – вдругвыяснилось, что оперативная плотность огневых точек укрепрайонов ЗапОВО в первой линии составляла всего-то 3 единицы на километр фронта? [646]646
  Там же.


[Закрыть]Кого этим пугать-то собирались, особенно если учесть, что значительная их часть была оснащена пушками калибра 45 мм? [647]647
  Там же.


[Закрыть]Надеюсь, теперь понятно, что за дырки от бубликов были в этом округе?!

Неужто опять не знали, что гитлерюги перед нападением на СССР резко усилили лобовую броню своих основных тогда танков Т-III и Т-IV, и что легендарная впоследствии «сорокапятка» попросту не пробьет ее? Неужели не знали о плотности танков вермахта в прорыве, что выставили по три огневые точки на километр?! [648]648
  Помните приводившуюся выше схему профанации противотанковой обороны – три ствола на 1 км?!


[Закрыть]

Все знали: рискуя жизнями разведчиков и агентуры, зубастое ГРУ и тогда цепко вырывало у гитлерюг нужную информацию.

А как могло случиться, что даже во второй линии вооруженных сооружений укрепрайонов ЗапОВО из 876 их единиц подавляющая их часть была оснащена только пулеметами? [649]649
  Анфилов В. А. Провал «Блицкрига». М., 1975. С 188. Он же. См. № 21, с. 203 – 204, а также: ЦАМО РФ. Ф. 208. Оп. 355802. Д. 1. Л. 9.


[Закрыть]Кого щекотать-то собирались? Танки Гудериана?!

И это на направлении главнейшего из всех главных ударов вермахта – Минск – Смоленск – Москва, о чем Генштаб знал, НКО знало, а гитлерюги знали, что они знают!

Ну так ведь и это еще не все со странным отношением Тимошенко и Жукова к ЗапОВО. Оба они почему-то молча проглотили и другую, еще более дерзкую, еще более хамскую выходку Павлова непосредственно накануне войны.

Речь идет о следующем. Как уже отмечалось выше, по указанию и с санкции Сталина, 18 июня 1941 г. Генштаб дал в округа директиву о приведении войск в состояние боевой готовности в связи с возможным внезапным нападением Германии в ближайшие дни. Все хоть как-то, пусть, в основном, через пень колоду, для отмазки, но исполнили и немедленно отчитались перед Москвой. И только один Павлов внаглую проигнорировал сверхнаиважнейшую директиву Высшего командования, санкционированную к тому же Сталиным! И ведь не просто сверхнаиважнейшую директиву, а прямое предупреждение о возможности внезапного нападения и необходимости в этой связи срочно привести войска в боевую готовность!

Ведь ни одного документа во исполнение этой директивы не было издано ни штабом ЗапОВО, ни тем более самим командующим округом! [650]650
  Там же.


[Закрыть]Все устно! Почему? На что надеялся-то?

И ни Жуков, ни Тимошенко никак не встревожились по поводу даже не столько хамского, сколько откровенно преступного неисполнения командующим ЗапОВО сталь архиважной директивы! Ведь и пальцем не пошевелили, чтобы привести в чувство не просто какого-то там генерала Павлова, а командующего одним из наиважнейших в западной части СССР округов! Того самого округа, напротив которого, т. е. на направлении Брест – Минск – Смоленск – Москва, развернулась к нападению самая мощная группировка вермахта. Но ни Жуков, ни Тимошенко никак не проконтролировали исполнение сверхнаиважнейшей директивы в самом важном округе.

А ведь разведка Лубянки в первых числах июня передала мало чем отличавшийся, если исходить из развединформации того периода, от реально действовавшего в вермахте картографический сценарий прототипа плана «Барбаросса» и даже письменно предупредила, что гитлерюги планируют захватить Минск аж на 5-йдень агрессии (не говоря уж о других данных).

Как отмечалось еще в первой главе, представитель Лубянки услышал в ответ иронически-скептическое хмыкание! А сообщение Зорге об ударе левым крылом – так и вовсе утаили от Сталина.

Но едва лишь это «сверхнелепейшее» игнорирование НКО (Тимошенко) и Генштабом (Жуковым) особого стратегического значения Белорусского направления в системе первоочередных мер по защите Отечества превратилось в факт фантастической катастрофы Западного фронта, как тут же, прямо с середины дня 22 июня, самым бесстыжим образом заговоривший о какой-то внезапности дуэт Тимошенко – Жуков ничтоже сумняшеся быстренько доставил на плаху голову Павлова, причем именно руками Жукова.

Так почему же Белорусскому направлению было уделено так мало внимания? Почему даже оборонительного характера директивы Центра так откровенно игнорировались в округах, а НКО и ГШ не контролировали их исполнение даже в последние перед войной дни?

Парадоксально, но ведь явно же потому, что намерение вдарить по внезапному блицкригу немедленным встречно-лобовым контрблицкригом, причем именно на Юго-Западном направлении, почему-то стало проявляться еще до утверждения «Соображений…» от 18 сентября 1940 г.

Судя по имеющимся данным, первым за вермахт главный его удар на Юго-Западное направление стал переносить именно Тимошенко.При докладе Тимошенко еще только проекта «Соображений…» от 18 сентября 1940 г. он изволил выразить недовольство тем, что в документе главенствующее (по политическим соображениям) значение было придано группировке вермахта севернее Варшавы, а также в Восточной Пруссии, и стал настаивать на том, чтобы был разработан вариант, по которому основные силы гитлерюг развернулись бы южнее Варшавы» [651]651
  1941 год – уроки и выводы. М., 1992. С. 53; Горьков Ю. А. Кремль. Ставка. Генштаб. Тверь, 1995. С. 56 – 57.


[Закрыть].

Что послужило первоначальным импульсом для такого «пожелания» наркома, понять весьма трудно, потому как во всех последних предвоенных планах и проектах планов РККА содержится прямая оговорка: «документальными данными об оперативных планах вероятных противников как по Западу, так и по Востоку Генеральный штаб Красной Армии не располагает» [652]652
  ВИЖ. 1991. № 12. С. 18; 1991. № 1. С 25. 1992. № 2. С 2. 1941 год. Документы. Кн.1. С 182, 238, 743.


[Закрыть].

В то же время, руководствуясь прежде всего политическими соображениями, тогдашний начальник Генерального штаба Б. М. Шапошников уже дважды настаивал на особой предпочтительности северного варианта развертывания главных сил вермахта (т. е. на Прибалтику и Белоруссию), что подтвердилось и трагедией 22 июня 1941 г., и впоследствии трофейными документами, а также исследованиями историков, в т. ч. германских.

Образно говоря, прогнозируя подобный сценарий событий, Шапошников, по сути дела, точно воспроизвел старинный замысел П. Гинденбурга, о чем говорилось в предыдущей главе.

И когда ГРУ осенью 1940 г. стало фиксировать тщательно маскируемые переброски гитлеровских войск в Восточную Пруссию и Польшу, то это и означало, что прогноз Шапошникова начал сбываться. Оно и понятно почему: Гитлер еще 31 июля 1940 г. определил первые два (фактически же три) направления удара – на Прибалтику и Белоруссию (а также на Украину), а к середине сентября появился и северный вариант главного удара, изложенный в известном «этюде Лоссберга», затем, 26 ноября, практически с дословной аргументацией, что и в предыдущем случае, появился проект Генштаба вермахта, излагавший также северный вариант главного удара.

Конечно, едва ли все это было известно нашим военным в полном объеме, однако же «Соображения…»-то от 18 сентября 1940 г. были утверждены именно в том виде, в каком их представил Шапошников и в каком они были опубликованы в 1992 г., т. е. с развертыванием главных сил вермахта к северу от устья р. Сан. В соответствии с этим округам и были поставлены задачи по обороне и прикрытию.

В части же, касающейся будущего контрнаступления по плану Шапошникова, т. е. после сдерживания и отражения первого удара, но, главное, по сосредоточении основных сил РККА, единственно принципиальным новшеством при утверждении «Соображений…» от 18 сентября 1940 г. явилось объективное для организации такого контрнаступления решение об увеличении численности войск КОВО (с началом военных действий – Юго-Западный фронт) на 31,25% по дивизиям, на 300% по танковым бригадам и на 59% по авиаполкам [653]653
  1941 год. Документы. Кн.1. С.288—290.


[Закрыть].

Многие из этого делают вывод, что-де так произошла переакцентировка по ожидаемым направлениям главного удара вермахта или якобы было принято решение о направлении нашего главного удара для внезапного наступления [654]654
  См, например Мельтюхов М. И. Упущенный шанс Сталина. М., 2000. С. 372.


[Закрыть].

Ни то, ни другое! Это решение в пользу схемы контрнаступления по плаву Шапошникова, а вот что из этого сделали Жуков и Тимошенко – другой вопрос, ибо естественное решение они незаконно трансформировали в направление главного удара незаконно же замышлявшегося ими немедленного встречно-лобового контрблицкрига! Разница есть, к тому же принципиальная!

Но вот что любопытно, особенно в свете утверждений Жукова и Мерецкова о том, что-де Сталин «назначил» Южное направление главным для вермахта.

В начале сентября 1940 г. в КОВО, а в это время командующим там был Жуков, прошли учения 6-й армии округа по сценарию (немедленного) превентивного встречно-лобового контрблицкрига на Юго-Западном направлении да еще и с Львовского выступа [655]655
  РГВА. Ф. 35077. Оп. 1. Д. 53. Л. 4 – 5, 29 – 32.


[Закрыть].

Сценарий этой игры заключался в следующем: упреждающие наши войска в развертывании «западные» планируют нападение на «восточных» с утра 12 сентября 1940 г. Введя план прикрытия, «восточные» с 10 сентября осуществляют сосредоточение и развертывание, занятие исходного положения, с 13 сентября ведут разведку полосы прикрытие противника путем наблюдения с линии границы (обретите внимание на то, что в самом «сценарии» уже бессмыслица: если по условиям игры нападение ожидается 12 сентября, то какого же… спрашивается, только с 13 сентября планируется разведка противника?!).

Более того, по условиям игры, с утра 14 сентября 6-я армия переходит в наступление и к 16 – 17 сентября, уничтожив части прикрытия противники, – а это по сценарию-то 14 – 16 дивизий вермахта (обратите внимание на эту беспрецедентную глупость – за три дня уничтожить 16 дивизий врага одной армией?? Курей, что ли, они собирались давить? Откуда у 6-й армии такая мощь да прыть?!), – создает условия для ввода в прорыв конной армии (а эта на кой лях нужно против танков-то и артиллерии?!) и во взаимодействии с ней, а также 5-й армией (по игре 15-й) наносит поражение аж целой Томашевской группировке противника и выходит на рубеж Замостье – Белгорай – Жешув – река Сан. Начиная с 17 сентября и по 22 сентября войска развивают успех и, громя резервы противника, выходят на р. Вислу, «имея прочный заслон на р. Сан». Затем, через пару суток, «восточные» форсируют Вислу и, «гремя огнем, сверкая блеском стали», наступают на Запад! [656]656
  Там же.


[Закрыть]

Зачем и кому нужно была эта бессмыслица?! Что за дурь-то такая планировать по условиям игры удар противника, но на следующий после его удара день вести разведку противника, а через день начинать «внезапный» контрблицкриг превентивного характера, никак не пояснив е условиях игры, а что, собственно говоря, два дня делали наши войска (т. е. «восточные»). Противник 12-го собирается ударить, а наши только 14-го с криком «Ура!» двигают вперед, да и то в превентивный контрблицкриг?!

А что, за эти два дня ни «западные», ни «восточные» ни одного «гостинца» не послали друг другу, т. е. ни разу не выстрелили?! Да и вообще, хоть как-то, но должна же была быть предусмотрена ну хотя бы минимальная оборона у «восточных»?! Не говоря уж о невесть откуда взявшейся удивительной мощи чересчур прыткой 6-й армии…

Ежели всем рулит «органическая ненависть к штабной работе», то… Но это были еще «цветочки»…

По сути дела, то был армейский прототип будущего «безграмотного сценария вступления в войну» (т. е. «гениального» плана от 15 мая 1941 г.).

Заметьте при этом, что подготовленный Шапошниковым проект «Соображений…» еще не рассматривался – это произойдет только 18 сентября 1940 г. И Сталин тоже еще не рассматривал этот проект, а Жуков уже собрался в контрблиц-«Дранг нах Вестен»-криг!

И в это же время начинается бурчание Тимошенко насчет определения направления главного удара вермахта – маршал требует, чтобы супостаты наступали на южном и Юго-Западном направлении, т. е. против КОВО. Супостаты же, пораскинув мозгами и ссылаясь на успехи абвера на Украине, уже фактически склонялись к отказу от нанесения главного удара на этом поправлении и в конце концов утвердили северный вариант в качестве основного, а на юге всего лишь одно из трех направлений. А чуть позже и ГРУ стало фиксировать переброски войск согласно утвержденному гитлерюгами северному варианту развертывания вермахта.

Но за супостатов чего-то ради забеспокоился все тот же Жуков – в декабре 1940 г. в Генеральный штаб из КОВО наступает записка, в которой утверждалось, что основные силы Германии будут нацелены против КОВО (ЮЗФ), а значит, «здесь следует ожидать главный удар противника»… [657]657
  Свищев В.Начало Великой Отечественной войны. Т. 1. Подготовка Германии и СССР к войне. М., 2003. С. 408.


[Закрыть] С чего в КОВО так решили, почему Жуков пришел к такому выводу – пойди разберись теперь. Центральный аппарат ГРУ еще толком не знал, что конкретно замышляет противник, а Жуков уже знал? К слову сказать, эти «данные» КОВО чуть позже были включены в доклад ГРУ от 20 марта 1941 г. (см. главу II первого раздела).

Не будем гадать, на каком основании в КОВО пришли к такому мнению, лучше посмотрим, какие выводы в плане обороны сделал тот же Жуков, коли «установил», что окаянные супостаты будут наступать главным образом именно там. А вывод у него был такой – в конце 1940 г. начальник штаба КОВО подготовил план действий округа, в котором уже проступали контуры будущего «гениального плана» от 15 моя 1941 г.

По указанию командующего округом Жукова начальник штаба КОВО подготовил в конце 1940 г. план военных действий войск округа. Ближайшей стратегической задачей войск Юго-Западного фронта был «разгром, во взаимодействии с 4-й армией Западного фронта, вооруженных сил Германии в районах Люблин, Томашув, Кельце, Радом и Жешув, Ясло, Краков и выход на 50-й день операции на фронт р. Пилица, Петраков, Оппельн, Нейштадт, отрезая Германию от ее южных союзников. Одновременно округ должен был прочно обеспечить госграницу с Венгрией и Румынией. Ближайшая задача – во взаимодействии с 4-й армией Западного фронта окружить и уничтожить противника восточнее р. Висла и на 10-й день операции выйти на р. Висла и развивать наступление в направлении на Кельце, Петраков и на Краков». Соответственно Западный фронт имел задачу «ударом левофланговой 4-й армии в поправлении Дрогичин, Седлец, Демблин содействовать Юго-Западному фронту в разгроме Люблинской группировки противника и на 15-й день операции выйти на р. Висла. В дальнейшем наступать на Родом» [658]658
  1941 год. Документы. Кн. 1. С. 484 – 497; Новая и новейшая история. 1993. № 3. С 33; 1997. № 5. С.109.


[Закрыть] .

Операция Юго-Западного фронта была разбита на три этапа. Первым этапом была «оборона на укрепленном рубеже по линии госграницы»с задачей «не допустить вторжения противника на советскую территорию, а вторгнувшегося уничтожить и обеспечить сосредоточение и развертывание армий фронта для наступления», то есть операция прикрытия. Вторым этапом было наступление для выполнения ближайшей задачи фронта на глубину 120 – 130 км. Предусматривалось «начать наступление с утра 30-го дня мобилизации» [659]659
  Там же.


[Закрыть] . Третьим этапом операции было «завершение выполнения ближайшей стратегической задачи фронта» на глубину до 250 км, на что отводилось 20 дней. В этом случае главный удар наносился силами 6-й, 12-й, 26-й и конно-механизированной армий в направлении Катовице – Краковского района. Остальные армии фронта обеспечивали это наступление с фронта Варшава – Лодзь и вдоль границ Чехии, Словакии, Венгрии и Румынии, где должен был быть создан новый фронт. «При разгроме главных сил противника восточнее р. Висла фронт переходит к преследованию в общем поправлении главных сил в район Катовице – Краков. В первом эшелоне фронта подвижные соединения. Стрелковые соединения, усиленные танками и артиллерией, в свою очередь наступают во вторых эшелонах в готовности отразить контрудары и сломить попытки к сопротивлению».

В плане были подробно расписаны задачи армий фронта. Так, 5-я армия должна была «форсировать р. Буг разбить противника и к исходу 3-го дня выйти на фронт – Михельсдорф, Завадувка, Войсловице, подвижными частями захватить Люблин. В дальнейшем, наступая в общем направлении через Люблин, па 10-й день выйти на р. Висла. 19-й армии следовало «с началом наступления главных сил фронта нанести удар в направлении Томашув, Замостье. Используя успех 5-й и 6-й армий, на 12-й день операции выйти на р. Висла па участке Солец, Завихост». Войскам 6-й армии предписывалось «ударом на Тарногруд прорвать фронт противника, пропустить в прорыв конно-механизированную армию. К исходу 3-го дня операции овладеть северными выходами из таневских лесов в районе Билгорай и районом Ежеве. Подвижными частями захватить переправу у р. Сандомир, на 10-й день операции выйти на р. Висла». 26-армии следовало форсировать р. Сан и, нанося удары обоими флангами в общем направлении на Жешув, к исходу 3-го дня операции овладеть Жешув и рубежом р. Вислок, а подвижными частями захватить переправы через Вислу и Дунаец. В дальнейшем, наступая через Радомысль, на 10-й день операции выйти на фронт Щуцин, Опатовец, Тарнув». 12-я армия должна была «обеспечить ударную группу фронта с юга со стороны Венгрии и Словакии для чего, нанося главный удар в направлении Кросно, Ясло, разбить противостоящего противника и на 3-й день выйти в район Кросно, а на 10-й день операции выйти на фронт Тарнув, Грыбув». 18-я и 9-я армии получили задачу прикрывать границу с Венгрией и Румынией и быть в готовности среагировать на вступление Румынии в войну. В частности, 9-я армия должна была немедленным ударом через Тульча на Меджидив и Констанца занять северную Добруджу и выйти на границу с Болгарией, отрезав Румынию от моря»… [660]660
  Там же.


[Закрыть]

И хотя в этом плане штаба КОВО частично, но в минимальном объеме еще сохранялась логика плана Шапошникова, но тем не менее уже четко проглядывали элементы будущего немедленного встречно-лобового контрблицкрига, на «сценарий» которого и будет подменен замысел официального плана.

Короче говоря, вы видите, откуда «ноги растут» у «безграмотного сценария вступления в войну». Но главное во всем этом то, что Сталин тут ни при чем – если не все, то многое изобреталось «органической ненавистью к штабной работе» тогда еще командующего КОВО – генерала Жукова. Но и это еще не все. В декабре 1940 г. «южаком», т. е. сторонником Южного направления главного удара вермахта, почему-то заделался также и начальник ГРУ генерал Голиков, да так, что с тех пор информация о том, что гитлерюги планируют нанести наиболее сильный удар «левым крылом»(т. е. по северному варианту, сиречь силами ГА «Север» и ГА «Центр»), странным образом попросту утаивалась от Сталина! А когда Сталина не стало, то у Жукова виноватыми оказались Голиков и агентурная разведка ГРУ, а у Голикова – Жуков, которому направлялась вся информация! А Тимошенко молчал-молчал, а потом о «безграмотном сценарии»брякнул! Но те миллионы, чьи жизни уже никогда не вернешь, едва ли отказались бы узнать, почему сценарий вступления в войну был не только безграмотным, но и полностью бессмысленным, без какой-либо стратегической цели, просто «гениальным» ударом контрблицкригом в никуда, в пространство…