Текст книги "Трагедия 22 июня: блицкриг или измена?"

Автор книги: Арсен Мартиросян

сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 60 страниц)

Хуже того. Практически одновременно гитлерюги вычислили один из главных по вредоносности элементов контрблицкрига – если по дневнику Гальдера, то там было указано, что «русские полны решимости удерживать свои границы» [539]539
  Там же.


[Закрыть] .

Обратите внимание, что не просто п олны решимости дать отпор, о чем Москва и так открыто заявляла, а именно удерживать границы. Естественно, что плохо не то, что гитлерюги это зафиксировали — и конце концов в мире нет ни одного государства, которое не было бы преисполнено такой решимости, ибо это принципиальнейший вопрос его суверенитета.

Плохо то, что к весне 1941 г. гитлерюги точно вычислили отказ советскою командования от использования принципа «активной обороны» в переход на «жесткую оборону» (по Тимошенко-Жукову – «упорная оборона») на линии госграницы и в прилегающей к ней п риграничной полосе. Но в том-то и дело, что единовременно это было и одно из серьезных доказательств того, что советское командование вознамерилось использовать один из главнейших компонентов стратегии блицкрига – доктрину воздушной войны Дуэ (что и так явственно вытекало из фиксировавшегося гитлерюгами характера дислокации авиации советских армий прикрытия), ибо только там предусматривались жесткие оборонительные действия сухопутных войск, по ка собственная авиация громит противника. (Гальдер-то неслучайно констатировал после войны что русское командование потерпело сокрушительное п оражение со своей ставкой на «жесткую оборону»). Проще говоря, гитлерюги увидели ставку на статический фронт «узкой лентой»!

Именно после всего этого, опираясь на данные своей разведки и с полным на то основанием, А. Гитлер констатировал на совещании 30 марта 1941 гг. явный отказ советского командования от использования «активной обороны», которое и предполагало возможность организованного отхода (в терминах Гитлера от 9 января 1941 г. — «фронтальное оттеснение» советских войск, чего в тот момент он больше всего и боялся и категорически потребовал от своих генералов самых решительных прорывов самыми максимальными силами при самой максимальной их концентрации на решающе ключевых участках! Как преследующие свою добычу гончие псы, гитлерюги с этого момента «заложились», что называется, «по-зрячему» [540]540
  Заложились по-зрячему – старый охотничий термин, используемый в псовой охоте. Дело в том, что пока гончие псы идут только по следу зверя – их лай один, но как только собаки визуально зафиксировали преследуемого зверя, то сразу же лай становится другим, более звонким, т. е. гончие как бы извещают своего хозяина, что видят зверя и «висят» у него на «хвосте». Отсюда и термин – «заложились по-зрячему».


[Закрыть] . Потому что явно уразумели что при такой дислокации советских войск, тем более при всех тех, указанных выше «особенностях» ее «странностей», удар через явно обозначившиеся дырки от бубликов в «узкой ленте» статического фронта будет столь чудовищно мощным, что хватит и тех сил, что были выделены для нападения, хотя прекрасно знали о кратном превосходстве РККА в количестве техники!

Ну а колченогому Геббельсу после этого только и оставалось, что накануне нападения вновь письменно зафиксировать уже давно известный германскому Генштабу факт – «Русские сосредоточились прямо у границы – лучшего просто нельзя было и ожидать. Будь они рассеяны шире, то представляли бы большую опасность»!

Даже такому, в принципе-то весьма далекому от чисто военных дел записному брехуну, как рейхсминистр пропаганды, и то была абсолютно ясна беспрецедентная ущербность дислокации наших войск.

Это ли, к глубочайшему сожалению, не лучшее доказательство того, что гитлерюги совершенно отчетливо видели перед собой дырки от бубликов в «узкой ленте» статического фронта, охраняемые с флангов – главным образом в печально знаменитых львовской и белостокской «братских могилах» – группировками для немедленного встречно-лобового контрнаступления наших войск?!

Ведь будь войска действительно пошире рассеяны, тем паче в более плотных боевых порядках и с минимальными разрывами между эшелонами, и не столь сосредоточены у границы, особенно авиация, то и в самом деле представляли бы для противника значительно большую опасность! Гитлер совершенно не случайно вначале до умопомрачения опасался ситуации фронтального оттеснения наших войск!

Ведь одних только стволов, т. е. орудий, минометов, танков и штурмовых орудий, которых имелось 75 474, можно было бы выставить с плотностью в 22 створа на 1 км! Не густо, конечно, но вполне хватило бы, чтобы немедленно да всерьез поубавить поганой тевтонской спеси – ведь в вермахте основной норматив плотности танков в прорыве был 20 – 25 ед. на 1 км! То есть «русских гостинцев» всей этой тевтонской сволочи вполне бы хватило! По крайней мере при первом ударе. А при концентрации артиллерии на наиболее танкоопосных направлениях, вычислить которые, к слову сказать, особого труда для Генштаба не представляло, то и того больше.

Но всего этого не случилось, потому как с конца марта 1941 г. уже по определению не могло случиться…

Настойчиво формируемый дуэтом Тимошенко – Жуков статический фронт «узкой лентой» из дырок от бубликов вместо обороны или хотя бы прикрытия, к глубочайшему прискорбию, позволил гитлерюгам нанести, как и предвкушал за неделю до нападения Геббельс, «удар величайшей силы». Трижды Слава Господу Богу, что Сталин не разрешил подвести к границе все войска! Иначе при такой фланговой их концентрации, по системе дырок от бубликов вдоль основной части нашей западной границы, абсолютно полная военная и политическая катастрофа стала бы фактом всего лишь за 2 – 3 недели боев! А возможно, и того ранее – гитлерюги-то вообще рассчитывали, что Красная Армия рухнет дней через восемь.

Даже при всей рыхлости дислокации наших войск на всю глубину эшелонирования Первого стратегического эшелона, а это обстоятельство отмечается практически всеми современными исследователями, они все-таки сыграли свою во многом решающую роль в сдерживании натиска врага, особенно когда за дело взялся непосредственно Сталин как Верховный Главнокомандующий (об этом см. главу «А что же Сталин?!»).

Но хуже всего то, что, позволив гитлерюгам сделать вполне обоснованный вывод о намечающемся со стороны советского командования немедленном встречно-лобовом контрнаступлении в формате контрблицкрига с главным ударом на направлении правого фланга вермахта, совокупность вышеизложенных данных буквально мгновенно подвигло гитлерюгу Гальдера на принципиальные решения зеркального советским планам характера.

Раз на Юго-Западном направлении (т. е. с плацдарма КОВО) Советы готовят главный удар своего немедленного встречно-лобового контрнаступления в формате контрблицкрига и стягивают туда свои основные силы, следовательно, севернее Полесья и Припятских болот прикрытие и оборона будут значительно слабее, и, значит, самый решительный прорыв должен быть там. И Ф. Гальдер тут же выдал штабу группы войск «Центр» следующее указание: «1). Сражение не в районе Белостока, а в районе Минска. 2). Никакого разрыва с группой армий Лееба (группа армий «Север». – А. М.). 3). С помощью всех технических средств подтягиватьрезервы за южным крылом, иначе возможна угроза флангового удара» [541]541


[Закрыть].

С военной точки зрения директиву он дал более чем уместную, ибо она означала, что обе группы армий – «Центр» и «Север»– должны продвигаться только в едином мощном порыве, коли Советы именно на этом направлении ослабляют свою оборону.

По сути дела незримо, но кривозеркально реанимировалась ситуация с планом Шапошникова, и, к сожалению, на этот раз в пользу гитлерюг…

Тогда, осенью 1940г., Шапошников лично спрогнозировал направление главного удара вермахта не только по состоянию германского военного планировании на сентябрь 1940 г., включая, кстати говоря, содержание «этюда Лоссберга» от 15 сентября (заметьте, кстати, что Борис Михайлович представил проект «Соображений…» 18 сентября1940 г.), но и даже в рамках будущей Директивы № 21 от 18 декабря 1940 г. (план «Барбаросса»), т. е., если строго по датам, – ровно за три месяца до ее подписания.

Именно поэтому двум «соседям» – ПрибОВО и ЗапОВО и были поставлены практически одинаковые по направлениям прикрытия задачи: «активной обороной», а также активными действиями по сковыванию сил противника прочно прикрыть Минское и Рижско-Псковское направления. Еще раз обратите внимание на то, что задача по срочному прикрытию Минского (сиречь в целом Белорусского) направления была поставлена сразу двум округам, т. е. ПрибОВО и ЗапОВО! И поставлена по тем же политическим соображениям, в силу которых Шапошников столь точно спрогнозировал направления главного удара вермахта!

Но в части, касающейся будущего контрнаступления, для этих же двух округов, Шапошников однозначно подчеркивал, что их действия по выполнению такой задачи начинаются только по сосредоточении войск, совместными усилиями и в указанном общем направлении (суть задачи – сковать силы немцев в Восточной Пруссии). Только левофланговой армии ЗапОВО предписывалось по завершении сосредоточения войск, с переходом КОВО в наступление способствовать его боевым действиям.

Но как только, вопреки логике плана Шапошникова, дуэт Тимошенко и Жукова столь рьяно, но незаконно переусердствовал в резком нагнетании контрнаступательного характера стоящих перед группировкой в КОВО задач, обозначив тем самым и направление своего главного удара, то, повинуясь единым для генштабистов всего мира законам, штабные гитлерюги немедленно осознали срочную необходимость резко усилить значение будущих совместных действий ГА «Центр» и ГА «Север». Отсюда и директива Гальдера.

Войска именно этих группировок вермахта и устроили ожидавшим совершенно на другом направлении Тимошенко и Жукову сначала войны малой, потом большой – вопреки и логике, и истории, и официальному плану, и безупречным разведданным – фантасмагорический «фейерверк» немыслимо молниеносных побед в первую неделю, особенно Э. фон Манштейн (ГА «Север»), Г. Гудериан и Г. Гот (ГА «Центр»).

Ну так ведь и это еще не все. Директива Гальдера любопытна еще и тем, что к весне 1941 г. начальник гитлеровского Генштаба выдал указание, откровенно игнорирующее факт концентрации наших войск в Белостокском выступе, – по-другому его приказ планировать сражение в районе Минска, а не Белостока расценить невозможно. Но что означало это игнорирование – ведь начальнику Генштаба, мягко говоря, отнюдь не с руки игнорировать факт концентрации войск противника на вклинивающемся в собственную территории выступе?

К глубокому сожалению, сие означает, что всего-то за два месяца, в течение которых Генштабом «рулил» уже Жуков, к тому же в спарке с Тимошенко, гитлерюги весьма резво уяснили себе и суть еще только вынашивавшегося ими замысла немедленного встречно-лобового контрнаступления в формате контрблицкрига с двух фланговых направлений, одно из которых – Белорусско-Прибалтийское для вспомогательного удара, второе – Юго-Западное – главное, а Белостокский и Львовский выступы – соответственно передовые плацдармы для осуществления такого контрблицкрига. Но это были плацдармы, которые легко и даже мгновенно можно было превратить в «братские могилы», к тому же и самозахлопывающиеся. Отсюда и такой вывод Гальдера – нечего тратить силы и средства, в частности, на Белостокском направлении, для организации там сражения, «могилка» и так сама захлопнется, если мгновенно прорваться к Минску и дать сражение именно там (так оно и вышло: тщательно выдолбленные ранним утром 22 июня обе «могилки», особенно белостокская, захлопнулись сами собой, зато на рубеже 5-го – 6-гo дней агрессии гитлерюги из ГА «Центр» уже входили в Минск, а их «коллеги» по разбою из ГА «Север» в это время были уже на восточной окраине Даугавпилса, а «закопавшие» другую братскую могилу – на Львовском выступе – такие же бандиты из ГА «Юг» углубились на нашу территорию на 150 – 200 км!).

По сути дела, если, например, убрать из т. н. гениального плана от 15 мая 1941 г. фигурирующее там намерение нанести упреждающий удар (кстати, тоже ведь «идейка» родом из концепции Тухачевского?), то фактически гитлерюги вдрызг расшифровали еще даже не положенный на бумагу «гениальный» замысел «гениального плана», а заодно и суть едва только положенного на бумагу – чернила еще даже не высохли! – не менее «гениального» плана от 11 марта 1941 г.!

Кто бы объяснил, как же надо было вести дела, чтобы всего-то за два месяца дать гитлерюгам такой уникальный шанс расшифровать все, что только было возможно, в т. ч. даже то, что дуэт частично еще и на бумаге-то не изобразил, а всего лишь обкатывал в своих головах?!

Что за сверхнеадекватность безупречно подтверждавшимся разведданными конкретным реалиям творилось в их головах? В сказки, что ли, она играли, коли умышляли всего-то с двух направлений, сиречь с флангов, но при статическом фронте в виде «узкой ленты» из дырок от бубликов на остальной и ведь большей части границы зажать в гигантские клещи аж целые три не по дням, а по часам росшие в своей мощи группировки вермахта?

Неужели было непонятно, что при наличии трех (официально) группировок вермахта и соответственно трех направлений главного удара и так зловеще бессмысленное намерение учинить немедленный встречно-лобовой контрблицкриг с двух направлений автоматически подставляет наши фланговые группировки под очень опасный удар по хордовому направлению дуги вклинения планировавшихся ударов наших войск?! Не говоря уж об ударах во фланги и в тыл!

Вглядитесь в нижеприлагаемые иллюстрации-схемы: плана «Барбаросса» и «гениального плана» от 15 мая 1941 г., который хотя и никогда не докладывался Сталину, но тем не менее негласно все-таки был реализован, что нашло свое отражение в характере группировок наших войск.

Обратите внимание, как стрелы направлений главных ударов каждой из трех группировок вермахта ориентированы фактически по хордовому направлению ударов войск РККА. Это хорошо видно также и на любом из вариантов схемы плана от 15 мая, а также от 11 марта 1941 г.

Неужели хотя бы после 20 марта 1941 г., когда ГРУ точно показало все три направления главного удара вермахта, нельзя было призадуматься? Неужели была столь непонятна резко бросавшаяся в глаза неадекватность собственного умысла реально складывавшейся обстановке?

Почему вообще зародился такой план в их головах? Ведь для этого не было никаких серьезных оснований. Дело в том, что с самого первого дня, когда в ГРУ стала поступать информация непосредственно о плане «Барбаросса», подчеркиваю, с самого первого дня развединформация описывала только три направления удара вермахта.

Так, в телеграмме Р. Зорге из Токио от 28 декабря, а это и есть одна из самых первых информаций непосредственно о плане «Барбаросса», говорилось именно о трех направлениях: Ленинград – Москва – Харьков (тут удивляться нечему, т. к. в целом Украинское направление указано точно; впоследствии оно было подкорректировано – на Киев).

И так вплоть до 22 июня! Почему сие обстоятельство игнорировалась?! Ведь коли три группировки, тем более что на левом фланге вермахта совместно получались две, следовательно, и с нашей стороны должна быть адекватная реакция?

А ее не было! Хуже того, логика замысла Шапошникова о верховенстве северного варианта для вермахта била порушена и отброшена! А ведь он по высшим политическим соображениям точно предсказывал, что главный удар вермахт будет наносить своим левым крылом (это и есть северный вариант). Ведь все это подтверждалось и разведданными!

Сравните схемы планировавшихся ударов РККА и вермахта. Сравнили? Надеюсь, теперь понятна вся глупость «гениального плана» от 15 мая 1942 года?!

Почему вообще, как только заходила речь об ударе левым крылом вермахта, так тут же начиналось странно неадекватное скептическое хмыкание, а то и вовсе утаивание развединформации от руководства страны?

Еще в п ервой главе приводился пример, связанный с докладом разведчицы НБГБ Зои Воскресенской информации графа Нелидова начальнику ГРУ Голикову. Начальник военной разведки тогда изволил скептически хмыкать, а ведь 3. Воскресенская докладывала, между прочим, самую что н и на есть суть — об ударе левым крылом вермахта – по Белоруссии!

1 июня 1941 г. Зорге сообщает, что наиболее с ильный удар вермахт нанесет левым крылом, а начальник ГРУ ничтоже сумняшеся принимает решение не докладывать об этом Сталину под предлогом, что-де информация сомнительная и от сомнительного источника! [542]542
  Источник указан в тексте, сразу после цитирования ш/т Р. Зорге.


[Закрыть]

Что там сомнительного могло быть, когда пять месяцев кряду идет информация о том, чт о из трех группировок вторжения две – именно в левом крыле?! Ведь в тот же день — 1 июня — выходила и сводкам ГРУ, в которой четко и во всевозможных подробностях было прописано о каждой и з группировок в ермахта, и уже слепому должно было быть видно, что н а левом крыле у гитлерюг серьезный перевес сил , что свидетельствавало о направлении наиглавнейшего удара и что Зорге прав?

Да и что касается подозрений в адрес Зорге, то, хотя это предмет отдельного, особо тщательного рассмотрения, здесь можно указать, что данное обстоятельство не мешало тому же Голикову докладывать Сталину информацию Зорге по другим вопросам, в т. ч. и без указания, что источник якобы сомнительный [543]543
  Там же.


[Закрыть] .

Между тем в телеграмме от 1 июня говорилось не только о наиболее сильном ударе левым крылом, но и о том, что следует ожидать от гитлерюг фланговых и обходных маневров в целях окружения и изоляции наших войск отдельными группами, что ведь и произошло!.. [544]544
  Там же.


[Закрыть]

Что же в итоге выходит-то – что Голиков подыгрывал негласно осуществлявшемуся Тимошенко и Жуковым плану, коли утаивал информацию от Сталина , тем белее такую – об ударе левым крылом?

Вот текст этой телеграммы Р. Зорге:

НАЧАЛЬНИКУ РАЗВЕДУПРАВЛЕНИЯ ГЕНШТАБА КРАСНОЙ АРМИИ

Токио, 1 июня 1941 г.

Ожидание начала германо-советской войны около 15 июня базируется исключительно на информации, которую подполковник Шолль привез с собой из Берлина, откуда он выехал 6 мая в Бангкок. В Бангкоке он займет пост военного атташе.

Отт заявил, что он н е мог получить информацию по этому поводу непосредственно из Берлина, а имеет только информацию Шолля.

В беседе с Шоллем я установил, что немцев в вопросе о выступлении против Красной Армии привлекает факт большой тактической ошибки которую, по заявлению Шолля, сделал СССР.

Согласно немецкой точке зрения, тот факт, что оборонительная линия СССР расположена в основном против немецких линий без больших ответвлений, составляет величайшую ошибку. Он поможет разбить Красную Армию в первом большом сражении. Шолль заявил, что наиболее сильный удар будет нанесен левым флангом германской армии.

№ 1366 137. Рамзай.

Перевел Добровинский.

Резолюция НУ: «Но-3. Напишите Рамзаю следующий запрос: «Прошу сообщить 1) Более понятно сущность большой тактической ошибки, о которой Вы сообщаете, и 2) Ваше собственное мнение о правдивости Шолля насчет левого фланга. Голиков.

НО-3. В перечень сомнительных и дезинформационных сообщений Рамзая. Голиков.

(Примечание автора: все подчеркивания в тексте телеграммы сделаны рукой начальника ГРУ Ф. Голикова. Документ приводится по книге B. Гаврилова, Е. Горбунова «Операция «Рамзай». M., 2004. с. 364).

Короче говоря, к 22 июня 1941 г. на границе можно было наблюдать уникальный феномен зеркальной дислокации группировок вермахта и PKKA: там, где гитлерюги собирались наносить наиболее сильный удар, т. е. в полосе ПрибОВО и ЗапОВО,– у нас направление вспомогательного удара немедленного встречно-лобового контрнаступления в формате контрблицкрига, к тому же с фактически низведенным до второразрядного статуса Белорусским направлением. Призванные его прикрывать и оборонять силы ЗапОВО по зеркальной схеме были раздроблены – правым крылом этот округ должен был вспомоществовать ПрибОВО в контрблицкриге, а левым крылом – КОВО и тоже в контрблицкриге, причем именно же в немедленном встречно-лобовом по характеру.

Даже в рамках только ЗапОВО наши войска четко попадали под удар вермахта по хордовому направлению, т. к. силы ГА «Центр» были сконцентрированы севернее и южнее Бреста, т. е. эта группировка наступала сразу по двум, фактически главным направлениям в общем направлении на Минск.

А вот там, где у нас должно было быть направление самого главного удара, т. е. на Юго-Западном направлении, у гитлерюг было всего лишь одно из трех главных по плану «Барбаросса» направлений – на Киев.

Войска РККА и здесь тоже четко попадали под угрозу гитлеровского удара по хордовому направлению!

По совокупности этих, совместно являющих собой ядро столь дорого обошедшегося нашей стране «безграмотного сценария вступления в войну» вышеизложенных обстоятельств трагедия 22 июня 1941 г. уже физически не могла не состояться в самых коллапсовых формах.

Но вот ведь в чем вопрос: а была эта исторически беспрецедентная трагедия результатом действительно «безграмотного сценария», так сказать, вследствие только «органической ненависти» Жукова к штабной работе и откровенного игнорирования Тимошенко опыта стратегического творчества командования вермахта? Или же все-таки то был всего лишь «безграмотный сценарий», в тенетах которого прячется нечто иное?

Потому как на фоне и без того более чем странного использования предписаний концепции пограничных сражений Тухачевского, вплоть до оторопи поразительно точное совпадение всей этой истории с флангами и «крыльями» с тем, что «стратег» уже на Лубянке собственноручно изложил в представленном следствию «Плане поражения» СССР в войне с Германией:

«План поражения.

Центр антисоветского военно-троцкистского заговора тщательно изучал материалы и источники, могущие ответить на вопрос: каковы планы Гитлера, имеющие целью обеспечение господства германского фашизма в Европе?

Основной для Германии вопрос – это вопрос о получении колоний. Гитлер прямо заявил, что колонии – источники сырья – Германия будет искать за счет России и государств Малой Антанты. Если подойти к вопросу о возможных замыслах Гитлера в отношении войны против СССР, то вряд ли можно допустить, что Гитлер мог серьезно надеяться на разгром СССР. Максимум, на что Гитлер может надеяться, это на отторжение от СССР отдельных территорий.

Не сочтите за труд еще раз взглянуть на схему плана «Барбаросса», а затем на карту территорий планировавшейся и фактической оккупации. Надеюсь, вам не составило труда сделать точный и обоснованный вывод, что даже перед лицом неминуемого расстрела «стратег» говорил заведомую ложь.

Немцы, безусловно, без труда могут захватить Эстонию, Латвию и Литву и из занятого плацдарма начать свои наступательные действия против Ленинграда, а также Ленинградской и Калининской (западной ее части) областей (а про Москву почему-то забыл?! – А. М.).

Единственное, что дал бы Германии подобный территориальный захват, – это владение всем Юго-Восточным побережьем Балтийского моря и устранение соперничества СССР в военно-морском флоте. Таким образом, с военной точки зрения результат был бы большой, зато с экономической – ничтожный.

Карта фактической оккупации территории СССР

Второе возможное направление германской интервенции при договоренности с поляками (в середине 30-х гг. прошлого века вопрос действительно стоял еще именно так, правда, лишь некоторое время – А. М.) – это Белорусское. Совершенно очевидно, что как овладение Белоруссией, так и Западной областью никакого решения сырьевой проблемы не дает и поэтому для Германии неинтересно. Белорусский театр военных действий только в том случае получает для Германии решающее значение, если Гитлер поставит себе задачу полного разгрома СССР с походом на Москву. Однако я считаю такую задачу совершенно фантастической (??? — А. М. )».

Странный все-таки он был, этот «задумчивый юноша в тужурке цвета хаки» (так его называл: журналист Михаил Кольцов)– Маршал Советского Союза Михаил Николаевич Тухачевский.

Ну как можно было квалифицировать как фантастику никогда не скрывавшееся Гитлером стремление к уничтожению хоть СССР, хоть России, пускай даже и Советской?! Со времен выхода в свет «библии» нацизма – «Майн Кампф» – т. е. с 1925 г., он твердил лишь об этом, а на страницах этого гнусного опуса расписал, почему это надо сделать и почему это должна сделать именно Германия.

Карта планировавшейся оккупации территории СССР

Что, первый заместитель наркома обороны, Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский не знал этого? Даже гипотетически это исключено.

Более того. Как можно было утверждать, что максимум, на что может надеяться Гитлер, – это отторжение от СССР отдельных территорий, когда Гитлер никогда не скрывал, что претендует чуть ли не на всю территорию СССР (России). К примеру, выступая 18 сентября 1936 г. перед войсками вермахта на параде в Нюрнберге в честь съезда НСДАП, Гитлер заявил: « Мы готовы в любой момент напасть на Советский Союз… Если бы у меня были Уральские горы с и х неисчислимыми богатствами сырья, Сибирь с ее безграничными лесами и Украина с ее необозри мыми пшеничными полями, Германия и национал-социалистическое руководство утопали бы в изобилии» [545]545
  Полторак А., Зайцев E.Рурские господа ивашингтонские судьи. М., 1968. С. 66.


[Закрыть] .

Ничего себе «отдельные территории» – чуть ли не на всю державу свою нацистскую «варежку раззявил»!

Неужто не понимал «стратег», что нагло лжет? Лжет хотя бы потому, что, например, об этом конкретном высказывании Гитлера он знал не только из газет или закрытых бюллетеней ТАСС, но и от своего ближайшего единомышленника-подельника И. П. Уборевича, который как раз именно в это время находился в Германии на осенних маневрах вермахта в Бад-Киссингене. Кстати говоря, на приглашение на эти маневры Уборевич активно набивался еще в январе 1936 г. в нарушение всех писаных и неписаных правил, и не только светских, а при выезде тогда же за рубеж в Варшаве встретился с помощником германского военного атташе Кинцелем и просил его передать в Берлин о своем желании встретиться с кем-либо из высшего генералитета, в частности, с военным министрам и тамошним главнокомандующим вермахта генерал-фельдмаршалом Бломбергом [546]546
  Ме Murry D. S. Deutschland und die Sowjetunion. 1933 – 1936. Кolhn; Wien, 1979. Р. 320 – 321.


[Закрыть] . Никоим боком ни встреча с Кинцелем – тот был майор, а Уборевич, если по-современному, генерал-полковник, – ни желание встретиться с военным министром страны, в которой уже три года господствовал крайне недружественный СССР режим, не укладывались в рамки военно-дипломатического протокола, не говоря уж о том, что и в компетенцию всего лишь командующего округом – тем более!

Как было установлено следствием в 1937 г. именно тогда, осенью 1936 г., подготовленный Тухачевским, Уборевичем, Якиром и К° план поражения СССР и войне с Германией был передан германским генералам! И вот что особенно «удивительно»: именно после этого гитлерюги и проводили свои крупные командно-штабные стратегические учения на картах, в ходе которых – внимание! – еще даже не имея общей границы с СССР, «лихо захватили» Минск на 5-й день агрессии! Пока еще на картах…

А с чего бы не проявить столь феноменальную прыть, пускай пока еще на картах, коли у нас «гениальный стратег» считал Белорусское направление фантастическим для Гитлера?!

А ведь Тухачевский еще до ареста знал об информации разведки об этих учениях и последовавшем по их итогам совещании высшего военно-политического руководства Германии, которое пришло тогда к в ыводу о необходимости сначала заиметь плацдармы для нападения прежде всего на Белорусском направлении! Однако продолжим цитирование его «Плана поражения»…

«Остается третье – украинское направление. В стратегическом отношении пути борьбы за Украину для Германии те же, что и для борьбы за Белоруссию, т. е. связаны с использованием польской территории (вот это-то и есть свидетельство того, что он знал о главном выводе того совещания – «никакого точного решения относительно восточной кампании не будет найдено, пока не будет разрешен вопрос о создании базы для операции в самой Восточной Польше». – А. М.).

В экономическом отношении Украина имеет для Гитлера исключительное значение. Она решает и металлургическую, и хлебную проблемы. Германский капитал пробивается к Черному морю. Даже одно только овладение Правобережной Украиной и то дало бы Германии и хлеб, и железную руду.

Таким образом, Украина является той вожделенной территорией, которая снится Гитлеру германской колонией» (конец цитаты из «Плана поражения») [547]547
  Мартиросян А.22 июня. Правда Генералиссимуса. М., 2005. С. 604 – 629.


[Закрыть].

Именно такую формулировку значение украинского направления для Гитлера – т. е. с акцентом на экономические причины – маршалы Мерецков и Жуков и приписывали Сталину, сваливая на него ответственность за переакцентировку средств и сил РККА на Украинское направление.

Заметьте также, что Мерецкова едва к стенке не поставили в начале войны и тоже за связь с заговором Тухачевского. Но вот ведь какая штука получается – в своих показаниях следствию Тухачевский указал, что готовить поражение РККА именно на украинским направлении ему настойчиво рекомендовал генерал вермахта Рунштедт (в тексте его показаний неправильно указано Румштедт, что, возможно, было опиской; Тухачевский встречался с ним в январе 1936 г. в Лондоне, куда они оба прибыли как официальные представители своих государств для участия в траурной церемонии похорон английского короля Георга V).

Как увидим из дальнейшего анализа, гитлерюги уже тогда весьма активно осуществляли долгосрочную дезинформационную акцию по провоцированию советского военного командования на переакцентировку основных сил и средств РККА на усиление обороны именно украинского направления [548]548
  К слову сказать, вся западноевропейских сволочь активно помогала им в этом, безмерно раздувая в своих СМИ и дипломатических сплетнях якобы особо вожделенный интерес Гитлера к Украине.


[Закрыть] . Гитлерюги вполне закономерно исходили из того, что логика стратегического планирования неизбежно приведет в таком случае к ослаблению группировки на правом северном фланге советской границы на Западе. А для них-то это было левое крыло, то самое «левое крыло», обеспечению успешных действий на котором в войне против России они придавали особое значение еще в 1917 – 1918 гг., т. е. еще во время Первой мировой войны! Нам еще предстоит основательно убедиться в этом. Даже сидя на Лубянке, Тухачевский пытался оправдать их надежды!

После возвращения Тухачевского из Лондона Уборевич стал набиваться «в гости» к геррам генералам. И как только герры генералы официально подтвердили свое приглашение принять участие в качестве наблюдателя на осенних маневрах вермахта в Бад-Киссингене, «стратеги», т. е. Тухачевский, Якир, Уборевич и др., тут же, в апреле 1916 г., провели стратегические военные игры в Генеральном штабе.

Об этих играх ходит немало легенд, лейтмотив которых «вот какие гениальные они были»! Однако в действительности все было куда прозаичней – эти игры явились одним из наиболее ярких свидетельств того, как за народные деньги кучка пособников Троцкого проверяла возможность нанести непоправимое поражение армии того народа, который их вскормил, вспоил и, во многом отказывая себе, обеспечивал их буквально всем: от высокого денежного и вещевого довольствия до оружия и боеприпасов.