Текст книги "Замок Кристо (ЛП)"

Автор книги: Арно Штробель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Ничего.

А что, если никакого мёртвого здесь вообще нет? Тогда зачем его сюда заманили? Это не имело смысла. Если только…

Тело Маттиаса окаменело, когда до него дошла единственно логичная мысль.

Он хотел броситься бежать – но в этот момент что-то горячее ударило в левое плечо. Деревья закружились. Он рухнул на спину.

Ещё до того как чувства успели навести хоть какой-то порядок в хаосе, что-то просвистело в сантиметрах от его головы и с такой силой взрыхлило землю рядом, что твёрдый комок больно ударил его по щеке.

Кто-то стреляет в меня.

Перевернувшись на живот, он пополз за ближайшее дерево. Дыхание сбилось. Ствол был как раз достаточно толстым, чтобы дать укрытие.

Снова выстрел. Пуля прошла далеко мимо.

Осторожно он ощупал плечо и скривился от боли. Насколько серьёзна рана, оценить не мог, но интуиция подсказывала: скорее всего, касательное ранение. Стрелок явно не учёл плохую видимость.

Странным образом ему вдруг вспомнилось: четыре года назад такого бы не произошло. Тогда он был готов ко всему. Но ведь он и готовился к этому годами…

В этот момент на него налетела тень. Прежде чем Маттиас успел защититься, чья-то рука крепко прижала его к стволу, тело нависло над ним – и совсем рядом с головой вспыхнуло и хлопнуло так оглушительно, что ему показалось: барабанная перепонка лопнет.

Совершенно ошарашенный, он посмотрел в лицо, которое повернулось к нему.

– Комиссарио! Как вы здесь…?

– Тсс, – выдохнул Варотто, опуская пистолет, из которого только что стрелял. Осторожно выглянул из-за ствола. – Моя машина примерно в четырёхстах метрах. Давай, за мной. Зигзагами!

Не дожидаясь ответа, он выпрямился и побежал, пригнувшись, бросаясь из стороны в сторону. Маттиас последовал его примеру – и тут же послышались выстрелы, один за другим, – но пули уходили в кусты сбоку.

После этого стрелок, видимо, сдался, потому что они беспрепятственно добрались до BMW. Запрыгнув в машину, Варотто рванул с места с визгом шин.

Тяжело дыша, они некоторое время смотрели строго вперёд.

Когда Маттиас почувствовал, что снова может более-менее нормально говорить, он повернул голову:

– Спасибо, Варотто. Вы спасли мне жизнь.

– Да ладно, – буркнул тот.

– Откуда вы знали, где я?

Варотто мельком глянул в его сторону и мрачно усмехнулся:

– Это благодаря моему недоверию. Когда этот якобы кардинал Фойгт позвонил на мой городской, мой взгляд упал на мобильный телефон, лежавший на столе, – тот, что кардинал дал вам. До сих пор он всегда звонил вам на мобильный. С чего бы вдруг ему использовать мой домашний номер?

Он перестроился в левый ряд.

– Это меня насторожило. Было только одно объяснение: звонивший – не тот, за кого себя выдавал. Чтобы разобраться, я зашёл в кабинет Франчески. Там ещё стоит аппарат, через который я мог подслушать ваш разговор.

Он коротко рассмеялся:

– Надеюсь, вы простите мне это вторжение в личную жизнь.

Но тут же посерьёзнел, заметив, что Маттиас не реагирует – продолжает смотреть на него в полном оцепенении.

– Как только вы ушли, я сразу поехал к противоположному входу в парк. Поскольку я, в отличие от вас, знаю Рим, оказался там примерно на полчаса раньше. Прокрался к условленному месту. Остальное вы знаете.

Маттиас кивнул. Он всё ещё был белее мела.

– Не стоит ли позвонить вашим коллегам, комиссарио? Это было покушение на убийство. Возможно, стрелок ещё где-то рядом.

Варотто бросил на него укоризненный взгляд:

– А как вы им объясните, что получили явный намёк на очередную жертву, но не сообщили и сами полезли в опасность? А главное – как это объясню я?

Маттиас виновато скривился:

– Да. Вы правы.

Варотто достал телефон и набрал номер.

– Buona notte, дотторе, это комиссарио Варотто… Да, именно… Вы ещё в кабинете?.. Отлично. Я подъеду с другом, у него небольшое ранение… Хорошо, спасибо.

Он убрал телефон.

– Отвезу вас к доктору Коллаччи. Он уже не раз выручал меня, когда нужно было помочь коллеге без всяких отчётов.

– Спасибо.

Варотто ничего не ответил, молча глядя вперёд. Машины двигались шагом; было непонятно, чем вызвана такая пробка.

– Я ничего не понимаю, – вдруг сказал Маттиас. – Кто из этих безумцев может меня знать? И откуда? Кроме вас и Алисии – никто не знает, кто я такой.

– Ну, ещё кардинал Фойгт, конечно. И Папа.

– Да, естественно, – раздражённо отозвался Маттиас. – Но они-то уж точно не связаны с преступниками.

– Если вспомнить статью обо мне и откуда, вероятно, был тот звонок…

– Забудьте. Это исключено. Должны быть ещё люди, которые знают обо мне.

Оба напряжённо задумались.

– А что стало с вашей матерью после того, как… ну, после того, как братство было уничтожено?

Пауза.

– Почему мы, собственно, до сих пор на «вы»? – неожиданно спросил Варотто.

Маттиас изумлённо посмотрел на него:

– Я… Вы меня сбиваете с толку. Сначала спрашиваете о матери, а в следующую секунду предлагаете… предлагаешь…

Он хотел было энергично потереть лицо обеими руками, но застонал и схватился за плечо.

– Я предполагаю, что её уже нет в живых.

– Зна… знаешь ли ты, где она находилась в последний раз?

– Вероятно, в Дании. После побега от моего отца она там скрылась.

Снова наступило молчание.

Все годы в монастыре Маттиас часто пытался представить себе мать. Безуспешно. Там, где в памяти должно было быть её лицо, оставалось лишь расплывчатое пятно. Сначала он стыдился этого, но потом смирился, посчитав следствием тех страшных событий.

Однако сейчас – сидя рядом с Даниэле Варотто, только что избежав покушения, – он вдруг увидел прекрасное нежное лицо матери так ясно, словно она только что ушла.

Он видел её карие глаза – такие любящие и в то же время полные боли, – какими она смотрела на него в ту ночь в Кимберли, прощаясь с маленьким мальчиком, который не захотел пойти с ней.

Потому что у него была миссия. Потому что он поклялся уничтожить своего отца и всё, что тому было дорого.

ГЛАВА 47.

Рим. Виа Микеле Пиронти.

Ещё не успели они подняться по последним ступеням, как наверху распахнулась дверь квартиры.

– О Господи, что случилось? Я так волновалась, Даниэле, когда ты без единого слова выскочил из квартиры! – воскликнула Алисия, с ужасом глядя на левое плечо Маттиаса, забинтованное белой повязкой.

– Это всего лишь касательное ранение, – быстро пояснил Маттиас. – В остальном со мной всё в порядке.

– Касательное ранение? Но как…?

– Давай сначала зайдём внутрь, – сказал Варотто и мягко подтолкнул её вперёд.

В гостиной Бертони попытался с трудом подняться с дивана, в мягких подушках которого глубоко провалился. Маттиас жестом показал ему, чтобы тот оставался сидеть.

– Монсеньор Бертони! Спасибо, что пришли.

Он представил его Варотто, а затем осторожно опустился в кресло.

– Что произошло? – спросил Бертони, указывая на забинтованную руку. Он выглядел очень напряжённым.

Маттиас быстро переглянулся с Варотто, и когда тот кивнул, начал рассказывать о звонке мнимого кардинала.

– Боже мой, это становится всё безумнее, – произнесла Алисия, когда минут через десять он закончил рассказ словами врача о том, что рана поверхностная. – Ты уже сообщил коллегам, Даниэле?

Варотто покачал головой:

– Нет. Это только навлечёт на нас неприятности. Если я сейчас доложу Барбери, он устроит мне ад. К тому же нам пришлось бы ехать в квестуру, давать показания, прослушивать записи голосов, чтобы опознать звонившего. Это отнимет слишком много времени.

– Хм… – протянула журналистка и опустила голову. Полностью убеждённой она не выглядела.

– Простите, что вмешиваюсь, но мне кажется, я должен вам кое-что сказать. Это очень важно.

Бертони, до этого неподвижно сидевший и слушавший, подвинулся вперёд на диване и выпрямился настолько, насколько позволяли подушки.

– Незадолго до того, как я поехал сюда, мне тоже поступил очень странный звонок. От мужчины, который утверждал, что звонит по поручению моего старого друга.

– Старого друга? Неужели по поручению Никколо Гатто? – Маттиас вскочил.

– Кто, чёрт возьми, такой Никколо Гатто? – вмешался Варотто.

– Человек, которого монсеньор Бертони знал ещё ребёнком, – пояснил Маттиас. – Вполне возможно, что он как-то связан с убийствами.

Варотто возмущённо уставился на Маттиаса:

– Ага. Очень интересно. Значит, старый друг монсеньора может быть замешан в этом деле. Друг, о котором ты, очевидно, давно знаешь. И поскольку мы совсем недавно долго и обстоятельно говорили о доверии, ты наверняка уже рассказал мне об этом Галло или Гатто.

Глаза его сузились.

– Жаль только, что я никак не могу вспомнить.

Он пристально посмотрел Маттиасу в глаза, но отвёл взгляд прежде, чем тот успел ответить.

– Это и есть твоё понимание доверия?

– Простите, что перебиваю, комиссарио, но, думаю, важно, чтобы я сначала рассказал вам о звонке. Может быть, вы отложите выяснение отношений?

Возражение Бертони прозвучало робко, однако Варотто всё же поднял обе руки и опустил голову – в знак того, что больше ничего говорить не будет.

– Как я уже сказал, незнакомец утверждал, что звонит по поручению моего старого знакомого. Я, конечно, спросил – какого именно. Но мужчина ответил лишь, что я и сам знаю, кто это, и чтобы я не задавал вопросов.

Бертони взялся за стакан с водой. Его рука дрожала так сильно, что он едва не пролил воду. Сделал большой глоток.

– Он сказал, что пришло время исполниться пророчеству и Сын Божий идёт навстречу своей судьбе. Точно так же, как это было почти две тысячи лет назад. Только на этот раз Он не будет искупать грехи людей, а грехи своего Отца. Око за око, зуб за зуб.

– О Господи, что же это за безумцы! – простонала Алисия.

– Око за око… – задумчиво произнёс Маттиас. – Разве не то же самое говорил тогда Никколо Гатто? Вы помните?

Бертони удручённо кивнул:

– Да, говорил. Но в конце звонивший добавил ещё кое-что, возможно, важное: «Его крепость станет его новой Голгофой. Она так же ложна, как доброта его отца».

Некоторое время все молчали.

– Вы загадываете нам загадки, – наконец произнёс Варотто.

– Ты ведь знаешь, что Иисуса распяли на холме Голгофа? Там до сих пор стоит Храм Гроба Господня, – сказал Маттиас.

Когда Варотто раздражённо кивнул, Бертони пояснил:

– Голгофа тогда находилась за стенами Иерусалима. Возможно, это как-то связано?

– Но ведь он говорил о новой Голгофе, – вставила Алисия.

Маттиас откинул прядь волос со лба:

– Верно. Скорее всего, звонивший дал нам намёк на место, где собираются инсценировать двенадцатую станцию крёстного пути. И вот это… совершенно не сходится.

– Что именно не сходится? То, что эти сумасшедшие теперь ещё и играют с нами?

Маттиас покачал головой:

– Нет. Весь тот колоссальный труд: найти детей, потом похищения по всей Италии. Идеально спланировано и исполнено на протяжении многих лет – так, что близорукая Polizia di Stato не заметила, что все мальчики родились в один день.

Маттиас заметил, что Варотто готов вспылить, но не дал себя сбить.

– Более двадцати лет преступники прятали этих юношей – и это должно было стоить огромных денег, если учесть, что их так и не обнаружили. За этим стоит очень умная голова. И теперь, когда цель так близка, нам вдруг дают подсказки, которые могут привести к тому, что мы поймаем их перед самым финалом и пустим под откос двадцать лет планирования? Нет. Это не сходится.

Варотто с сомнением покачал головой:

– В принципе я согласен. Но звонивший может быть и перебежчиком, который хочет отомстить организации.

– А если кто-то действительно хочет отомстить, зачем ему рисковать тем, что мы не расшифруем намёк и потеряем кучу времени? – возразила Алисия. – Почему просто не сказать, где именно будет совершено преступление?

– В целом согласен, – кивнул Варотто. – Поэтому, думаю, объяснение гораздо проще. Здесь орудуют психопаты. Нельзя мерить их нашей логикой. Кто знает – может, для них настоящий кайф – поставить на кон двадцать лет одним намёком. Может, им просто хочется ещё раз пощекотать нервы.

Маттиас покачал головой:

– Не знаю… Но за неимением других следов мы всё равно должны попытаться найти эту крепость. И сделать это до двадцать четвёртого октября.

Некоторое время царила тишина. Машины за окном почти не были слышны сквозь хорошо изолированные стёкла. Маттиас посмотрел на Бертони, который уставился на журнальный столик и явно напряжённо думал.

– Монсеньор, вы упоминали, что Никколо Гатто тогда сказал вам, будто живёт в монастыре – примерно в ста с небольшим километрах от Рима.

Старик молча кивнул. Маттиас повернулся к Варотто:

– У тебя есть карта региона Лацио? В масштабе, где видны мелкие населённые пункты?

Комиссарио поднялся:

– Да, конечно. Она охватывает на севере до Тосканы, на юге до Кампании. Всё в радиусе ста километров точно будет.

Он подошёл к светлому деревянному комоду возле двери, выдвинул верхний ящик и достал карту.

Когда он разложил её на столе, Маттиас, Бертони и Алисия подвинулись ближе. Глаза Маттиаса пробежались по краю карты, пока не нашли в правом верхнем углу обозначение масштаба.

– У тебя есть циркуль?

Варотто задумался:

– Увы, нет. Но, возможно, обойдёмся и без него.

Он вышел из гостиной и вернулся с красным фломастером и иголкой, к которой привязал тонкую нитку. Наклонившись над картой, воткнул иглу в начало масштабной линейки и отметил фломастером место на нитке, соответствующее ста километрам. Затем передал приспособление немцу:

– Вот сто километров. Когда начертишь круг вокруг Рима, сделаем то же самое с девяноста и ста десятью.

Маттиас молча кивнул и воткнул иглу в центр Рима.

Осторожно он начертил круг, который на северо-западе касался Монтальто-ди-Кастро, а на юго-востоке – Террачины и Сперлонги на побережье Тирренского моря. Через две минуты были готовы второй и третий круги.

– Теперь нужно отметить все замки и монастыри в этой зоне и… – начал Маттиас.

– …и уж конечно твой Бог даст нам знак, какой из монастырей правильный, – дополнил Варотто.

Маттиас бросил на него красноречивый взгляд, после чего комиссарио виновато пошёл на попятную:

– Ладно, ладно, молчу.

– Спасибо. Так как лучше поступить?

– Возможно, всё не так сложно, как кажется на первый взгляд, – пробормотал Бертони, глядя на свои сложенные на коленях руки.

Казалось, он говорит сам с собой.

– Если Никколо действительно живёт в какой-то секте, то это точно не монастырь, управляемый христианским орденом. Значит, нужно искать здание, которое…

– …когда-то было монастырём! – воскликнула Алисия.

Когда Бертони одобрительно кивнул, Варотто повернулся к Маттиасу:

– Может, ты сначала расскажешь мне наконец, кто такой этот Никколо Гатто? Чтобы я хоть понимал, кого мы ищем.

Прежде чем Маттиас успел ответить, Бертони произнёс:

– Я предлагаю рассказать о Никколо сам.

Комиссарио пожал плечами:

– Ради бога. Лишь бы я наконец узнал, кто он.

– А я тем временем вместе с Маттиасом поищу в интернете все бывшие монастыри, – предложила Алисия.

– Отличная идея. Мой ноутбук на кухне. Но сначала, может, сделаешь нам всем по эспрессо? Похоже, ночь будет долгой.

– Шовинист! – фыркнула Алисия, вставая. Но при этом улыбалась.

Через три четверти часа они снова собрались вместе. Варотто узнал всё самое важное о Гатто – за исключением связи с Папой, о которой Бертони умолчал. Алисия и Маттиас тем временем прочесали интернет и нашли несколько монастырей, но все они по-прежнему использовались по назначению.

– Идея с заброшенными монастырями звучала так многообещающе, – сказала Алисия, почти не скрывая разочарования. – К сожалению, во всём районе мы не нашли ни одного подходящего здания.

Бертони покачал головой:

– Но это не исключает, что такое здание всё-таки существует. Такой старик, как я, возможно, уже не в курсе всех возможностей интернета, но ведь далеко не всё можно найти с помощью компьютера, не так ли? Может, мы где-то ошиблись в рассуждениях. Или что-то упустили…

– Что касается интернета, я полностью с вами согласен, монсеньор, – ответил Матиас. – А это значит, что нам будет трудно найти отсюда монастырь, который на самом деле вовсе не монастырь. Во всяком случае, найти его так быстро, как нам необходимо.

Варотто слушал очень внимательно. Вдруг он хлопнул себя по лбу.

– Монсеньор, вы совершенно правы! Мы и правда допустили ошибку.

– Какую ошибку? – почти одновременно спросили Алисия и Матиас.

Комиссарио обвёл взглядом комнату.

– Монсеньор, как далеко, по-вашему, отсюда до Ватикана?

Старик посмотрел на него с недоумением.

– Примерно три километра. А почему вы спрашиваете?

– Я утверждаю – не намного больше одного.

Маттиас покачал головой:

– Один километр? Никогда.

Но Варотто стоял на своём:

– Именно.

Маттиас поднял руку:

– Погоди. Ты…

Он замер. А потом широко раскрыл глаза.

– Боже мой, теперь понятно! Воздушная линия! Когда называют расстояние, автоматически имеют в виду километры по дороге. Скорее всего, так же думал и Никколо Гатто. А мы начертили сто километров по прямой. Значит, монастырь должен находиться заметно ближе к Риму!

– Точно. Я бы сказал – от пятидесяти до восьмидесяти километров по прямой.

Алисия вскочила:

– Можем сделать ещё точнее! Я найду в интернете с помощью маршрутизатора место примерно в ста километрах от Рима по дороге, посмотрим, где оно окажется на карте, и – раз! – начертим новый круг.

Через полчаса она радостно помахала листком бумаги.

Ей действительно удалось найти два подходящих объекта. Оба – бывшие монастыри, ныне используемые иначе.

Один находился к юго-востоку от столицы, на окраине Вероли, и в конце шестидесятых был передан коммуне.

Второй располагался в холмистой местности примерно в ста десяти километрах к северу от Рима. Ближайшая деревня – Марморе – в трёх километрах. Рядом – знаменитые искусственные водопады Каската-делле-Марморе, созданные ещё в 290 году до нашей эры.

Согласно описанию, поместье изначально принадлежало древнему рыцарскому роду. Из страха перед набегами дворянская семья окружила усадьбу высокой стеной с бойницами. Благодаря этой стене владение и получило своё название – «Castello».

В начале восемнадцатого века обедневшая семья передала поместье бенедиктинцам. После смерти последнего монаха в 1974 году орден продал монастырь частному лицу.

Все слушали с напряжённым вниманием, но ещё пока Алисия произносила последние фразы, Бертони нахмурился. Он несколько секунд напряжённо думал – а потом его лицо просветлело.

– «Его крепость станет его новой Голгофой. Она так же ложна, как доброта его отца», – произнёс он достаточно громко, чтобы все услышали.

– Что именно, монсеньор? – спросил Маттиас.

– Звонивший. Он сказал: «Его крепость станет его новой Голгофой». А синьорина Эгостина нашла старый монастырь под названием «Castello».

Маттиас вскочил:

– Конечно! И следующая фраза идеально подходит: «Она так же ложна, как доброта его отца». Это «Castello» – «ложная» крепость, потому что на самом деле это просто усадьба!

Короткая тишина.

– И что теперь? – спросила Алисия.

Варотто откашлялся:

– Поедем и посмотрим. Если наша догадка верна – вызову коллег.

Он облегчённо выдохнул.

– Наконец-то у нас есть след.

– Когда выезжаем? – спросила Алисия.

Варотто посмотрел на неё:

– Мы? Я поеду с Маттиасом вдвоём.

– Даже не думай, Даниэле! И не смей начинать свои шовинистические речи в духе «это слишком опасно для женщины». Во-первых, я журналистка. Во-вторых – не сахарная. И я знаю, где находится это «Castello». Либо берёте меня с собой, либо я поеду одна. Можем даже поспорить, кто приедет первым.

– Это слишком опасно для женщины, – ответил Варотто. Но прежде чем она успела взорваться, широко ухмыльнулся: – Шучу, шучу. Всё в порядке.

– Вот это уже снова тот Даниэле, которого я знаю, – улыбнулась Алисия.

Прежде чем они успели продолжить, Маттиас сказал:

– Значит, завтра утром в восемь. Здесь.

Бертони с трудом поднялся и обратился к Маттиасу:

– У вас есть мой номер. Звоните в любое время, когда понадоблюсь. Я к вашим услугам.

Маттиас кивнул:

– Большое спасибо, монсеньор. Я провожу вас.

На лестничной площадке он прикрыл за собой дверь квартиры – так, что осталась лишь узкая щель.

– Вы рассказали кардиналу Фойгту о звонке? – тихо спросил он.

Бертони пожал плечами:

– Он мой начальник.

– Простите, монсеньор, но это не ответ на мой вопрос.

– Пока ещё не успел. Но обязательно расскажу.

Прежде чем Маттиас успел возразить, старик поднял руку.

– Признаю, история с тем, что кардинал знал или не знал, выглядит странно. Я ещё раз всё обдумал и почти уверен: Фойгт уже давно знает о связи между Никколо и мной. Не могу сказать, почему он представил это вам иначе, но убеждён – на то есть разумное объяснение.

Маттиас сглотнул. Значит, чутьё его не обмануло. Бертони в своём кабинете пытался прикрыть кардинала. Фойгт солгал. Какое тут может быть разумное объяснение?

– И вы всё-таки расскажете ему о звонке?

– Придётся, – ответил Бертони.

– Могу я хотя бы попросить вас сообщить ему уже после того, как мы побываем в этом «Castello»?

Глаза Бертони расширились:

– Вы же не думаете всерьёз, что кардинал Фойгт как-то связан с этой ужасной историей?

– Прошу вас, монсеньор. Можете подождать хотя бы столько?

Старик удручённо посмотрел на него:

– Я подумаю. Но не рассчитывайте на это. Это выглядело бы так, будто и я в нём сомневаюсь. Он мне этого никогда не простит.

С этими словами он отвернулся и медленно стал спускаться по лестнице, опираясь на перила.

Маттиас не стал его удерживать. Ему было жаль старика. Он поставил монсеньора в очень трудное положение. Оставалось лишь надеяться, что в отношении Фойгта он ошибается.

– …он должен это понять, – как раз говорил Варотто Алисии, когда Маттиас вернулся в гостиную.

Оба серьёзно посмотрели на него.

– Мы как раз говорили, что тебе лучше остаться здесь на ночь, – пояснил комиссарио. – Кто бы ни пытался тебя убить, он явно очень хорошо о тебе осведомлён и может…

– Хорошо, – перебил Маттиас. – Я и сам об этом думал. Мне до сих пор не понятно, откуда стрелок знает, кто я и что в момент звонка я был здесь. Но ясно одно: у этого человека серьёзные счёты со мной и моим прошлым. Мне сегодня не нужно никуда. Разве что – за зубной щёткой…

– Тут пытаешься спасти человека от нового покушения, а он думает о белоснежных зубах.

Варотто посмотрел на Алисию и покрутил пальцем у виска. Она ухмыльнулась.

– Вы, немцы, действительно странный народ. Но тебе повезло – кажется, у меня есть новая зубная щётка. В упаковке. Сейчас посмотрю.

Когда Варотто вышел, Алисия собрала бумаги, взяла маленький кожаный рюкзачок, служивший ей сумочкой, и встала.

– Я так рада, что ты остаёшься. Иначе всю ночь не сомкнула бы глаз от беспокойства.

Маттиас отметил, что она совершенно естественно перешла на «ты». И это ему понравилось.

– Да, думаю, так будет лучше. Но что касается беспокойства – я тоже волнуюсь за тебя. Мы с Даниэле считаем, что завтрашняя поездка слишком опасна. Мы ведь не знаем, что нас там ждёт.

Они долго смотрели друг другу в глаза. Наконец она оторвалась от его взгляда резким движением.

– Ты же не думаешь всерьёз, что я упущу такую историю? К тому же мы ведь только осмотрим это «Castello» снаружи и сразу вызовем полицию, если что-то покажется подозрительным. Нет. Я еду. Увидимся завтра в восемь.

Она наклонилась и легко коснулась губами его щеки – как раз в тот момент, когда Варотто вернулся в комнату, размахивая запечатанной зубной щёткой.

– Она тебе нравится, правда? – как бы между прочим заметил он, когда за Алисией закрылась дверь.

– А кому бы она не понравилась? – ответил Маттиас.

Они смотрели в разные стороны, погружённые каждый в свои мысли. Наконец Варотто повернулся к двери:

– Так что – через пятнадцать минут можем ехать?

Маттиас растерянно посмотрел на него:

– Ехать? Куда?

– Как куда – в Марморе. Ты же не думаешь всерьёз, что я возьму с собой Алисию? Если мы найдём там то, на что рассчитываем, всё может стать очень опасно. Хочешь подвергать её такому риску?

– Нет, конечно. Я просто думал, раз ты ей…

Варотто отмахнулся:

– Как сказал Уинстон Черчилль: «Какое мне дело до того, что я болтал вчера». К тому же у нас нет времени. Каждый потерянный час безумцы могут использовать для очередной станции крёстного пути. Меня вообще удивляет, что до сих пор не…

Он замолчал и посмотрел на часы. Было почти полночь.

– …что сегодня ещё не нашли нового трупа. Хотя, возможно, мои дорогие коллеги просто больше не считают нужным меня информировать. Так что – выезд через пятнадцать минут. Когда приедем, там наверняка все спят. Это может быть нам на руку.

Мысль обмануть Алисию Маттиасу совсем не нравилась. Но когда он представил, что она может быть ранена – или даже хуже…

– Хорошо, – сказал он. – Я ещё посмотрю на карте ближайшие окрестности этого «Castello» – и можем ехать.

Когда Маттиас вышел из комнаты, Варотто рухнул на диван и закрыл глаза.

Почти мгновенно перед ним развернулся фильм: светловолосый немец обнимает женщину и страстно целует – не в щёку, а в губы. Когда женщина подняла голову, он узнал, что это не Алисия.

Это была Франческа.

С громким стоном Варотто распахнул глаза и яростно затряс головой.

ГЛАВА 48.

Рим. Виа Вителлески.

Едва Сальваторе Бертон переступил порог квартиры, рука его сама потянулась к телефону. Пальцы уверенно набрали личный номер префекта Конгрегации вероучения – тот самый, которым дозволялось пользоваться лишь в исключительных случаях.

Всю дорогу домой он мучительно взвешивал доводы за и против. Мысли метались, точно маятник, – то в одну сторону, то в другую. В конце концов чаша весов склонилась в пользу звонка. Несмотря на поздний час. Несмотря ни на что.

Фойгт ответил после второго гудка – словно ждал. Бертон извинился за ночное беспокойство, а затем изложил всё по порядку: странный анонимный звонок, встречу с Маттиасом и журналисткой в квартире комиссарио Варотто, покушение на немца и полученное им ранение.

Кардинал слушал не перебивая. Дождался, пока Бертон договорит до конца, и лишь тогда задал единственный вопрос: почему ему сообщают обо всём так поздно?

Бертон объяснил, что звонок застал его уже по дороге к Варотто и он счёл разумным сначала выслушать мнение комиссарио, Маттиаса и синьорины Эгостины.

О просьбе немца – рассказать кардиналу обо всём лишь после того, как они осмотрят Castello, – Бертон умолчал. Точно так же не обмолвился и о том явном недоверии, которое Маттиас теперь питал к префекту.

Некоторые вещи лучше держать при себе.

Кардинал Фойгт сухо поблагодарил и положил трубку.

ГЛАВА 49.

Il Castello, вскоре после полуночи.

– Будьте наготове. Они идут.

Аббат инстинктивно крепче прижал трубку к уху, хотя короткие, по-военному отрывистые слова и без того звучали с пугающей отчётливостью. Резким движением он опустил трубку на рычаг и вышел из комнаты.

Сердце колотилось, пока он спешил по длинным, скудно освещённым коридорам. Шаги гулко отдавались от каменных стен. Прямо под одной из тусклых ламп он остановился перед дверью и толкнул её.

Узкая комната тонула во мраке – лишь полоса света из коридора ложилась на каменный пол косым жёлтым клинком. Этого хватило, чтобы разглядеть мужчину, который без спешки и без малейших признаков испуга медленно сел на кровати. Моргнул. Заслонил глаза ладонью.

– Пора, – сказал аббат. – Собирайся.

Мужчина молча кивнул. Откинул одеяло, поднялся и надел коричневую монашескую рясу, лежавшую на стуле рядом с изголовьем.

Не говоря больше ни слова, они вышли из кельи один за другим.

Пока аббат возвращался к себе, мужчина поочерёдно заходил в соседние кельи и будил семерых оставшихся в Castello товарищей. Каждый, поднявшись, молча натягивал такую же коричневую рясу – движения отработанные, механические, словно заученный ритуал.

Затем все вместе спустились в подвальный сводчатый зал, чтобы поднять с постелей тех, кого они до сих пор называли «мальчиками».

Если всё пойдёт так, как спланировал Верховный, через несколько часов они будут на свободе.

ГЛАВА 50.

Рим. Подвальное помещение.

Едва Лука снял трубку, звонивший заговорил – без приветствия, без паузы:

– Можете выводить его. Ты знаешь, что важно. Правда, произошла небольшая перемена.

Лука внимательно выслушал указания. Лицо его оставалось неподвижным, но пальцы свободной руки непроизвольно сжались в кулак.

Хватит ли моих умений?

– Понял. Всё сделаю, – коротко ответил он.

– Хорошо, – удовлетворённо произнёс голос на том конце провода. – Я знаю, что на тебя можно положиться. А теперь поторопись.

Щелчок – и линия оборвалась.

ГЛАВА 51.

Рим. Северная окраина.

Около половины второго ночи в небольшом частном доме на окраине итальянской столицы зазвонил телефон. Хозяин, ещё не выплывший из вязкого полусна, потянулся к трубке.

– Что это было? – рявкнул звонивший, не дав ему вымолвить и слова. – Я тебе ясно сказал: фон Кайпена нельзя ранить. Он должен был просто занервничать – и всё.

– Это вышло случайно, – виновато пробормотал мужчина.

– Ага. Случайно.

Голос на том конце стал тише, но от этой тишины сделалось только страшнее.

– Тогда слушай внимательно. После более чем двадцати лет мы почти у цели. Фон Кайпен должен сыграть свою роль в финальном акте моей пьесы. Я хочу видеть его глаза, когда он поймёт, что всё было напрасно. Хочу видеть, как он рухнет, осознав, кто мы такие на самом деле.

Пауза – выверенная, театральная.

– Если ты ещё раз поставишь под угрозу это моё удовлетворение из-за какой-то «случайности» – к тебе придут в гости. И уверяю: тебе это очень не понравится. Мы поняли друг друга?

– Я хотел… – заикаясь, выдавил мужчина, – промахнуться впритирку… но он буквально прыгнул мне на выстрел.

– Ты бездарь. Его смерть могла всё разрушить. Ещё одной случайности я не потерплю. У нас один-единственный шанс. Всё должно пройти точно по плану.

Связь оборвалась.

Мужчина ещё долго сидел в темноте, сжимая умолкшую трубку.

ГЛАВА 52.

Марморе.

В первые полчаса пути они ещё оживлённо обсуждали, что может ждать их на месте. Оба сошлись на одном: никакого риска. Если хоть что-то подтвердит подозрения – немедленный звонок в полицию.

Потом разговор иссяк сам собой, и дальше они молча смотрели на убегающую под колёса дорогу.

Незадолго до половины третьего в свете фар мелькнул указатель «Марморе», а бесстрастный женский голос навигатора объявил, что цель достигнута. Маттиас заранее, по описанию из интернета, набросал небольшую схему пешего маршрута к бывшему монастырю. Им предстояло пройти от окраины посёлка около трёх километров через лес – всё время в гору. Усадьба располагалась примерно на четыреста метров выше.

Немногочисленные лавки вдоль Виа Доменико Фаджетти стояли тёмными. Чёрные витрины напоминали разинутые в безмолвном крике пасти. Маттиас почти радовался тому, что путь ведёт их в обход посёлка, а не через него.

– Очень гостеприимно, – заметил он, разглядывая мёртвые фасады домов, мимо которых они медленно проезжали.