Текст книги "Замок Кристо (ЛП)"

Автор книги: Арно Штробель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

Минут через десять они сидели в машине Алисии – новеньком «Фиат Браво», в салоне которого ещё приятно пахло свежей кожей.

– А вы были знакомы с Даниэле раньше? – неожиданно спросила она, едва тронувшись с места.

Маттиас усмехнулся:

– Нет. До сих пор мне не выпадало такого удовольствия.

Она рассмеялась:

– Да, он непростой человек, этот добрый Даниэле.

Маттиас кивнул и посмотрел на неё сбоку:

– И, похоже, у него серьёзные проблемы с Богом и Церковью.

Веселье мгновенно исчезло с её лица.

– Он вам рассказал, как это вышло?

– Нет, синьорина Эгостина. Я предложил ему выслушать его, но пока он так и не открылся.

Она быстро глянула на него:

– У вас вообще-то есть фамилия?

Удивлённый неожиданной сменой темы, он отрицательно покачал головой.

Она улыбнулась:

– Тогда, может быть, будете называть меня просто Алисия?

– С удовольствием, – ответил он и был ей благодарен за то, что она не стала расспрашивать дальше.

Молча они смотрели на дорогу, почти пустую в этот час.

Они ехали через ту часть Рима, которая была Маттиасу совершенно незнакома. Здесь не было магазинов с яркими неоновыми вывесками, никаких баров и кафе, из которых доносились бы музыка и смех. Скудно освещённые обветшалые фасады, осыпающиеся стены в граффити, повсюду разбросанный мусор – нищета скалилась с обеих сторон улицы.

Картина была гнетущей.

– Всё из-за его жены, – вдруг произнесла Алисия.

Маттиас удивлённо посмотрел на неё.

– Франческа. Она была моей подругой. Лучшей подругой. Через неё я и познакомилась с Даниэле.

Алисия помолчала.

– Чуть больше десяти месяцев назад она погибла в страшной аварии. Их вместе засыпало в подвале старого дома. Нашли их лишь через сутки. Всё это время она лежала мёртвая на нём, а он не мог пошевелиться. Двадцать четыре часа.

Тут она всё-таки повернулась к нему, и он увидел, что её глаза блестят от слёз.

– После этого всё изменилось. Он совсем замкнулся. Прежде всего – отстранился от их общих друзей. Её смерть он не пережил до сих пор. И винит во всём Бога.

– Я и сам догадывался, что это какая-то травма, – задумчиво сказал Маттиас. – Даже если винить Бога бессмысленно, я его понимаю. Внезапная смерть любимого человека может навсегда изменить мировосприятие тех, кто остаётся.

В его сознании возник образ щуплого мальчика – слёзы текут по грязным щекам. Маттиас попытался прогнать видение, но не смог.

Теперь ему казалось, что он слышит молящий голос малыша, всхлипывающего: «Папа, пожалуйста, я больше не могу. Дай мне немного отдохнуть».

И он увидел искажённое яростью лицо отца. Услышал, как тот кричит на маленького мальчика – что тот изнеженный и слабый, точь-в-точь как его мать.

И он увидел, как этот восьмилетний ребёнок, бывший его братом, осел – словно в маленьком теле вдруг не осталось ни единой косточки.

Хотя всё это было так давно, Маттиас почувствовал, как в нём снова поднимается гнев – гнев на безумца, которого он когда-то называл отцом.

– Маттиас?

Он вздрогнул и поднял взгляд. Они стояли на красном. Алисия смотрела на него с тревогой.

– Что с вами, Маттиас? Вам нехорошо? Вы совсем побледнели.

Он покачал головой:

– Нет, всё в порядке. Просто усталость.

– Вы уверены?

– Да. Совершенно уверен.

Светофор переключился на зелёный, и они поехали дальше – в сторону купола собора Святого Петра, проступившего вдали над крышами.

Когда десять минут спустя он вышел у Пьяцца Рисорджименто, то обернулся и наклонился к открытому окну:

– Спасибо, что помогаете нам в этом деле, Алисия.

Она на мгновение заглянула ему в глаза – глубоко, пристально. Потом улыбнулась:

– До завтра, Маттиас.

Он закрыл дверь.

И пока «Фиат» трогался с места, в его голове маленький мальчик снова молил отца дать ему передышку.

ГЛАВА 26.

Октябрь 2005. Ватикан. Ватиканская библиотека.

Маттиас сидел за одним из четырёхметровых столов в большом читальном зале уже почти час.

То, что он вообще мог здесь находиться, стало возможным лишь благодаря специальному разрешению: в обычных обстоятельствах доступ в библиотеку был открыт исключительно учёным.

Леонардо Винчента уже в третий раз принёс корзину с книгами и поставил её на стол, где и без того громоздились труды по религиозной символике и материалы по местам преступлений. Молодой библиотекарь умел разыскивать нужное с поразительной точностью: огромное собрание, постоянно пополнявшееся благодаря покупкам и дарениям, было организовано согласно «Norme per il catalogo degli stampati» – «Нормам каталогизации печатных изданий», восходившим ещё к префекту Франциску Эрле.

Подавив зевоту, Маттиас снова склонился над раскрытым томом.

Этим утром он поднялся в семь. Сестра Луиза, португальская монахиня, работавшая на кухне духовной семинарии, несмотря на ранний час приготовила ему двойной эспрессо и поставила перед ним тарелку со сладкой выпечкой. После завтрака он сразу отправился в путь и пять минут спустя предъявил посту швейцарской гвардии пропуск, выданный кардиналом Фойгтом. Гвардеец указал ему дорогу к библиотеке.

Леонардо Винчента как раз отпирал дверь читального зала, когда Маттиас подошёл, однако вежливо объяснил, что библиотека открывается лишь в половине девятого. Маттиас позвонил кардиналу. После короткого разговора между Фойгтом и библиотекарем Маттиас не только получил доступ в зал, но и все запрошенные книги были ему незамедлительно доставлены.

Это был уже седьмой том по религиозной символике, который он просматривал тем утром в поисках хоть какого-нибудь указания на знак, вытатуированный жертвам на затылке, когда Винчента снова подошёл к нему и наклонился:

– Извините, синьор, но Его Высокопреосвященство кардинал Фойгт только что звонил. Он просит вас незамедлительно прийти к нему. Это очень срочно.

Хотя в читальном зале, кроме них двоих, не было ни души, библиотекарь говорил так тихо, что Маттиас с трудом его расслышал.

Наверное, сила привычки.

Попросив отложить книги, он направился в Палаццо Сант-Уффицио.

Кардинал Фойгт выглядел очень серьёзным. Молча указав на стул перед письменным столом, он дождался, пока Маттиас сядет.

– Из квестуры поступили новости. Сегодня утром объявился совершенно убитый горем мужчина. Он утверждает, что на фотографии в газете узнал родимое пятно на бедре – то самое, которое было у его пропавшего сына.

Маттиас приподнял бровь:

– Пропавшего сына, вы сказали?

Кардинал кивнул:

– Да. Мужчина утверждает, что его сын был похищен в возрасте шести лет. Сейчас ему должно быть около двадцати пяти. Я счёл эту информацию достаточно важной, чтобы оторвать вас от книг.

– Благодарю вас, Ваше Высокопреосвященство, – сказал Маттиас и поднялся. – Я немедленно еду в управление.

Фойгт кивнул:

– Да, езжайте. И, пожалуйста, сообщайте мне, если появится что-то новое. Святой Отец очень встревожен этими убийствами. Комиссарио Варотто наверняка уже давно вас ждёт.

– В этом я сомневаюсь, – произнёс Маттиас, выходя.

Прежде чем кардинал успел спросить, что он имеет в виду, дверь уже закрылась.

ГЛАВА 27.

Рим. Квестура, Виа Сан-Витале, 15.

Без малого в половине десятого Маттиас вошёл в оперативный штаб «Специальной комиссии “Иуда”» на первом этаже полицейского управления.

Здесь царила лихорадочная суета. Большинство рабочих столов было занято – кто-то говорил по телефону, кто-то печатал. Маттиас огляделся: Варотто нигде не было. Зато Тиссоне сразу направился к нему.

– Buongiorno, синьор Маттиас, – произнёс он, и немец почувствовал, что комиссарио изо всех сил старается казаться спокойным. – Полагаю, вы уже слышали о последней новости?

Маттиас кивнул:

– Если вы имеете в виду историю с родимым пятном – да. Не подскажете, где комиссарио Варотто?

– Сегодня утром, сразу после звонка – примерно в начале восьмого – он с двумя коллегами уехал в Авеццано. Это примерно в ста километрах. Там живёт мужчина, который считает, что узнал родимое пятно своего сына. Несколько минут назад Даниэле звонил. Он уже возвращается – и везёт с собой образец волос.

– Мог бы я…? – начал было Маттиас, но его перебил один из сотрудников, разбиравших горы бумаг на столе для совещаний.

– С ума сойти! – воскликнул мужчина лет тридцати с небольшим, с тёмными волосами почти такими же длинными, как у немца. – Франко, иди сюда! Посмотри на это!

И Тиссоне, и Маттиас бросились к нему.

На столе лежал листок – что-то вроде разыскного бюллетеня. Жёлтым маркером была выделена одна дата: 4 марта 1981 года.

Дата, которая Маттиасу ровным счётом ничего не говорила.

Тиссоне тоже, судя по всему, не понял, в чём дело, и вопросительно взглянул на полицейского:

– Это дата рождения Стефано Костали. Погибшего, которого опознала мать. Ну и что?

Не торопясь, сотрудник положил рядом с первым листом второй – исписанный от руки. На нём тоже было жёлтое выделение.

– Это данные, которые Даниэле только что передал нам, – пояснил он, и по его лицу было видно, что находка произведёт эффект разорвавшейся бомбы. – Смотрите на дату рождения.

Дата, выведенная неразборчивым почерком, гласила: 4 марта 1981 года.

ГЛАВА 28.

«Castello».

Массивное кресло с тёмно-коричневой кожаной обивкой, изрядно потёртой на подлокотниках, целиком заняло угол комнаты.

Аббас сидел с закрытыми глазами, но не спал. Как это всё чаще случалось в последнее время, он отпустил мысли на волю, позволяя им нащупывать будущее – то, что ждало их впереди.

Он знал: сейчас, на финальном этапе, в конце долгого пути, он не имеет права допустить ни малейшей ошибки. Верховный не простит даже крохотной оплошности.

Лишь несколько минут назад он вернулся в свою комнату – единственную, которая отличалась от остальных размером: она была примерно втрое больше. В остальном столь же аскетична, что, впрочем, его нисколько не беспокоило. В конце концов, провёл он здесь всего несколько недель.

Мысли его унеслись к первым годам в Африке.

Всё тогда было непросто. Дети ещё цеплялись за привитые им мирские привычки. К счастью, дело быстро пошло на лад. Верховный обладал поистине великой дальновидностью. Он предсказал это: мальчики быстро смирятся со своей судьбой и примут, что их будущая жизнь пройдёт в стенах поместья.

Немногочисленные люди, за прошедшие годы случайно забредавшие в эту безлюдную степь, при виде ворот были убеждены, что перед ними нечто вроде монастыря. Время от времени появлялся какой-нибудь африканский чиновник – немного осматривался, немного важничал. Затем уходил, уверенный, что эти белые в простых рясах хотя и чудаковаты, но безвредны: живут себе в своей секте вдали от Европы, сами возделывают овощи, сами пекут хлеб и делают козий сыр.

Аббас внутренне усмехнулся. Что поделаешь – всё дело в богатстве воображения африканского чиновника…

О Верховном не знал никто. Как и о том странном худощавом мужчине, который навещал их лишь однажды – в самом начале, когда прибыли последние избранные мальчики из Италии. Тогда Аббасу показалось, что тот был немцем. Впрочем, уверен он не был.

Как бы то ни было, этот человек оказался единственным, кого, судя по всему, боялся даже сам Верховный. МАГУС – так он назвал его, когда подобострастно водил по поместью и показывал кельи некоторых мальчиков.

Как давно это было…

Взглянув на часы, Аббас потянулся за мобильным телефоном и набрал номер Верховного. Когда тот ответил, Аббас произнёс условный код – по нему Верховный удостоверялся, что говорит именно с ним, а не с самозванцем.

Затем он молча выслушал новые указания, которые передавал ему человек из Рима.

ГЛАВА 29.

Рим. Квестура, Виа Сан-Витале, 15.

– Да, Даниэле, я передам ему, – сказал Франческо Тиссоне и кивнул для убедительности, словно Варотто мог видеть его сквозь трубку.

Повесив телефон, он посмотрел сначала на сотрудника, обнаружившего совпадение дат рождения, а затем на белокурого немца.

– Комиссарио Варотто просит вас выяснить, какое значение имеет четвёртое марта. Он хочет знать, играет ли этот день важную роль в церковном календаре.

– Именно так он и сказал? – спросил Маттиас, с трудом сдерживая смех.

Тиссоне на мгновение замялся, затем смущённо покачал головой:

– Нет. Не совсем.

Маттиас выжидательно смотрел на него, пока тот наконец не пробормотал:

– «Скажи этому посланному Богом “эксперту”, чтобы по моему возвращению объяснил мне, что за дата такая. Если не сможет – пусть его чёрт возьмёт».

К удивлению Тиссоне, Маттиас не рассердился. Он просто кивнул – так, словно получил подтверждение тому, что давно знал, – и сказал:

– С ходу ничего не приходит в голову, но я немедленно отправляюсь в Ватиканскую библиотеку. Передайте комиссарио, что я позвоню.

С этими словами он повернулся и вышел из оперативного штаба.

Ещё спускаясь по мраморной лестнице, он вытащил телефон и набрал номер Алисии. Когда журналистка ответила, он как раз вышел на улицу и огляделся в поисках такси.

– Привет, Алисия. Это Маттиас. Не помешал?

– Нет, я в редакции, пытаюсь найти в интернете что-нибудь об этой странной татуировке. Есть новости?

– Можно сказать и так.

В нескольких словах он рассказал о том, что узнал. Он отчётливо слышал, как она втянула воздух сквозь зубы, когда он назвал даты рождения обоих мужчин.

Выслушав, она сухо произнесла:

– Значит, убийцы намеренно дали подсказку. Играют с полицией.

– Или с Церковью, – добавил Маттиас, слыша на другом конце характерный стук клавиш. Очевидно, она что-то вводила.

После короткой паузы Алисия тихо зачитала вслух:

– Концерт U2 в Филадельфии… международное соглашение Коста-Рики… убийство атташе по трудовым вопросам в Париже…

– Что это вы перечисляете? – спросил Маттиас, прикрыв свободное ухо ладонью: уличный шум почти заглушал её голос.

– Я ввела дату в поисковик, – пояснила она. – Но то, что я вижу, вряд ли имеет отношение к серии убийств. Что вы собираетесь делать?

– Поеду обратно в Ватикан. Попробую найти в библиотеке что-нибудь о четвёртом марта.

– Если подождёте несколько минут, я заеду за вами, – предложила Алисия. – Вместе будем копаться в книгах. Это повысит наши шансы.

Маттиас на секунду замялся:

– Не знаю, стоит ли…

– Это совершенно не проблема, – перебила она. – Я бывала в Ватиканской библиотеке не раз. У меня свободный доступ.

– Тогда буду ждать здесь.

Журналистка заверила, что доберётся за несколько минут, и они попрощались.

Убирая телефон в карман, Маттиас мысленно удивился широте связей, которыми эта молодая женщина располагала в Ватикане.

Однако мысли его задержались на Алисии лишь на мгновение – и переключились на Варотто.

Маттиас сам не мог объяснить почему, но комиссарио ему нравился. Даже несмотря на то, что тот в очередной раз отозвался о нём уничижительно.

Похоже, у этого человека действительно были серьёзные счёты с Богом – раз он обрушивал свою злобу на любого, кто имел хоть какое-то отношение к Церкви. Алисия рассказывала, что прежде Варотто был очень набожным.

Но что происходит с рассудком, когда вдруг нужно возненавидеть то, что всю прежнюю жизнь определяло твои ценности и убеждения? Способен ли разум остаться здоровым?

Этот вопрос увёл мысли от комиссарио к убийствам. Маттиас ощущал себя беспомощным. Всё было совсем не так, как тогда. Тогда он точно знал, кто виновен, и движущей силой его была ненависть. Тогда он знал следующие шаги противника – оставалось лишь опередить его.

На краткий миг мысли, казалось, полностью оборвались – словно провалились в мёртвую зону.

Что он знал на данный момент? Ничего, кроме того, что двое из погибших родились в один день. Были ли они единственными?

Маттиас повернулся и снова вошёл в квестуру. До прихода Алисии наверняка оставалось ещё несколько минут.

В оперативном штабе Тиссоне по-прежнему стоял рядом с полицейским, обнаружившим совпадение. Маттиас быстрым шагом подошёл к ним.

– Вам нужно ещё раз проверить данные пропавших.

Оба уставились на него с непонимающим видом. Он пояснил:

– Я почти уверен, что все погибшие родились в один и тот же день. И, думаю, кто-то хочет, чтобы мы это узнали, – хотя я пока не понимаю зачем. Пожалуйста, поищите среди пропавших мальчиков католического вероисповедания с датой рождения четвёртое марта 1981 года. Когда их похитили – пока неважно.

В глазах Тиссоне на миг мелькнул огонёк, но тут же погас:

– Мы собирались подождать с поиском по базам данных, пока Даниэле не привезёт результаты теста ДНК. Для надёжности. А вдруг окажется, что погибший – вовсе не тот мальчик? И родимое пятно – просто случайное совпадение?

Маттиас спокойно посмотрел на него:

– Случайное совпадение? Он родился в тот же день, что и другая жертва. И у него то самое редкое родимое пятно, что и у мальчика, похищенного около двадцати лет назад.

Тиссоне немного поколебался. Затем кивнул:

– Ладно. А вы думаете, дата похищения не имеет значения?

– По крайней мере, так я предполагаю. Если выяснится, что и другие убитые родились в тот же день, мы будем точно знать: критерий отбора – не год похищения, а день рождения.

Он помедлил.

– Но мне сейчас нужно идти.

Алисия, видимо, застряла в пробке – а может, сделала лишний круг вокруг квестуры, потому что немногочисленные парковочные места перед зданием были заняты.

Маттиас прислонился спиной к стене.

Словно только этого и ждала, журналистка через несколько секунд подъехала и дважды коротко нажала на гудок.

– Простите, – сказала она, когда он садился в машину, – вышло чуть дольше, чем я думала.

– Ничего страшного. У меня самого кое-что всплыло – нужно было обсудить с Тиссоне. Так что я только что снова оттуда вышел.

Пока она умело вписывала свой маленький «Фиат» в поток на Виа Национале, Маттиас рассказал ей о своём втором визите в оперативный штаб.

– Значит, вы считаете, – произнесла Алисия, когда он закончил, – что дата рождения имеет особое значение?

– Если бы погибший с родимым пятном родился в тот же день, но в другой год, возможно, дело было бы только в числе и месяце, – ответил он. – Но так… Алисия, что-то подсказывает мне, что всё вращается именно вокруг этого конкретного дня 1981 года.

Она кивнула, взглянула в зеркало заднего вида – и так резко свернула в узкий переулок, что Маттиас стукнулся головой о боковое стекло.

Однако с его губ не слетело ни единого ругательства.

– Куда мы едем, Алисия? – лишь поинтересовался он.

Журналистка в который раз поразилась: похоже, не существовало ничего, что могло бы вывести этого человека из равновесия.

– Обещаю, – сказала она решительным тоном, – если я окажусь не права, отвезу вас в Ватиканскую библиотеку и останусь там с вами, сколько понадобится. Но сначала – прошу поехать со мной в редакцию.

– В редакцию? Зачем?

– Потому что четвёртое марта 1981 года было каких-то двадцать с небольшим лет назад. И то, что тогда происходило, можно узнать не из пыльных книг Ватиканской библиотеки, а из архива ежедневной газеты.

Лицо Маттиаса тронула улыбка:

– Хорошо. Тогда – в редакцию.

Он с одобрением посмотрел на неё.

– Хорошая идея.

Затем снова устремил взгляд вперёд – и пока голова поворачивалась, улыбка полностью исчезла с его лица.

Преступник – или преступники – похитили двух мальчиков, рождённых в один день, и убили их много лет спустя. Зачем?

Он не смог бы объяснить, как возникла эта ассоциация, но перед мысленным взором вдруг всплыло одно из ключевых мест Нового Завета.

Матфей, 2:16: «Тогда Ирод, увидев себя осмеянным волхвами, весьма разгневался и послал избить всех младенцев в Вифлееме и во всех пределах его, от двух лет и ниже, по времени, которое выведал от волхвов».

При похищении оба мальчика были старше двух лет. Но Маттиас давно привык воспринимать подобные озарения всерьёз.

Однако именно в этот момент они въезжали на парковку издательства, и обдумать эту версию как следует ему не удалось.

Возможность вернуться к ней могла представиться ещё не скоро.

ГЛАВА 30.

Рим. Редакция газеты «Иль Кортанеро».

В открытом офисе, который они пересекали, трудились человек пятьдесят-шестьдесят журналистов. Несколько женщин выглянули из-за мониторов и горшечных растений, чтобы рассмотреть спутника Алисии – высокого мужчину с длинными светлыми волосами. Секунды спустя кое-кто из них начал перешёптываться.

Для Маттиаса, за четыре года привыкшего к тишине монастыря, городской шум сам по себе был нелёгким испытанием, однако подобные помещения вызывали у него почти физическое недомогание. К счастью, в конце большого офиса оказались двустворчатые двери, заглушившие значительную часть гомона, едва захлопнулись за их спинами.

Они повернули направо. Маттиас последовал за журналисткой по длинному коридору с дверями, выкрашенными в светло-серый цвет. Шаги почти полностью поглощались густым ворсом тёмно-серого ковра.

Глядя под ноги на неброский узор, он едва не врезался в спину Алисии, когда та наконец остановилась перед одной из дверей и открыла её.

– Наш архив, – пояснила она. – Здесь можно прочитать о событиях каждого дня за последние восемьдесят лет. Через четверть часа мы будем знать больше.

Помещение выглядело совсем не так, как Маттиас представлял себе газетный архив. Он ожидал увидеть затхлую каморку с полками, набитыми папками до потолка, – а вместо этого вошёл в светлую комнату, обставленную несколькими современными низкими предметами мебели из клёна и двумя компьютерными столами.

Несколько растерянно он взглянул на Алисию:

– Это ваш архив?

Она обвела комнату взглядом – словно пытаясь обнаружить нечто, до сих пор ускользавшее от её внимания.

– Да. А что? Что вы ожидали увидеть?

Он смущённо улыбнулся:

– Ну… много полок с папками. Но вы, по всей видимости, всё уже перенесли на сервер. Только зачем тогда это помещение?

Алисия рассмеялась, включила оба компьютера и отодвинула для него стул:

– Присаживайтесь. – Затем села сама и придвинула клавиатуру. – Конечно, я могла бы работать с данными и со своего рабочего места, но в общем зале вечный шум. А здесь – та тишина, которая нужна для дела.

Не прошло и пяти минут, как они уже открыли на мониторе оцифрованные страницы газеты за 4 марта 1981 года. Маттиас разобрался, как листать вперёд и назад. Они принялись читать – каждый про себя.

Больше часа они напряжённо вглядывались в строчки. Алисия несколько раз начинала зачитывать вслух небольшие заметки, но всякий раз умолкала, когда Маттиас качал головой.

Наконец она шумно откинулась на спинку стула и взъерошила волосы.

– Похоже, идея с газетными сообщениями была всё-таки не такой удачной. Впрочем, я распечатаю всё это – чтобы потом мы могли ещё раз спокойно просмотреть. Может, Даниэле что-нибудь заметит.

– Попытка была не лишней, Алисия, – утешительно сказал Маттиас.

Она издала невесёлый смешок:

– Да, и всё было бы замечательно, если бы мы искали продажного провинциального мэра, редкое звёздное сочетание или альпиниста, сорвавшегося с вершины в Альпах. Но, к сожалению…

Она осеклась.

И растерянно уставилась на Маттиаса – тот вдруг замер перед экраном с широко раскрытыми глазами, словно увидел привидение.

– Редкое звёздное сочетание… гора… – пробормотал он.

Его пальцы заметались по клавишам, прокручивая страницы. Дважды ему пришлось пролистать назад, прежде чем он нашёл то, что искал, – в правом нижнем углу.

Сообщение было всего в несколько строк.

У Маттиаса перехватило дыхание.

ГЛАВА 31.

Рим. Квестура, Виа Сан-Витале, 15.

– Где болтается синьор Маттиас?

Фыркнув, Варотто рухнул на стул перед письменным столом Тиссоне и провёл тыльной стороной ладони по лбу. Несколько минут назад коллеги в форме высадили его у квестуры и поехали дальше – в судебно-медицинский институт сдавать на ДНК-анализ образец волос возможного отца из Авеццано.

– Синьор Маттиас пытается выяснить значение даты рождения погибшего. Как ты и хотел, – ответил Тиссоне, однако не поднял взгляда, а принялся заново раскладывать карандаши. – Хорошо, что ты наконец здесь, Даниэле.

В его голосе звучала какая-то странная интонация. Варотто она совсем не понравилась. Он достаточно хорошо знал коллегу, чтобы понять: что-то не так.

– Что случилось, Франческо?

Фраза должна была прозвучать резко, но он сам слышал неуверенность, которая в ней сквозила.

– Тебя вызывает шеф. Прямо сейчас.

– Почему?

Тиссоне не ответил. С опущенной головой он в очередной раз принялся перекладывать ручки и карандаши. Варотто вскочил и перегнулся через стол:

– Франческо, я вижу по твоему лицу, что ты знаешь. Итак – что происходит?

– Ты сегодня уже читал «Кортанеро»?

Тиссоне наконец поднял голову – и вдруг посмотрел на него с состраданием.

– Нет, – ответил Варотто, – потому что, как тебе известно, утром я сразу поехал в Авеццано. А что такое?

Вместо ответа Тиссоне выдвинул ящик стола, достал газету и протянул её Варотто.

Тот схватил её и пробежал взглядом первую страницу.

«ПСИХИЧЕСКИ БОЛЬНОЙ ПОЛИЦЕЙСКИЙ ДОЛЖЕН РАСКРЫТЬ УБИЙСТВА НА КРЁСТНОМ ПУТИ» – гласил жирный заголовок.

Помимо воли у него вырвалось тихое «Боже мой», прежде чем он начал читать:

«РИМ. Вот уже шесть дней нашу столицу потрясает серия странных убийств. К настоящему времени погибли восемь человек. Что делает наша полиция? Она создаёт специальную комиссию. Это при серийных убийствах никого не удивит, скажет каждый. Однако вчера „Кортанеро" стало известно от информатора, не вызывающего ни малейших сомнений, кое-что весьма необычное, если не сказать контрпродуктивное: руководителем этой специальной комиссии квестор назначил именно Даниэле Варотто – комиссарио, страдающего тяжёлыми паническими атаками и в связи с этим проходящего психотерапевтическое лечение.

С тех пор этот психически неустойчивый комиссарио бесцельно мечется по всему Риму и за это время сумел добиться одного: ещё никогда римский отдел по расследованию убийств после стольких дней работы не имел ровным счётом ничего – абсолютно ничего – показать. По сей день он не установил ни возможные мотивы, ни предполагаемого преступника, ни орудия убийства, ни личности жертв, тогда как население в страхе и ужасе задаётся вопросом: кто станет следующей жертвой?

В то время как этот Варотто не имеет даже тени подозреваемого, серийный убийца, по всей видимости одержимый религиозным безумием, невозмутимо продолжает своё „ежедневное дело" и убивает одного молодого человека за другим. Налогоплательщик вправе задаться вопросом: способен ли психически больной государственный чиновник действительно…»

Варотто опустил газету и уставился на коллегу ничего не выражающим взглядом.

– Мне жаль, – тихо произнёс Тиссоне.

Молча Варотто встал и вышел из оперативного штаба.

Путь до кабинета Барбери он прошагал как лунатик, хотя мысли при этом были совершенно ясными. Настолько ясными, что он без малейших сомнений знал, что́ ждёт его за дверью.

Но он не позволит себе выйти из себя. Я сохраню полное спокойствие. Всё разъяснится.

Он повторял это как мантру – раз за разом, – пока не постучал в стеклянную дверь с опущенными алюминиевыми жалюзи.

Минуту спустя он орал на своего шефа с пунцовым от злости лицом – так, что на шее вздулась яремная вена.

Терпеливо, словно имел дело с ребёнком, а не с подчинённым, Барбери дал ему выговориться. Спокойно переждал, пока тот не выплеснул свой гнев. И лишь затем мягко произнёс:

– Даниэле, я тебя понимаю, поверь. Но это ничего не меняет. Я вынужден временно отстранить тебя от работы. Министр юстиции сегодня утром позвонил квестору и потребовал твоего немедленного отстранения.

Ярость, которая ещё секунды назад пылала в карих глазах Варотто, полностью угасла. На её место пришло глубокое отчаяние.

– Вы знаете, кто был этот… информатор? – Обычно сильный голос почти подвёл его. – Я имею в виду… эти… эти писаки прекрасно знают, что произошло! Они же знают меня… Я…

Барбери с сожалением пожал плечами:

– Даниэле, я звонил Аццани, главному редактору. Ты знаешь, что у нас с ним обычно хорошие отношения. Я в полной мере высказал ему своё мнение о подобной журналистике. Он заверил, что и сам был не в своей тарелке, однако тон и содержание передовицы были приказом сверху – с целью оказать на нас давление, поскольку население начинает волноваться.

Барбери помедлил.

– В конечном счёте он не совсем неправ. Скажем честно: нам действительно нечего предъявить, кроме личности одного из погибших, возможно – ещё второго. Это более чем скудный результат в деле такой взрывоопасности.

– Дело не в этом, шеф. Дело в моей предполагаемой…

– Нет, именно в этом, Даниэле, – перебил его Барбери, и добродушная интонация исчезла из голоса. – Римляне напуганы. День за днём убивают людей – шесть дней подряд, – а мы, отдел по расследованию убийств, не в состоянии остановить эту серию. Люди теряют доверие к нам, Даниэле! Если мы в ближайшее время не добьёмся результатов, они станут злейшими врагами полиции. А потом придёт черёд политиков – и прежде всего действующего министра юстиции, которому потребуют немедленно уйти в отставку. И на следующих выборах избиратели наверняка не проголосуют за правящую партию.

Голос Барбери стал жёстким.

– Вот о чём идёт речь, и только об этом. До мелкого полицейского чиновника, которому нелегко оправиться от личной трагедии, никому нет дела. Для общества ты – лишь шестерёнка в механизме. Если она работает ненадлежащим образом, её заменяют. Баста.

– А вы, шеф? Вы тоже так думаете?

– Да. Я тоже так думаю.

Варотто поднялся с трудом, как старик.

Медленно он вытащил из заднего кармана коричневое кожаное портмоне, в котором лежало служебное удостоверение, и положил его перед Барбери на стол.

– Оружие – в ящике письменного стола в моём кабинете, – сказал он и повернулся к двери.

– Подожди, Даниэле. Куда ты?

– Домой, – ответил тот усталым голосом, не останавливаясь.

– Даниэле! – Теперь Барбери кричал. – Немедленно остановись!

Но Варотто уже захлопнул за собой дверь.

Комиссарио-капо Барбери в ярости ударил кулаком по столу.

ГЛАВА 32.

Рим. Редакционное здание «Иль Кортанеро».

Алисия читала короткое сообщение во второй раз, пытаясь понять, почему оно так выбило Маттиаса из равновесия.

Речь шла о большом соединении Юпитера и Сатурна – если говорить точнее, о втором из трёх соединений, произошедших в 1981 году.

Она оторвала взгляд от экрана:

– Редкое расположение звёзд. Что в этом такого необычного? И главное – какое это имеет отношение к убийствам на крёстном пути?

Маттиас ненадолго закрыл глаза и глубоко вздохнул.

Впервые за всё время их знакомства Алисия почувствовала, что он по-настоящему взволнован.

– При таком большом соединении, – начал он наконец, выпрямившись на стуле, – Юпитер и Сатурн сближаются настолько, что с Земли видны почти как одна большая звезда на небосводе. На первый взгляд это событие, которое может представлять интерес разве что для астрономов. Но у великого соединения есть ещё один аспект – религиозный.

Он помедлил.

– Речь идёт о рождении Иисуса. Наука и Церковь на протяжении столетий спорят о том, когда именно Он родился и что́ могло породить феномен Вифлеемской звезды.