Текст книги "Замок Кристо (ЛП)"

Автор книги: Арно Штробель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

– Моё прошлое тесно связано с прошлым вашего отца, – начал он.

Уже от этой первой фразы колени Маттиаса подкосились.

– Вы, конечно, помните, что ваш отец был не только очень умным, но и крайне недоверчивым человеком. Когда первых членов Симонитского братства призвали в Рим, ваш отец начал размышлять: что произойдёт, если когда-нибудь один из них действительно будет избран главой Католической церкви?

Бертон говорил размеренно, словно читал лекцию.

– Он, Магус Братства, хотел и в Риме крепко держать нити в своих руках. А что, если новый понтифик вдруг решит забыть, кто возвёл его на престол? Что, если новоизбранный захочет одним ударом отстранить его от власти?

Папа Александр IX застонал и покачнулся. Маттиас, стоявший рядом, подхватил его за руку.

– Дадите ли вы наконец Святому Отцу стул? – прошипел он. – Разве вы не видите, как он измождён?

Но Бертон лишь язвительно улыбнулся и продолжил:

– Вашему отцу нужно было себя обезопасить. Конечно, у него были люди, готовые выполнить любой приказ, но этого ему было мало. Вы же знаете, каким перфекционистом был ваш отец. Одна случайная реплика одного из доверенных лиц навела его на мысль. Тот в разговоре в начале 1981 года упомянул, что четвёртого марта произойдёт великая конъюнкция Юпитера и Сатурна, которая… впрочем, это вы и сами знаете.

Он откинулся на стуле.

– Ваш отец разработал план: похищать мальчиков, рождённых именно в этот день, изолировать их от мира и воспитывать как «возрождённых сынов Божьих» – так он это называл. Разумеется, в своём духе. Если бы позже кого-то из симонитов избрали Папой и тот отказался бы следовать указаниям вашего отца, он мог бы в тщательно поставленной инсценировке представить одного из этих юношей как возрождённого Спасителя.

Бертон сделал паузу – риторическую, расчётливую.

– Можете представить, в какие трудности это поставило бы Церковь. Во-первых, возвращение Сына Божьего, согласно католическому учению, означает наступление Страшного суда – а здесь оно было бы опровергнуто. Во-вторых, престол Петра стал бы ненужным: зачем наместник, если есть оригинал?

– Это полнейший бред! – возмущённо выпалил Фойгт. – Вы же не всерьёз думаете, что это могло бы сработать!

Бертон покачал головой.

– Да, к тому времени у Фридриха фон Кайпена уже проявлялись первые признаки, скажем так, эмоциональной нестабильности. Но я всё равно считал его способным серьёзно потрясти основы Церкви. Впрочем, в конечном итоге это была не моя задача и не моё право – ставить под сомнение решения Магуса. Для меня важно было лишь одно: он поручил мне организацию и проведение всего этого.

– То есть вы состояли в этом жутком братстве? – дрожащим голосом спросил Папа Александр IX. – А я думал, Нико… Что стало с Никколо Гатто?

Лицо Бертона исказилось злобной ухмылкой.

– История Никколо в немалой степени способствовала тому, что я стал членом братства. Смерть Луции после рождения нашего сына Паоло разожгла во мне ненависть к безумным догмам Католической церкви.

Все трое вздрогнули. Недоверчиво уставились на Бертона.

– Вашего сына? – тихо переспросил Папа.

– Да. Моего сына. Луция была замечательной женщиной – слишком хорошей для Никколо, тайным другом которого она была. Когда она забеременела от меня, мы договорились оставить Никколо в уверенности, что отец ребёнка – он.

– О Господи!

Папа опасно покачнулся. Маттиасу стоило больших усилий удержать его на ногах.

Наконец Бертон кивнул.

– Принесите ему стул, фон Кайпен. Но медленно.

Осторожно Маттиас отпустил руку старика – готовый в любой момент снова подхватить. Убедившись, что Папа стоит на месте, подтащил один из стульев для служек. Ствол пистолета всё время был направлен на него.

Пока глава Церкви медленно опускался на сиденье, Бертон продолжал:

– Но потом Никколо совершил ошибку. Доверился своему близкому другу Массимо и рассказал ему о беременности. А тот не нашёл ничего лучше, как доложить епископу.

Голос Бертона стал резче.

– И поскольку после этого Никколо фактически вышвырнули из Церкви, а он и его девушка – моя Луция – из-за позора были вынуждены бежать, мой сын появился на свет в таких условиях, что его мать умерла. Она истекла кровью, Массимо Фердоне.

Теперь он смотрел прямо на Папу.

– В любой больнице её могли бы спасти. Но вы, самодовольные попы, выгнали её в позоре, и ей пришлось рожать тайком на старой крестьянской ферме. Словно скотине.

Глаза Папы увлажнились. Но он ничего не сказал.

– Тогда я впервые проклял Католическую церковь, – продолжил Бертон. – Но понадобились ещё многие годы, прежде чем я окончательно решился отомстить. Никколо любил моего сына, считая его своим. Я издалека наблюдал, как Паоло превращался в статного молодого мужчину.

Короткая пауза. Лицо Бертона дрогнуло – едва заметно.

– Когда в 1973 году его зарубил бродяга, Никколо в ту же ночь покончил с собой. Мне, конечно, было немного жаль наивного Нико. Но вместе с моим сыном ваш Бог отнял у меня последнего человека, который что-то для меня значил.

Маттиас кивнул.

– Да. Он так много для вас значил, что вы даже не позаботились о нём и спокойно смотрели, как он считает отцом другого человека.

– Замолчите! – рявкнул Бертон. – Что вы вообще знаете? Я его любил! И его смерть стала косвенным следствием упрямства Церкви. Если бы тогда не…

Он осёкся. Глубоко вздохнул.

– Тогда я написал то письмо и подписал его именем Никколо, – продолжил он наконец, снова обращаясь к Папе, который, однако, не реагировал, а лишь неподвижно смотрел перед собой. – Когда вскоре после этого ко мне подошёл священник и рассказал о тайном движении, которое хочет коренным образом изменить Церковь, я нашёл способ отомстить. Я стал членом Симонитского братства.

ГЛАВА 74.

13 часов 14 минут. Глубоко под площадью Святого Петра.

Варотто в очередной раз выругался и стёр с лица липкие нити паутины.

Спёртый воздух в низких коридорах выгонял пот на лоб, но до сих пор ему удавалось сосредоточить мысли только на том, что ждало впереди. Он посветил фонарём на развёрнутую карту и попытался сориентироваться по красной линии.

Если я не сбился с пути, это должна быть последняя развилка – перед проходом, ведущим мимо некрополя. Того самого города мёртвых, что раскинулся под собором Святого Петра, где находится и гробница апостола.

Варотто снова свернул план и направил луч фонаря в низкий туннель впереди. Свет терялся во тьме – почти ничего не было видно.

Тяжело дыша, сильно пригнувшись, он продолжал идти. Надеялся найти низкую старую железную дверь, о которой говорил гвардеец в замке Святого Ангела.

Даже думать не хочу, что могу здесь заблудиться.

Долго он уже не выдержит этой тесноты. Запаха сырой земли. Гнилостной влаги, которая, казалось, облепляла кожу изнутри.

ГЛАВА 75.

13 часов 18 минут. Собор Святого Петра.

– Примерно через год после того, как я вступил в братство, мне выпала большая честь познакомиться с вашим отцом.

Бертон внимательно наблюдал за Маттиасом, пока рассказывал. Тот надеялся, что на его лице не отразилась мука, которую вызывал в нём каждое слово этого рассказа.

Я так надеялся никогда больше не возвращаться к тому времени.

– После множества бесед он в итоге поручил мне организацию и осуществление похищений.

Рот Бертона снова искривился в улыбке.

– Я позволил себе маленькую шалость – одевать своих людей в священнические одежды, когда они забирали мальчиков. Даже если бы кто-то это увидел… кто поверит, что группа священников похищает ребёнка?

Он посмотрел на троих мужчин перед собой, словно ожидая аплодисментов.

После быстрого взгляда на часы он с деланым сожалением пожал плечами.

– К сожалению, мне придётся немного сократить рассказ, господа. У нас осталось всего несколько минут, прежде чем мы войдём в историю.

И Маттиас, и кардинал Фойгт хотели что-то сказать, но Бертон заставил их замолчать, подняв пистолет.

– Я ещё не закончил. Только благодаря деньгам и разветвлённой организации симонитов стало возможным это гигантское предприятие. Я перевёз мальчиков в поместье в Южной Африке, где они росли без всякого контакта с внешним миром. Горстка воспитателей обучала их в духе Фридриха фон Кайпена, подвергала промыванию мозгов, пока они не забывали те несколько лет, проведённых с родителями, и с годами всё сильнее верили в своё предназначение – быть возрождёнными сынами Божьими. Совершенно в духе Магуса.

– А что означает татуировка на затылке? – перебил Маттиас.

Бертон широко ухмыльнулся.

– Ничего. Просто моя маленькая забава. Клеймо для послушных овец, если хотите. Откуда мне было знать, как сильно я буду потом наслаждаться тем, что вся римская полиция и сын Фридриха фон Кайпена ломают голову над значением этой татуировки.

Он расхохотался, хлопая себя по бёдрам. Когда успокоился, снова посмотрел на часы.

– Короче говоря: после того как вы, Герман фон Кайпен, разрушили дело всей жизни своего отца – застрелили Штренцлера сразу после его избрания Папой и тем самым выдали всё братство, – я понял, что недоверие вашего отца спасло меня. Одного из немногих – от разоблачения. Кроме Магуса, который появился в Южной Африке лишь единственный раз, и моих преданных людей, никто ничего не знал о сынах Божьих.

Голос Бертона стал жёстче.

– И всё же вы разрушили и мою жизнь. Тридцать лет я терпел существование в этой лживой Курии только потому, что перед глазами стояла великая цель: уничтожить Церковь с её самодовольными князьями и отстроить заново – в духе симонитов.

– Брат Маттиас своей акцией спас мир от гибели, – так тихо произнёс Папа, что Бертон едва расслышал.

Тот издал презрительный смешок.

– Это вопрос точки зрения. В любом случае в тот момент я стоял перед руинами. Единственная женщина, которую я когда-либо любил, – умерла по вине Церкви. Мой сын – умер по вине Церкви. Смысл моей жизни, не давший мне сломаться от боли утраты, – уничтожен Германом фон Кайпеном. А потом ещё и того, кто своим подлым предательством всё запустил, сделали главой этой жалкой Церкви. Массимо Фердоне.

Маттиас отвернулся. Но Папа ничем не показал, как глубоко задели его эти слова.

– И словно всего этого было мало, я случайно стал свидетелем телефонного разговора, в котором вы, кардинал Фойгт, обсуждали с министром юстиции освобождение фон Кайпена. Тогда во мне начал зреть план – довести дело до конца в одиночку.

Бертон подался вперёд на стуле.

– Признайте, фон Кайпен, – план настолько гениален, что мог бы принадлежать вашему отцу. Я своими маленькими постановками направлял вас и полицию туда, куда хотел. Идея с картиной в «Castello» была великолепной, не правда ли? Я знал, что вы дойдёте до нужной мысли. Вы всё-таки сын своего отца. Пусть и немного поздно, но всё же…

Он откинулся назад.

– А после того как Швейцарская гвардия по вашим остроумным выводам так любезно почти полностью покинула Ватикан, я вызвал сюда своих людей. Они заложили столько взрывчатки в тщательно выбранных точках – под музеями, в Сикстинской капелле, в Ватиканской библиотеке, в Апостольском дворце, разумеется, в Палаццо Сант-Уффицио и здесь, под собором, – что я могу одним нажатием кнопки превратить всё Государство Ватикан в пыль.

Он сделал паузу. Она казалась вечностью.

Затем достал из кармана мобильный телефон и ещё раз взглянул на часы.

– И именно это я сделаю через две минуты и пять секунд. Как я и объявил прессе – ровно в половине второго я освобожу мир от Католической церкви. Вместе с её главой, её сокровищами и всем, что она собой представляет.

Он посмотрел поочерёдно на каждого из троих.

– И хотя вы этого уже не увидите, обещаю: ваш лживый союз никогда от этого не оправится.

– Может, стоило научить вашу банду убийц лучше стрелять. Покушение на Маттиаса явно провалилось.

Бертон резко обернулся.

Варотто стоял примерно в десяти метрах сбоку, держа пистолет наготове. Лицо и одежда были сплошь покрыты грязью, волосы блестели от влаги.

Бертон удивительно быстро оправился от испуга и скорректировал прицел – ствол смотрел прямо в лоб Папе.

– Как бы вы сюда ни проникли, комиссарио, – бросьте оружие. Иначе мне придётся немедленно застрелить Папу.

Скулы Варотто обострились.

– Чёрта с два. Раз вы всё равно через две минуты хотите всё взорвать, вряд ли сможете мне ещё чем-то угрожать. Давайте сюда оружие и телефон.

Бертон молча смотрел комиссарио в глаза. В правой руке – пистолет, направленный на Святого Отца. В левой – мобильный телефон.

Варотто чуть приподнял своё оружие.

– Если вы двинетесь хотя бы на миллиметр, я прострелю вам голову.

– Я всё равно успею активировать взрыв. Вы это знаете.

Маттиас почувствовал, как капля пота скатилась с виска мимо уха к шее.

Нужно отвлечь его.

– А что с последними похищенными, Бертон? Где они? Где ваши люди? Вы и их тоже собираетесь убить?

Взгляд Бертона оставался прикованным к лицу Варотто.

– В отличие от вас я свою работу завершил, фон Кайпен. Вы знаете, что станций Крестного пути – четырнадцать. Мои люди несколько минут назад покинули Ватикан. Они смогут жить безбедно на остатки состояния, которое Магус выделил на проект.

Не двигая рукой с телефоном, он бросил взгляд на запястье.

– Ещё минута – и мир изменится.

Маттиас умоляюще посмотрел на Варотто.

– Стреляй в него, Даниэле, – сказал он заклинающим голосом. – Давай. Жми на спуск. Быстрее!

Мысли Варотто неслись вскачь. Один вариант. Крайне рискованный. Даже если всё получится – Папа в огромной опасности. А если промахнусь…

– Ещё двадцать секунд, – произнёс Бертон, и в его голосе ясно звучал триумф.

– Даниэле, ради Бога, стреляй! – почти закричал Маттиас.

В этот момент Варотто краем глаза уловил движение – и среагировал.

Два выстрела прозвучали почти одновременно. Через секунду – третий.

И Бертон, и трое мужчин перед ним рухнули на пол.

Варотто стоял неподвижно. Оружие всё ещё в той же позиции. Ствол смотрел в пустоту.

Лишь через несколько секунд он вышел из оцепенения – и с облегчением осознал, что взрыва не произошло.

Быстрыми шагами подошёл к Бертону. Ногой отшвырнул его пистолет в сторону. Рука старика, державшая телефон, была залита кровью. Варотто лихорадочно искал глазами мобильник – и нашёл его разбитые части, разбросанные по полу у алтаря.

С облегчением выдохнул. Схватил мужчину за плечо, перевернул на спину. На левой стороне груди, на уровне сердца, – круглая дыра. Оба выстрела попали в цель.

Варотто приложил два пальца к сонной артерии.

Старик был мёртв.

В этот момент он услышал стон за спиной. Только теперь до него дошло: прозвучал и третий выстрел.

Одним прыжком он оказался рядом с тремя мужчинами. Кардинал Фойгт как раз пытался подняться – с ним, похоже, всё было в порядке. Папа лежал на спине с закрытыми глазами, а Маттиас – животом на нём.

Варотто осторожно перевернул немца – и его взгляд упал на белую сутану Папы, пропитанную кровью.

– Он встал передо мной, – прерывистым голосом пробормотал глава Церкви. – Принял телом пулю, которая предназначалась мне.

Только теперь Варотто понял: это не кровь Папы.

– О нет!

Он осторожно уложил Маттиаса на пол. Весь живот был тёмно-красным.

– Нет! Маттиас!

Словно услышав, немец снова открыл глаза. Ему понадобилось две-три секунды, чтобы осознать случившееся. Потом на лице мелькнула слабая улыбка.

– Слава Богу, Ватикан ещё стоит, – прошептал он. – Что со Святым Отцом?

– Всё хорошо, Маттиас. С ним всё в порядке.

В голосе Варотто появилась такая нежность, что она показалась ему самому чужой.

– Я вызываю врача. Держись. Скоро снова будешь на ногах.

– Нет. Мне холодно. Я не чувствую ног, Даниэле. Слушай, две…

– Хватит нести чушь, – резко перебил Варотто. – Ты поправишься.

Маттиас дышал поверхностно. Говорить ему было очень тяжело.

– Даниэле, пожалуйста, послушай. Две последние станции. Ты должен спасти этих мужчин.

– Какие ещё станции, чёрт возьми! Сейчас я должен позаботиться, чтобы тебе помогли.

Но немец лишь слабо покачал головой – и рассказал комиссарио о своих подозрениях. Ему приходилось часто останавливаться. Переводить дыхание. Собирать остатки сил.

С последними словами его глаза закрылись.

Слёзы стояли в глазах Варотто, когда он достал мобильный, включил его, набрал номер и попросил немедленно выслать подкрепление. Сотню людей.

ГЛАВА 76.

Четыре дня спустя. Ватикан, Кампосанто Теутонико.

Кардинал Зигфрид Фойгт закончил последнюю молитву.

Теперь они стояли молча среди пальм и пышно цветущих кустов, опустив головы. Алисия – лицо за чёрной вуалью, рука под локтем Варотто. Его Святейшество Папа Александр IX – погружённый в безмолвную молитву с закрытыми глазами. Барбери. Тиссоне. Полковник Мелер.

Все смотрели на серую каменную плиту.

Надпись была краткой:

Маттиас 1958 † 2005 в служении Святой Матери Церкви

Право быть похороненным на немецком кладбище имели обычно лишь члены братства Erzbruderschaft и некоторые члены религиозных общин немецкого происхождения. Но сам Папа Александр IX позаботился о том, чтобы усопший нашёл здесь свой последний покой.

Через несколько минут они вместе покинули кладбище, напоминавшее тропический сад. У кованых ворот, когда перед ними во всём величии возвысился собор Святого Петра, они остановились.

– Ещё раз благодарю Вас, Ваше Святейшество, что могила находится здесь, в Кампосанто, – сказал Варотто.

Папа кивнул.

– Брат Маттиас очень много сделал для Церкви. Это было меньшее из того, что я мог сделать.

С этими словами он отвернулся. Секретарь, державшийся чуть в стороне, последовал за ним.

Кардинал Фойгт обратился к Варотто:

– Я слышал историю о мужчинах в том «Castello», комиссар. Невероятно.

Варотто кивнул.

– Да. И это тоже заслуга Маттиаса. Несмотря на тяжелейшее ранение, он вспомнил, что подвал в «Castello» был невероятно чистым и пахло свежей краской, – и сумел связать это с последней станцией Крестного пути: Иисуса полагают во гроб. Маджоре Гаэтани со своей командой успел проломить стену буквально в последнюю минуту – прежде чем мужчины задохнулись. Они продержались лишь потому, что звукоизолированное помещение было достаточно большим. Сейчас их лечат в больнице, никто не получил серьёзных травм. В ближайшие недели их воссоединят с родителями.

Он помолчал.

– Но пройдёт ещё очень много времени, прежде чем они смогут вести хоть сколько-нибудь нормальную жизнь.

Кардинал кивнул. Пожал руку сначала Алисии, потом комиссарио.

– Благодарю вас за всё.

С этими словами и он повернулся и ушёл.

Варотто оглянулся. Барбери стоял в нескольких шагах позади вместе с полковником Швейцарской гвардии.

– Пойдём? – тихо спросила Алисия.

Варотто обнял её и кивнул.

– Да. Пойдём домой.

ГЛАВА 77.

Три месяца спустя. Сицилия.

Мужчина сидел на краю эспланады, откуда открывался великолепный вид на долину у подножия Этны. Он посмотрел на друга, которого впервые за много недель увидел снова, и чуть прищурился – солнце слепило глаза.

– Вы уверены, что никто не ушёл?

– Абсолютно. Швейцарские гвардейцы подоспели ровно в тот момент, когда банда собиралась покинуть Ватикан. Они буквально попали в руки людям Мелера.

– Хорошо…

Пауза. Лёгкий ветер шевелил траву на склоне.

– А как прошла церемония?

– Грустно. Но достойно человека, который когда-то жил здесь как брат Маттиас. Теперь он наконец обрёл покой, которого так желал. И никто его больше не потревожит.

– А как дела у этой невероятной женщины?

При этом он хитро покосился в сторону, где молодая женщина стояла чуть поодаль и наслаждалась видом.

Другой рассмеялся.

– Хорошо.

– Обращайся с ней хорошо. Она этого заслуживает.

– Брат Герман! – в этот момент крикнул мужчина в тёмной монашеской рясе от ворот монастыря. – Иди, тебе пора делать упражнения!

Он снова посмотрел на друга.

– Поможешь?

Молча тот взялся за ручки инвалидной коляски – и так быстро покатил её, что Герман едва не вывалился. Смеясь, они добрались до ворот.

Когда через час Даниэле Варотто и Алисия Эгостина покидали монастырь, брат Герман помахал им от ворот.

Его длинные светло-русые волосы развевались на ветру – как флаг.