Текст книги "Замок Кристо (ЛП)"

Автор книги: Арно Штробель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

– Синьора, я знаю, каково это – внезапно потерять любимого человека. У меня был младший брат, которого Бог забрал к себе почти в том же возрасте, в каком был ваш Стефано, когда исчез.

Женщина посмотрела на него широко раскрытыми глазами:

– Он был болен?

– Нет, синьора, – тихо ответил Маттиас и опустил голову. – Его убили.

Она высвободила руку – лишь затем, чтобы тут же положить её поверх его ладони.

– О Боже… И нашли ли… убийцу?

Прошло несколько секунд, прежде чем Маттиас ответил:

– Его не нужно было искать, синьора. Убийцей моего младшего брата был наш отец.

Варотто, незаметно отступивший на шаг, громко и отчётливо втянул воздух.

– Но это ведь не…

Его прервал звонок мобильного телефона. Комиссарио вытащил аппарат из кармана пиджака и отвернулся. Через несколько секунд коротко бросил: «Еду» – и убрал телефон.

– Нам нужно идти, – сказал он Маттиасу, который вопросительно посмотрел на него. – Это… насчёт того сообщения…

Маттиас всё понял и поднялся.

– Синьора, если позволите, я приду ещё раз. Тогда мы сможем поговорить о двух маленьких мальчиках, которые были нам так дороги.

Роза Костали потрясённо кивнула.

Когда оба мужчины вышли из палаты, её взгляд снова устремился в потолок.

ГЛАВА 19.

«Castello».

Двое мужчин сидели друг напротив друга в одной из бесчисленных комнат вдоль длинных коридоров.

Убранство было спартанским: грубо сколоченная кровать, рядом низкий столик с несколькими книгами, большой стол с двумя стульями у противоположной стены и узкий шкаф. Стены из красноватого песчаника – как и все стены этого здания – оставались неоштукатуренными. Посреди комнаты с потолка свисала голая лампочка.

Аббас твёрдо смотрел собеседнику в глаза:

– Скоро всё будет готово.

Молодой человек серьёзно кивнул:

– Да, я знаю, монсеньор. Но что тогда произойдёт?

– Что произойдёт – решают в Риме. Мы лишь солдаты, исполняющие приказы. Вы поможете достичь великой цели.

Они долго смотрели друг на друга. Затем старший поднялся. У двери он обернулся.

– Мы воспитали тебя таким, какой ты есть. Будь благодарен.

По лицу молодого человека скользнула улыбка, которая, однако, не достигла глаз.

Аббас тем временем уже входил в соседнюю комнату. Он подошёл к стоявшему там мужчине, который обратил к нему выжидающий взгляд, и снова произнёс:

– Скоро всё будет готово.

ГЛАВА 20.

Рим. Церковь Сан-Джузеппе деи Фаленьями.

Они пошли по лестнице – дверь лифта закрылась ровно в тот момент, когда они к ней подошли.

– Мужчина и женщина, – объяснял Варотто, пока они торопливо спускались по ступеням друг за другом. – В церкви к северу от Форума Романум. Я знал, что библейский стих был от них!

Три минуты спустя они уже сидели в BMW Варотто. Пока комиссарио лавировал на головокружительной скорости между автомобилями, по обыкновению запрудившими римские улицы, Маттиас вцепился обеими руками в ручку над дверью.

– Не бойтесь, – бросил Варотто, не отрывая взгляда от дороги. Приходилось кричать, чтобы перекрыть вой сирены. – Я не впервые еду по Риму в таком темпе.

И после нескольких секунд добавил:

– Мне жаль насчёт вашего брата.

– Всё в порядке, – буркнул Маттиас и демонстративно уставился в окно.

К своему удивлению, полчаса спустя Варотто остановился перед церковью Сан-Джузеппе деи Фаленьями.

Пока они выходили из машины, Маттиас вспомнил, что совсем недавно читал об этой церкви, богатой историей. К концу четырнадцатого века она была воздвигнута над остатками старейшей этрусской постройки города – знаменитой Мамертинской тюрьмы, в которой некогда содержались государственные преступники и пленные правители. По преданию, там провели свои последние дни апостолы Пётр и Павел.

На площади перед церковью уже стояли два автомобиля криминальной полиции. У портала дежурил полицейский в форме, как раз не пускавший внутрь группу японских туристов.

– Buongiorno, комиссарио, – сказал он, мельком взглянув на удостоверение Варотто. – Вам нужно спуститься по лестнице справа. Там коллега покажет, где мы их нашли.

Внизу, у входа, их ждал молодой полицейский, заложивший руки за спину.

Понадобилось несколько секунд, чтобы глаза привыкли к полумраку. Помещение занимало не более пятидесяти квадратных метров. Несколько каменных плит с надписями, прикреплённых к стенам железными болтами, составляли всё его убранство. Пол был выложен крупными землисто-серыми каменными плитами, сплошь покрытыми трещинами.

В дальнем левом углу невысокая железная ограда окружала отверстие в полу – диаметром около метра. Полицейский указал на него:

– Вот туда, по винтовой лестнице вниз, комиссарио.

– Вы вызвали следственную группу? – осведомился Варотто.

Полицейский кивнул:

– Уведомлена. Также судебно-медицинский эксперт… И…

– Что-то ещё?

– Мёртвые – там внизу, комиссарио. Женщина… Мало что можно разглядеть, но то, как она лежит… это как-то… странно.

Варотто бросил на Маттиаса многозначительный взгляд и первым осторожно спустился по узким ступеням в мрачный свод. Помещение было примерно вдвое меньше верхнего и освещалось лишь маленькой лампочкой, провод от которой наискось тянулся по изогнутой стене и исчезал в потолке.

В воздухе стоял тяжёлый запах сырости и плесени. Большие каменные блоки во многих местах покрывал влажно поблёскивающий слой мха, и пол тоже был скользким.

Мёртвые лежали перед чем-то вроде каменного алтаря. В тусклом свете их очертания едва угадывались, однако торс одного из тел был чуть приподнят.

– У вас случайно нет зажигалки? – спросил Варотто.

Маттиас молча покачал головой, не отрывая взгляда от тёмного пятна перед ними – пятна, которое образовывали тела.

Варотто прищурился, силясь разглядеть хоть что-нибудь. Вдруг ему показалось, что запах плесени резко усилился. Чья-то невидимая рука сдавила лёгкие. Стало очень жарко. Приходилось напрягаться, чтобы вдохнуть достаточно воздуха.

Маттиас незаметно наблюдал за ним сбоку и теперь крикнул наверх:

– Нам нужен фонарик! Пожалуйста, поскорее.

Секунды спустя молодой полицейский уже стоял рядом с ними в склепе.

Варотто посмотрел на его пустые руки:

– Где фонарик?

Тот пожал плечами:

– Извините, комиссарио. У нас нет. И зажигалки тоже нет.

Маттиас ожидал вспышки гнева, но комиссарио лишь недоверчиво покачал головой.

– Надеюсь только, вы не топтались здесь внизу и не уничтожили возможные следы.

Полицейский энергично помотал головой.

– Кто их нашёл? – спросил Варотто. Почти одновременно с обеих сторон его лба выступили тонкие струйки пота и поползли к вискам.

– Я, – ответил полицейский.

– Вы? И что вам понадобилось здесь внизу?

– К нам на пост поступил анонимный звонок. Мужской голос сообщил, что здесь мы найдём двух мертвецов. Я как раз нёс патрульную службу неподалёку вместе с Лукой – это мой напарник.

– И почему в первую очередь не была уведомлена следственная группа по делам об убийствах?

Голос Варотто прозвучал резко. Было слышно, как полицейский сглотнул.

– Нам нередко поступают звонки, которые оказываются чьей-нибудь дурацкой шуткой, комиссарио, – пробормотал он. – Мы хотели избежать того, чтобы вы… проделали путь напрасно. Тем более что у вас сейчас и без того достаточно дел. Эта серия убийств…

Маттиас шагнул к комиссарио, который слегка пошатывался.

– Мне нужно кое-что забрать с комиссарио Варотто из машины. Подождите здесь. Мы скоро вернёмся.

С этими словами он мягко, но решительно направил Варотто к винтовой лестнице.

Через две минуты они были на свежем воздухе. Комиссарио, пошатываясь, пересёк площадь и добрёл до балюстрады, с которой открывался вид на Форум. Зажмурился. Несколько раз глубоко вдохнул.

Немного погодя он открыл глаза и посмотрел на Маттиаса, вставшего рядом.

– Спасибо. У меня вдруг сильно заныло под ложечкой. Наверное, не переношу запах плесени.

Маттиас кивнул:

– Да. Наверное.

Было очевидно, что немец не поверил объяснению. Но он не произнёс ни слова, и Варотто был ему за это благодарен.

– Знаете, что это за помещение, где лежат эти двое?» – спросил он.

– Мамертинская темница. Говорят, там держали в заточении Петра и Павла.

В тот же момент перед церковью остановился небольшой фургон.

– А, господа из следственной группы! – громко произнёс Варотто и энергичным шагом направился к мужчинам в белых защитных костюмах, выходившим из машины.

Ничто больше не указывало на то, что несколькими минутами ранее он едва держался на ногах.

Четверть часа спустя в сыром подземном своде наконец вспыхнули два прожектора. Их расположили у задней стены так, что они освещали алтарь с двумя мертвецами, словно сцену.

Мертвец в роли Иисуса был одет в такое же мешковатое одеяние, как и все остальные перед ним. Он лежал ничком, и его восковое лицо с терновым венцом было обращено к молодой женщине, стоявшей на коленях слева от него.

На ней было прямое белое платье, перехваченное на бёдрах золотым поясом, – такое вполне могла бы носить женщина две тысячи лет назад. Она сидела на пятках, чуть наклонившись вперёд, и держала в руках большое белое полотно, которое, казалось, протягивала мужчине.

Шестая станция крёстного пути. Вероника подаёт Иисусу плат.

Пока Варотто присел на корточки рядом с мертвецами, Маттиас огляделся. Алтарь из серого камня был обрамлён небольшими колоннами; в его переднюю часть была вставлена квадратная плита красного мрамора, украшенная чёрным перевёрнутым крестом – крестом Петра, каких немало встречается в церквях, посвящённых апостолу. Над алтарём тянулся позолоченный рельеф со сценой крещения, а слева стояла корзина для огня.

Сотрудники следственной группы наблюдали за Варотто. Взгляд комиссарио снова и снова скользил по обоим телам, словно он старался запечатлеть в памяти каждую деталь. Лишь когда он с тяжёлым вздохом выпрямился, они принялись за работу.

– Женщина будет твёрдая как камень, дотторе, – бросил он судебно-медицинскому эксперту, а затем обернулся к Маттиасу, который по-прежнему держался поодаль. – Не хотите подойти поближе и рассмотреть их?

– Необязательно, – коротко ответил тот. – А маленький крест вы заметили?

Варотто приподнял брови:

– Если бы вы подошли поближе, вы могли бы увидеть его сами. Он лежит под правым плечом. Или вы предпочитаете закрывать глаза на то, что ваш Бог бросил этих двоих в час величайшей нужды?

Сотрудники следственной группы с любопытством обернулись, но когда светловолосый немец предостерегающе посмотрел на них, поспешно вернулись к своему делу.

– Я думаю, это не место для дискуссии о Боге, – ответил Маттиас, и голос его звучал отнюдь не раздражённо. – Но когда-нибудь мы с удовольствием вернёмся к этой теме.

Они молча мерились взглядами – тяжело дышавший комиссарио, который, казалось, с трудом держал себя в руках, и человек из сицилийского монастыря, излучавший странное, почти неуязвимое спокойствие.

– Не могу придумать места лучше, чем тёмная подвальная яма, чтобы рассуждать о Боге, – нарушил молчание Варотто. – Но оставим. Мне ещё нужно кое-чем заняться здесь.

Маттиас кивнул:

– Я пока прогуляюсь по Форуму.

Варотто не ответил. Маттиас повернулся и поднялся по узкой винтовой лестнице, радуясь, что может покинуть склеп.

Когда немного погодя он стоял под богато украшенной аркой Септимия Севера, в памяти его внезапно ожили воспоминания – те самые, о днях, так круто изменивших его жизнь.

Он уже стоял на этом самом месте четыре года назад.

Тогда он бродил по Риму без цели, в разных направлениях, убивая время до того решающего дня. Дня, когда он занял позицию на крыше колоннад. Дня, когда он…

– Простите, вы говорите по-немецки?

Мужчина, стоявший перед ним со сложенной картой города в руках, смотрел на него с приветливой, ожидающей улыбкой. Маттиас лишь растерянно уставился на него – так что тот переспросил:

– По-немецки? Вы говорите по-немецки?

Лишь тогда Маттиас покачал головой. Нет. Больше никогда.

Он оставил мужчину стоять и прошёл под аркой в направлении Ростры – трибун древнеримских ораторов – и оттуда по Виа Сакра, мощённой большими гладкими камнями.

Здесь ему снова почудилась та же внутренняя раздробленность, которая владела им в те роковые дни.

Было ошибкой думать, что раны затянулись. Они никогда не затянутся. Такова была цена, которую он согласился заплатить много лет назад.

Он повернул обратно.

ГЛАВА 21.

Ватикан. Апостольский дворец.

Они молча сидели друг напротив друга в рабочем кабинете Папы.

То, что Александр IX только что ему доверил, легло теперь и на его плечи тяжким бременем. Он терпеливо слушал – и хотя несколько раз испытывал желание задать уточняющий вопрос, не прерывал Святого Отца.

Теперь он смотрел Папе в глаза.

– И вы допускаете, что он может быть причастен к этим страшным убийствам?

Папа Александр IX беспомощным жестом развёл руками:

– Уже сам факт того, что я вынужден рассматривать это как возможность, ужасен.

– Простите за вопрос, Ваше Святейшество, но… вы рассказали об этом кому-нибудь ещё?

Папа покачал головой:

– Нет. Это лишь ощущение, для которого у меня пока нет никаких оснований. Страшно подумать, что было бы, дойди мои опасения до чужих ушей. Можете себе представить, что из этого сделает пресса? И что это будет означать – не только для меня, но и для моей священной миссии? А также для него – если я окажусь прав?

Он помедлил.

– Нет, я ни с кем об этом не говорил. Я лишь посоветовался этим утром с Маттиасом.

По телу кардинала прошла заметная дрожь. Папа тут же успокаивающим жестом поднял обе руки.

– Не беспокойтесь. Я не рассказал ему ни того, что только что поведал вам, ни о письме, которое получил сегодня утром. Но Маттиас, как мне пришлось убедиться, разбирается в тёмных сообществах, пожалуй, лучше, чем кто-либо другой. Я надеялся, что он сможет развеять мои худшие опасения.

– И? Смог он это сделать, Ваше Святейшество?

– Нет, не смог. Но он пока слишком мало знает. Мне, пожалуй, стоит ещё раз поговорить с ним.

Папа помолчал, подбирая слова.

– Он хороший человек, я это сразу почувствовал. И я ему доверяю. Он уже четыре года назад доказал, как важно ему благо католической церкви. Настолько важно, что он рисковал ради неё жизнью.

ГЛАВА 22.

Рим. Площадь перед церковью Сан-Джузеппе деи Фаленьями.

Даниэле Варотто сидел за рулём с закрытыми глазами. Когда Маттиас открыл пассажирскую дверь, он вздрогнул и распахнул глаза.

– Простите, комиссарио, – сказал Маттиас, садясь в машину. – Я не хотел вас пугать. Если бы я знал, что вы так быстро закончите, подождал бы здесь.

И если бы я знал, что причиню себе вред этой прогулкой, тем более остался бы.

Комиссарио отмахнулся и завёл мотор. Перед тем как тронуться, взглянул на Маттиаса:

– Мы установили личность женщины. Французская студентка. Несколько дней назад её соседка по комнате заявила о пропаже. Один из карабинеров имел при себе ориентировку с фотографией и узнал лицо. Её зовут…

– Вероника? – перебил Маттиас.

Варотто удивлённо кивнул.

– Вероника подаёт Иисусу плат… – проговорил Маттиас. – Кто бы за этим ни стоял, он действительно придаёт значение деталям.

Варотто что-то пробурчал себе под нос и включил передачу.

Они проехали всего несколько метров, когда зазвонил телефон Маттиаса. Потребовалось некоторое время, чтобы он вытащил аппарат из кармана пиджака.

– Говорит кардинал Фойгт, – раздался голос на другом конце. – Чем вы сейчас заняты?

– Мы только что покинули новое место преступления. Шестая станция крёстного пути. Жертвы – мужчина и женщина.

Последовала пауза – шесть, семь секунд. Затем кардинал произнёс:

– Вы мне нужны в Ватикане. Можете приехать?

– О чём речь?

– Мне срочно нужно кое-что обсудить с вами. Это важно.

– Одну минуту, пожалуйста.

Маттиас отнял телефон от уха и обернулся к Варотто:

– Куда мы сейчас едем, комиссарио?

– В управление, – раздражённо ответил тот, не отрывая взгляда от дороги. – В отличие от вас, людей Божьих, я обязан отчитываться за каждый свой шаг.

Маттиас снова поднёс трубку к уху:

– Ваше Высокопреосвященство? Я буду у вас не позднее чем через полчаса.

– Благодарю, – ответил кардинал и положил трубку.

Маттиас убрал телефон в карман:

– Не могли бы вы высадить меня у Палаццо Сант-Уффицио, комиссарио?

Теперь Варотто всё-таки повернул голову:

– Высадить? Квестура – совсем рядом, а Ватикан – по другую сторону Тибра. О «высадить» речи быть не может. В виде исключения я отвезу вас, но не стоит привыкать рассматривать меня как личного таксиста.

Маттиас почувствовал, как в нём поднимается раздражение – чувство, которое он давно не испытывал. Ему очень хотелось прочитать комиссарио лекцию о том, как мало ему самому нравится помогать полиции в раскрытии этой чудовищной серии убийств.

Вместо этого он лишь произнёс:

– Жалуйтесь министру юстиции.

ГЛАВА 23.

Ватикан. Палаццо Сант-Уффицио.

Когда Маттиас вошёл в кабинет кардинала Фойгта, на одном из стульев перед письменным столом уже сидел невысокий пожилой господин в чёрном костюме с воротничком-колораткой.

После приветствий кардинал представил гостя как монсеньора Сальваторе Бертони, секретаря Папской библейской комиссии.

– Некоторое время назад я читал ваш трактат об интерпретации Библии в Церкви, монсеньор. Весьма интересная работа, – сказал Маттиас, садясь рядом с Бертони.

– О, благодарю вас, – смущённо отозвался тот. – Мне лестно, что в вашем монастыре тоже знакомятся с моими скромными трудами.

– На Сицилии я уже упоминал, что именно монсеньор Бертони получил анонимное письмо с пророчеством, – начал кардинал Фойгт. – А теперь, пожалуйста, взгляните вот на это.

Кончиками пальцев он протянул Маттиасу лист бумаги, лежавший перед ним на столе.

Тот осторожно взял его и вслух прочитал немногочисленные слова:

«И родит Сына, и наречёшь Ему имя Иисус, ибо Он спасёт людей Своих от грехов их».

– Это передал монсеньору Бертони сегодня около полудня мальчик, когда тот шёл домой, – пояснил кардинал. – Снова по поручению монаха с надвинутым на лицо капюшоном.

– Это был тот же мальчик? – удивлённо спросил Маттиас.

– Нет, – ответили Фойгт и Бертони одновременно.

Бертони добавил:

– На этот раз – Евангелие от Матфея, глава первая, стихи двадцать один – двадцать пять. Одно из многих мест, указывающих на рождение Христа.

Маттиас нахмурился:

– Это противоречит всякой логике. Почему они сначала посылают намёк на смерть Иисуса, а потом – на Его рождение?

На мгновение все замолчали.

– Может быть, намёк на рождение Христа весомее, чем на распятие? – негромко произнёс наконец Бертони.

– Убийцы ведут с курией чудовищную игру! – гневно воскликнул кардинал Фойгт и ударил кулаком по столу.

– И с полицией тоже, – добавил Маттиас. – Комиссарио Варотто также получил анонимное послание. Тоже стих из Евангелия от Матфея. Им заранее объявили о шестом убийстве на крёстном пути.

Фойгт тяжело вздохнул:

– О Господи… Расскажите нам, пожалуйста, всё об этом последнем убийстве.

ГЛАВА 24.

Рим. Квестура, Виа Сан-Витале, 15.

Даниэле Варотто отодвинул клавиатуру в сторону и откинулся назад с глубоким вздохом.

Бросил взгляд на часы. Половина седьмого.

Может быть, Алисия уже успела разузнать что-нибудь полезное. Они в этом отчаянно нуждались.

Но прежде чем он потянулся к трубке, чтобы сказать ей о встрече через час у него дома, раздался стук – и Маттиас вошёл в кабинет.

– Войдите, – произнёс комиссарио, когда немец уже успел сесть на стул напротив.

Маттиас никак не отреагировал.

– Ну что, брат Маттиас? Можно считать, что с Божьей помощью дело скоро будет раскрыто? – с насмешкой спросил Варотто. – Кто-нибудь из ваших церковных сановников удостоился божественного озарения?

Как уже однажды в этот день, Маттиас почувствовал, как в нём поднимается раздражение. На этот раз он не стал его подавлять.

– Комиссарио, я не знаю, что произошло в вашей жизни, но думаю, это было нечто очень скверное – раз оно сделало вас таким циничным. В сущности, мне это могло бы быть безразлично, поскольку я совершенно точно не считаю своей задачей возвращать в лоно Церкви полицейского, страдающего цинизмом.

– Ах… – начал было Варотто, но сверкнувшие голубые глаза Маттиаса тут же заставили его умолкнуть.

– Я ещё не закончил, комиссарио.

Голос Маттиаса стал жёстче.

– Мне довольно безразлично, верите ли вы в Бога, в своё полицейское удостоверение или вообще ни во что. Положение осложняется лишь тем, что я обречён помогать вам, пока эта серия убийств не будет раскрыта. Но поскольку вы и ваши коллеги, очевидно, уже который день не делаете ничего, кроме как мечетесь с одного места преступления на другое и строчите многостраничные отчёты, – у меня есть серьёзные сомнения, что это произойдёт в ближайшее время.

Он помолчал.

– Поэтому я настоятельно прошу вас взять себя в руки. Потому что, сколь бы глубоки ни были ваши душевные раны, это не даёт вам права насмехаться над тем, что важно для меня и во что я верю.

После последних слов немца Варотто сокрушённо опустил голову.

– Комиссарио, я хочу вам кое-что предложить, – продолжил Маттиас, и голос его стал мягче. – Расскажите мне, как получилось, что вы утратили веру в Бога. Выговоритесь. После этого вам наверняка будет не так мучительно, как сейчас. Когда это скверное дело закончится, мы, скорее всего, больше никогда не увидимся. Ваша тайна будет в сохранности – обещаю.

Варотто поднял голову и посмотрел на него.

– Может быть, когда-нибудь я так и сделаю. Во всяком случае… спасибо за нотацию. Вы правы: у меня есть проблема с Богом и с Церковью, но вы действительно ни при чём. Прошу прощения.

Он выпрямился.

– Что касается отчётов – это, к сожалению, действительно часть моих обязанностей, но это не должно мешать нам работать. Я как раз собирался позвонить ватиканскому репортёру «Кортанеро» – старой знакомой. Она сегодня наводила справки у своих источников. Возможно, что-нибудь полезное и разузнала. Мы договорились встретиться у меня дома.

Он помедлил.

– Поедете со мной?

Впервые за этот день на лице Маттиаса появилась лёгкая улыбка.

– С удовольствием.

ГЛАВА 25.

Рим. Виа Микеле Пиронти.

Прижимая под мышкой толстую пачку папок, Варотто час спустя открыл дверь своей квартиры и жестом пригласил гостя войти.

Около восьми пришла Алисия. Когда она вместе с Варотто вошла в гостиную, Маттиас поднялся с чёрного кожаного дивана, на котором успел удобно устроиться.

– Это Алисия Эгостина, репортёр газеты «Кортанеро». И к тому же старая подруга, – представил её комиссарио. – А это Маттиас.

Заметив взгляд, которым она окинула немца с длинными светлыми волосами, он добавил:

– Живёт в монастыре на Сицилии. Помогает нам своими познаниями в теологии.

– Я живу в монастыре, но я не монах, – сказал Маттиас с улыбкой и протянул ей руку. – Рад познакомиться с вами, синьорина Эгостина.

Он сам удивился тому, что подчеркнул: не монах. Но тут же всё понял – когда красивые глаза женщины взглянули на него с улыбкой.

– Взаимно, – ответила Алисия с многозначительным взглядом и села в кресло, стоявшее под прямым углом к дивану, – так что они оказались почти рядом. Кокетливым жестом она убрала волосы с лица.

Варотто резко развернулся и ушёл на кухню.

Алисия откровенно разглядывала Маттиаса.

– Хм, Сицилия… – протянула она. – Вас вызвал Ватикан? Вы криминалист с богословским образованием? Уже расследовали подобные дела?

Он улыбнулся во второй раз:

– Нет, что вы. Меня вызвала не церковь – полиция запросила мою помощь. Я не криминалист. И чтобы ответить на ваш третий вопрос: я никогда прежде не расследовал никаких дел. Это первый раз, когда полиция нуждается во мне как в консультанте.

Варотто вернулся из кухни со стаканом воды, в котором плавали два кубика льда.

– Полагаю, ты по-прежнему предпочитаешь ледяную воду? – спросил он, ставя стакан перед Алисией.

Затем сел рядом с Маттиасом и хлопнул в ладоши.

– Давайте сразу к делу. Алисия, ты наверняка уже слышала, что мы обнаружили сегодня в полдень.

Она кивнула с мрачным видом, и он продолжил:

– Наш баланс выглядит совсем скверно: восемь убитых за шесть дней. Шесть станций крёстного пути. Жертвы в «роли» Иисуса – все около двадцати пяти лет, и у каждого на затылке татуировка, нанесённая ещё в детстве. Одного из этих мужчин похитили мальчиком – он вновь появился лишь в день своего убийства. Кроме того, у нас есть два библейских стиха, переданных одному из прелатов Ватикана. Разумеется, без пригодных для использования отпечатков пальцев. И было анонимное сообщение, в котором лично меня предупредили о сегодняшнем убийстве.

Он развёл руками.

– Это всё. Алисия, ты узнала что-нибудь, что могло бы нам хоть как-то помочь?

Она покачала головой:

– Нет, извини. Для всех, с кем я разговаривала, это такая же загадка, как и для тебя. Одни думают – дело рук душевнобольного. Другие считают, что за этим стоит какая-то апокалиптическая секта. Мои коллеги снова поставят это на первую полосу завтра. Когда я уходила, главный редактор как раз просматривал передовицу. А редакционную статью сегодня пишет он сам.

Она помедлила.

– Боюсь, тебе она не понравится.

Варотто кивнул:

– Иначе и быть не могло. В других изданиях уже ехидно спрашивают о результатах. Серия убийств слишком громкая, чтобы какая-нибудь газета упустила такой случай.

Маттиас пожал плечами:

– Как вы сами сказали, комиссарио, мы не продвинулись ни на шаг. Всё настолько идеально спланировано, что вряд ли стоит надеяться быстро выйти на след преступников. Поэтому – как вы смотрите на то, чтобы сосредоточиться на цели всего этого?

И Алисия, и Варотто посмотрели на него вопросительно.

– Сегодня была разыграна шестая станция крёстного пути. Всего их четырнадцать, причём последние две соответствуют событиям после смерти Иисуса: «Иисуса снимают с креста» и «Иисуса кладут в гробницу». Важнейшая для нас станция – то есть цель этого жуткого крёстного пути – по всей видимости, двенадцатая: «Иисус умирает на кресте». До неё ещё шесть остановок. Если, как я опасаюсь, всё продолжится в том же темпе, «финал» состоится через шесть дней. То есть двадцать четвёртого октября.

И после короткой паузы он тихо добавил:

– Это означает, что до тех пор должны погибнуть ещё как минимум пять человек.

Варотто схватился за голову:

– А мы по-прежнему блуждаем в потёмках и не имеем ни малейшей зацепки!

Он глубоко вздохнул и посмотрел на Маттиаса.

– Если я правильно вас понял, вы полагаете, что нам следует выяснить, что связано с двадцать четвёртым октября. Хм… это не так уж абсурдно. Попробовать, во всяком случае, стоит. Возможно, эта дата и в самом деле – ключ ко всему.

– А как насчёт мест преступлений? – вмешалась Алисия. – Может, в них есть какая-то символика? Что-то общее? Образуют ли они след – возможно, некий римский крёстный путь?

Варотто кивнул, глядя при этом на Маттиаса:

– Несколько коллег занимаются этим уже несколько дней, но пока не нашли никаких указаний. Возможно, вам как эксперту что-нибудь придёт в голову.

Маттиас задумчиво нахмурился:

– Насколько я вижу, сегодняшнее место преступления – единственное, которое может иметь значение с богословской точки зрения. Завтра я собираюсь в Ватиканскую библиотеку – по поводу татуировки. Возможно, там найду кое-что и о других местах. Но, честно говоря, надежды у меня мало.

Он помолчал.

– После сегодняшнего убийства я почти на сто процентов уверен: дело не в Риме. И за этим стоит тайная организация.

– Но с какой целью? – спросила Алисия.

– Да, вот в чём вопрос, – пробурчал Варотто. – Возможно, преступники хотят…

Его прервал звонок телефона на антикварном столике. Варотто некоторое время слушал, бросая то «Чёрт! Это было бы слишком просто», то «Это по меньшей мере одна из возможностей», то «Да, попробуем», – после чего положил трубку и посмотрел на обоих гостей.

– Это Тиссоне. Первые результаты анализов ДНК. Пока совпадений ни с одной из жертв нет. Но ещё почти половина родительских пар, чьи дети были похищены примерно в то же время, что и Стефано Костали, не проверена.

Он чуть подался вперёд.

– Однако есть кое-что любопытное: у сегодняшнего погибшего на правом бедре необычно большое родимое пятно в форме полумесяца. Завтра его фотография появится во всех газетах. Возможно, нам повезёт, и кто-нибудь опознает это пятно. Хоть какой-то луч надежды.

Снова наступила тишина. Все трое уставились перед собой.

Наконец Маттиас покачал головой:

– Зачем же они это сделали?

Алисия посмотрела на него непонимающе:

– Что вы имеете в виду? Зачем эти безумцы совершают убийства?

– Нет, Алисия, я думаю, синьор Маттиас спрашивает, почему они убили именно этого человека, – возразил Варотто и поощрительно кивнул Маттиасу.

– Первые жертвы в роли Иисуса не имели никаких особых примет, по которым мы могли бы их опознать. Вчера – история с похищенным мальчиком. То, что его мать нашла его, было, по всей видимости, неизбежно, – иначе преступники не смогли бы в точности воссоздать ту станцию крёстного пути. Однако знание того, кем является погибший, до сих пор не позволяет нам сделать выводы о мотиве или преступниках.

Маттиас сделал короткую паузу и выжидающе посмотрел на Алисию. Лишь когда она кивнула, он продолжил:

– Теперь же они предъявляют нам жертву с неоспоримой особой приметой, благодаря которой установить личность будет нетрудно. Но если мы знаем двух жертв, мы можем попытаться найти связь между ними. Это повышает шансы обнаружить улики, указывающие на мотив или даже на самих преступников.

Он помедлил.

– Они, должно быть, чувствуют своё превосходство. И уверены, что достигнут цели.

– А что, если мы всё равно не сможем установить его личность, несмотря на родимое пятно? – спросила Алисия. – Потому что больше нет никого, кто мог бы его опознать?

– Если хорошенько подумать, я считаю и это возможным, – согласился Варотто и взял верхнюю папку со стопки дел на журнальном столике. – Ну что ж, давайте ещё раз всё тщательно просмотрим. Может, мы что-то упустили.

Было без малого полночь, когда Маттиас с недовольным видом отложил последнее дело и потёр глаза.

– Ничего, – сказал он, зевая. – И я больше не могу думать ясно. Смертельно устал. Не могли бы вы вызвать мне такси, комиссарио?

– Где вы живёте? – спросила Алисия и поднялась. – Я могу вас подвезти.

– У меня комната в духовной семинарии на Борго Витторио, угол Виа Машерино. Но, пожалуйста, не беспокойтесь ради меня, синьорина.

Она рассмеялась:

– Это не беспокойство. Ватикан мне по дороге. Пойдёмте.

Варотто посмотрел на неё с удивлением. Если только она за это время не переехала, то жила довольно далеко от Ватикана; от его квартиры это был изрядный крюк. Но он удержался от замечания.

Маттиас условился с комиссарио, что приедет в квестуру, как только закончит в Ватиканской библиотеке. Алисия собиралась связаться с Варотто в первой половине следующего дня. Заодно она обменялась номерами мобильных телефонов с немцем.