Текст книги "Развод. Месяц на размышления (СИ)"

Автор книги: Ария Тес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

Хмыкаю.

Ну да, извинился, но мне с этого что? Я запомню навсегда его грязные, пьяные приставания, от которых до сих пор воротит.

– Зачем выкинул бутылку? М? Это же такое расточительство! Выкидывать самое ценное в твоей жизни…

Слава резко переводит на меня взгляд, и в нем читается злость, боль и какой-то густой страх.

– Водка не самое ценное в моей жизни!

– Но ты же не можешь от нее отказаться! Так давай! – я делаю шаг в сторону бутылки, молчаливо наблюдающей за нами с песка, – Давай я тоже начну пить! Хочу понять, что в ней такого…

Слава ловит меня за руку и заставляет остановиться. Мы снова молчим и снова смотрим друг другу в глаза.

Тупые слезы скатываются с глаз по уже проторенной тропинки, из-за которой у меня щиплет щеки. Я хмурюсь.

– Почему мне нельзя, если тебе можно?..

– Остановись.

– Ты прав… – киваю пару раз, а потом опускаю глаза и горько хмыкаю, – Я не подхожу для такой жизни – это не мое. Смотреть, как ты себя убиваешь? Я не подписывалась, понятно?! Здесь каждое лето кто-то тонул, потому что не думал своей башкой и лез туда, откуда, возможно, ты никогда не выплывешь! Лишь из-за того, что им КАЗАЛОСЬ будто бы у них точно получится! Они же такие классные, сильные и особенные!

Голос срывается на крик. Слава от него вздрагивает, а когда я смотрю ему в глаза – теряется только сильнее. Я с силой забираю свою руку и складываю их на груди, чтобы хоть как-то себя защитить.

Хотя как защитить, если ты разваливаешься изнутри на части?..

– Не верю, что собираюсь это сказать, но… тебе придется сделать выбор, Слав. Либо твоя любимая водка, либо я. Это…

– Ты, – не раздумывая выдыхает он.

Я замираю и хмурюсь.

– Не отвечай так скоро. Тебе нужно…

– Блядь, ниче мне не нужно! – он делает навстречу решительный шаг, а потом берет меня.

Нежно и трепетно.

Его глаза краснеют… из-за заката?..нет, едва ли.

Он упирается в мой лоб своим и хрипло шепчет:

– Клянусь, я завязал, Даш. Только… не оставляй меня, ладно?

– Я и не собиралась.

– Правда?

– Если пить будешь, то и я начну. И все, что ты делать станешь, чтобы себя разрушить, знай – я буду рядом и буду за тобой повторять.

С его губ срывается глухой смешок.

– Жестоко.

– Если ты чувствуешь то, что я – это единственное, что может сработать…

Сейчас

– Наверно, надо позвонить маме… – произношу тихо.

Алена тут же вскидывает глаза и выдыхает:

– Совсем уже?! Сиди спокойно!

Я вздыхаю и заглядываю в бокал вина, а потом осушаю его одним глотком. Возвращение домой после разговора с сыном, который разбил меня окончательно, выдалось слишком долгим, но уже на подъезде к городу я понимала, что вернуться в квартиру – выше моих сил.

Как представлю пустые полки… черт…

Берусь за бутылку и наливаю новую порцию. Алена молчит. Я рассказала ей все, и мы пропустим бесполезные охи-вздохи и неверие, потому что в них нет никакого смысла, кроме деструктивного.

Так только больнее…

Слышать, что-то вроде «он не мог», когда он мог и сделал! А значит… дело во мне?..

– Ты уже итак достаточно сделала, – тихо добавляет Алена.

Я бросаю на нее взгляд, но она мне не отвечает. Сжав себя руками, смотрит в окно. Ожидаемо подруга не поддержала меня в моем поступке. Сказала то, что я и сама думала: ребенка впутывать нельзя! Ты чем думала?!..

Да знает она, чем я думала – ничем. Три года назад Алена тоже прошла через похожую ситуацию. Ее муж изменил с давней подругой, и эта измена тоже ударила по ней сильно. Тогда Алена совершила кучу глупостей, за которые потом получала от меня по шапке.

Видимо, это и есть настоящая дружба?..перед всем миром защищать, зато наедине вставлять пистонов. Я не против – важно, когда есть такие настоящие друзья. Им же виднее. Со стороны всегда виднее.

Вздыхаю.

– Я… чувствую себя такой потерянной, Ален…

– Знаю, – роняет она тихо, а потом переводит на меня взгляд, – Он прямо холодным был?

– Ледяным, – издаю горький смешок и делаю глоток, а потом жму плечами, – Сказал, конечно, про месяц, но… думаю, он просто не может порвать со мной резко. Боится. И стыдно ему…

– Ну не знаю… столько лет… я привыкла к вам. Вы всегда и были моим личным оплотом чего-то постоянного.

– И такая величина может дать трещину.

Снова замолкаем. Парировать тут нечем, ровно как и добавить… что? Да и смысл?..

– Я думаю, что он разлюбил меня, – шепчу с горьким смешком, – Все уже не так, как было раньше… я чувствовала холод, но не хотела верить.

Алена поджимает губы, но потом сдается, вздыхает и осушает свой бокал двумя большими глотками.

– Чего ты хочешь? – вдруг заявляет решительно, глядя мне в глаза.

Теряюсь.

– В смысле?..

– В прямом, Даш. Чего ты хочешь?

Глупо моргаю, глядя куда-то сквозь нее. Если честно, даже не думала об этом, ну и понятно почему. Я оказалась в ситуации, где мой выбор не имел никакого значения.

– Разве у меня есть выбор?

– Он всегда есть.

– У Славы любовница…

– Не думаю, что это серьезно.

– Откуда ты…

– Личный опыт. Забыла?..

Нет, не забыла. Ее Кирилл трахнул свою лучшую подругу, но отношения с ней так и не построил. До сих пор периодически названивает Алене, но та простить его так и не смогла.

А я?..смогу?..

– Даш?..

– Что за тупые вопросы?! – шиплю неожиданно для самой себя, – Я хочу вернуть своего мужа обратно!..

На этих словах что-то дергается внутри меня, но дергается довольно слабо. В данный момент об этом думать я абсолютно не готова – вернуть Славу домой кажется, мне гораздо важнее.

Словно маниакальная идея фикс. Я тут же ей вспыхиваю и не могу это контролировать… мне даже плевать, если меня Алена осудит! Я не могу без него!

– Я люблю…

Подруга только кивает. В ее глазах нет осуждения, но есть… какая-то жалость. Или, мне кажется? Тень слишком быстро развеивается, как пепел на ветру…

– Я знаю. Значит, вернем его домой.

– Что? – усмехаюсь, – У тебя есть доступ к его сердцу, а ты молчала?..

– О, пф! Я тебя умоляю! К сердцу, а то как же...

Закатив глаза, Алена забирает свой телефон со стола и быстро нажимает на экран.

– Еще раз повторяю, что никакого сердца во всем этом нет. Сексуальное желание? Это да. Значит…

– Что?

Когда он так быстро что-то печатает, я ее боюсь.

Алена все-таки ушла из меда по известным уже причинам и поступила на бизнес-факультет. Сейчас она владеет несколькими успешными предприятиями, а в прошлом году получила звание «Бизнес-леди года». Я ей безумно горжусь, даже расплакалась на награждении…

– Значит, мы вернем сексуальное желание к тебе. Все просто!

– Ну да…

– А что? Думаешь, это сложно? Сейчас я запишу тебя к своему парикмахеру, а потом свожу тебя по магазинам. Он привык к тебе, дорогая, и забыл, что ты из себя представляешь. Нужно напомнить. Гарантирую, что после этого твой Слава…

Дверь на кухню открывается резко, и мы замираем, словно подростки, которых застали врасплох.

– Все пьете?! – строго проговаривает Алина – дочка Алены.

Она всего на год младше Ваньки, но, как мне кажется, гораздо более взрослая, чем он. Безумно любит книги, даже ведет свой блог в интернете. Мечтает стать архитектором. Алина очень похожа на свою мать в юности – такая же сильная и такая же смелая.

– Ой, забыли перед соплей отчитаться, – морщится Алена.

Убрав прядь ярко-фиолетовых волос за ухо, она вздыхает и закатывает глаза:

– Какая здоровая атмосфера, мам. Горжусь тобой.

У меня с губ срывается глупый смешок. Алина мне слабо улыбается, кивает и подходит к кухонному гарнитуру, чтобы налить себе воды, а когда поворачивается к нам, я расширяю глаза. В ее пупке болтается сережка.

– Алина!

– Что? – она опускает взгляд на свой живот и снова цыкает, поняв причину моего удивления, – А, ты об этом, теть Даш? Ну прям шок-контент.

– Не нарывайся, – строго предупреждает ее подруга.

Снова опускает глаза в телефон. Я же, подперев голову рукой, протягиваю тихо:

– Надо будет Ваньку проверить…

– Ванька – ссыкло. Он иголок боится, так что…

– Я же сказала! Притормози, язва! – Алена повышает голос, смерив строптивую дочь тяжелым взглядом.

Я мотаю головой с улыбкой.

– В толк взять не могу… когда вы успели так друг друга возненавидеть?

– Пф. Я не ненавижу его.

– Ну да. Оно и видно.

– Просто золотому мальчику не понять нас, простых смертных.

Дернув бровями, Алина отталкивается от своего места и уходит. Я недолго смотрю ей вслед и думаю: это ли плата? У Алины, очевидно, тяжелый характер, а у Вани, напротив, нет. Он больше спокойный, а она – с легкостью устроит вырванные годы. И это ли плата?..

Когда Алина узнала о поступке своего отца, она заняла сторону матери без разговоров, хотя отношения у них были… да и остаются довольно-таки сложными. Больше они не общаются. Кирилл пытается, но Алина ушла в глубокий отказ и вообще поначалу говорила, что отца у нее нет, а отчество она сменит, как только сможет. Сейчас, конечно, стало легче, но…

У меня с сыном все иначе, а я по итогу осталась одна на чужой кухне, потому что в свою зайти не могу физически. И это ли плата? Он не создавал мне проблем, зато теперь…

Я откидываюсь на спинку стула, прикрываю глаза, а потом вдруг мой телефон издает короткую вибрацию.

Что еще?

Стягиваю его со стола, ожидая увидеть либо очередную рекламу, либо рассылку от МЧС, но там…

Любимый

Как ты?

Замираю. Сердце перестает биться, а горло стягивает очередной мощный спазм.

– Что там? – тихо спрашивает Алена.

Я будто бы забыла все слова, и словно голосовые связки атрофировались… все, что получается сделать – так это повернуть экран смартфона к ней лицом.

Пару мгновений Алена тупо моргает, а потом издает смешок и кивает, резко вскинув глаза к моему лицу.

– Любовь? Как бы не так. Говорю же, тупое, животное желание: мы вернем твоего мужа быстрее, чем ты успеешь пикнуть.

«Строгий костюм»

Hold On, We're Going Home – Mando Diao

Даша

Ходить в хорошие салоны для меня – это не что-то странное или даже новое. Как у любой жены крупного бизнесмена, у меня и мастер свой имеется, и хорошо знакомое место, но! В таком я ни разу не была…

Уставившись в прожилки мрамора, если честно, и вздохнуть лишний раз боюсь. Вокруг все сияет от разнообразия стекла, так выгодно используемого в интерьере. Слышится потрясающий аромат какого-то невероятно красивого аромадиффузора, который, к слову, тоже больше похож на представителя высокого искусства. Это колба, если кому-то интересно, а внутри нее небольшое дерево с фонариками, на которое я пялилась, пока не увидела, как на меня пялится девушка на ресепшене.

Это было неприятно.

Я сразу отвела глаза, как хорошая девочка, пойманная на горячем, словно действительно сделала что-то не так. Это едва ли, конечно, но ощущение схожее с первым походом в неприлично дорогой ресторан: видишь в меню обыкновенную воду, потом рядом набор цифр, больше похожий на код региона, а потом сидишь и весь вечер думаешь – откуда эта вода? Неужели нашли источник молодости, но нам, обычным смертным, об этом не сказали?..

К слову, цену здесь тоже неприлично высокие. Алена предупредила, что я не должна даже спрашивать о том, сколько нужно будет заплатить, так как это мне подарок.

«Пускай, на следующий день рождения!»

Что меня, разумеется, не устраивает, так как чую я, если отталкиваться от мраморного пола, что такой подарок не будет считаться адекватным даже для нашей дружбы длиною во столько лет.

– Пройдемте? – ко мне подходит девушка-администратор, что только полчаса назад смотрела, как на село, явно спутавшее двери.

На этот раз она мило улыбается. На самом деле, она и тогда особо не показывала своего отношения – никакой тебе «фыркающей рожи» или закатывания глаз не было, как это часто бывает в карикатурных ситуациях. Нет. Она не сделала ничего, но порой и не нужно делать что-то, чтобы понять, о чем человек думает…

Меня на миг ударяет током эта мысль, но я на ней зацикливаться не хочу. Такие мысли убивают весь настрой, а мне нужно очень много отваги и решимости, чтобы закончить то, что я вознамерилась довести до конца.

Гордо вздернув нос, прохожу в парикмахерский зал. Правда, немного сдуваюсь, чем ближе кресло становится – страшно. Алена рассказывала о своем парикмахере, характер у него совсем не сахар.

К вопросу о карикатурности, кстати…

Перебирая инструменты, стоит он. Из надежных источников я знаю, что его зовут Сашка Николаев, но в мире высокой моды и красоты он – Николя. Я помню, как долго я смеялась, заслышав это «погоняло», а потом еще громче над Аленой, которой он довел чуть ли не до слез своими комментариями о состоянии ее волос. Он тогда сказал… кажется, что ее волосы в дичайшей депрессии? Только другими, более неприглядными словами, добавлял к ним и мины, и закатывания глаз. Видимо, звезда может позволить себе даже это.

Я останавливаюсь рядом с креслом. Через плечо Сашка (и я отказываюсь называть его Николя) бросает на меня взгляд, а потом вдруг поворачивается и хмыкает:

– Что? Напугала тебя наша общая подруга, да?

Напугала? Еще чего! Я здесь не для того, чтобы бояться!

Снова вздернув нос, присаживаюсь в кресло и снова поднимаю нос повыше, чтобы замаскировать свой страх. Видимо.

Мы встречаемся в отражении высокого зеркала в пол. Сашка хмыкает и кивает, а потом берет мои волосы в руки – у меня натурально замирает сердце! А потом я не дышу, пока он хмурится, перебирает, морщится.

О боже… сейчас начнется…

– Мои волосы в депрессии?

Пару раз моргнув, парень бросает на меня хитрый взгляд и снова кивает.

– Значит, точно напугала.

– Я не готова к порционному воздействию яда, – отвечаю тихо, но твердо, – То есть… вообще. Давайте вы скажите все сразу, а потом мы просто молча приступим к работе, ладно?

Выдержав мой взгляд, Сашка хмыкает и снова опускает его на волосы.

– Тоже змеюшка. Хотя чему я удивляюсь, да? Подобные только с подобными и выживают.

– Простите?

– Говорю, не будет яда, – смотрит мне в глаза, – Обещаю. Алена попросила с тобой помягче, хотя я, если честно, не понимаю почему. Ты прекрасно можешь и сама отстоять свои границы.

– М?

– Уважаю за это. Ну что, рассказывай… чего хочется?

Я растерянно моргаю, но решаю не вдаваться в подробности. Они не имеют значения, да и ясно как божий день, что Алена и здесь пытается меня защитить и сберечь: явно попросила не нагнетать обстановку.

Неужели я выгляжу как человек, который нуждается в защите?..

Это неприятно. Я молчу, поэтому слишком долго, но Сашка терпеливо ждет. Смотрю на себя. И внезапно, в этом высоком зеркале… я себя совсем не узнаю.

Да, меня сложно назвать душой компании.

Да, вряд ли назовешь и оторвой. Я даже неконфликтный человек! По своей сути-то. С младшей сестрой мы никогда не ругались, с родителями не ссорились. Я бы сказала, что подростковый бум – это и вовсе муть какая-то, если отталкиваться от своего подросткового возраста, но… Ваня, конечно, убедил в обратном. У него было много психов еще год назад, еще больше заскоков. Они не прошли до сих пор, однако стало явно меньше.

Хотя о сыне я говорить тоже не хочу.

Встряхиваю головой, а потом набираю в грудь побольше воздуха и шепчу с полной уверенностью, что меня услышат:

– Я не знаю чего хочу… наверно, чего-то новенького. Мне…

Надо вернуть мужа домой.

– …хочется удивить супруга.

Сказать правду, разумеется, всегда бывает непросто в непростых ситуациях, но сейчас я этого сделать не могу вовсе. Словно язык присох к небу. Однако взглянув на Санька, я почему-то думаю, что правду он и без моих признаний уже знает. Не от Алены – отчего-то кажется, что точно не от нее…

– Как скажешь, лапуля, – улыбается он, а потом разворачивается и уходит, бросив короткое, – Секунду.

Я остаюсь одна и снова смотрю на себя в зеркало. Глаза уже не опухшие и не красные. Но они пустые – я не понимаю, кто я, и кем стану, если не буду женой. Я не помню, кем была до того, как ей стала!..

Боже… это страшно? Я не боялась, пока под ногами имела твердую почву. А сейчас?..я в ужасе, что мне придется снова искать себя… если…

Не думай. Не думай. Не думай.

Жмурюсь.

Он написал. Он написал мне сообщение! Я на него не ответила, конечно же, и тогда Слава позвонил. Три раза. Наверное, он звонил бы и дальше, просто Алена не выдержала и сорвала трубку, прошипев, что я сплю, но жива и здорова. Больше никаких сообщений и звонков не поступало. Прошло уже два дня – а для меня, как будто вырвали из сердца кусок. Из души моей! И так пусто вдруг стало…

– Не волнуйтесь так, – неожиданно раздается голос, от которого я вздрагиваю и резко распахиваю глаза.

На соседнем кресле рядом со мной сидит женщина. На вид ей около пятидесяти, но судя по дорогим украшениям и одежде, интуиция подсказывает, что гораздо больше. Я вскидываю брови.

– Простите?

Женщина приветливо улыбается и кивает.

– Это вы простите… полезла не в свое дело, наверное, но увидела, как вы переживаете, и не смогла пройти мимо. Не стоит. У Николя золотые руки! Он гений.

Я скептически осматриваю темно-коричневую краску на ее волосах.

– Тогда почему вы не у него? Раз он гений.

Незнакомка звонко смеется и мотает головой:

– Ох, я бы с радостью, но, к сожалению, не было даже маленького окошка, а мне нужно было срочно.

– Понимаю…

Наверно, какой-то важный прием или типа того. Это явно необычная женщина.

– Вы замужем? – задает новый неожиданный вопрос, от которого я вновь теряюсь.

– Эм… да?..

– Тогда точно понимаете, – переводя взгляд на свое отражение, она с гордостью расправляет плечи, – Мой муж сегодня возвращается из командировки, а мы, жены, всегда должны встречать их…

Внезапно она осекается. Мимо проходит еще одна женщина. Строгий костюм, высокие каблуки, идеальный, но минималистичный макияж. На вид она младше моей новой знакомой, однако… опять же. Не берусь судить за возраст, только за свои ощущения. Они говорят, что это две абсолютно разные женщины. И отношения у них тоже разное: моя новая знакомая, которую я про себя решила называть «бант» из-за странной розы на кофточке размером с половину ее головы, смотрит на нее с явной неприязнью, а вот «строгий костюм» даже от телефона не отлипает.

– У меня не так много времени, – прохладно чеканит она администратору, на которого тоже даже не смотрит, – Поэтому поторопите мастера. Пожалуйста. И еще: я буду кофе, черный, без сахара. Спасибо.

Администраторша кивает пару раз рвано и дерганно. Мне даже кажется, испуганно: почему? Кто эта женщина? Интересно…

Строгий костюм вдруг улыбается и тихо кидает:

– Здравствуй, Алла.

«Бант» тут же поджимает губы и уводит взгляд в сторону, но здоровается в ответ:

– Здравствуй, Агния.

Ух! Имя какое…

Мысль пролетает короткой кометой, потому что все мысли в целом давит внезапное ощущение неловкости, от которой начинает искриться воздух. Я вдавливаюсь в кресло посильнее, чтобы меня не заметили, а сама смотрю в проем, куда ушел Сашка. Проклинаю его. Какого черта?! О боже…

– Пойдемте смываться?

Спасительный круг в виде другого мастера с дикой копной темно-черных волос спасает ситуацию и меня. Я выдыхаю с облечением, когда бант уводят, но потом… еще сильнее напрягаюсь, когда ловлю хитрый взгляд светло-голубых глаз «строгого костюма».

– Она не очень приветлива, да? – усмехается женщина, ставя меня в тупик.

Я моргаю. Что ответить – без понятия. Не люблю трепаться с незнакомыми людьми, если честно, то есть вообще. Мне не нравятся консультанты в магазинах, которые и мертвого поднимут из гроба (по моему скромному мнению), и я не разговариваю с водителями в такси. Вообще. Не из-за высокомерия, а просто не знаю, что мне им сказать, а главное – зачем? Похоже, почти медицинская холодность все еще осталась где-то внутри меня, пусть с мечтой пришлось попрощаться. Это живо: я не люблю совершать поступки, в которых не вижу смысла, а трепотня ради трепотни – пустота.

Строгий костюм тем временем откидывается на спинку кресла и вздыхает.

– Вы здесь ни при чём. Если что. Алла злится на меня.

– Эм… ясно.

Она бросает на меня взгляд, а потом переводит его на Бант, который вовсю смеется, откинув голову назад.

– Вы не особо разговорчивая.

Я отвечаю на ее взгляд, вскинув брови.

– Мне просто не нужны новые знакомства.

– Да? Странно. Обычно женщины мечтают со мной познакомиться…

Чего?!

Хмурюсь. Строгий костюм находит это забавным и одаривает меня почти материнской, теплой улыбкой.

– Меня зовут Агний Форс.

Сначала до меня не доходит, а потом, как доходит…

Агнию Форс в Петербурге знают все. Когда-то она была замужем за тираном из «высшего общества». Его называли монстром голубых кровей за то, что он систематически избивал свою молодую жену, но много лет это предпочитали «не замечать»: у него были деньги и связи, а нее… да ни хрена у нее не было, если честно. Агния приехала в Москву из глубинки, и совершенно случайно сорвала «джекпот» в виде принца, который по факту оказался ублюдком.

Об этом скандале многие знали – точнее, когда вся правда вскрылась. Пресса смаковала грязные детали… с подачи Агнии. Я даже помню особо острую ее цитату из одного интервью:

«Им было плевать, если бы я сдохла в его пентхаусе, поэтому они закрывали глаза на то, что со мной делали. Все знали! Но они молчали, ведь зачем? Одной девчонкой с перифирии меньше, одной больше...А я взяла и не сдохла. Я его уничтожила!»

Это было шедеврально, если честно. Мало того что Агния нашла на своего благоверного компромат, так еще и отсудила половину имущества, несмотря на громкое имя, армию адвокатов и брачный договор. А потом она основала свое маленькое адвокатское бюро и открыла фонд в помощь женщинам, пострадавшим от домашнего насилия. Кстати, первое поступление в этот фонд – это деньги за ушедшее с молотка имущество ее супруга, что тоже очень активно обсуждалось в обществе.

– Вижу, вы меня знаете.

А я застыла.

Сказать по правде, не каждый день встречаешь своего кумира.

Я ей восхищалась! Когда скандал только набирал обороты, я, как сумасшедшая, пристально за ним следила, а потом снова и снова обсуждала детали со Славой. В какой-то момент настолько его достала, что он даже нарычал на меня – потом извинился, конечно же…

Решив меня не смущать, Агния переводит взгляд обратно на Аллу и тихо вздыхает.

– Она была моей клиенткой, но решила, что член ей дороже, чем чувство собственного достоинства.

От неожиданной грубости вскидываю брови. Ничего себя. Похоже, в нас что-то навсегда останется прочным: во мне врачебная рациональность, а в ней – дерзкий язык?..

Агния издает смешок и закатывает глаза, снова уставившись в свой телефон.

– Ее муж ей стабильно изменяет, – бросает небрежно, – Насколько мне известно, у него уже на тот момент было две постоянные любовницы. Одна – беременная. Видимо, у нашего общего друга появилась новая задница, а Алла, как и положено верной псине, охраняет дом. Ну и корни подкрашивает в перерывах между операциями на лице в попытках сохранить молодость.

Жестко.

Я чуть не задыхаюсь от услышанного и выдаю на автомате:

– Разве это не… адвокатская тайна?

Строгий костюм снова вскидывает взгляд и хмыкает:

– Во-первых, мы не заключали договор. Во-вторых, это никакая не тайна. Все знают, что ее муж без новой юбки и часа не сможет провести в своей никчемной жизни.

– А в-третьих?

Ее губ касается тень мягкой улыбки. Словно одобрение…

– А в-третьих… как вас зовут?

– Даша.

– Дарья… приятно познакомиться. А в-третьих, Дарья, я терпеть не могу слабых женщин, которые выбирают терпеть унижения и страдания длиною в годы, при этом кромсая свое тело и лицо, лишь бы удержать то, что, по-хорошему, давно нужно было вынести из своей жизни прямиком на помойку. Особенно если они заставляют меня сопереживать, проникаться, а потом приходят и говорят: ой, я передумала. Он раскаялся, а я его люблю. Аж блевать охото – между нами.

Я не нахожусь с ответом.

Просто перевожу взгляд на свое отражение и вдруг… получаю мощный удар под дых: это ведь я. Слабая женщина, которая собирается пойти на что угодно, лишь бы удержать то, что давно уже пора выбросить…

И ведь не поспоришь. Да, я согласна обновить цвет волос, изменить прическу, но на этом же не собираюсь останавливаться. И ради чего? Точнее, кого. Ради того, кто… мне изменил.

Он. Мне. Изменил.

На меня накатывает вся мощь этого осознания, похожая больше на ударную волну дикого тока – от макушки до самых пальчиков.

Он тебя предал! Вонзил в спину нож, а потом еще и ушел. Месяц?! Ему нужен месяц зачем?! Для чего, Даш?! Ты не хотела думать, а может быть, стоило?!

Кого ты собираешься возвращать, а главное – зачем?..

Я смотрю на себя в зеркало и понимаю, что не узнаю себя. Даже моя лучшая подруга думает, будто бы меня нужно защищать – а это не так! Ведь было не так когда-то. Я сильная. Та, кто смог поступить на бесплатное в медицинский! МЕ-ДИ-ЦИН-СКИЙ! Мать твою! Это вам не хухры-мухры! А потом я просто взяла и забыла об этом, словно никакое из моих достижений уже не имело значения – имел значения только он.

Тот, кто меня предал…

– Ну что? Готова удивлять мужа? – раздается голос Сашки.

Я моргаю пару раз, приходя в себя, а потом наваливается такой стыд… я даже не рискну посмотреть в сторону Агнии, хотя взгляд ее чувствую всей своей кожей. Боковое зрение, однако, не такое милостивое – я вижу ухмылку и, наверное, запомню ее навсегда.

И ты туда же, Брут?..

Вот что она означает. И ты туда же, Брут…

Когда мне хватает смелости взглянуть на нее, Агния больше не отвечает на мой взгляд. Думаю, принципиально. Потеряла всякий интерес, и я ее, кажется, понимаю: кому в целом может быть интересен человек, у которого даже личности своей больше нет? Один муж-муж-муж.

Боже…

Резко вскакиваю с кресла. Сашка отшатывается и округляет глаза, но, прежде чем успевает что-то сказать, я хватаю сумку и выпаливаю:

– Я передумала! Простите!

Сбегаю максимально быстро. Словно за пятки монстры жрут – а они и жрут. Они недовольны.

Конечно, они недовольны…

Когда-то что-то, что признано недееспособным и обязано сидеть на цепи до конца своих дней… или стоять в чулане подобно чемодану без ручки! Сука! Вдруг бунтует, это не может понравиться.

Но мне плевать: мне нравится!

Если я когда-нибудь захочу изменить в себе что-то, то сделаю это исключительно ради себя. Только! Ради! Себя!

Проговаривая мантру себе под нос, завожу мотор и резко выезжаю с парковки. Алена будет недовольна, конечно. Возможно, я ее опозорила, но она простит. Думаю, даже оценит мысли, к которым я пришла, потому что прошлые, хоть и не подала виду, но едва ли сочла адекватными.

Что сохранять?.. – так и читалось между строк ее взгляда, – Он тебя предал, Даш, а сейчас попросил у тебя месяц, чтобы развлекаться дальше. Какого черта ты с собой творишь?..

Я не знаю. Честно. Но если я когда-нибудь захочу изменить свою прическу – это будет ради себя. И жить теперь я тоже буду ради себя! Клянусь! Найду свою личность, верну, на худой конец – создам с нуля! Но теперь исключительно ради себя и только ради себя.

Выезжаю на перекресток, но сворачиваю вправо, а не влево. Левая дорога ведет к дому Алены, а я больше не собираюсь прятаться – нет. Я не побегу из своего дома, как трусливая курица, решившая, что спрятать голову в песок – это нормально. Я все проживу, все переверну и создам новый мир.

Без него.