Текст книги "Развод. Месяц на размышления (СИ)"

Автор книги: Ария Тес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)

«О самообмане»

Даша

Когда я беру трубку, сразу же улыбаюсь. Прошло уже семнадцать лет, а у меня все такая же немного дурная реакция на моего мужа… Говорят, любовь живет три года, но я с ними не могу согласиться. Мне кажется, настоящая любовь в принципе только рождается через три года, если ты, конечно, к этому в принципе готов…

– Привет, – шепчу тихо, присев на край нашей постели.

С кухни доносится звон. Я издаю смешок и бросаю взгляд из темноты в коридор, залитый мягким светом новой люстры: чтобы ее найти и заказать было пройдено девять кругов ада, но как же хорошо она смотрится в нашей квартире! Идеальная. Похожая на цветы гортензии, свисающей с потолка, кристаллики переливаются, создавая немного загадочную и «много» сказочную обстановку.

На том конце провода раздается мягкий смешок, и по телу разливаются мурашки. Я чувствую его нежность даже на расстоянии…

– Привет, котенок.

Когда-то мои щеки заливались предательским румянцем, стоило ему назвать меня так. Уже давно нет, конечно, но внутри струны души начинают играть все еще по-старому. Сердце наполняется теплом, а по нутру пробегают мурашки.

Я хихикаю и тихонько вздыхаю, Слава сразу же спрашивает:

– Что такое?

– Скучаю по тебе.

На том конце провода повисает тишина. Она мне не нравится. Я не хочу его расстраивать мыслями о том, как тяжело бывает здесь без него, ведь мы уже давно прошли эти этапы. Поэтому я меняю тему, откинувшись на руках назад.

– Как тебе сервис?

Слава издает глухой смешок и тоже выдыхает. Я представляю, как он растягивается в кресле на балконе своего номера. Вчера, когда мой телефон завибрировал, там была именно эта фотография: балкон, два плетеных кресла, ночь – вокруг тишина и благодать с видом на огромное озеро. И короткая подпись:

«Мне не нравится, что это кресло пустует.»

– На удивление, никаких эксцессов, – проговаривает спокойно.

Я чуть прикусываю губу и спрашиваю:

– Даже Коля не устроил ничего?

Слава издает смешок.

– Пьянка будет сегодня. Рано судить, очень рано.

– Ясно. Ну… сил тебе?

– Спасибо, Дарья. Большое.

Снова тишина окутывает нас. И снова она мне не нравится – раньше я любила с ним даже молчать, а сейчас чувствую какое-то напряжение. Словно нужно о чем-то говорить! Неважно о чем! Главное – не молчать ни в коем случае!

Странное ощущение, будто бы я теряю его, накрывает с головой. Это бред! Дуристика! У меня нет причин так думать, но дышать все равно становится тяжелее, и чтобы заполнить пробелы, я выпаливаю.

Лишь бы не молчать…

– А как дела с твоим партнером?

Слава молчит. Я словно чувствую, как он замирает – ему не нравится говорить о новом партнере. Он называет его «гребаным скупердяем», но, если верить, опять же, его суждениям, этот контракт необходим для выхода на новый уровень.

Нам не всегда удается работать только с теми, кто нам нравится. Увы и ах. Мир полон людей, не подходящих по нашим критериям морали, чувства юмора, легкости в общении – чего угодно! И да, порой, вырастает необходимость взаимодействовать с теми, с кем взаимодействовать сложно. Да, так бывает. Слава оказался именно в такой ситуации, поэтому я тихо уточняю:

– Не хочешь говорить о нем?

– Да нет, – откашливается муж, – В целом все идет неплохо, но… сложно. Он старой закалки, переговоры идут с натягом.

– Если Коля напьется, его не отпугнет это?

– Будем надеяться, что нет, но я предупредил Колю о возможном увольнении.

– И ты на это пойдешь?

– Если он меня подставит? Хах, еще бы.

Это тоже правда. Слава достаточно жесткий и принципиальный человек. Он очень долго терпит, но отрезает однажды резко и навсегда.

Я опускаю глаза на свои пальцы и покручиваю кольцо, судорожно соображая, что еще можно спросить, но муж вдруг выдыхает:

– Может, ты приедешь ко мне?

Улыбка появляется на губах сама. Да, все мои мысли – просто бред! Мы с мужем за семнадцать лет прошли и огонь, и медные трубы. Дорога к идеальной семье – это тернистый путь. Очень тернистый, очень непростой! Ничего не бывает сладко и гладко, если это не страницы сказочной истории, где сражаются только с силами зла извне. В реальной жизни сражаться приходится и с внутренними демонами тоже – мы их побеждали много раз. Сейчас просто такой период, когда он с головой окунулся в работу. Он скоро закончится, и все будет как раньше…

А пока…

– Слав, ты же знаешь… я бы с радостью, но у меня работа.

Муж тихо вздыхает, секунду медлит, но потом неожиданно настаивает:

– Ну и что? Возьми отпуск за свой счет. Даш, ты мне очень нужна. Здесь.

Я хмурюсь. Мне не нравится его тон, в котором скользит волнение.

– Что-то случилось?

Снова слишком долгая пауза, к которой я слишком пристально прислушиваюсь. Конечно, она длится лишь на секунду-другую дольше обычно, но все же. Это странно. Или я себя снова накручиваю?..

– Нет, просто… я соскучился по тебе. И я бы хотел, чтобы ты была рядом.

Внутри все расслабляется. Жар от волнения отходит, сердце успокаивает свой бег. Я выдыхаю, откинувшись на постель, и смотрю в потолок.

– Я не могу.

Слава молчит, но его разочарование и не нужно обрекать в слова. Я итак чувствую, поэтому спешу пояснить.

– Нужно завтра проводить Ваню в лагерь, а на работе… закончить отчеты. Ты же знаешь, я бы всегда да, но… не в этот раз.

Тоже правда. Моя работа для меня не имеет колоссального значения, поэтому я легко могу взять отпуск за свой счет, если того потребуют обстоятельства, но… сейчас не вариант. Вообще никак.

Слава вздыхает и соглашается:

– Да, ты права. Прости.

– За что ты извиняешься?

– Да… просто так. Наверно, за глупую просьбу.

– На следующих выходных, если хочешь, можем съездить туда, м? Как тебе идея? Заполню твое кресло…

Он тихо смеется в ответ.

– Отличная идея, котенок. Что там наш футболист?

Смена темы снова проходится по нервам наждачкой, но я стараюсь не акцентировать внимание. Перевожу взгляд в коридор снова и усмехаюсь.

– Сходил на свидание.

– Да ты что?

– Я посоветовала ему купить розовые розы, как ты мне когда-то дарил.

– Хах. Это намек, что я давно не дарил тебе цветов?

– Что?! Бред! Я совсем не об этом и... – боже.

Начинаю краснеть. Он действительно давно не дарил мне цветов, но выпрашивать ласку или внимания я не стану ни за что. Унизительно! Отсюда и нервы.

Да, я начинаю нервничать и здиться, поэтому "ловко" увожу тему.

– Совсем забыла спросить...Ваа-а-нь!

Начинаю голосить. Тишина.

Слава тоже молча ждет, но ответа так и не следует. Я издаю смешок и сажусь, а потом заговорщически шепчу:

– Похоже, он обиделся. Прости, но на тебя.

– Да я уж понял. Пишу ему весь день – молчит.

– Ну...сейчас скажет, что был слишком занят и не видел.

– К бабке не ходи.

– Мужик. Вы все такие странные, да?

– А ты еще не привыкла?

– Иногда накатывает искреннее удивление. Секунду.

Поднявшись на ноги, я иду на кухню. Сын сидит в телефоне, но без наушников. Значит, слышал. Сделал вид, будто бы нет – замечательно. Очень взрослый, мужской поступок.

Издаю смешок и присаживаюсь на стул, подперев голову рукой, смотрю на Ваню. Он игнорирует. Пару секунд, пока не заканчивается терпение – это у него в меня. Слава более сдержанный, конечно…

– Ну что ты так пялишься, ма?! – взвивается он.

Я усмехаюсь вновь.

– Вообще-то, я тебя звала.

– Да? Не слышал.

– Я громко кричала.

– Паха голосовуху скинул, а он орет громче тебя. Что ты хотела?

Врет же, зараза мелкая.

– Отец звонит. Почему ему не отвечаешь?

– Некогда было. Не он один у нас деловой!

Смешок срывается с губ и отражается в Славе. Он тихо просит меня:

– Включишь громкую?

Я соглашаюсь. Кладу телефон экраном вверх, откидываюсь на спинку стула. Слава откашливается:

– Футболист, ты чего буянишь?

– Я не буяню, я ем.

– М. Ясно. И что?

– Пюре с курицей. Это так важно?

– Мне все важно, если тема касается тебя.

– Ну да. Я знаю.

Ваня старается, но сарказм скрыть удается с натяжкой. Я отвожу глаза, чтобы не смущать его сильнее, но боковым зрением замечаю, как розовеют щеки. Закусываю свою изнутри, чтобы скрыть улыбку – психанет тогда точно.

Слава вздыхает. Его голос становится тише:

– Малой, я же тебе говорил… был бы у меня другой вариант, думаешь, я бы его не использовал? Пойми… этот старый мудак…

– Слава! – возмущаюсь.

– Кхм, судак.

– Ц.

– Этот старый судак отказывается подписывать контракт. Он слишком дотошный. Считает, что нам нужно познакомиться поближе, чтобы понимать, с кем он работать будет – и мне правда жаль, что это единственный вариант. Пожалуйста, пойми. Если не так, мне бы пришлось стабильно кататься в Москву, а я… не хочу этого делать. Понимаешь? Не хочу оставлять надолго тебя и маму.

С каждым словом Ваня теплеет, а вот я… наоборот, холодею. Слава не произносит ничего плохого. Напротив. Он говорит правильные, достойные вещи, а у меня внутри они, как острые иголки, впиваются под кожу.

Да что со мной происходит?!..

Обнимаю себя руками и отвожу глаза, когда чувствую на себе взгляд сына. Не хочу, чтобы он снова что-то во мне прочитал, потому что не понимаю, что ему читать в принципе. Но он может себя накрутить – это тоже в меня. Если бы выдавали приз за первенство в этом виде спорта, у меня бы ломились полки…

Наконец, сын вздыхает и соглашается:

– Ты прав, просто…

– Просто?

– Ну… это традиция и все такое. Я не хочу ничего менять.

Слава молчит пару мгновений, а потом его голос падает до хрипа:

– Ничего не изменится, сын.

Я хмурюсь.

Мне снова кажется, что что-то не так, но я снова не понимаю, что именно.

Слава переводит тему, начав ее с улыбки.

– Мама сказала, у тебя сегодня было свидание…

– Ма-ма! – обреченно вздыхает Ваня.

Смеюсь.

Тревога растворяется в этом ощущении. Завтра ночью я узнаю, что тревога лучше всего растворяется в иллюзиях и самообмане, но пока мне кажется, что все в порядке.

Мы начинаем шутить, обсуждая «взрослую жизнь», начавшуюся с розовых роз – хотя Ваня купил белые! И в этот момент я еще считаю себя самой счастливой, не осознавая до конца, что стою с занесенной ногой над пропастью. Совсем скоро я в нее провалюсь и буду падать-падать-падать, а пока самообман и иллюзия. Красивый ремонт, итальянская люстра в виде висящей гортензии. «Красиво и со вкусом» – так сказала Алена, одобрительно кивнув. Я была довольна, не осознавая до конца, что вместе со старыми обоями, которые мы когда-то клеили сами со Славой, я вынесла из этой квартиры что-то невероятно ценное… что-то, что нельзя купить ни за какие деньги.

Так начинается первый обман. Ведь он сказал, что «ничего не изменится», хотя все уже изменилось… бесповоротно и навсегда.

«Я не могу оторвать от тебя взгляда»

Слава

Когда разговор заканчивается, а трубки кладутся, я остаюсь в пустом номере в одиночестве. Здесь не пахнет ничем, стены давят, теплый свет лампы раздражает, поэтому я выхожу на балкон. Бросаю взгляд на пустое кресло и грустно усмехаюсь.

«Дарье бы здесь понравилось…»

Мысль теряется, стоит мне поднять глаза. Я ненавижу себя за то, что сразу нахожу ими тонкую фигуру. Еще больше ненавижу за то, что узнаю ее даже в темноте.

Нутро начинает дрожать.

Пахнет мокрым, карельским лесом и каким-то густым отчаянием, от которого я изо всех сил стараюсь сбежать, но не получается. Вместо того, как будто меня прокляли, я не могу оторвать от тебя взгляда.

Фигура прогуливается вдоль берега не спеша, обнимая себя за тонкие плечики. Я знаю, как она пахнут – легким, мягким жасмином и ванилью. Этот аромат прочно поселился в моем кабинете, еще прочнее засел где-то на подкорке. Чем сильнее я гоню его, тем настойчивее и глубже он проникает.

Я не могу оторвать от тебя взгляда.

Мысль бьет под дых. Я с силой жмурюсь, потом тру глаза руками, а потом резко разворачиваюсь и буквально заставляю себя уйти обратно в номер. Оттуда в душ. Лучше, в холодный.

Но перед глазами снова и снова возникает она…

Запах, взгляд. Густые, длинные ресницы и зеленые глаза. Моя бабушка говорила в детстве, что нужно бояться женщин с зелеными глазами. Они ведьмы. Магические, тянущие за нутро, дикие. Я когда-то не верил. У моей жены глаза серо-голубые, а она тянула меня на себя семнадцать лет с первой секунды, как я ее только увидел. Я когда-то не верил не только в существование ведьм, но и в любовь с первого взгляда, а потом увидел Дарью и пропал.

Сейчас… нет, не то же самое. Я не люблю, но я не могу оторвать от тебя взгляда.

Упираюсь в холодную стену кулаком. Глубоко вдыхаю пары, а потом снова жмурюсь. У меня дикий стояк, от которого внутри все сжимается. Пульсация расходится по венам. Тугой узел оживляет агрессию, от которой я хочу крушить все вокруг.

Но еще больше я хочу другого.

Снова предательский образ. Снова зеленые глаза. Она слабо улыбается, убрав прядку волнистых волос за ухо. На ней черный бадлон под самое горло и тугие, темные джинсы, подчеркивающие крутую попку и узкую талию.

Даша так никогда не одевалась. Она вообще не похожа на нее, и это странно. Мне всегда казалось, что у всех людей есть один типаж, к которым они склоняются по жизни, поэтому я всегда избегал блондинок. Моя – блондинка. Я не скажу, что был не уверен в способности сохранять ей верность, но я себе не враг. Нахера приближать к себе соблазн, правильно?

А соблазн приблизился сам, откуда не ждали.

Она – Ангелина. Ей двадцать семь. У нас разница в возрасте больше десяти лет. Немного, но все равно – довольно внушительная цифра! И я понимаю, что отношений между нами никаких невозможно. Дело тут даже не в том, что Ангелина – дочь старого хера, которого я, если честно, дико презираю, но испытываю банальную необходимость работать вместе, чтобы вырваться с мертвой точки. Нет, не в этом дело. Если что, мне ничего не стоит наплевать и на разницу в возрасте, и на папашу. Когда-то я на многое наплевал, чтобы быть с Дашей, так что знаю: для меня в этом плане нет проблем, надо только захотеть. Я банально не хочу, потому что люблю свою жену. Я ее, блядь, люблю! Даша у меня внутри. В каждом моем движении, в каждой кости, в каждой трещине. Я боюсь ее потерять, боюсь лишиться семьи, боюсь остаться без дома, но…

Я не могу оторвать от тебя взгляда.

Дарья всегда была и в каждой моей мысли, но последний месяц ее там почти нет. Все мои мысли занимает Ангелина. Я как будто сошел с ума, задыхаясь от похоти, хотя она, сказать по правде, ничего для этого не сделала. И я не сделал. Мы не ведем тайных переписок, мы почти не общаемся. У нас с Ангелиной есть только взгляды, но от них все вокруг разгорается пожаром…

Блядь.

Я тянусь к члену, но сразу одергиваю руку и врубаю ледяную воду. Дыхание тут же сбивается, словно в легкие засунули острые иглы. Я хватаю ртом воздух часто, грудь вздымается, кожа горит. И хорошо. Зато возбуждение спадает, и я могу думать здраво.

«Ты ничего не сделаешь, ублюдок. Ты не подойдешь к ней. Ты – женатый человек, и ты любишь свою жену. Ты ее, блядь, любишь!»

Вылезаю из душа, заглядываю себе в глаза, уперевшись руками в края раковины, но на дне моих глаз есть что-то такое, что лишь усиливает тревогу.

Я всегда был уверен, что смогу сдержаться от соблазна, но сейчас что-то ломается. За семнадцать лет я впервые захотел кого-то другого, а не свою жену. И я не знаю, что мне с этим делать…

* * *

Полутьма ресторана, яркие вспышки света, громкая музыка – все оглушает. Я сижу за столиком и потягиваю виски, смотрю перед собой. Здесь жарко, поэтому верхние пуговицы моей рубашки расстегнуты. Но я улыбаюсь: все прошло гладко.

Мой план удался! И это заставляет меня довольствоваться… малым, к сожалению.

Мы с Петром договорились о заключении сделки. Долгий корпоратив себя оправдал: он познакомился поближе со мной и с коллективом, его все устроило. А меня, сука, нет!

Я не чувствую удовлетворения. Знаю, что это можно будет подавить потом – я уже давил, когда приходилось идти на компромиссы с собственными желаниями. В браке по-другому не бывает, если ты хочешь, чтобы он работал, а не развалился. Всегда нужно идти на компромиссы, и да, порой приходится делать то, чего ты делать категорически не хочешь. Ничего страшного.

Сейчас тоже не случилось ничего страшного.

Петр ушел в номер. Он не любит громкую музыку, а я наконец-то могу расслабиться. Ангелина ушла вместе с ним. Через неделю я ее больше не увижу, они с отцом возвращаются обратно в столицу. Мы будем вести дела дистанционно. Это отличный шанс остыть, и я остыну. Даша предложила отличную идею: через неделю вырвемся куда-нибудь только вдвоем. В браке случается не только идти на компромиссы. Порой чувства тоже становятся слабее, а бывает, что они затихают вовсе. У нас такое было. У меня было точно. Насчет нее я не уверен, мы никогда это не обсуждали – я боюсь начинать такие разговоры, потому что боюсь сделать больно, а Даша молчит, потому что боится услышать правду. Но это не так важно. Даже когда я остывал, у меня получилось зажечься от нее снова, и этот раз не станет исключением. Я зажгусь, просто мы мало общаемся в последнее время. Вот и все.

– Вячеслав, вы не против? – тихий голос заставляет вздрогнуть.

Тонкий, мягкий аромат жасмина хватает за горло. Я медленно поднимаю глаза и сталкиваюсь с Ангелиной.

Какого хера она сюда притащилась?! Для чего?! Зачем она...блядь, вообще появилась в моей жизни и сбила привычный ритм?! Почему ее гребаный папаша именно сейчас решил ввести ее в бизнес?!

Сука… везение – мое второе имя? Или… это злой рок?..

– Что-то случилось? – проговариваю сквозь зубы, стараясь не дышать запахом ее ебучих духов.

Ангелина на миг теряется, но потом решительно отодвигает стул и присаживается рядом. Она подается ближе и проговаривает скороговоркой:

– Я не хотела отвлекать, но вы же знаете. Папа хочет ввести меня в бизнес, и он… очень строг. Я… это может показаться бредом, но… позволите спросить?

Молчу.

Я хочу, чтобы она отсюда ушла, потому что чувствую, как член снова оживает. Против воли представляю, как этих пухлые, приоткрытые губки обхватывают его, и как через миг он пропадает в ней… блядь.

Встряхиваю головой. Ангелина ждет ответа, но я только отворачиваюсь.

Просто. Вали. На. Хер.

Она не валит, само собой. Тихо продолжает, подавшись вперед:

– Я хотела… как вы думаете, я нормально справилась с переговорами? У вас много опыта, и я хотела…

Да срать мне, что ты там хотела!

Резко встаю, хватаю пиджак и быстрым шагом направляюсь на выход. Мне категорически нельзя быть рядом с ней! Сука! Как только ушла, я думал, что могу расслабиться, поэтому выпил. Когда ты выпил – контроль уходит из пальцев, как туман. Если бы кому-то пришло в голову его ловить голыми руками.

Мои шаги отбивают эхо, которое разлетается по той части Ладожского озера, которое занимает отель. Засунув руки в карманы брюк, я быстро иду к своему домику. На улице – никого. Только лягушки поют песни. И мириад звезд, рассыпанных по небу, видят, как я лажаю. Как я падаю на дно.

Предатель – звучит в голове. Трубит, пульсирует. Параллельно – жгучее желание ощутить мягкость ее кожи под своими руками, тепло тела, податливость. Ее упругую задницу, вкус ее губ, гребаный жасмин…

– Вячеслав! – тонкий голос разрезает тишину.

Я замираю. Глухие шаги вторят моему сердцу позади, а я боюсь обернуться, хотя знаю, что именно меня преследует. Уродливый оскал обычной жизни без прикрас, где мужчина – это всего лишь человек, а не принц в сияющих доспехах, обещающий верность своей принцессе до конца своих дней. А главное – сдерживающий это обещание…

– Вячеслав! – снова раздается мое имя.

Она все ближе. Наступает на пятки, и бежать, конечно, глупо, но я все равно бегу. Делаю пару шагов – Ангелина ускоряется. Она оббегает меня по дуге, останавливается напротив и выпаливает:

– Что с вами?! Что произошло?! Я… что не так?!

Ее огромные глаза ловят блеск фонаря и становятся еще ярче. Растерянно моргая, она выглядит еще привлекательнее. Наверно, чем-то напоминает мне Дашу… в молодости. Да, внешне они совершенно не похожи, но есть в повадках что-то схожее: какая-то странная невинность, которая тянет за нутро на аркане.

Я молча смотрю на нее, она тушуется. Сжимается вся. Даже отступает, но запрещает себе и делает шаг навстречу заявляя:

– Если я вас обидела, простите! Я не хотела!

– Мне по-вашему пять лет, чтобы обижаться?! – срывается с губ тихое, хриплое.

Ангелина вздрагивает. Ее зрачки… черт, какие они огромные.

Нахмурившись, она ловит миг, а потом еле слышно выдыхает:

– Тогда в чем дело?

От нее исходит тепло, снова запах жасмина и ванили. Мне кружит голову. Пальцы ходят, внутри живота все сжимается, а член буквально разрывает от боли. Я задыхаюсь от похоти. Внутри все заворачивается в тугой узел, сдавливая ребра.

Мне кажется, или она чувствует то же самое?..

Бле-а-а… такие мысли еще более губительные, как оказалось. Азарт, игра, тяга – плохой коктейль. Приправленный невинностью? Тем более. А если сверху подлить виски – то это почти осязаемая смерть.

Я должен уйти. Головой мне все ясно: нужно уйти и ограничить наше общение. Дать себе время остыть, дать себе снова зажечься от жены. Я буду себя уважать за этот поступок. Потом. Когда вспомню его, я буду бесконечно себя благодарить за то, что не совершил хуйни, которую потом невозможно будет исправить, но…

Разума в этом уравнении нет. Я чувствую, как трещит лед под ногами, примерно так же, как трещал когда-то в детстве. Я провалился под лед, меня еле спас сосед – и слава богу, что он приехал проверить свои гребаные баллоны!

Сейчас здесь нет ни баллонов, ни соседа, ни здравого смысла. Если честно, в эту секунду нет и жены. Нет даже сына. Ничего не осталось, кроме дикого желания…

Я резко подаюсь вперед, схватив ее за щеку, а потом дергаю на себя и впиваюсь в губы. О которых мечтал. Грезил. Они мне снились – и я слишком хорошо помню эти сны. Стыд за них, ненависть, но и яркость. Страстность. Вкус, который придумал сам, и который в реальности оказался только слаще.

Я словно выдыхаю с облегчением, когда это наконец-то происходит, но тут же обжигаюсь от осознания, что творю.

Так же резко отступаю. Отпускаю ее, отхожу на шаг. Ангелина смотрит на меня широко распахнутыми глазами, не дышит. Не шевелится. Будет классно, если влепит мне по роже, а потом свалит и обо всем расскажет своему папаше. Он у нее поборник семейных традиций, и ему явно не понравится, что я творю тут.

Изменяю. Своей. Жене.

Моему котенку…

Меня снова накрывает, в груди становится тесно, но на этот раз от боли. Физически скручивает, словно ребра сдавливают.

Нахер сделку. Нахер контракт. Я не хочу…

Ангелина перебивает поток моих мыслей просто. Она кидается навстречу, но не для того, чтобы дать пощечину. Схватив меня за шею, впивается в волосы и прижимается всем телом, а потом сама находит мои губы и целует. Ее язык проникает в рот, а мои руки по наитию спускаются ниже талии и сжимают упругие ягодицы.

Меня стирает.

Совести больше нет. Здравый смысл издал последний вздох и умер следом.