Текст книги "Развод. Месяц на размышления (СИ)"

Автор книги: Ария Тес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

Набираю в грудь побольше воздуха. Из меня рвется разное, но я давно перестал быть парнем, способным это разное сказать. Возраст и положение обзывает носить не только костюмы вместо спортивок, но и вести себя определенным образом.

Я только с одним человеком мог позволить себе быть… собой.

Улыбаюсь грустно. Давненько этого не происходило… слишком много работы, слишком много дел. А важны ли они по итогу?..

– Слава?

– Я здесь. И да. Прости, я действительно не вижу смысла растягивать. Скажешь, чего ты от меня хочешь?

– Конечно, – Ангелина кротко опускает глаза, но мне кажется, будто слишком уж наиграно.

Я прищуриваюсь.

Что здесь происходит?..

– Все дело…

Телефон издает короткую вибрацию. Я цыкаю и прошу подождать секунду. Вдруг что-то важное?

Или… Даша? Ваня?

У меня сердце не на месте. Я слишком долго не видел семьи, и мне сложно… страшно, что пока рядом нет, может что-то случиться…

Я нажимаю на кнопку, экран оживает. Разочарование затапливает сверху: почта. Госуслуги. Никаких новых сообщений ни от жены, ни от сына.

Кривлюсь, хочу убрать телефон обратно в карман, как вдруг резко замираю. Так бывает. Мозг вылавливает что-то настолько… невозможное, что у него не получается обработать информацию быстро.

Мой мозг догнал только что.

Я резко приближаю телефон к лицу и вчитываюсь, но слова расползаются по экрану. Глаза вылавливают одно лишь слово:

«Развод»

И меня изнутри начинает грубо ломать, словно кто-то на полной скорости врезался прямо в грудину…

«Высший класс»

Даша

Когда я заворачиваю на парковку загородного комплекса, где располагается лагерь моего сына, у меня все еще нет нормального объяснение, которое придется выдать Андрею, чтобы не выглядеть жалкой и униженной. Однако, любые попытки даже начать выстраивать линию защиты с первого слога выглядят жалкими и унизительными. Если честно, у меня было желание в какой-то момент даже развернуться и уехать обратно, но потом я вспомнила о том, что отправила заявление на развод, и как-то желание пропало. Вроде как Слава должен об этом узнать в кратчайшие сроки. Высокие технологии, мать его! Не хочется ныть, как старушке, но раньше было лучше. Было хотя бы время подготовиться, чтобы при столкновении с почти-бывшим-мужем, которого ты все еще любишь, не рассыпаться на части. Позорно и убого.

Нет! Ни за что!

Я морщусь, а потом рывком наклоняюсь и достаю футляр с очками из бардачка. Лучше позорно мяться перед надменный тренер, чем перед безразличным мужем, погрузившимся с головой в новую «любовь».

Хочется отплеваться. Даже про себя произносить это слово – противно; но что поделать? Страх перед именем только усиливал страх перед его владельцем в Гарри Поттере, и уж точно усилит боль перед реальностью.

Издаю смешок над неуместной метафорой, потом выползаю на улицу. Солнце довольно сильно припекает, и я снимаю хлопковую рубашку, забросив ее на заднее сидение.

Раздается хлопок двери машины.

Я рефлекторно оборачиваюсь и замираю. Андрей, собственной персоной, стоит возле тачки и хмурится, глядя в телефон.

Вселенная надо мной точно издевается…

Будто не давая заднего хода, в следующее мгновение, явно почувствовав мой взгляд, который я не успеваю спрятать, он поднимает глаза и… через мгновение ухмыляется, склонив голову вбок.

Черт… черт-черт-черт!!!

Я делаю неосознанный шаг ближе к своей машине. Хочется в нее спрятаться, как в детстве было: я в домике. Мне кое-как удается подавить это желание и стоять с прямой спиной, пока этот надменный пельмень буквально плывет в мою сторону…

Хорошо, что хоть очки напялила. Не хотелось бы, чтобы видел глаза мои. Совсем. Они слишком громко кричат о том, что жизнь моя, похоже, окончательно разбилась на маленькие осколки…

– Ну привет, мисс вынуждена-отказаться-от-вашего-предложения, – протягивает он.

Я густо краснею и роняю взгляд куда-то в сторону мысок своих кроссовок. Мне бы очень хотелось сказать, что дальше я буду очень остроумной и прекрасной, сильной женщиной, однако… это не так. Еле сдерживая слезы, шепчу:

– Я приехала без предупреждения. Простите.

Андрей молчит несколько слишком долгих секунд, а потом его тон… неожиданно смягчается. Даже, я бы сказала, приобретает человеческие окрасы.

– Не извиняйся, Даш. Все нормально.

Его фамильярность уже не так сильно бьет по ушам, если честно. Возможно, потому, что другое бьет меня гораздо сильнее. По-другому.

Слабо улыбаюсь, поднимая глаза, а потом вздыхаю.

– Ваше предложение еще в силе? Я хочу сбежать.

Андрей усмехается, убирая прядь волнистых волос за ухо. Сегодня они у него не завязаны в хвост, что придает образу… какой-то странный оттенок, который я не могу разобрать. Разве что… мягкость? Да, ее определенно стало больше.

Надеюсь только, это действительно она, а не колючая жалость…

– Конечно.

– Только…

– М?

– Я не смогу помочь с вашим семейным вопросом, Андрей Михайлович. Простите, но это слишком большая ответственность. Я боюсь, что едва ли с ней справлюсь и…

– Тихо-тихо… разогналась. Тормози, – со смешком перебивает меня, я замираю.

Андрей убирает волосы назад всей своей пятерней, а потом смотрит на меня так, что я отчетливо вижу, как в его глазах зажигаются странные огоньки… похожие на озорство или типа того. А еще в нем очень много предвкушения.

К чему бы это?

Явно не к добру. Для меня.

– Даш… должен признаться.

– В… в чем?

– Мне не нужна помощь в этом вопросе.

– Чего?! – забываю про свои злоключения, будто внутри выкрутили какую-то лампочку на максимум.

Моментально зверею, цепенею и часто дышу. Что он только что сказал?!

Андрей жмет плечами.

– Прости. Ляпнул первое, что пришло в голову.

– Ты… ты… ты охренел, Андрей?! Я же переживала! А ты…

– Мне нравится.

– Что тебе нравится, сволочь?! – делаю резкий шаг вперед, рычу.

Тренер усмехается. По-кошачьи. С восторгом.

– Как ты произносишь мое имя.

Пару мгновений молчу. Потом еще несколько секунд, пока не убеждаюсь, что он действительно это сказал! И морщусь.

– Фу! Какая гадость! И эта хрень работает?!

– Что, прости?

– Такие дешевые подкаты! Отвратительно просто!

Молчит. Только смотрит пристально, склонив голову чуть вбок.

– Что?!

– Слышала, о теории недосказанности?

Хмурюсь.

– О… чем? Я извиняюсь...

– Ясно. Значит, не слышала. Она гласит… если женщина сказала, что ты ничего не получишь, а ты еще ни о чем не попросил… то точно получишь.

Пустую, жаркую парковку, залитую светом, разбивает звук звонкой пощечины. Очень сильной.

Если честно, я даже замираю на миг, отогнув уголки губ вниз. Это мой первый раз. Дебют, так сказать. И вышло… не так прикольно, как в фильме. Во-первых, чувствую себя как-то нелепо. Слишком уж театрально и наигранно. Во-вторых, есть риск получить в ответ, чего бы мне ни хотелось совсем. И без того проблем до хрена.

Напрягаюсь. Интересно… он из тех мужчин, которые могут дать в ответ?..ведь я его совсем не знаю. Мда. Надо было практиковаться в рукоприкладстве хотя бы на Славе. В нем я хотя бы уверена точно.

Андрей тем временем проводит языком по верхнему ряду зубов, потом трет щеку и… неожиданно усмехается. Когда он переводит на меня глаза снова, в них полыхает какой-то совсем уж странный огонек. Как бы с психом не связаться на пике эмоций, а то знаю я такое. Женщины в моем положении глупеют. Им бы сразу подавай принца на белом коне, который непременно прискачет и спасет их из любой передряги… а что если он совсем не принц? А наоборот?..

– Вау. Давно мне никто не давал по роже…

Восторг. Триумф. Странный азарт.

Ясно.

Отбой воздушной тревоги. Все ровно.

Я прощупываю реакцию, в которой не нахожу агрессии, вздрагиваю носик и, закатив глаза, щелкаю языком.

– Ясно. Зря я вообще приехала.

Это точно.

Чем думала моя голова?

Да ничем, если честно. Просто порой действительно очень хочется, чтобы приехал принц на белом коне и спас тебя от тотального разрушения земли под твоими ногами. Но нет. Всегда спасаться приходится только самой – это закон жизни.

Я разворачиваюсь, чтобы подойти к машине и уехать обратно в город, но Андрей перехватывает мою руку выше локтя и тормозит. Бросаю на него сердитый взгляд:

– Пусти! Ты не имеешь…

– Да притормози, дикая кошка.

Его голос не отдает противным сарказмом или издевкой. Он тихий и неожиданно… мягкий. Я замираю. Пальцы расслабляют тиски и отпускают: замечаю. Мне нравится. Значит, уважает мои границы – это хорошо.

Складываю руки на груди и вскидываю брови. Андрей цыкает.

– Ну да. Соврал. Расстреляй меня теперь!..

– С чего вдруг?

Молчит. Меня раздражает, я фыркаю и снова делаю шаг в сторону машины, но, сказать по правде, грязно им манипулирую.

– Ясно. Молчи дальше, а я…

– Да потому что знал, что ты иначе не согласишься остаться!

Замираю. Его ответ выглядит как бред, но почему-то в голосе не улавливаю и толики лжи. Андрей действительно верит в то, что он говорит. Но…

– Зачем тебе это?

– Что конкретно? – снова потирает щеку, на которой алеет отпечаток моей ладони.

– Чтобы я осталась. Ради чего? Ты меня не знаешь.

– Ну… чисто формально…

– Я серьезно. У меня нет настроения выслушивать твои ужимки и подколы!

Оценив ситуацию, улыбка на лице тренера меркнет. Он кивает, а потом засовывает руки в задние карманы своих джинсов и вздыхает.

– Дело не совсем в тебе, ладно? Просто ты кое-кого мне напомнила, и я… – надувает щеки и замолкает, но почти сразу встряхивает головой и снова пристально смотрит мне в глаза. Бесится, – Тупой разговор! Почему я должен объяснять причины, по которым решил поступить с добром? Да, соврал, но я за столько лет понял, что к тебе и на кривой козе не подъедешь!

– Это что еще значит?!

Он игнорирует мой вопрос тихим, но глубоким вздохом с закрытыми глазами. Потом говорит тихо, не размыкая их.

– Я просто хорошо понимаю, что ты сейчас чувствуешь, Даш. Мне действительно известно твое состояние. Я не предложил тебе ничего запредельного или пошлого. Мой юрист на самом деле свалил в отпуск, так как дел сейчас не очень много, но они есть. Будет классно, если ты немного разгребешь.

– А дочь? – спрашиваю в тон ему.

Потому что неожиданное признание, в которое я верю, меня смущает. Не знаю, как на него реагировать.

– Они уезжают с матерью в Италию, – жмет плечами, но в глазах я замечаю тоску и не могу заставить себя заткнуться вовремя.

– И ты… просто их отпустишь?

С губ Андрея слетает смешок. Он делает шаг ближе и шепчет:

– А это, милая Дарья Валерьевна, вы узнаете, если согласитесь остаться. Возможно.

Округляю глаза и губы. Он вскидывает бровь с выражением лица абсолютного победителя.

– Что такое, прелестница?

Господи, какой же павлин…

Я усмехаюсь.

– Да просто поразилась тому, что вам известно мое отчество, Андрей Михайлович.

– А я уж подумал, что мной…

– Ага, триста раз.

– Мне и одного было бы достаточно, – парирует ровно и раньше, чем я могу продолжить нашу дуэль, добавляет, чуть сморщившись, – И да, сразу предупреждаю: обойдемся без этого официоза. Никаких отчеств и «вы» каний. Ты же остаешься?

Вздыхаю. Внутри лопается напряжение, но не думаю, что рядом с ним мне вдруг стало спокойно. Да, этот человек вызывает во мне эмоции… в основном, кстати, деструктивные, но сейчас все дело больше в усталости. Мне внезапно становится… так плевать.

– Да. Да пожалуй… останусь. Не хочу ехать домой.

И сталкиваться с реальной жизнью. Этот месяц теперь даже кажется хорошей идеей – время, чтобы привести голову в порядок и взять себя в руки.

Мне подходит.

Андрей хлопает в ладоши, заставляя недовольно поморщится. Звон оседает на той стороне черепа: вот зачем?! Какой он громкий…

– Отлично! Тогда сегодня переночуешь в моем домике… – предупреждающе хмурюсь, на что Андрей усмехается, – Спокойно, кошка. Я посплю в штабе. Завтра будет тебе отдельный домик. Где сумка?

– В машине. На заднем сидении, – тру лоб.

Очень хочется спать.

Андрей не докапывается больше, словно считав мое состояние. Подходит к машине, открывает заднюю дверь, достает сумку и поворачивается ко мне.

– Кстати. Хорошо, что ты согласилась.

– Почему?

– Ваня уже второй день ходит вокруг меня кругами и спрашивает, не нужно ли мне в город.

Встаю, как вкопанная, а потом жмурюсь и грязно ругаюсь себе под нос.

Твою. Мать.

– А я говорил… – пропевает Андрей, чуть пихнув меня плечом, – Парень теперь не сможет нормально жить. Хорошо, что ты остаешься. Ему будет спокойней, а значит, и мне тоже. Пошли.

– Можно мне его…

– Нет, – отрезает строго, но после добавляет уже мягче, – У них сейчас кросс. После я его к тебе обязательно пришлю. Пошли, не стой. Спорю на что угодно, ты жутко проголодалась.

О голоде я не думала, ровно до той секунды, пока он не открыл свой рот. Но в подтверждение… собственно, его правоты, живот противно заурчал.

Стало стыдно.

Андрей хоть никак не отреагировал, но в отражении панорамного стекла главного здания гостиницы, я приметила его кривую, победоносную улыбку.

Все-таки, козел. Самовлюбленный любитель побеждать, но… в груди появилось больше тепла. Мне понравилось его участие. И задница.

Да, участие и задница у него точно высший класс.

«Убежище»

Даша

До домика мы шли в тишине. Мне понравилось, что Андрей не пытался завести разговора или как-то отшутиться – для меня ни первое, ни второе, ни компот сейчас уж точно не выход. Кажется, словно жизнь перевернулась с ног на голову, а это нужно осознать. Пары часов, как ни крути, маловато будет.

Наверно, что-то подобное испытывает всякий, у кого наконец-то внутри умерла надежда, ведь стоит признать. Крепкие и долгие отношения не умирают в одночасье, на это требуется время. Как от долгой, уродливой болезни, любовь сначала чахнет внутри, потом начинает завивать, а потом уже гниют корни. Последнее – самое отвратительное, потому что только последнее неотвратимо. В этот момент глаза на многое открываются. Видимо, стекла розовых очков разбиваются и осколки доходят до сердца, снося на своем пути все. И оставляя уродливые граффити-мысли на стенах твоего собственного сознания: ты знала, но предпочитала закрывать глаза. Ты знала, но надеялась. Теперь надеяться не сможешь, баста! Кончилися танцы. Тебя ткнули мордой в дерьмо, ударили сверху газеткой и отпустили, позволив забиться под диван в диком ужасе. Молодец, красотка. До-тя-ну-ла.

Самое противное, кстати, что граффити-мысли правдивы от первой буквы до последней. Почти всегда мы сами слишком долго тянем, потому что страшно. И я сейчас пребываю в диком ужасе, но… надеюсь, что страшно так бывает только самой-самой темной ночью; после нее всегда приходит ярчайший рассвет.

Фу-у-у-х.

Дожить бы, конечно, до рассвета…

Мы поднимаемся по деревянным ступенькам светлого, милого домика. Они, как и доски террасы, забавно поскрипывают. Мне нравится, что я не вижу в этом скрипе драмы, как могла бы. Как если бы шел дождь, и я придумала себе, что даже «погода грустит». Нет. Я вижу в этом скрипе больше чего-то веселого и намека на лучшее развитие событий, что, бесспорно, радует. Да. Осталось только дождаться рассвета…

Вздохнув, я захожу внутрь за Андреем, который аккуратно опускает мою сумку на небольшое кресло возле входа. Я осматриваюсь. В основном не ради того, чтобы действительно осмотреться, а чтобы оттянуть время до необходимости глядеть прямо ему в глаза. Неловкость за время проходки гуськом накатила нереальная. И обида, что чужой мужик проявляет ко мне больше участия, чем тот, кто как бы по факту своего положения и существования должен. А он именно должен! И мне плевать на формулировку! Не надо было кольцо на палец надевать, не надо было давать свою фамилию, если ты никому и ни хрена не должен – да! Если уж сделал, то считай, подписал негласный договор об обязанностях. Я же свои соблюдала столько лет…

Это тоже, кстати, довольно-таки обидно. Нет никакой гарантии, что все будет хорошо, если ты будешь хорошей. Святая мудрость. Считаю, что ее нужно бы преподавать в школе, чтобы юные девочки действительно это понимали. Возможно, знай я ее раньше, не пыталась бы прожить жизнь, угождая всем вокруг.

Прикусываю губу и чуть встряхиваю головой. Не сейчас.

Взгляд ползет по внутреннему убранству. Здесь очень чисто и довольно-таки неплохо. Нас встретила небольшая, но комфортная гостиная: мягкий диван коричневого цвета, ковер, столик рядом, на нем красивая лампа. На стене напротив телевизор. Чуть поодаль – кухонный гарнитур приятного бежевого цвета и холодильник. Есть варочная панель и даже духовка. В целом, для жизни – огонь! Хотя чему я удивляюсь? Это дорогой загородный комплекс. Наверно, домик здесь за сутки в сезон стоит, как крыло самолета. И кстати… уточнить бы…

– Я хотела уточнить… – начинаю тихо, но Андрей перебивает смешком.

– Если про деньги, то даже не пытайся.

– Откуда ты узнал?!

– Очевидно. Кстати! Пока шел, подумал!

Андрей срывается со своего места, оставляя меня в небольшом оцепенении смотреть вслед своим сверкающим пяткам. Не понимаю. Растерянно оглядываюсь (зачем-то), открываю рот. Сказать что? Из спальни доносится копошение. Смыкаю губы. Хочется развести руками и снова обернуться в поисках помощи: с такими мужчинами я общаться не привыкла. Слава никогда не срывается посреди разговора вот так, он предпочитает заканчивать мысль. Ставлю галочку напротив: непоследовательный. Это хорошее слово. Очень подходит к ситуации. Непоследовательный и слишком шебутной. Громкий. Странный.

Андрей возвращается обратно в гостиную с кожаной сумкой в руках. Он улыбается, чуть приподняв ее выше.

– Я пока шел, подумал, – продолжает он, – А оставайся здесь?

– Эм… что?..

Чего?!

Хлопаю глазами. Андрей издает смешок и дергает плечами.

– А что? Хорошая идея, как по мне.

– И почему же? Разве тебе не нужен домик? Где ты жить будешь?

– Волнуешься за меня, красавица?

Щеки тут же вспыхивают, а в голове множится вакуум, вытесняющий даже очень простые слова. Смена его настроения, как погода в нашем чудесном городе – хрен предскажешь. Сначала может быть жарко, а через пять минут лить дождь. Что это за хрень такая?!

Андрей хмыкает, прекрасно осознавая, что ответа не дождется. Он словно специально ставит меня в тупик. Голова начинает раскалываться сильнее.

– Это все мои вещи, – снова приподнимает сумку, – Я их не разобрал. Главное – не буду.

– Почему?

– В падлу.

Честно. Но, если честно, звучит как-то… по-детски, что ли. Снова не понимаю. Андрей откидывает сумку, и та приземляется аккурат неподалеку от двери. Он упирает руки в бока и вновь жмет плечами.

– Поживу в своем кабинете, там есть большой диван.

Улыбка становится кошачьей. Я от нее морщусь, а ему весело. Видите ли.

– Что ты морщишься? О чем подумала, развратница?

– Господи… ты можешь…

– Могу, – кивает, вновь становясь серьезным.

Андрей делает небольшой шаг в сторону выхода и, словно впервые видя гостиную собственного домика, хмыкает как-то невесело.

– Тебе сейчас четыре стены нужнее.

– Почему?

– Помню, что так и было… – тихо отвечает, на меня не глядя. Отгибает уголки губ, а потом на них появляется горькая улыбка, – В некоторые моменты жизни… тебе нужно убежище.

По коже пробегают мурашки. Я не хочу это обсуждать! С ним точно? Да нет, дело не в нем, пожалуй. Просто не готова. Тема моего брака в данный момент вызывает лишь одно: желание закрыть глаза и проснуться, когда все нормализуется. На меня внезапно накатывает усталость.

Словно осознавая это в полной мере, Андрей бросает на меня взгляд и слабо улыбается, но потом его улыбка становится широкой, а энергия снова взрывается внутри его сердца.

– Так что как-то так! – хлопнув в ладоши, он ведет головой, – Я поживу в своем кабинете, а ты здесь. Это хороший выход, ну и по деньгам не будешь париться. Домик мой.

– Твой в смысле…

– Мой в смысле мой. Юридически. Ты же адвокат у нас?

– Я не…

– Вот и замечательно. Считай, решили! Ладно. Пойду, раз так.

Мы ни хрена не решили, но спорить сил нет. Я решаю, что подумаю об этом завтра, тяжело опускаюсь на диван и киваю. Андрей подходит к двери, поднимает сумку и кидает через плечо.

– Когда парни отзанимаются, я пришлю к тебе Ваньку.

– Спасибо.

– Ты поспи пока, Даш. Выглядишь хреново.

С губ срывается смешок. На этот раз киваю с сарказмом:

– Спасибо.

Он снова улыбается. На этот раз – очаровательно. Гадать, сколько еще улыбок в его арсенале не хочется. Возможно, я тоже сделаю это завтра.

– Не за что. Если что, звони. Номер у тебя мой есть.

Это правда, но внезапно что-то внутри обжигает. Обычно наличие его номера в моей записной книжке не является проблемой. Обычно это является большим и жирным «ничто», но обычно он мне не предлагает свой домик и свою постель в качестве убежища, да? Так что, пожалуй, все логично.

Я киваю, но роняю тихо:

– Не имеет значения.

– Почему?

– Я позвоню сейчас подруге и снова отключу телефон.

– Снова?

– Снова.

Он чуть прищуривается, глядя мне в глаза. Я отвечаю прямо и устало. Жду. Потому что чувствую, как внутри него буквально рождаются вопросы, но… слава богу, вслух все-таки не звучат. Андрей кивает и ненадолго отводит глаза, а потом снова на меня смотрит, словно найдя решение проблемы.

– Завтра могу сгонять с тобой за новой симкой.

– Это необязательно.

– Ну ты отдохни, подумай. Необязательно лишаться связи. Это слишком драматично.

– Кому мне звонить?

– Хотя бы тому, кому собиралась только что. И да, еще кое-что…

– Что?

Его губы расползаются в нехорошей улыбке. Широкой, наглой. А в глазах… азарт? Или мне показалось?

– В моем кабинете дерьмовая душевая кабине. Не против, если я буду к тебе захаживать?

Резко расширяю глаза. Щеки алеют. Вакуум опять выдавливает из головы весь смысл, кроме сказанного им, который словно отпечатался на той стороне черепа.

Андрей закидывает голову назад и ржет в голос. Не дожидаясь ответа, уходит.

Я остаюсь в тишине.

А спине пробегают нехорошие и приятные мурашки вперемежку. Каких больше? Я не понимаю совсем.

Хорошо, что сил разбираться у меня тоже нет. Наверно, если бы они были, я не осталась в этих стенах, но… внезапно осознаю, что даже подняться не получается. Тело становится безумно тяжелым, почти ватным. Я лениво достаю телефон из сумочки и недолго пялюсь в черный экран. Лишь собрав остатки себя в кучу, зажимаю две кнопки сбоку – появляется яблоко. Сердце тут же подрывается и начинает безумно колотить в пальцах и мозгах, делая их больше похожими на кашу.

Смартфон прогружается.

И куча уведомлений…

Сначала идут бесполезные. Календарь, флажок из кошачьего судоку – игра, в которую я в последний месяц постоянно играю перед сном. Маркетплейсы. Сомнительные рекламы акций, «выгодные» предложения и прочий мусор. А потом… появляются они.

Первое сообщение гласит, что Слава звони мне тридцать пять раз.

Вскидываю брови. Ого. На него совсем не похоже. Поставил на автодозвон?

Дальше телефон топят его сообщения… я не хочу их читать. Но против воли вылавливаю содержимое краем глаза:

Любимый муж

«Даша, твою мать! Какого хуя ты вытворяешь?! Это…»

Фыркаю.

– Какого х...хрена я вытворяю?! Я?! А ТЫ?! Нет! – мотаю головой и вдавливаюсь в спинку дивана, прикрыв на миг глаза, – Не смей! Не сходи с ума и не смей говорить с его эсэмэсками!

Не хватало еще стать одним из тех, кто орет на телек. Или бытовую технику – нет! Я не стану сходить с ума ради этого урода.

Решительно смахиваю все уведомления, захожу быстро в последние вызовы и нажимаю на имя подруги. Алена принимает звонок почти сразу:

– Даша, твою мать! Ты совсем уже больная, да?!

Усмехаюсь. Тело расслабляется, я откидываюсь на спинку дивана и закрываю глаза.

– Прости, что резко сорвалась.

– Что происходит?!

– Я же сказала. Решила согласиться на предложение Андрея.

– Резко.

– Были причины.

Помолчав пару мгновений, Алена шумно выдыхает. Дальше звучит ее безрадостный смешок:

– Да уж догадалась. Угадай с трех раз, кто выдернул меня с конференции?

– М?

– Твой благоверный.

Резко распахиваю глаза и подаюсь вперед.

– Чего-чего?!

– Вот так.

– Зачем ему?..

– А ты ничего не хочешь мне рассказать?

Краснею. Ну да. Надо бы.

Со вздохом вновь прижавшись к спинке дивана, я втыкаюсь намертво в точку у потолка взглядом и выпаливаю.

– Видела их. Его и молодую шлюху. В ТРК. Покушать ее привез, мерзавец. Сил, видимо, набирались после… ты поняла.

– Серьезно?

– Думаешь, это плодотворная почва для сочинения стендапа?

– Ну… вообще-то…

– Я подала на развод.

– Даша… – устало выдыхает она.

Я киваю пару раз и усмехаюсь горько.

– Знаю. Импульсивно. Зря, да?

– Просто теперь будет сложнее, – тихо проговаривает она.

Сама знаю, но не ершусь. На это у меня тоже, если честно, совсем не осталось сил. Точнее, их хватит на рывок, но лишь один. Я не знаю как, но мне удается взвесить и выбрать правильно.

Роняю тихо:

– Чего он хотел?..

– Сама как думаешь? Ищет тебя.

– Ммм…

– Он знает, что ты уволилась.

– Что?..

– Был на твоей работе. Ему сказали.

Ну да. Логично. Киваю пару раз, а Алена вздыхает и щелкает языком.

– Он звонил мне уже раз пятнадцать. Орет. Психует. Пытается выяснить, где ты. Думаю, что где-то минут через двадцать будет у вас дома. Ты же не там?

– Нет.

– И хорошо. Не нужно вам видеться сейчас. Душу измотает, козел!

– Уже, – роняю еле слышно.

Алена ловит паузу недолгую, а я хоть и не слышу слов поддержки, хоть не вижу ее глаз, но чувствую, как на том конце провода она за меня волнуется. Небезосновательно, кстати. Мне тяжело – это действительно так. А включив телефон, стало как будто бы стократ тяжелее. О скалы реальности биться всегда больно, даже если ты все понимаешь. Принятие не приходит одномоментно, даже если все очевидно.

– Даш, мне жаль.

Горько улыбаюсь, чтобы не дрожал подбородок. В глазах встают слезы вместе с образом из лифта. Интересно, каково это? Так просто забыть того, кто столько лет был рядом? Променять? Я никогда не смогу понять…

– Я…

Телефон начинает вибрировать. Его атакует параллельный звонок, и когда я рефлекторно отвожу руку, то тут же застываю.

Любимый муж

Выбивает почву из-под ног. Сердце начинает быстрее биться, а если честно, то вовсе доходит до безумия. Беснуется в груди. Виски начинает ломить. Я буквально чувствую тепло его дыхания и вижу, как напряженно он вглядывается в лобовое стекло, бросая короткие, но требовательные взгляды на экран своего телефона.

Сволочь.

Зачем ты мне названиваешь?!

– Ален, прости!

– Что?

– Я отключаюсь. Он звонит. Судя по всему, будет доковыривать меня, пока я богу душу не отдам.

– Ну…

– Телефон вырублю. Может быть, завтра куплю себе другую симку. Тогда наберу, ладно? А пока...мне нужна тишина.

– Поняла.

– Прости, что втянули в свою драму и… ты… спасибо.

– Даш, брось.

– Нет. Хочу, чтобы ты знала: я тебе очень благодарна и безумно тебя люблю.

– И я тебя, кнопка.

Прозвище из прошлого приятно греет изнутри. Я прикрываю глаза, благодарю ее мысленно вновь, а потом отключаюсь. На экране гаснет вызов от бывшего тоже, но я знаю – он снова перезвонит. А из прошлого меня греет лишь прозвище, но точно не наш брак, о котором я думать не готова.

Отключаю телефон безжалостно. Отбрасываю его в сторону. В домике тихо, где-то вдалеке кукушка поет свои песни. Я ложусь на диван и подтягиваю ноги к груди и закрываю глаза.

Кукушка делает короткую паузу и снова начинает по новой. Но меня не бесит. Я даже рада: Андрей был прав. Это место похоже на убежище, где из раздражающих факторов пускай будет только лишь птица… а в остальном спокойно. Тихо и хорошо. Здесь хотя бы стены не кусаются! И меня не обидят точно.

Мое сердце постепенно выравнивается.

Я не замечаю, как проваливаюсь в сон. Мне ничего не снится, только кукушка где-то продолжает куковать, словно отгоняя от меня все невзгоды.