Текст книги "Развод. Месяц на размышления (СИ)"

Автор книги: Ария Тес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

Неужели?..

– Ты встретила кого-то, да? – спрашиваю тихо.

Алена краснеет и прикусывает губу, чтобы скрыть улыбку, потом ведет плечами.

– Ну… эм, не то чтобы встретила. Мы знакомы давно. Он… ты помнишь того, кто подвозил нас тогда из бара?..

Помнила ли я его? Ха. Сомнительно. Только руки – большие. Морщусь, Алена издает нервный смешок, начиная теребить салфетку.

– Не помнишь.

– Ты… про таксиста?

Смех Алины во второй раз взрывает воздух в кухне. Я даже вздрагиваю! А Алена зыркает на дочь недовольно, но ничего не говорит. Значит, в произошедшем действительно есть нечто забавное. Только вот что? Никак не пойму.

Алина поясняет:

– Ну да… в нашем мире все миллиардеры подрабатывают таксистами! Наверно, чтобы хватило на бензин для их яхт, заводов да пароходов!

Резко расширяю глаза и смотрю на Алену. Она не выдерживает и тоже начинает тихо смеяться, прикрыв глаза ладошкой.

Так трогательно, что у меня сердце сжимается… она давно не была такой… непринужденной и легкой.

– Он не таксист, – говорит она тихо, с приятной, мягкой улыбкой, – Он владеет компанией в моей отрасли. Если честно, то они наши прямые конкуренты и…

– И поэтому она от него бегала! Но в ту ночь он ее наконец-то догнал! – весело заканчивает Алина.

Алена наконец-то взрывается.

– Так все! Иди отсюда, надоела!

Линка не очень сопротивляется. И не обижается. На что? В голосе Алены нет и намека на злость, обиду или даже строгость. Это просто выглядит… мило. Глядя на них, на моих губах появляется улыбка. На сердце тепло. После развода у них были свои взлеты и падения. Алина – достаточно жесткий ребенок со сложным характером, а уход отца сделал ситуацию только острее: она его возненавидела и много крови попила матери, но, что важно! Крайне важно! Несмотря на всю сложность их характеров и ситуации, она всегда была на ее стороне. Между ними есть прочная связь, которая, возможно, не вписывается в представление такой связи, если опираться на икону «майонезных семей», однако… она настоящая. Они друг за друга порвут.

– Ок-е-ей… – протягивает девчонка, подцепляет тарелку и делает шаг из-за стола, а потом вдруг смотрит на меня, – Кстати. Не думаю, что стоит переживать из-за вашей сыночки-корзиночки.

Цыкаю, уронив голову вбок. Алина и Ваня учатся в одной школе с тех пор, как они переехали в город с матерью. И с тех пор их отношения стали еще сложнее и противоречивее: Ваня старается никак не высказываться об Алине, хотя я вижу, что она его раздражает. Алина же не упускает возможности, чтобы всадить ему несколько острых шпилек под кожу. Минимум несколько за один вечер.

Забавно… раньше мы с Аленой мечтали, что наши дети поженятся. Мда. Очевидно, скорее рак на горе свистнет, чем это произойдет. Хах…

Но сейчас меня мало волнует ее зацепки по чести и достоинству сына. Скорее волнует информация, которая сама приплыла в руки, и грех этим не воспользоваться!

– О чем ты?

– О, а он не сказал? Его Катюша замутила со Скворцовым.

– Как так? – встряхиваю головой, – С Димкой Скворцовым?

– С ним самым.

– Но он же… его друг?..

– А вы думаете, что Звездину это волнует? – Алина усмехается со злостью, – Ну да, ну да. Триста раз. Эта падла и минуты не может провести, если перед ней кто-то не ползает на брюхе. Если Ваня этого не понял до сих пор, то, уж извините, за что боролся – на то и напоролся. Я его предупреждала!

Встряхнув своей цветастой гривой, Алина удаляется из кухни. Я смотрю ей вслед и понять не могу:

– Мне… показалось? – спрашиваю тихо, Алена усмехается.

– Нет, не показалось. Малинка моя дико ревнует и не может этого скрыть.

Вот тебе и раз… возможно, стоит посмотреть новости на предметы гор и раков.

«Ловушка»

Даша

Мы с Аленой проговорили до глубокого вечера, и если бы не Белые ночи, я бы уехала домой по Петербургу, тонущему в огнях. Моему любимому виду этого города, но нет. Несмотря на почти двенадцать часов, на улице стояли приятные сумерки, как бывает, если солнце только-только опустилось за горизонт.

На душе мне… спокойно. Мы почти не говорили о предстоящем событии икс, но зато во всех деталях обсудили мужчину, которые смог заставить Алену снять свою броню и сделать ее… прежней.

Я улыбаюсь даже сейчас, тихонько подпевая модной башкирской песне.

Сначала было немного обидно, что она хотела скрыть от меня такое событие, но потом… наверное, я ее понимаю. Когда у кого-то близкого разрушается жизнь, нет радости делиться собственным счастьем. А оно… хах, уж поверьте! Просто колоссальное.

С губ даже срывается смешок, когда я вспоминаю засос на ее хрупкой шейке. Так трогательно… не думала, что в нашем возрасте мужчины еще ставят засосы! Я вот на своем теле не помню его уже… кхм, наверно, с тех пор как Ваньке стукнуло двенадцать, и он стал задавать много неудобных вопросов.

Возможно, тогда все и начало рушиться?..

Я помню, что сын задал один из этих суперкрутых «детских» вопросика, которые вгоняют тебя в краску. Например, почему ты ночью стонала, мама? Тебе было больно? Ты заболела?! Думаю, родители меня прекрасно поймут, а некоторые, кому так же повезло с сыном, задающим такие вот вопросики в самый неподходящий момент, тем более. Ваня просто задал посреди второго акта оперы Лебединое озеро, куда я водила его… ну, просто так. Чтобы развить интерес к культуре и расширить кругозор.

Господи…

До сих пор уши вспыхивают, когда я вспоминаю, как он «прошептал» так, что весь зал слышал о моих ночных стонах страдания. Я думала, что умру от стыда.

После пережитого, Славу ждал выговор. Наша сексуальная жизнь стала чуть скуднее. Эмбарго накрыло засосы еще через полгода, когда в похожей манере Ваня решил уточнить о «синяках» на моей шее посреди школьного концерта. В общем-то, наверно, да. С появлением детей, сексом приходится заниматься с применением большей смекалки, но, если так призадуматься, виноваты ли дети на самом деле? Или это родители, которые просто в какой-то момент решили… сдаться?

Глупо об этом думать так обстоятельно, конечно. Это все равно, что спорить о том, что было раньше: курица или яйцо? Проще даже не начинать. Но если бы спросили меня, то я думаю, что мы со Славой… действительно сдались. Потому что так было проще. Мы решили безмолвно, без слез и скандалов. Не было разговора или обсуждений, что, возможно, и ошибка, но так уж вышло. Постель становилась холоднее и холоднее с каждым годом. Кто в этом виноват? Я или Слава? Не имеет смысла обсуждать. Все равно не поймешь, а что там было раньше, да?..

Припарковавшись на своем месте, я недолго сижу, обнимая руль ладонями, и смотрю в одну точку. Мне больше не страшно подниматься наверх, хотя легче мне не стало. Дело не в том, что болеть меньше начало. Просто… очевидно, реальность нужно принимать такой, какая она есть. Я бы могла бежать хоть на край земли, но вряд ли получилось бы скрыться от самой себя. Да, мы разводимся. Да, будет тяжело. Да-да-да. Но я это переживу. У меня перед глазами есть классный пример: Алена. Сначала она выстроила свою жизнь; нашла себя и разобралась в том, что для нее важно. А потом появился и мужчина, с которым сейчас у нее есть все – и дикий секс, и оргазмы, и страсть. Может быть, в этом ключ? Кому дарить страсть и дикий секс? Потерявшейся в дремучем лесу девочке? Сомнительно. Кажется, я сама себя не знаю, чего тогда ждать от Славы? Глупости какие-то…

Хотя я скучаю по дикому сексу. Может быть, и надо было переспать с Андреем.

Нет, фу.

Сморщившись, все-таки толкаю водительскую дверь, потом забираю свою сумку с заднего сидения своей машины, и выхожу наружу. Он бесспорно привлекательный и красивый мужик, но секс с ним – нет. В моей голове много умных мыслей, вот только с принятием пока проблемы. Сердце-то все равно неспокойно. Я точно знаю, что народная мудрость «клин клином вышибает» не для меня. Сначала нужно в себя прийти, разобраться и узнать собственные желания, а потом уже смотреть, как дальше. Куда. Зачем. Почему. Сейчас я все равно не пойму, у меня агония. Хорошо, что мне удается это осознать.

Я достаю ключи из кармашка своей сумки и сразу же открываю ими дверь. Горжусь собой. Меня больше, как минимум, не тормозит у входа, точно операционная система слетела.

Обязательно привыкну…

Квартира встречает тишиной. Мне чудится запах его парфюма, и, наверное, так оно и есть. Я кладу ключи на комод, а потом включаю свет, но даже не смотрю в сторону шкафа. Боюсь увидеть, что он забрал свои куртки. Еще больше боюсь шкафа в спальне, где, скорее всего, уже давно пустуют его полки.

Так нечестно… почему любовь не может длиться вечно? Почему в настоящей жизни все гораздо сложнее, чем в сказках или любовных романах? И главное «почему»: ПОЧЕМУ, МАТЬ ТВОЮ, НАМ НИКТО НЕ РАССКАЗЫВАЕТ, ЧТО БРАК СКЛАДЫВАЕТСЯ ИЗ ОЧЕНЬ МНОГИХ ПАЗЛОВ?!

Почему нет пособия о том, как надо?..Господи, напишите его уже! Разбогатеете ведь!

С губ срывается смешок. Я представляю, как выглядела бы такая книга, а потом представляю себе многокилометровые очереди и даже драки за право ей обладать и получить стопку советов, словно кто-то уже прошел все уровни и выпустил гайд.

Да уж…

Снимаю куртку и вешаю на крючок, а потом вздыхаю и поворачиваю в сторону кухни. Выпью чая, а потом лягу спать. Алена предлагала остаться у нее, и соблазн был безумно велик, но… я действительно рада за свою подругу. И я не дура, у меня нет Альцгеймера. Я еще помню, что значит… быть влюбленной. Если честно, в последние пару дней вспомнила об этом в красках и деталях. Видимо, верно говорят: имевши, не ценим, потерявши, плачем.

Я тоже была другой тогда. Столько ошибок…

Чикнув чайник, опираюсь на кухонный гарнитур и прикрываю глаза, чтобы не разрыдаться. Не хочу больше плакать. А может, и надо?..

Телефон коротко вибрирует в заднем кармане спортивных брюк. Я наскоро достаю его, но через мгновение разочарованно вздыхаю. Когда Линка рассказала, что девушка моего сына – вертихвостка каких поискать! Сволочь белобрысая (уж простите)! Я хотела ему позвонить. Но потом передумала. Возможно, лучше его сейчас действительно не трогать, ведь он об этом попросил. Ситуация щекотливая. Не хочется закрывать его в ракушке сильнее, проявив больше давления, чем того требует ситуация. Он расскажет сам, когда будет готов, и я ведь знаю, что так будет.

Но совсем не написать, тоже не получилось.

Вы

Родной, я приехала к Алене) она испекла лимонный пирог, представляешь?

Сынок 💕

Ого

Сынок 💕

А точно? Может быть, заказала?

Вы

😂

Вы

Я тоже об этом подумала, но нет. Испекла! Представляешь!

Сынок 💕

Прикольно

Сынок 💕

Жаль, что я не с тобой

Последнее сообщение он добавил из вежливости. Меня так и подмывало спросить, как его дела, но это снова воспринялось бы не очень положительно. Не стала. Сейчас его лучше оставить в покое…

Я правда понимаю! Но вот смотрю на черные буквы последних слов и очень хочу, чтобы они перестали быть таковыми. Что можно написать? Чтобы не выглядеть безумной наседкой, не посягать на его личные границы, но при этом дать понять, что я рядом?

Крепко задумавшись, я хмурю брови и прикусываю губу, попутно давя ниже нее большим пальцем. Дурная привычка с детства. Мама за нее сильно ругала, потому что хватать лицо грязными руками нельзя! Но у нее так и не получилось меня окончательно отучить. Порой, когда я сильно нервничаю, она вылезает на поверхность даже в сознательном возрасте. Сейчас я сильно нервничаю. Время оттянуть не получилось. Жизнь настигла Ваню слишком быстро и ударила слишком сильно.

– Когда ты психуешь, всегда так делаешь, – вдруг раздается тихий, хриплый голос за спиной, от которого у меня, клянусь! Замирает сердце.

Руки деревенеют.

Я роняю телефон на кухонный гарнитур, а потом медленно поворачиваюсь и… ничего. В первое мгновение от сильного испуга мозг просто отказывается обрабатывать информацию. Я смотрю перед собой, но вижу… да вот ничего и не вижу! Моя кухня с мягким, интимным полумраком вдруг начала рябить всеми цветами радуги. Бьет в глаза пульсацией в такт пульсу, который вдруг резко разгоняется до состояния гоночного болида. В ушах свистит так, словно я как раз на нем катаюсь – на скорости света по узкой трассе. Зрение стало туннельным.

Тень в углу шевелится. Проходит долгих несколько мгновений, когда мне удается взять себя в руки, и я начинаю различать не просто очертания, но и детали. Еще пара мгновений, и я начинаю… складывать.

Сидит.

Мой любимый, неверный-благоверный. В кашемировом, мягком свитере синего цвета. В спортивных брюках. Без часов! Что, если честно, за последние пару лет прямо редкость: Слава теперь всегда в часах. Он у нас важная пися, ему нельзя упускать время просто так! Он не имеет на это права.

От последней фразы прям коробит не по-детски. Я шумно выдыхаю, ощущая, как внутри начинают поджигаться внутренние печи моей слепой ярости. Не считать! Мать твою! Сколько раз я слышала эту паршивую фразу, от которой теперь у меня аж зубы сводит! Такой пафосной, бессмысленной она не была еще никогда!

Слава часто ее повторял еще пару лет назад. Пока я не закрылась окончательно, уяснив наконец для себя, что мы взрослые люди, у нас есть обязательства, поэтому встречать его шумно не нужно. И обнимать слишком откровенно на людях тоже. И смеяться нужно потише. А еще! Ни в коем случае не просить уделить себе время, потому что работа, мать его, на первом месте! Ему нужно держать лицо, нужно поражать будущих инвесторов, чтобы не боялись вкладываться в его проекты, а также держать руку на пульсе с партнерами, чтобы хотели с ним работать, не думая о том, что что-то может пойти не так. О нет. У Вячеслава Мизайловича все, сука, под контролем всегда! Он идеальный: с шикарной квартирой в новостройке, где его встречают бежевые стены и дорогущая люстра из Италии, которую они с женой ждали несколько месяцев. И да, жена. Домохозяйка. Обладающая мягкой улыбкой, идеальной прической и услужливым характером. Она ни о чем не просит, ничего не требует, и ей ничего не нужно. Точнее, он дает ей все, что нужно: деньги и стабильность. Остальное – ну… от жизни ведь никогда нельзя требовать слишком многого, да? Всего получить не может никто.

Сволочь!

– Какого хера ты здесь делаешь?! – рычу, сделав резкий шаг вперед.

Слава будто бы только этого и ждал. Он так же резко встает и, ударив по столу кулаками, опирается на него и прогибается чуть вперед. Брови упали на глаза, взгляд – хоть святых выноси! Тяжелый. Убийственный. Но… не ледяной. Нее-е-ет… в его глазах столько огня, сколько не было, пожалуй, никогда. Даже в прошлом.

Невольно тушуюсь и чуть отступаю назад. Слава медленно наклоняет голову вбок, его губы разрезает кривая ухмылка, больше похожая на оскал.

– А ты действительно думала, что я, блядь, соглашусь на развод, м? Дашуля. Скажи мне – ты действительно поверила в эту хуйню?!

Становится как-то… жутко, если честно. Я вжимаюсь задницей в кухонный комод и стараюсь осознать смысл сказанного. Он ускользает. А дышать становится все сложнее: здесь будто бы весь кислород резко выкачали, и я не знаю, как выжить теперь.

Словно меня заманили в ловушку, которая только что защелкнулась за моей спиной, и самое паршивое: я не знаю, что будет дальше.

Вообще.

Не.

Представляю.

«Я вытащу тебя»

Слава, днем того же дня

Уставившись в черную точку на мониторе, я не шевелюсь. Сколько прошло времени… да тоже не знаю, если честно, и едва ли это имеет значение. В груди разливается жжение, как при изжоге. Я тру в районе сердца, моргаю, но точка не двигается с места.

Перед глазами возникает тонкая фигура МОЕЙ-СУКА-ЖЕНЫ в объятиях этого ублюдка! Кстати, прямо на том месте примерно, где сейчас продолжает стоять гребаная точка.

Жжение становится сильнее.

Я с силой откидываюсь на спинку своего офисного кресла, от удара оно противно скрипит. Бесит. И оно, и ебучий стол, к которому прилипают предплечья. Внезапно даже вид из окна раздражает, а ведь раньше радовал… в последние три дня меня больше ничего не радует. Мысли крутятся вокруг парковки и Даши. Объятий. Поцелуя.

Блядь!

Я с силой ударяю по столу. Клавиатура и мышка подпрыгивают, падает держатель для записок. Из моей приемной раздается хлопок, будто бы кто-то уронил увесистую папку на пол. Наверное, так и случилось. Я тру глаза, стараюсь успокоиться, глядя в потолок. Считаю до десяти.

Не хотелось идти на крайние меры, но чтобы найти собственную жену, по итогу, мне все-таки пришлось обратиться к знакомому, работающему управляющим в салоне, где мы покупали машины в свое время. Пару лет назад Даша случайно потеряла ключ от нее, а чтобы восстановить такой ключ, нужно отвалить кучу бабла. Я подумал и решил, что платить кучу бабла каждый раз, когда она его потеряет, мне совсем не улыбается. Не скажу, что Даша часто что-то теряла в принципе, но у всех случается – я понимал. Поэтому не стал ей об этом рассказывать: установил маячок втихую. Совесть жрала сильно. Через какое-то время, когда ситуацию улеглась, я ей об этом рассказал, конечно. Обиделась. Как я и думал, ее это задело, и она сочла, что я счел ее идиоткой, которая забывает, где оставляет собственную голову. Конфликт удалось быстро подавить, слава богу. Даша на тот момент действительно отошла и забыла, а значит, готова была выслушать.

В этом вся моя жена. Когда что-то случается, какой бы сильной она ни была, с ней разговаривать бесполезно. Хваленая способность сдерживать эмоции дает сбой, ее рвет на части, поэтому о конструктиве остается лишь мечтать. Даше всегда нужно было время переварить ситуацию, чтобы потом можно было с ней что-то нормально обсуждать, и она слышала – это главное.

Я думал, сейчас так же. Оказалось, что, вероятно, я недостаточно хорошо изучил свою женщину.

Интересно, она забыла о маячке? Или сделала это нарочно? Сбеленила меня, заставила бегать по всему Питеру, искать ее, чтобы потом я приехал и ударился лбом в ее интрижку?

А что еще интереснее – сколько она с ним спит, м?..

Блядь, нет. Не думай. Не думай об этом!

Сложновато. Я снова и снова слышу наш последний разговор обрывками коротких фраз. Они звучат неоднозначно, и хотя я пытаюсь держаться за разум, сердце все равно твердит громче, толкая в зону поражения. Я нахожусь на грани, болтаюсь где-то над землей. И ни туда ни сюда.

Я нихуя не понимаю! Какого черта ты все еще там?! Поезжай домой!..сейчас же!

Точка продолжает стоять. В груди сильнее жжет. Она и в этот миг, пока я тут дохну, с ним?..

Прикрываю глаза. Раздается короткий звонок по коммуникатору. Я рад, что слышу его, хотя предупредил секретаршу, что сегодня меня ни для кого нет. Ровно как все эти дни меня ни для кого не было…

– Да! – отвечаю резко.

На миг на том конце повисает короткая пауза, но потом Василиса откашливается и аккуратно произносит:

– Вячеслав Михайлович… к вам посетитель.

Хмурюсь.

– Кто? Я не назначал никаких встреч!

– Он… то есть, она… в общем, она без записи.

Я резко поднимаю голову и смотрю в сторону двери. Сердце начинает стучать так часто, что я давлюсь собственным пульсом.

Даша?..

Недоверчиво кошусь в монитор. Точка по-прежнему стоит на месте, где она меня предала.

– Она? Кто она, Василиса?

– Эм… это… Ангелина Андреевна.

Прошибает насквозь. Я сильнее стискиваю трубку телефона и так некстати вспоминаю слова очень-очень дальнего прошлого, когда я еще никем не был.

«Все, что ты будешь делать, я непременно повторю! Понятно?!»

Кривая ухмылка разрезает губы. Понятно, Даша. По-нят-но.

– Пусть заходит, – произношу холодно, сразу кладу трубку, а потом откидываюсь на спинку кресла.

На этот раз сдержано. Оно даже пискнуть не смеет подо мной.

Понятно, малыш. Да…

Дверь кабинета открывается, на его пороге появляется главная причина моих бед во плоти. Нет, разумеется… я сам виноват – это объективно. Но я потом подумаю объективно, сейчас во мне слишком много резких эмоций, чтобы быть способным на такое отважное действие.

Сейчас я трус скорее. Мне не хочется признавать свои ошибки, они в горле костью встают. Мне хочется найти причину своих бед в ком-то другом, и вуаля! Причина пришла сама.

Ангелина несмело улыбается и заходит внутрь. Дверь прикрывает аккуратно. Стоит. Ждет. Я молча смотрю ей в глаза и злюсь безумно просто!

Если бы не она, ничего бы не случилось – это база. В данный момент точно. Если бы ее не было, если бы она за мной не пошла, если бы я смог смолчать, ничего бы, сука, не случилось! Даша не сосалась бы с тренером нашего сына! Как минимум!

При условии, конечно, что все началось после Ангелины. А не до, да? Лох. Что-то Дашуля наша быстро на развод подала, недели не прошло…

Не думай так!

Я чуть встряхиваю головой, а потом выгибаю брови. Ангелина опускает глаза. Жеманно. Как-то наиграно слишком – это бесит. В основном раздражает, что я раньше этого не замечал.

Она приходит в движение. Маленькими шашками подходит к столу и осматривает мой кабинет, словно боится взглянуть в глаза – это тоже, кстати, полная хуйня. Не боится она этого. Ее руки спокойно держат маленькую сумочку, а дыхание ровное и глубокое.

Ей от меня что-то нужно.

И, полагаю, нужно было изначально. Мда, Слава. Где были твои мозги, скажи?..

– Привет, Слав, – тихо произносит она.

От разыгрывания карты милой овечки внезапно начинает подташнивать. Я возмущен… собственной близорукостью, но держу лицо. Отвечаю ей холодно:

– Зачем ты пришла?

Ангелина резко переводит на меня взгляд. В глазах мелькает огонек недовольства: понимаю. Не нравится, когда ты еще не поручила желаемого, а эффект от спектакля пропал. Раньше времени.

Роняю голову вбок. Девчонка быстро берет себя в руки, и, моргнув, правда пропадает за стеной притворства. Она слабо улыбается и роняет тихо и кротко:

– Поговорить. Мы тогда не успели, ты сбежал. Опять.

Не выдержала душа поэта, как говорится. Я издаю смешок и указываю в кресло, она его занимает. Снова без волнения и нерва. Она садится, как королева, укладывает руки на подлокотники и задирает нос. Это ее база и ее привычка, а я рад, что снова могу воспользоваться своей суперспособностью читать людей, которую приобрел благодаря опыту. Кажется, я почти намотался по-крупному. Слава богу, я трус.

– О чем нам говорить? – спрашиваю тихо, достав сигарету из пачки, – Нам нечего обсуждать.

Ангелина на миг застывает. Ее негодование снова прорывается сквозь маску ласковой заи, которую она так отчаянно из себя строила.

А до меня вдруг кое-что доходит. Когда я закуриваю, и запах ее жасминовых духов смешивается с дымом, я наконец-то врубаюсь! Пару лет назад я подарил Даше духи. Тогда она вела соцсети, чтобы быть ближе к сыну, и выложила их, подписав каким-то дико сопливым текстом. Мне было приятно. Я очень радовался, что угадал с ароматом, потому что не был уверен вообще, что купил что-то стоящее, однако консультант в магазине уверил, и я, собственно, поверил ее вкусу. Лишь недавно Даша сказала, что те духи ей не зашли, когда я спросил, почему она ими не пользуется.

Через несколько месяцев появилась Ангелина. С тем же самым ароматом, который засел, видимо, на подкорке. Назло? Возможно, и назло. Мое эго странным образом ущемилось, но нашлась женщина, которая все-таки оценила.

Какой абсурд, конечно…

Я – дебил. Официально. Но с духами вышло красиво. Классный фокус. Пять баллов.

Морщусь. Слава богу, дым тонкой струйкой ползет к потолку, и гримасу можно спихнуть на него. Осознание гораздо тяжелее. И да, глупее. Я издаю смешок.

– Почему ты смеешься? – тут же цепляется Ангелина.

Вздыхаю и, скинув пепел, вскидываю брови.

– Давай сократим всю эту хуйню до минимума. Чего ты хочешь?

Помедлив, она кладет нога на ногу. Вау. Зашла с козырей. Я злюсь и хочу трахаться – не так, как обычно. Мне долгое время удавалось свои желания держать в узде, но теперь они все вскрыты. Я дико хочу секса, поэтому пробегаю взглядом по ее ногам. Бездумно. Больше на рефлексах. Ангелина улыбается – думает, что сработало. На ней короткая юбка и чулки: готовилась.

Я же думаю о жене. Хочу выебать ее, как раньше. До того, как надо было скрывать и прятать секс, словно мы живем в СССР, где его «как бы» не было.

Блядь.

– Я же сказала, – шепчет с придыханием девчонка, – Хочу поговорить.

Она молодая. Красивая, чего скрывать? И раз моя жена развлекается с тренером, то почему бы мне не сделать то же самое, а?! Почему?! Ангелина даст. Я могу сейчас встать, схватить ее за руку и разложить на своем столе – она будет очень даже «за». Но проблема в том, что я хочу свою жену, а не ее. Морок пропал. Страх отрезвляет.

– И я все еще не услышал хоть что-то вразумительное о предмете разговора, – проговариваю спокойно, тушу сигарету о дно стеклянной пепельницы и чуть толкаю ее от себя.

Ангелина шумно выдыхает.

– А ты не знаешь, да?..

Девчонка действительно молодая. Уже сейчас она виртуозно манипулирует мужиками, и мне страшно представить, что будет дальше, но пока она слишком молодая. Да. Не хватает ресурсов и цинизма довести партию до конца.

Я хмыкаю.

– Не знаю.

– Я хочу поговорить о нас, – в голосе прорезается недовольство и даже злость.

Это меня смешит. Я не стесняюсь, откидываю голову назад и смеюсь от души.

Какой же, сука, бред.

– Хватит смеяться! – вскрикивает она.

Резко останавливаюсь и смотрю ей в глаза. Холодно.

– Не ори.

– Тогда прекрати! Эта тема не предмет для веселья! Все серьезно!

– Давно ли стало?

– Как это?!

– Да вот так.

Вот теперь она точно начинает злиться. Пальцы вжимаются в подлокотники до белоты, глаза рассекают молнии. Ангелина ненавидит меня в этот момент, глядит исподлобья, обещая жестокую и скорую расправу. Я же жду. Смотрю в ответ, как на неразумного ребенка.

Ты серьезно, малышка?..

Она шумно выдыхает. Потом подается вперед, чтобы подняться, но я тут же мотаю головой.

– Не вставай.

– Но…

– Я сказал: не поднимайся с места, чтобы подойти ко мне и попробовать соблазнить. Ничего, блядь, не выйдет.

– Нам было вместе хорошо! – вскрикивает она.

Я морщусь.

Ее правда. В каком-то смысле. Мне понравилось, потому что я мог быть собой, но сейчас, вспоминая тот вечер, я думаю, что снова притворялся. В основном, потому что соврал, что хочу ее, когда хотел Дашу. Просто Даши не было. В прямом и переносном смысле.

Моей Даши уже достаточно давно нет… из-за него? Потому что она все эмоции ему отдает, оставляя мне только крохи?! Интересно, сколько она уже с ним?..

– Ты не можешь знать, – говорю хрипло, потирая грудь, – Мы не были вместе.

– Но могли бы быть!

– Нет. Не могли бы. А теперь, когда мы это, наконец-то, выяснили… может быть, ты скажешь мне, Ангелина, чего на самом деле хотела? Потому что если собираешься пиздеть дальше, то можешь сразу вставать и валить отсюда. Мне неинтересно.

Повисает тишина. Я бросаю взгляд на монитор и тут же резко подаюсь вперед. Маска невозмутимости падает: точка пришла в движение.

– Что такое? – спрашивает Ангелина, но я ее игнорирую.

На моих губах вырисовывается жуткая улыбка. Не отрывая взгляда от точки, я шепчу:

– У тебя есть десять минут, дорогая. Десять! И ни минутой больше, потому что по истечении этого срока, я встану и уйду.

– Это…

– Я уйду, – перебиваю ее грубо и вгрызаюсь в нее взглядом.

Ангелина втягивает голову в плечи. На лице осознание: так и будет.

Ведь так точно будет! Я хочу быть дома к моменту, когда моя дорогая женушка там появится. Я хочу ее ждать. И мне уж точно неинтересно сидеть здесь и разбираться в малолетней, неспелой игре, которую Ангелина считает, провела на пять с плюсом.

Нет, не на пять.

Ты подоспела вовремя, конечно. Угадала хорошо. И у тебя могло бы все получиться на какой-то краткий миг, правда. Может быть, могло бы получиться и надолго, но есть одно «но»: я люблю свою жену. Просто… забыл об этом, потому что ее не видел уже тысячу лет.

Сейчас увидел.

Моя Даша…

Даша, сейчас

– В… в смысле?

С губ срывается тихий вопрос, призванный потянуть время. Ответ мне уже известен: слава богу, с мозгами все в порядке. Думать не разучилась.

Я все гадала, с чего вдруг Слава так быстро согласился на развод? Он явно не хотел этого, стоя на той парковке. Он меня искал – кстати, как нашел, интересно? Или это была случайность? Ай, неважно, – и он меня нашел. Слава никогда не делает ничего просто так. По приколу. Он психанул, он ревновал. Ревновать можно только тех, к кому у тебя есть чувства! По-иному не бывает! И при этом согласился на развод?..смешно.

Получилось убедить себя, конечно, в обратно. В том смысле, что это не смешно, а логично: молодая пися обмотала его вокруг своего пальца, показала небо в алмазах и привела миллион и одно доказательство, что ему и без меня будет хорошо! А что касается ревности? Так и ее можно объяснить просто: собственничество. Все мужики, как утверждает моя мама и та же Алена, собственники. Взыграло, что раньше только он мог меня касаться, а тут, что же получается?! Такая корова и нам нужна! Даже если не нужна! Пусть будет. Стоит и гниет в гордом одиночестве, разрываясь от молока, но ни одного дояра к ней не подпущу! Сейчас!

Вот и все.

Картинка в башке сложилась замечательная. Но…

Слава хмыкает и плавно выходит из-за стола. Сердце начинает биться чаще. Я выкидываю руку перед собой и выпаливаю:

– Не подходи!..

Голос страдает предательской хрипотцой. Тело покрывается мурашками, стягиваются мышцы внизу живота. Напрягаются соски.

Слава меня игнорирует. Он делает плавный шаг навстречу, я от него резкий. Упираюсь ягодицами в кухонный гарнитур. Хочу сбежать! Даже взгляд бросаю на арку, но пошевелиться не могу. В голове какой-то кавардак. Слава делает еще один шаг.

– Ты прекрасно услышала меня, дорогая, – произносит тихо, но неспокойно.

Ни хрена! В нем холода ни грамма! Того холода, к которому я уже так сильно привыкла…

Слава горит огнем. От него жар исходит волнами! И приводит меня… в такой иррациональный, яркий восторг, что я задерживаю дыхание.

Любуюсь…

Стыдно, наверно, но да. Я любуюсь. Уже забыла, как он умеет гореть, и сейчас… будто бы кто-то вынес дверь в прошлое с ноги: я снова там. В первой ночи нашей, когда он тоже смотрел на меня вот так. Чтобы аж до самого сердца задевало и било наотмашь. Чтобы никого вокруг – только он один…

Останавливается совсем близко. Я чувствую запах сигарет и его парфюма, поднимаю голову. Слава шумно сглатывает. Его кадык дергает вверх. Он не моргает, пялится безотрывно!

А я на мурашки вся…

Когда ты в последний раз смотрел на меня вот так?..когда?! Сволочь!

– Как давно ты с ним ебешься? – шепчет хрипло.

Не понимаю вопроса… долго. Наверное, проходит почти целая вечность, пока я моргаю и стараюсь догнать, а потом… на меня обрушивается осознание.

А на него пощечина.

ШЛЕП!

Тишину квартиры разрывает хлесткий удар. Ладонь вспыхивает. Мое лицо тоже. На его щеке остается четкий след моей пятерни.