Текст книги "Развод. Месяц на размышления (СИ)"

Автор книги: Ария Тес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

«Нет смысла ждать»

Даша

– …ты с ума сошла?!

С возмущением выдыхаю, поправив правый наушник и неловко покосившись в сторону престарелой дамочки с бордовой, вельветовой сумочки. У нее была забавная шляпка, и я подумала вскользь, что в старости есть свои плюсы. На ее шапке сидел странного вида цветок: огромная ромашка с белоснежными лепестками. Этот цветок был братом-близнецом другого цветка, который гордо восседал короной на голове ее милого пуделька, придерживая волнистую челку.

Да, определенно в старости есть свои плюсы. Едва ли сейчас я могла бы себе позволить такое, но когда моя жизнь перевалит за восемьдесят лет, мне нравится думать о том, что меня перестанет волновать то, о чем подумают люди. И я смогу наконец-то одеваться и жить так, как мне хочется, наплевав на социальные условности. Вот хоть бы тоже заведу себе собачку, повешу на руку винтажный ридикюль, а на голову напялю шляпку! Чтобы тоже вместо звезды во лбу горел цветок. Как у моей возможной собачки! И отправлюсь на утренний, дневной или вечерний променад: неважно. Я буду это делать, потому что так звучит свобода – делать только то, что ты хочешь. И как ты хочешь.

Губы трогает слабая улыбка. Я дарю ее ей, слегка киваю в знак извинения за то, что потревожила ее покой, а потом прохожу мимо прямиком в торговый комплекс.

На том конце провода вовсю хохочет Алена…

– А что такого?! Брось. Предложение-то стоящее.

– Ну да. Конечно. Разумеется!

Фыркаю.

В предложении, которое мне поступило от неожиданного источника, только на первый взгляд было что-то стоящее. Потом схлынул первый шок и дрожащее внутри желание дать по газам от всей своих проблем, чтобы получилось притвориться, словно их вовсе нет, я начала думать.

Мысли пришли неутешительные, а момент, когда я чуть не ответила положительно, рухнул. Бежать – не вариант. Это во-первых. Во-вторых, не стоит пытаться влезть в шкуру, которая тебе явно в плечах будет жать. Или наоборот – многомерить.

– Не хочу проблем, – высказываю свою мысль тихо, но Алена ее слышит и вздыхает.

– Каких проблем, Даша? Успокойся.

– Я спокойна, дорогая. Три дня прошло, так что…

– Но ты думала о нем эти три дня?

От ее каверзного вопроса чуть не оступилась. Вот был бы смех, конечно. Растянуться посреди огромного торгового комплекса прямо на эскалаторе. Нелепо и травмоопасно так-то.

– Черт.

– Что?

– Чуть ногу не подвернула, вот что!..И я не думала о нем! С чего бы вдруг?

Это не совсем правда, конечно, но кто докажет? Прибора для считывания мыслей никто еще не придумал и вряд ли когда-то изобретет. Что, само собой, слава богу, ибо некоторые вещи лучше оставлять внутри одной черепной коробки, а не делать это достоянием общественности.

Прикусываю губу и поворачиваю голову в сторону, делая вид, будто бы меня сильно волнуют ряд магазинов по левую от меня сторону.

Алена снова вздыхает, а потом вдруг усмехается и спрашивает:

– А как у него фамилия?

– Зачем тебе?

– Ну… хочу посмотреть на того, о ком ты, разумеется, не думала три дня кряду.

– Алена!

Ступаю на твердую землю и поправляю сумочку, а потом неосознанно сжимаю себя руками и отправляюсь вперед.

Мне не нравится этот разговор.

– Что?..

– Ты серьезно полагаешь, что меня может увлечь какой-то там мужик?!

– Ну…

– Я не Слава, – шиплю дикой кошкой, – И я не собираюсь затыкать дыры в своей душе членами! Это не мой метод!

– Достойно.

– Ага. Спасибо.

– Тогда я вообще не вижу причин, по которым тебе бы не согласиться.

– О боже… – закатив глаза, шумно выдыхаю.

Алена цыкает в ответ.

– Не поминай господа всуе, малыш. Но я серьезно. Свалить сейчас из города, в крутой комплекс, где будет рядом сын и не будет даже напоминания о Славе? Это хорошее предложение, Даш.

– Дома и стены лечат.

– Только не когда эти стены состоят из ваших общих воспоминаний.

Тут мне парировать нечем. Она права. Наверно, из-за того, что прекрасно понимает, каково это, а может просто со стороны оно всегда виднее. Неважно, но Аленка права.

Я не боюсь оставаться дома одна. Уже. Но дискомфорт ощущается. Ловлю себя на тупой привычке пойти и поставить ужин ближе к восьми, потому что Слава приходил с работы обычно в это время, а я старалась сделать так, чтобы его встречал горячий ужин. Приходится бить себя по рукам, и пусть я понимаю, что привычка – вторая натура, но все равно раздражает.

Возможно, и стоило все-таки согласиться…

– Я ни в зуб ногой в семейном праве. Это слишком большая ответственность.

– Поговори с ним. Попроси снять с себя полномочия относительно его дочери, собирай шмотки и поезжай отдыхать!

– С чего ты взяла, что он согласится? – чуть прищуриваюсь, свернув в ближайший магазин.

Мне здесь ничего не нужно, да и в целом у меня нет настроения шопиться, но время как-то занять просто необходимо. Когда нет – голодные мысли сжирают меня живьем.

Вопросы слишком острые. Они очень ранят: где он? Как он? С… кем он?

Господи!

Я на миг жмурюсь, но потом решительно убираю в сторону весь этот бред и иду к ближайшей вешалке с платьями.

– Ну?!

Аленка издает глухой смешок.

– Не знаю, дорогая. Интуиция.

– А что, если твоя хваленая интуиция дала сбой?

– Ну… откажет. И что дальше-то? Умрешь?

– Буду выглядеть еще более жалкой, чем уже выгляжу.

– Ох нет, только не этот золотой стандарт…

– Чего?!

– «Йа зялькайя патямю стё мине изьменили», – передразнивает меня подруга, а потом снова усмехается, – Золотой стандарт. Каждая женщина, оказавшаяся на твоем месте так думает, и это меня раздражает.

– Но ты понимаешь.

– Понимаю, дорогая, поэтому и бешусь. Это неправда. Ты не жалкая из-за того, что какой-то хер не смог удержать свой, прости за тавтологию, хер в штанах. Мужики вообще в этом плане все одинаковые. Когда у них стоит, мозг отключается напрочь.

– Трогательно…

– Не очень-то, но зато жизненно, – Алена поджигает сигарету, я слышу росчерк ее зажигалки, а потом выдыхает дым и как будто бы жмет плечами, – Но сейчас не об этом. Я все равно твои мысли не изменю, ты сама только можешь. Со временем.

– Время, время… вечно одно и то же. Оно разве лечит?

– Нет, но обтачивает острые углы.

– Хах.

Новая затяжка. Я бездумно касаюсь кашемировых свитеров и хмурюсь. Хочу спросить что-то еще, но не решаюсь, ведь рациональная часть моего сознания прекрасно понимает: Алена права, и даже если я буду препарировать свою реакцию и чувства до бесконечности в квадрате, легче мне не станет. И она не поможет – ничего не поможет. Лишь я сама…

– В любом случае, я считаю, что тебе следует передумать.

– Мы уже об этом говорили. Это просто нелепо!

Я выхожу из магазина и снова бреду по залитому светом второму этажу торгового комплекса. Бесцельно бреду. Совершенно не понимая, куда и зачем…

Алена вздыхает.

– А лучше таскаться по ТК в поисках Золотого Грааля?

– Я не!..

– Даш, ты ненавидишь магазины.

Фыркаю.

– Ну если мы разводимся, хочу наказать его материально. Ясно?! Сейчас возьму и пущу на ветер половину наших накоплений!..

– Очень рационально.

– С каких пор ты против мести?!

– Это не месть, а тупость. Покупать шмотки, которые тебе не нужны и даже не нравятся.

– Может быть, нравятся!..

– Ты хочешь привлечь его внимание.

– Я не собираюсь!..

– Ой, ладно. Пока у нас стадия отрицания, это бесполезно.

Отчаянно прикусываю губу и панически пробегаю глазами по магазинам. Жадно, алчно как-то получается, но при этом абсолютно растеряно и снова жалко.

Алена права.

Горько и противно это признавать, но мы не общались почти неделю, и я с ума схожу. Отрицать можно хоть до морковкина заговенья очевидное, однако да. Признать, что твой брак рухнул, и разойтись так, словно вы никогда не были родными – это странно. Мне хочется скандала! Хочется наказания! Хочется сатисфакции! Ведь так нечестно!..нечестно!..

Что ты меня бросил…

– Меня кидает из стороны в сторону, – шепчу тихо и касаюсь горячего лба, – Кажется, я сошла с ума.

– А ты какой реакции от себя ждала? Что вы разойдетесь, и будто бы не было всех этих лет? Из сердца вычеркнула все и поехала дальше? Ах да, непременно встретила сексуального красавчика, который тут же покорил твое сердце…

– Я так не думала!

– И правильно делаешь. Такая хрень работает только в дешевых мелодрамах. На «встать и отряхнуться» тоже нужно время.

Вздыхаю.

Повисает пауза, но она не давит. Ее не хочется заполнить, и она не вызывает дискомфорт. Пожалуй, мне еще повезло. Иметь человека рядом, с которым будет комфортно молчать, просто чувствуя его поддержку возле сердца, даже если вы сейчас не «возле» – дорогого стоит. Не знаю, что бы делала, если Алены в моей жизни не стало… хотя, возможно, пережила бы. Со Славой же вон… хах, получается.

Я ни разу не сорвалась. Ни одного сообщения, ни одного звонка. Сколько было попыток и стираний в мессенджерах ненужных никому слов – пусть останется частью закулисной истории, а факты таковы: я не сорвалась. И я собой почти горжусь…

– Так как его фамилия?

– А? Что?

– Тренера. Как его фамилию?

– О господи… – усмехаюсь и снова закатываю глаза, но продолжаю движение.

Выдернула из болота. Она это умеет.

– Я не помню.

– Серьезно?!

– Клянусь. Я не помню. Вроде… Дорофеев?

– Андрей?

– Да… нет, стой!

– Ты что… хах, скажешь сейчас, что даже имени его не знаешь?

– Я не про то. Его фамилия…

И вдруг я осекаюсь.

Дойдя до конца второго этажа, сама не заметила, как прибилась к стеклянной перегородке, водрузив на нее руки. Передо мной – лифты. Золотой стандарт всех торговых комплексов – прозрачные.

Один неверный поворот головы. Один взгляд. И, кажется, я падаю-падаю-падаю…

Дыхание замирает. Потом я подумаю над теорией вероятности. Всенепременно подумаю… ведь какова вероятность, что это произойдет со мной? Сейчас? Когда я совершенно к этому не готова…

Кабина крайнего лифта пыточно-медленно скользит вверх. На четвертый этаж, скорее всего. А внутри…

Я узнаю его сразу.

Это невозможно объяснить, но, пожалуй, когда ты живешь с кем-то столько лет, у тебя вырабатывается способность узнавать своего человека в толпе из миллиона других мужчин! Даже если они будут одеты одинаково – плевать. Ты узнаешь.

По развороту плеч. По дурной привычке оттягивать карманы брюк, из-за чего их постоянно приходилось зашивать. Кажется, у меня даже пальцы закололо от эффекта призрачной иголки, которую я столько лет держала в руках и посмеивалась над мужем: я тебе не Портняжка! Если не прекратишь оттягивать карманы, сам будешь их зашивать!

Ну это так, разумеется… будничная бравада и легкий, женский бубнеж. Слава всегда улыбался, сидя рядом, а потом опускал руку мне на поясницу и медленно поглаживал, как котенка.

Его прикосновения я сейчас тоже чувствую. Фантомной болью, как от ожогов… ведь мой муж и сейчас рядом. Относительно. А не относительно – не со мной.

Кабина ползет выше и останавливается на четвертом этаже, где, конечно же, располагается фуд-корт. Он поднимает глаза на свою спутницу. У меня перехватывает дыхание, а все вокруг вовсе меркнет – остается только мой отчаянно-оглушающий пульс.

По всем показателям я не должна успеть ее разглядеть, но я успеваю. Миниатюрная брюнетка. Молодая. И невероятно привлекательная. С расстояния я назвала бы ее – куколкой. Вблизи? Самой натуральной красоткой.

И нет никакой сноски, она здесь не нужна. Я понимаю очевидное, от которого очень хочется сбежать, но сейчас даже при всем желании не получится – это она.

Она…

Женщина, которая украла у меня мужа. Девчонка! Господи, всего-то девочка…

Слава что-то говорит, двери расползаются. Он чуть отступает в сторону.

У меня на глазах набухают слезы.

Гребаный джентльмен…

Думаю, она улыбается ему. Я не вижу лица, она повернулась ко мне задницей, но думаю, что она улыбается. Всем женщинам нравится галантность, а когда ее оказывает такой мужчина? Твой любовник? Само собой…

Они выходят. Сначала куколка, потом он. И я больше их не вижу, но не сомневаюсь: он вряд ли поведет ее в Макдональдс. Это будет хороший ресторан, их там четыре штуки. Большой выбор… интересно, какой это будет?..

–...Даш? Ау! Да-ша!..что-то со связью?

– Я здесь, – хрипло шепчу.

На том конце провода снова повисает тишина, и на этот раз она вибрирует. В ней нет спокойствия. В ней только волнение: Алена почувствовала смену моего настроения моментально, и эта мысль тоже будет греть меня, но не сейчас. Сейчас я и без того горю, мне бы побольше холода…

– Все…

– Я решила согласиться на предложение.

– Чего?!

– Перезвоню.

Резко поворачиваюсь, скинув звонок, а потом набираю скорость. Рыдать посреди торгового комплекса в моем возрасте – моветон. Но когда-нибудь, когда я стану старой и смогу носить костюмы-близнецы вместе со своей забавной собачкой, буду.

Когда-нибудь…

Мне удается держаться до своей машины. На последних шагах, правда, я уже понимаю, что все. Все…

А когда попадаю внутрь…

Сладковатый запах освежителя душит. Ворот кофты тоже вдруг стал слишком тесным. Я оттягиваю его, хватаю ртом воздух, как выброшенная на берег рыба, но ничего не помогает.

Больно так, что на месте не усидеть, словно меня действительно посадили на раскаленный костер. Я ерзаю, вытягиваю ноги, наоборот, подтягиваю их к груди, будто бы ищу позу, в которой станет хотя бы немного легче.

И нахожу.

Откинув спинку сидения назад, прижимаю ноги к груди и замираю. Слезы текут по щекам и падают на кожаное сидение уродливыми кляксами. Я смотрю в потолок, но перед собой вижу только его еле заметный, уловимый шаг назад и чуть отведенную руку в сторону. Знак приглашения.

Блядь, да гори ты в аду, тварь!..

Я ненавижу его. Раскаленной, удушающей, разрушительной ненавистью. Я его ненавижу!

Руки дрожат.

Мне с ними сложно сладить, так что, сорвав телефон с торпеды, я его чуть не роняю. Удержать удается волею судеб – но удерживаю. Трясущимися пальцами захожу на нужный мне сайт, быстро заполняю все графы. Имя, фамилия, отчество, серия и номер паспорта. Я не хотела! Правда. И правда в том, что во мне жива была надежда, что все еще можно исправить. Да, он меня предал. Он мне изменил. Но… люди ведь так живут. Разное случается. Гладко бывает только в написанных кем-то историях, а жизнь?..жестокая сука довольно-таки часто. Вот разве Алена хотела становиться бизнес-вуман? Да, ей сейчас все это дело нравится, но порой она грустит и говорит, что не может смотреть фильмы про врачей. Слишком ярко себя на их месте представляет, и слишком это… больно осознавать, что такого никогда не произойдет. Но жизнь распорядилась иначе, и никакого белого халата, никакого скальпеля. Не по ее воле – за нее так решили ее собственные условные рефлексы.

Так и со мной.

Я не хотела расставаться с мужем. Я его любила… и все еще люблю, раз так сильно ненавижу за то, что он со мной сделал… но он сделал. И такова жизнь: решение приняли за тебя. Жестокое. Будто бы сердце вырвали, а я глупая… надеялась, что не вырвали, а лишь ранили. И что не выбросили на помойку, а просто… не знаю. Поставили на паузу?

Бред.

Бред-бред-бред! Нет смысла больше ждать. Нет смысла надеяться. Любовь жива до тех пор, пока ты думаешь о своем человеке так же, как думаешь о себе. Она умирает, когда его чувства перестают иметь значения.

Наша умерла.

Слава обо мне больше не думает, а значит, нет смысла ждать, пока тебе укажут на дверь, нужно уходить самой. И нужно было бы сразу, так было правильно, однако… правильно – довольно мифическая ипостась, до которой нам, живущим в первый раз, довольно часто приходится идти окольными путями.

На экране отражается зеленый значок. Холодный, черный текст гласит:

Ваше заявление на развод подано. Я отбрасываю телефон на пассажирское сидение, а потом завожу машину и резко выезжаю со стоянки.

Домой.

Собирать чемодан.

«Что ты творишь, Слава?»

Слава

Пи-пи-пи

Мерзотный писк будильника заставляет поморщиться. Не поднимая головы с подушки, я шарюсь по пустой части кровати и когда наконец-то нахожу свой мобильный, почти с облегчением выдыхаю.

Отключаю сигнал не с первого раз, но когда это происходит, мне становится легче.

Башка разрывается.

Пару мгновений жду, когда приступ откатит обратно куда-то в недра самого истока боли, а потом перекатываюсь на спину и долго смотрю в потолок.

Еще одни «пять утра» в этой пустой, затхлой берлоге…

Мне становится не по себе, но чтобы не провалиться в очередной поток сознания, как я сделал вчера, сидя у окна, как девчонка из десятых готов на подоконнике, я рывком сажусь, а потом сразу же поднимаюсь на ноги и иду в ванную. Там быстро умываюсь, стараясь не смотреться в зеркало. Забавно, но я стал избегать собственного отражения – боюсь, что ли, в собственные глаза взглянуть?..

Одеваюсь в спешке. Все как обычно, но уже не так. Футболка, спортивные шорты, кеды. Наушники – просто обязательно! Вообще-то, обычно я люблю бегать без них. Мне нравится слышать, ровно как и дышать, свободой города-миллионника, когда все его жители еще спят. Но. Стал замечать, что мысли в моей голове слишком тяжелые, и я больше не наслаждаюсь этим моментом. Он на меня давит.

Всего стало просто слишком…

Врубаю волну под энергичное настроение и выхожу из квартиры, закрыв за собой дверь на один оборот ключа. Раньше я так тоже не делал. Всегда закрывал на все возможные замки, но сейчас? Какой смысл? Жить в собственном офисе – не вариант. Мне еще повезло, что тогда, в первый день, там меня застукала Василиса – моя секретарша. Она женщина взрослая и умная. Надежная. Я знаю, что слухи по офису не пойдут. Но где гарантия, что в следующий раз меня не застукает кто-то еще? Из менее надежных и более болтливых? Последнее, что мне нужно – это обсуждение моей личной жизни за спиной со всеми подробностями, чаще всего вовсе придуманными чужими мозгами.

Порой даже куриными.

Нет.

Я передергиваю плечами под аккомпанемент давно забытой, танцевальной мелодии и дуновение прохладного ветерка, потом разминаю их, но заканчиваю быстрее обычного – срываюсь с места. Такое безалаберное отношение чаще всего сказывается на здоровье. Легко можно потянуть конечность; кхм, в моем-то возрасте, но мне плевать.

Кстати, о возрасте. Может быть, дело в нем?

Старшие товарищи часто рассказывают, что у мужчины в жизни бывает только два по-настоящему тяжелых возраста. Когда он из мальчика становится, собственно, мужчиной. И мой. Два в определенной степени кризиса. Вдруг это он?

Я ускоряюсь.

Мне об этом страшно думать, потому что я часто слышал истории о том, как мужчины теряли абсолютно все, что в этой жизни было им дорого. По-настоящему. Нет, в момент потери они, конечно же, кайфовали, но дальше? Через пару лет эйфория проходит. Она всегда проходит, никуда от этого не деться, а потом наступает пустота. Веселая подружка с большими сиськами или красный кабриолет больше не радует. Ты чаще приезжаешь к своему дому, заглядываешь за белый забор (кстати, когда ты в последний раз обращал внимание, что он действительно белый? Даже если забор на самом деле бежевый, коричневый или зеленый?), а там твоя жена уже совершенно в других декорациях. С кем-то другим.

На меня накатывает волна негодования. Бред, что женщины после сорока остаются никому не нужной ветошью. По крайней мере, твоя Даша такой точно не станет. Ее обязательно кто-то приберет к рукам, дорогой.

Приберет кто-нибудь умнее тебя.

Возможно, моложе.

Приберет.

Приберет.

Приберет!

Нога попадает в слишком глубокий шов между плитками. Я чувствую адскую, пронизывающую боль в лодыжке, дальше в колене. А потом холод мокрого камня.

Лежу.

Раскинув руки, смотрю в светлое небо. Мимо пролетает косяк каких-то птиц. Возможно, чаек.

Что ты творишь, Слава?..

* * *

На работу добираюсь привычным маршрутом, но именно сегодня собираю все пробки из возможных. Злюсь. Идет гадкий дождь, а у меня внезапно заканчивается левая щетка, оставляя уродливые шрамы на стекле в виде полукруга. Еще и стеклоомыватель. Блеск!

Я приезжаю к офису в откровенно дерьмовом настроении. Оставляю машину на своем парковочном месте, а пока поднимаюсь в офис, ищу приличную службу клининга. Так как жить в офисе по уже известным причинам я не могу, пришлось взять ключи от корпоративной квартиры. Хорошо, что я ее купил год назад по дешевке – это бонус. Тогда я правда исходил из совершенно других мотивов (например, что недвижимость – это всегда хорошее вложение. Даже если не окупится, иметь лишнюю квартиру – хорошо, а не плохо), и тогда, пожалуй, если бы можно было вернуться в прошлое и сказать, что мне потребуется жилье, так как я ушел из семьи, я бы сам себе покрутил у виска. Или врезал бы.

Блядь, ну какая же херь…

Прошло чуть меньше недели с тех пор, как я в последний раз видел Дашу. Мне так не хватает ее голоса, ее смеха. Я хочу с ней поговорить – о чем угодно! Я так хочу ее увидеть… но нет. Нельзя. Если это банальная привычка или дружба, в которую вполне могли перетечь наши отношения за столько лет, я не имею права держать ее рядом дальше. Даша – лучшая женщина из всех, кого я знаю. Она достойна большего, чем мужчина рядом, который может дать ей лишь дружбу. Она достойна быть любимой. Если я пойму, что этого между нами уже не будет, то… лучше не продлевать агонию, а взять себя в руки и просто уйти.

Так хотя бы честно. Я не хочу ей врать. Я боюсь ее разочаровать. Даша… мой лучший друг и всегда им останется.

Еще и Ваня молчит…

Точнее, не то чтобы молчит, но на мои сообщения отвечает через раз. Сухо и скупо. А на звонки не отвечает вовсе. Нет, я все понимаю – лето, лагерь, друзья. Сам был молодым, мне тогда тоже не до бабушки было, но… я скучаю по своему сыну.

Я скучаю по себе до всей этой истории.

Потерев глаза большим и указательным пальцем, силой воли заставляю себя переключиться на проблему, чтобы не разваливаться на ходу от тяжелых мыслей. Нога ноет. Я переношу вес на другую сторону и хмурю брови. Перед глазами встает вид горы грязной посуды, в которой, скажу по правде, только половину можно действительно отчистить. За годы жизни с Дашей, я так привык к ее заботе, что совершенно отвык делать что-то сам. Вот сегодня, например, даже яичницы себе сделать не смог.

Цыкаю. Двери лифта разъезжаются.

Славно.

Иду по коридору, попутно здороваюсь с сотрудниками. Ко мне присоединяется наш юрист и быстро рассказывает о незначительных проблемах. Я киваю, накидываю решение, он сворачивает у своего кабинета. А я у своего.

Василиса уже на месте:

– Вячеслав Константинович, утро доброе! Что-то вы сегодня смурной. Все хорошо?

Я прищуриваюсь. Да, говорил, что Василиса － женщина взрослая и надежная, но я так же подчеркивал, что она женщина. А значит, быстро меня рассекретила и мысленно распяла. Теперь вот, дожили, подтрунивает.

– Все в порядке, Василиса.

Хотел попросить ее найти мне домработницу, но дудки. Это будет слишком унизительно, а я и без того в прострации.

– Что там на сегодня?

– Как обычно. Встречи, совещание. Дела-дела-дела. А как вам…

Не даю ей договорить, так как чувствую, что ее вопрос снова прозвучит двояко. Боюсь взорваться. Сегодня особенно с самоконтролем у меня полный ахтунг.

– Какая первая встреча?

– Вам нужно съездить в Текстиля.

– Эм… да. Точно.

Киваю, а сам мысленно прикидываю, успею ли я заехать в какое-нибудь кафе, чтобы пожрать. Да, вполне.

– Тогда я поеду сразу, а ты…

– Как это сразу?! – округляет она глаза за толстыми стеклами очков, – Но еще же рано!

– Мне перед тобой отчитаться, Василиса? – цежу сквозь зубы.

Женщина от моего взгляда тушуется, но потом гордо вскидывает носик и выдает:

– Ну, вообще-то, стоило бы. Я же ваш секретарь. Как буду помогать, не зная, где находится мой босс?

Вскидываю брови.

– Слабый аргумент. Если что-то срочное, звони, а я поехал.

Мне отчего-то дико тесно в офисе, и хочется дышать. Точнее, сбежать. Здесь будто везде запах жасмина и ванили. Каждый сантиметр стен провонял, и меня это убивает.

Разворачиваюсь на пятках и ухожу в обратном направлении. Наверно, мои сотрудники подумают, что я чокнулся. И будут, наверное, правы, ведь так я себя никогда не веду обычно. Словно вожжа под хвост попала, и места нет, и хочется бежать…

А Василиса точно посмотрит вслед и про себя скажет:

– Ну-у-у… пропал мужик. Без жены – ничтожество.

И вот она уж точно будет права. Я себя без Даши не чувствую полноценным, но что это? Любовь или привычка?..

Что ты творишь, Слава?..

Я выхожу на улицу и медленно бреду до машины, попутно пиная камушку носком туфли. Снова вспоминаю сына. Снова слышу жасмин, ваниль и похоть. А потом глухую истерику жены, которая рвет мне душу на части.

Останавливаюсь. Лицо ладонями закрываю и тру глаза. Не знаю, как со всем этим разобраться. Господи. Я давно к тебе не обращался, но дай мне знак – я будто потерялся окончательно…

– Слава? – слышу свое имя и тут же распахиваю глаза.

Резко поворачиваюсь.

И мне хочется сдохнуть! В эту самую секунду. На месте.

Передо мной стоит Ангелина.

Стыд накатывает оглушающей волной, за которой следует волна памяти, которую внезапно хочется стереть.

Я от нее отшатываюсь. Как от прокаженной! И не могу смотреть долго. Мне снова сдавливает горло и легкие, а губы начинают гореть, словно я сожрал слишком много очень острой лапши.

– Ангелина, – киваю и делаю шаг в сторону машины.

Да. Не осел, понимаю, что она сюда приехала не ради отличного вида. Она хочет разговора, но… не могу себя заставить. Не могу даже взглянуть! Серьезно! Какой там разговор?

Нет, это уже слишком…

– Прости, мне надо…

– Нет, стой! – взвизгивает она.

Я удивляюсь и по наитию перевожу на нее взгляд. Раньше она себя так никогда не вела, и эта странность внезапно стирает стыд. Я рассматриваю ее лицо и замечаю, что на ней нет косметики. А еще глаза… они красные.

– Что-то… случилось?

Девчонка, обняв себя за тонкие плечики под черной, кожаной курткой, коротко кивает.

Теряюсь. Не знаю, как на это реагировать, но и не среагировать тоже не могу.

– Я чем-то могу тебе помочь?

– Мы можем… отъехать и поговорить?

– Эм…

– Я не отниму у тебя много времени! – выпаливает она, а потом заглядывает мне в глаза своими огромными блюдцами, полными угощения под названием «отчаяние, – Но это… важно. Пожалуйста.

Мне не хочется никуда ехать с ней. То ли стыд, то ли грань, к которой я подошел слишком близко, но меня уже не вставляет от нее так, словно она наркотик. Наоборот. Будто у меня ремиссия, мне хочется сбежать, как можно дальше, потому что я помню боль, через которую пришлось пройти, чтобы стать чистым.

Теперь она навсегда будет ассоциироваться у меня с болью Даши… – пробегает мысль в голове, но я киваю.

Это малодушие и даже трусость… после всего бежать от женщины, когда ты сам во всем виноват. Да и с нее какой спрос? Свободная, молодая. Это у меня жена и сын, и все неприятные вопросы адресовать полагается именно по мою душу.

Я указываю на свою машину:

– Садись. Я как раз хотел поесть.

Ангелина кивает, молча разворачивается и подходит к пассажирской двери. Это будет очень-очень длинная поездка…

* * *

Так и вышло. Время будто бы решило надо мной пошутить, и если с утра мне казалось, что я собрал все пробки, то сейчас я осознал, как сильно ошибался.

В салоне машины всю поездку стояла оглушающая тишина. Ангелина не поднимала глаз, покручиваю на пальце кольцо с черным камнем. Я старался вспомнить, почему бросил курить. Наконец-то мы заезжаем на парковку одного из ТК, где есть, если мне не изменяет память, довольно неплохой ресторан.

Выходим из машины тоже молча. Гулять с ней по моллу я не хочу, поэтому сразу сворачиваю к лифтовым кабинам. Когда он приезжает на первый этаж, внутри не оказывается никого.

Блядь.

Я пропускаю ее вперед, а потом наживаю на нужный этаж и нехотя поворачиваюсь лицом. Ангелина, уже не таясь меня, разглядывает с кривой улыбкой на губах.

– Ты даже посмотреть на меня теперь не можешь, да?

В ее голосе я легко угадываю обиду. И мне это не нравится. Наверно, из-за того, что чувствую свою вину: она имеет право на обиду. Той ночью я сбежал, как раненный сайгак. С ее отцом мы прощались по телефону. С ней не прощались вовсе.

Чувствую себя неловко и глупо. Отвожу взгляд в сторону и жму плечами:

– Похоже, не могу.

Ангелина несколько раз кивает и тоже отворачивается. Ее губы все еще отражают кривую ухмылку. Мой ответ ее не удовлетворил. Думаю, как и я в целом. Что-то подсказывает мне, что Ангелина испытывает густое разочарование, и хотя это, если честно, обычно довольно обидно, но… я испытываю облегчение.

Раздается писк, когда кабина останавливается. Двери лифта раскрываются, и я чувствую аппетитный запах мяса, но понимаю, что вряд ли смогу съесть хотя бы кусок. Мне хочется побыстрее развязаться со всем этим, и это ощущение накрывает с головой, потому что отдает привкусом машинного масла и пивом Балтика. То есть, моей юностью. Когда-то давно мне часто хотелось побыстрее развязаться с девушками, с которыми я спал. Но это было до Даши. Она стала первой для меня, кто проник в душу. Думаю, с первого взгляда…

Пропустив ее вперед, я зачем-то оборачиваюсь, но двери лифта сходятся. На них кто-то черным маркером нарисовал член. Я усмехаюсь. Интересно, как умудрились? Торговый комплекс в центре, да еще и считается люкс-сегментом.

Снова накатывает ностальгия…

Когда-то в юности и я мог совершить то, что считалось невозможным. Например, залезть на закрытую крышу на Петроградке, пить там вискарь, а потом умудриться слезть оттуда целым и невредимым.

Были времена, конечно…

– Ты идешь? – звучит резкий голос Ангелины.

Я перевожу на нее взгляд. Она внезапно утратила свою странную магию, пленившую меня… словно в другой жизни. И я, честно, вообще не понимаю, что делаю здесь. Сейчас. Рядом с этой женщиной.

Еще страшнее становится, когда я представляю, что мог бы оставить свою семью ради нее. И вот так, через пару лет, когда эйфория закончится, очнуться посреди молла рядом с абсолютно чужим человеком, который мне даже не нравится. Не внешность – суть; а я ведь знаю, что мне она не нравится. Потому что знаю, как это, когда заходит все…

– Да, – отзываюсь холодно.

Этот разговор – необходимость. Потом все связи будут оборваны. Я не очнусь посреди чужой жизни рядом с незнакомкой, на которую у меня тупо встал! Ни за что!

Мы проходим в ресторан. Во мне просыпается решительность, с которой я собираюсь расставить точки над «i», когда хостес раздаст меню и оставит нас наедине. А она не спешит. Зачитывает заученную, приветственную речь, которая, наверно, идет в дополнение к бейджу, я киваю. Нетерпеливо. Ангелина это подмечает; что-то мне подсказывает это.

Забавное наблюдение.

Я его не забываю, когда мы наконец-то остаемся наедине, но и голову себе ломать тоже не собираюсь.

– Что ты хотела? – спрашиваю сразу.

Ангелина откидывается на спинку дивана, складывает руки на груди и хмыкает.

– Ты не только не можешь на меня смотреть, но еще и хочется побыстрее избавиться?