Текст книги "Любовью шутит Сатана (СИ)"
Автор книги: Ария Тес
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)
6. «Одно и то же»
Катя
Высшее общество всегда представлялось мне… чем-то сомнительным, если честно. Да, я мечтала о сцене, хотела стать «кем-то», и даже не «кем-то», а самой настоящей, яркой звездой. Но! Эти все встречи, эти улыбки, эти люди… они меня пугали.
Сейчас я понимаю, что беспокоилась совсем не зря.
Когда мы приезжаем в модный, фешенебельный отель за городом Петербурга, я сразу чувствую давление со всех сторон. Марат, конечно, держится потрясающе, как и Дана. Они идут вперед, высоко подняв головы и расправив плечи. Они, как рыбы в воде, не чувствуют себя лишними.
А я да.
Плетусь следом, стараюсь особо ни на кого не смотреть и все время поправляю то прическу, то платье. Единственное, что радует бесспорно – это, кстати, платье. Оно дарит мне чуть больше уверенности. Шикарное… вчера его принес курьер. В белой коробке с черной надписью знаменитого бренда. И это подарок от Кирилла…
Мы не виделись с ним три дня. Ровно столько прошла с тех выходных, когда он отвез меня домой сам. Мы тепло попрощались, обменялись номерами и даже немного переписывали (что вызывает во мне почти детский восторг, если честно), а утром он сказал, что ему срочно нужно уехать. Сейчас внимание! В Непал. Там со связью перебои, так что он вряд ли сможет отвечать или звонить…
А я скучаю…
Такая дикость. Но я так сильно по нему скучаю, а сейчас, если куда и смотрю, то изо всех сил стараюсь найти знакомую макушку. По нулям, конечно…
Его нигде нет. От этого горько дико, и я прикусываю губу, забирая с серебряного подноса бокал шампанского. Пить не хочу, от волнения места себе не нахожу! Но верю, что он все-таки приедет…
Не знаю. Мы с ним почти незнакомы, но почему-то мне кажется, что если Кирилл дал обещание, он непременно его сдержит.
– Очень красивое платье, – слышу в сотый раз комплимент, поднимаю глаза на вполне себе милую женщину с очаровательной улыбкой…
А за ней вижу оскал.
Серьезно. Может быть, я с ума сошла? После Золотова очень сложно реагировать адекватно на любые попытки сблизиться. Этим людям. Хотя с другой стороны, Марат и Дана тоже входят в круг «этих людей», значит, я все-таки могу себе доверять? А ей, наоборот, нет.
Киваю сдержанно и так же улыбаюсь.
– Спасибо.
На этом баста. Нет, все-таки лучше прислушиваться к своей интуиции, которая буквально в рупор орет: не верь, не верь, не верь. Однажды она меня уже спасла, поэтому не вижу причин ссылаться на собственную глупость или какие-то там накруты. Все-таки все мы всегда чувствуем, когда улыбка настоящая, а когда под ней оскал.
И явный интерес. Я замечаю, как меня разглядывают люди, которые подошли к Марату и Дане. С любопытством, с желанием раскопать какой-нибудь грязи. Ха! Это почти смешно. Высшее общество, столько правил, а по итогу это все равно, что лавочка и наши бабульки в Екб. Которые точно так же пялятся, а потом шушукаются. И именно за этим, кстати, задают вопросы. Нет там искренности, только желание накапать побольше сведений, раздуть их и перетереть в кругу своих единомышленников.
– Я пойду, подготовлюсь к выступлению? – говорю Дане на ушко, она кивает и улыбается.
– Да, иди.
Тоже чувствует себя некомфортно? Вряд ли. Но понимает. Все она понимает, и возможно, рада, что я тоже понимаю…
Я не боюсь выходить на сцену, но пока пересекаю шикарный зал, ловлю дрожь. Довольно сильную, если честно.
Конечно, здесь все шикарно, но и у Золотова тоже было шикарно. В том ресторане…
Нет, не настолько. Это другой уровень, хочешь ты того или нет. Высокие, трехметровые (наверно) окна, шикарная люстра из острых углов под потолком. Все в интерьере подобрано со вкусом, все сочетается. А еще белые скатерти на высоких столах! И официанты, одетые в смокинги с красными галстуками!
Боже…
Так, ладно. Спокойно.
Захожу за сцену, а там уже стоят музыканты, с которыми я успела отрепетировать. Дима, Олег и Николай. Они мне улыбаются, вроде как подбадривают, хотя я половины не слышу за частым сердцебиением.
Блин, да соберись ты уже! Тряпка!
Нет, не получается…
Такая трагедия. Получила шанс, и я почти готова его профукать в шикарном платье без бретелек и пышной юбкой. У меня и укладка, и макияж… все, как надо! Я выходила на сцену в нарядах попроще, а тут… это должно же мотивировать! Но нет. Наоборот…
Будто только сильнее калит.
Если я облажаюсь? Опозорюсь? И Дану опозорю! Какая ответственность…
– Готовность пять минут!
Вздрагиваю от голоса организатора, но не успеваю никак отреагировать: он сбегает. А я остаюсь хватать ртом воздух и пищать про себя (потому что вслух что-то произнести в принципе-то еще испытание): как пять минут? А можно побольше? Я не готова!
Но времени нет. Олег что-то спрашивает, а я не слышу! Но и на разборки тоже нет времени. Николай отодвигает в сторону тяжелую портеру канонического, красного цвета, и указывает рукой.
Я иду.
На чистом автомате и деревянных ногах. Сердце в груди бахает так сильно, что я не слышу своих мыслей. Или я просто на них сейчас неспособна? Вполне вероятно…
Ладошки потеют…
Единственное, что хорошо и чем мне безоговорочно нравится высшее общество: когда мы появляемся, на нас никто не смотрит. Они продолжают вести свои «важные» разговоры, продолжают тонуть в собственном лицемерии, но, конечно же, я не обманываюсь. Если облажаюсь – это заметят.
Так, спокойно.
Музыка начинается с первых, аккуратных аккордов. Песню я выбрала… не знаю, сердцем? А думала о Кирилле…
…Как дельфины, мы уходим в плаванье, ища вторую половину.
Ища стабильность, сильную спину
Я жду опять, когда не будем как они
Мы притворяться сильными или бояться быть некрасивыми
Мой голос звучит тихо. Я ловлю на себе некоторый интерес, хотя стараюсь не смотреть в незнакомые лица.
Думаю, мой внезапный страх все-таки как-то связан с событиями прошлого, ведь сцены я действительно никогда не боялась… пока на этой сцене не решилась моя судьба. В каком-то смысле…
А потом все меняется. Неожиданно, внезапно. Я бросаю взгляд на бар, который находится в противоположном конце большого зала, и вижу… я вижу… кажется, узнаю из миллионов тысяч. Эту спину.
Строгий, серый костюм, светло-пепельные волосы назад.
У меня по всему телу проходит мощный разряд тока, и да, по нему я сразу узнаю Кирилла. Это то, что я чувствую рядом с ним – бесконечный ток и «одно и то же»…
На губах появляется улыбка. Он сидит ко мне спиной, не выходит, словно зачарованный, как это всегда делал Дамир, но я чувствую, что он смотрит на меня. Через отражение в стене? Или просто… душой? Странное словосочетание, я в курсе. Душой не смотрят, но это зависит от человека, видимо, потому, что Кирилл умеет.
Он смотрит.
И я его чувствую…
Именно благодаря ему, как якорю, за который я цепляюсь и точно понимаю, что выплыву, я выплываю. У меня появляется сила, а страх отпадает, как что-то несущественное.
И все несущественное теперь, кроме него… мы будто одни в зале. Это потрясающее чувство, о котором я успела забыть, если честно, но теперь… когда оно снова под кожей, я не хочу это отпускать.
Я знаю, как-нибудь мы перестанем ссориться
Я верю в невозможное
Учесть ошибки прошлого так несложно
Но пожалуйста, давай сейчас останемся
Искать на небе линии твоего и моего имени
Одно и то же, нам же нравится одно и то же
Смотреть в окно, искать людей похожих
***
Я исполняю все заготовленные композиции, хотя на самом деле, больше всего на свете хочу сбежать со сцены и подойти к нему.
Терплю.
Потом принимаю комплименты… в конце моего выступления, уже никто, конечно же, не разговаривал. Все взгляды были моими, но мне плевать. И не из-за привычки, что такую реакцию на свой голос я получаю всегда, а потому что глазами я продолжаю искать Кирилла…
– Слушай, ты и правда невероятно талантливая, – говорит Марат, приобнимая меня за плечи, – Не подумай, что я сомневался, но…
Фразу он недоговаривает, зато ставит акценты характерным, хитрым взглядом. Мол, мой друг мог вполне настолько «ослепиться», что стал не вполне объективным.
Я улыбаюсь.
– Слушай…
Хочу спросить о Кирилле, но нет. Стоп. Это «ту мач».
– Неважно.
– Да нет, спрашивай. Что такое?
Краснею просто дико. Пальцы внизу живота сцепляю, в глаза стыдно посмотреть, но сдержаться не могу. Нет, не смогу…
– А ты не видел… Кирилла? Он… я вроде заметила его, но… эм… в смысле…
Боже, ударьте меня, умоляю. Я мямлю хуже двоечника на экзамене.
Так глупо…
Марат молчит еще. Чего ты молчишь?! Бросаю на него взгляд и тут же хмурюсь. Он смотрит на меня с загадочной улыбкой, а потом переводит взгляд за спину.
И снова разряд.
Я тут же поворачиваюсь и замираю. Кирилл стоит у меня за спиной, смотрит так, как каждая девушка мечтает, чтобы на нее смотрели.
Будто весь мир состыковался на тебе одной…
– Кхм… пойду. Дане помогу, ее нужно спасти срочно!
Марат забавно ретируется, а я продолжаю молчать. С губ само срывается…
– Ты приехал…
– Я же обещал, – тут же отзывается он, потом делает еще один шаг, забирает мою руку и оставляет на ней короткий поцелуй, – Ты выглядишь потрясающе.
Мне уже делали комплименты. Иногда они были безумными. Дамир в прошлом увлекся пикапом и «радовал» меня всякими «ты такая звездная», и прочей, сладкой хренью.
Кирилл говорит коротко. Он не распыляется, но… в этих его словах вложено гораздо больше, чем я когда-либо слышала.
Поэтому мне неловко. Точнее… черт, как же объяснить это ощущение? Когда все в первый раз, когда все, что было за спиной – стерто. И есть только он и ты… его слова, улыбка.
Он…
– Спасибо, – шепчу, краснею, волосы за ухо заправляю.
Не знаю, как со стороны мы выглядим, но, наверно, как-то точно смотримся. Чувствую, что на нас бросают взгляды, хотя мне и неважно. Плевать…
– Как прошли твои дела в Непале? – шепчу, он отвечает в такт.
– Сложно.
Черт…
– У тебя какие-то проблемы? – задаю вопрос с искренним беспокойством, а он в ответ улыбается и слегка мотает головой.
Что это значит?
– Нет, никаких проблем. Просто… блядь, сейчас будет слишком сладко, и я не верю, что это говорю.
Хмурюсь с ответной улыбкой.
– Не поняла.
– Я по тебе скучал и жалел, что пришлось уехать.
Ах, вон оно что…
Издаю тихий смешок. Так нелепо… ладно, стоп. Надо немного охладиться, а то я совсем потекла бурной речкой. Держать марку! Ну что ты, в самом-то деле…
– Я отлучусь на мгновение? – говорю мягко, – Потом ты мне расскажешь о том, как сильно скучал.
Ага, вот так! На лопатки его!
Кирилл тихо смеется. Я не знаю, что я творю, но мне нравится. И ему нравится. Эта игра вставляет нас обоих…
– Конечно. Буду ждать.
Разворачиваюсь и иду в сторону уборных, пока в спину ощущаю прицел его глаз. Почему его? Да потому что ток, жар, и у меня улыбка глупая на лице…
Уборная этого шикарного комплекса выглядит как филиал музея. То есть так же шикарно, дорого и богато. Бордовый камень умело сочетается с бежевыми элементами, и даже колона не кажется лишней.
Все в самый раз, все так, как надо, но…
Я дышать не могу, и мне плевать, по сути. Стою в кабинке, прижимаюсь спиной к двери и улыбаюсь так, что щеки болят! Боже… мне так голову вскружило! Словно не со мной все вообще.
Я честно не думала, что такое возможно. После неудачного брака, который закончился (и, вообще-то, пока даже не закончился официально), мне казалось, что я проведу в одиночестве еще очень долго. Зализывая раны. Штопая душу.
Но нет.
Я почти не вспоминаю Дамира, и все, что с ним связано было, было, но осталось в Москве. Или будто не со мной вообще случилось… Это побег от реальности? Замещение? Да нет, непохоже. Кирилл – это не мой бывший. Он другой. Я это нутром чувствую.
И он тянется ко мне, а я не отсекаю, потому что не страшно… мне так чертовски безопасно и хорошо рядом…
Слышу, как дверь уборной открывается, а потом улавливаю голоса. Сначала даже не концентрируюсь, стараясь успокоиться, как вдруг…
– …Кирилл Юрьевич.
Одно имя тормозит и рубит меня на корню. Я резко замираю и даже перестаю дышать, пока собеседница той, кто произнес это заклинание, смеется.
– Может быть, она захочет Марата? Видела? Обнимал.
Меня моментально обдает колючими мурашками. В том, что обсуждают именно меня, сомнений нет. Только в каком контексте?..
– Я слышала, что она живет с ними.
– А что? Удобно. Если мне память не изменяет, Дана у Ани его по той же схеме увела.
– Ха, а в этом что-то есть…
Гиены снова смеются, но теперь в унисон, а я… будто в обрыв угодила.
Какой кошмар… настолько исказить правду? И так обидно…
– Но ты заметила, как на нее смотрел наш Дьявол?
– Может, поделят? Сначала один, потом второй. В любом случае, эта певичка не прогадала. Кирюша, может быть, и Дьявол, но…
– Что «но»? Господи, эта девчонка просто певичка. Ты думаешь, она на что-то может рассчитывать? Не смеши меня. Ей максимум светит роль его сто первой жертвы.
Каблучки стучат по направлению к выходу, а я так и стою, будто меня оплевали. И да, это действительно неприятно, когда про тебя говорят с таким пренебрежением. Да! Но в этом разговоре меня все-таки больше заинтересовало другое…
Что значит «сто первая жертва»?..
Выхожу, как в бреду. Мне что-то кто-то говорит, но я внимания не обращаю. Вижу Кирилла. Он стоит рядом с одним из высоких столов, оперевшись на него корпусом. Болтает жидкость в стакане, смотрит туда же. Я замечаю, как на него поглядывают и женщины, и мужчины, но никто не подходит.
Почему?
Они в нем заинтересованы, а он нет? Поэтому? Не-а. Тут что-=то другое. Боятся? Это ближе к правде. Но из-за чего?
Что значит «сто первая жертва»?
– Я уж думал, что мне придется… – начинает он, когда я подхожу, но не невтерпеж.
Тут же перебиваю.
– Что значит «сто первая жертва»?
Кирилл тут же застывает. Его лицо превращается в непроницаемую маску, и только взгляд выдает в нем живого человека.
Он пылает.
То есть, злится.
О боже…
Делаю небольшой шаг назад и шепчу сбито.
– Ты что… ты маньяк, да?
Потому что я не удивлюсь! Честно! После того, что со мной произошло… И да, приятно делать вид, будто это произошло не с тобой, но! Ха-ха! У меня для вас новости: приятно до поры до времени.
Что, если я в принципе магнит для таких вот типов?! Звучит правдоподобно, но… нет, я не могла в нем ошибиться.
Или могла?..
7. «Просто люди»
Кирилл
Около шести лет назад
Огни Петербурга толкают меня в блуд.
Я стою у панорамных окон своего офиса, улыбаюсь. Уже вечер. Медленно надеваю пиджак на свои плечи, сам думаю о том, где сегодня окажусь – за моей спиной монотонно зачитывается «сводка».
Майя.
Моя новая ассистентка.
Работает у меня уже три месяца, и да. Я абсолютно доволен ей.
Три месяца назад я позвонил в агентство и попросил кого-то, кто не отличился бы от мебели. Стула там, дивана. Не знаю, стола? Возможно, и стола.
Мне ее прислали.
Серая мышка. Так бы ее назвали, но, как по мне – просто обычная девчонка. Никаких длинных ног, она от горшка два вершка. Волосы завязаны в тугую кичку на макушке. Русые, но с медным оттенком. Опять же, мышиные по некоторым меркам, по нормальным – вполне себе ничего. На лице нет вульгарного макияжа, но миловидная. Точнее, обычная и здесь. Ничего выдающегося, как и в одежде. На ней был одет сомнительного вида костюм из толстой ткани, на ногах – бабушкины чулки. Страшные туфли с огромной, золотой бляшкой, похоже на бляшку от ремня моего отца, которым он меня периодически стегал. Я их сразу приказал ей выкинуть – неприятные ассоциации. А она спросила:
– Вы меня берете?
Конечно, беру! В основном потому что взять тебя я не желаю – да, вот такие у меня входные стандарты. Не очень высокие.
Но!
Мы три месяца работаем вместе, и я стал ловить себя на странных мыслях. Нет, желания плотского Майя у меня все еще не вызывает, но мне нравится за ней наблюдать.
Никакого яркого макияжа, никаких намеков и декольте, зато много того, чего на вершине мало.
Жизни.
В ней безумно много жизни…
– …Еще… кхм, Кирилл…
Как только звучит мое имя, я тут же сосредоточиваю взгляд на ее отражении в окне. Она ежится.
Улыбаюсь.
С боем заставил называть себя по имени! Без дебильного официоза, что мне, словно кость в горле, однако каждый раз ей не по себе. Это прикольно.
Улыбаюсь шире, плавно оборачиваюсь и прижимаюсь спиной к окну, теперь наслаждаясь в полной мере тем, о чем я говорил. Майя нервничает. Она сильнее сжимает края своей папки, от которой не смеет оторвать взгляда. Покраснела.
Неловко.
Ей хочется сбежать…
– Да-да? – протягиваю-пропеваю, как наглый кот.
Конечно, я все понимаю. Но я люблю играть с мышками – такой уж я козлина.
Майя тихонько вздыхает, чтобы взять себя в руки.
– …Я… я хотела вам напомнить…
– М?
Еще один вздох. Она поднимает свои глаза на меня – кстати, необычного оттенка. Медового.
– Я вам уже говорила, но… услышала ваш разговор по телефону и, кажется… лучше это сделать снова.
– Ты случайно услышала? – вскидываю брови спокойно, потом склоняю голову вбок, – Или ты… подслушивала, Майюша?
Ох, вот это кайф…
Чистый, бурлящий. Вкусный.
Майя замирает. Она настолько не ожидала услышать от меня этих слов, что буквально в статую обратилась! А я смакую. Как ее щечки плавно заливает румянец, как она распахивает свои губки-бантиком. Как округляет глаза за стеклом своих очков – очарование. Само очарование!
Вот о чем я говорю.
На вершине много богинь. Все они прекрасны. Все они везде великолепны, но как любая богиня, все они холодны. Увы, это так. Женщины того мира, где я теперь стал своим, одинаково красивы и одинаково пусты. Каждое их движение, каждое слово похоже на хорошо отрепетированную речь. Ты всегда знаешь, что будет дальше. Ты всегда понимаешь, как это будет. Ты всегда можешь все просчитать, но самое печальное… они никогда тебе не дадут ничего настоящего. – а с Майей такого нет.
В ней одна жизнь и одна правда. Каждая реакция настоящая, чистая, опьяняющая. Я всеми ими наслаждаюсь…
– Я не. не… я…
Молча смотрю на нее, снова улыбаюсь. Ладно. Хватит на сегодня, иначе она уволится еще! А как я буду? Майя не только перекрывает мою потребность в свежем воздухе, но и отлично дополняет рабочий процесс. Она умная, пробивная. Главное, ответственная. Я всегда могу на нее положиться, в любое время и час. Куда я без нее? За три месяца она стала почти что моим смартфоном, без которого я тоже не представляю своего существования.
Не-е-е… хватит. Нужно притормозить.
Вздыхаю.
– Ладно, расслабься. Я пошутил.
– Я правда не подслушивала.
– Верю. Что там с напоминанием, Майя? Мне ехать нужно. Меня ждут.
– Как раз об этом…
– Ну! Пожалуйста, давай побыстрее.
Она кивает пару раз.
– Я услышала, что вы говорили с вашими друзьями…
– Дальше.
– Наверно, вы забыли. Сегодня вечером у вас свидание с вашей невестой и…
– Сука…
Откидываю голову назад, Майя замирает. Замолкает. Становится натуральной мышкой – ни звука.
Я издаю протяжный стон, потом тру свои глаза. Совсем об этом забыл! Гребаная Кристина. Пытается затащить меня в ресторан, чтобы пощеголять перед подружками и снова подчеркнуть свой статус.
Какой же беспонт…
У нас свадьба через полгода, об этом кто только с ее подачи не написал! Недостаточно, что ли?!
– Твою мать… – шепчу под нос.
У меня на вечер такие крутые планы! Мы с парнями давно не виделись: у каждого свои заморочки. Андрей ушел в биржу, он теперь «бро-ке-р». У Славы смешнее получается называть его так, если что. Он изображает совершенно дурацкий, английский акцент и строит губки куриной попой, как говорила еще моя бабушка.
Кстати, о нем. Слава побывал во всех рехабах России, но так и не смог вылечиться от разного вида зависимостей. Правда, теперь он их называет «маленькими грехами» и не загоняется. Занимается? Ничем конкретным. Ему и не нужно. Доход с Вавилона – колоссальный, чтобы он мог спокойно «прожигать свою лучшую жизнь».
Через полгода (перед самой моей гребаной свадьбой) Вавилону десять лет. Договорились встретиться, посидеть, подвести какие-то там итоги. Я этого хочу! А не рожей своей торговать.
Я по ним скучаю.
Наша лучшая, богатая жизнь, так уж сложилось, как-то больше порознь, чем вместе. Мы все в работе. Каждый занят Вавилоном, своими моментами, а на дружбу осталось совсем мало времени. Наверно, это взросление такое. Не знаю.
Неважно.
Перевожу взгляд на Майю и киваю ей.
– Позвони и отмени.
Она хмурится по-детски.
– Отме… нить?
– Да, дорогая. Скажи, что у меня какие-нибудь дела. Короче, придумай что-нибудь!
– Но…
Поднимаю брови.
Майя тихо продолжает.
– Уже почти время. Она, наверно, подготовилась и ждет вас…
Какая она забавная.
Я вижу эту искренность в ее глазках необычных, вижу непонимание. Наверно, я кажусь ей конченым эгоистом и ублюдком, но Майя просто не понимает. Она думает, люди женятся по большой любви; в ее мире это, наверно, и так. Я смутно помню что-то похожее, но мы на разных полюсах, и в моем... брак – это контракт. И, если честно, мне абсолютно плевать на соблюдения необязательных его пунктов.
– До завтра, Майя.
Киваю, хватаю телефон и выхожу из офиса. Поехал.
Огни Питера манят, я предвкушаю встречу со старыми друзьями – азарт, детство… счастье. Да, я, можно сказать, очень счастлив сейчас.
Сейчас
– …Питер горит для меня совсем другими огнями теперь, – говорю я.
Самому себе хочется вмазать – какая же хрень!
Какой бред…
Право слово, меня будто бы дернуло в какие-то абсолютно сопливые, розовые дали. Но как по-другому? Как?
Я прекрасно помню, что будет дальше в моем прошлом. Как сложится история? Которую не вырубить и не сжечь.
Она уже случилась – никуда не денешься.
Я помню, как вышел из своего офиса, прыгнул в машину и покатил на встречу. Эта встреча казалась мне встречей старых друзей, и я был очень счастлив. Но! Эта встреча стала началом конца… на самом деле. Не Вавилона – моего.
Как об этом рассказать девушке, которая тебе нравится? Чтобы ее не отпугнуть?
Я безумно боюсь ее оттолкнуть.
Катя бросает на меня взгляд с выгнутыми бровями вкупе. Она сама в шоке, старается переварить. Где тут ответ на ее вопрос, да? О сто первой-то жертве, да? Но ответ на этот вопрос сложно уместить в одно предложение, чтобы не отпугнуть ее.
Я хочу все рассказать.
Не только из интереса честного, мужского. Точнее, еще и из-за мужского и… короче. Я хочу рассказать ей всю историю, чтобы дать максимум данных. Чтобы она смогла все оценить, а не только сухие факты – зачем? Вы уже знаете ответ на этот вопрос…
Эгоизм, демоны… они все требуют ее никогда не отпускать! А я, как ни старался, все еще остался человеком с эгоизмом и демонами…
– И какими же огнями он горит для тебя теперь? – спрашивает она.
Я вздыхаю.
Одно радует: Катя не верит, что я психопат-убийца. На мое предложение уехать с приема она помедлила всего несколько мгновений. Поверьте, в нашей ситуации – это хорошо…
Мы стоим на набережной Фонтанки. Слышу, как между низенькими домами разносится эхо уличных поэтов. Они не декларируют стихи Блока или Пушкина, конечно, но пропевают стихи души нашей современности.
Что это? Ох, боже. Неужели, «Вахтерам»? Забавно…
Губ касается легкая улыбка. Я опираюсь на кованую оградку, отвожу взгляд от взволнованной Невы, смотрю на нее.
Она похожа на Майю.
Нет, не внешне. Разумеется, нет. Но в них обеих так много жизни… и если с первой я облажался, я ее убил. Вторую? Сберегу точно. Клянусь.
– Спокойствием и безмятежностью какой-то. Тишиной, – отвечаю тихо.
Катя склоняет голову вбок. Ее нежных губ тоже касается улыбка – и по телу дрожь. Мурашки.
Я так хочу, чтобы она осталась…
Рядом с ней я снова ощущаю все это. Мурашки, дрожь, жизнь… не-одиночество…
– А раньше все взрывалось?
– Ты себе не представляешь насколько.
– Я действительно не представляю. Ты кажешься таким спокойным… будто ничто в этом мире не может...выбить почву из-под твоих ног.
– Ох, это… далеко не так, – тихо смеюсь, снова смотрю на воду.
Красивая.
В ней снова многое отражается. Как и в моей душе…
Возвращаюсь к Катерине. Прости за то, что я сейчас скажу…
– Я не знаю, как коротко ответить на этот вопрос.
Она улыбается.
– Хорошо, ответь развернуто.
Ну да. Просто…
– Хотел бы я, чтобы это было так просто.
– Кирилл, тебе не кажется…
– Я не маньяк, – перебиваю ее.
На миг Катерина замирает, а потом вскидывает брови и кивает.
– Ну… я это уже определила для себя, раз стою здесь. С тобой. Просто напоминаю, – вскидывает руки, потом бьет себя по бедрам, – Мы ехали вдвоем на твоей машине. Через лес.
– Это был не лес.
– Неважно! Деревья были?! Были. И их там достаточно, чтобы где-нибудь меня прикопать при желании!
Тихо смеюсь.
– Было бы проблематично, конечно, из-за потока автомобилей, но окей.
– Тебе не кажется, что ты слишком… боишься? – спрашивает, а я прикрываю глаза и подставляю его ветру.
Не кажется, Катерина. Я пиздец, как боюсь рот открыть, потому что не хочу назад. Туда, где снова буду один. Туда, где буду без тебя…
– Я должен рассказать тебе всю историю, но… она довольно-таки длинная.
– И что теперь? Мне подождать экранизации?
Губы опять трогает улыбка. Я бросаю на нее хитрый взгляд.
– Ее не покажут в кинотеатрах.
– Скачаю из интернета. Серьезно, Кирилл. Хватит нагнетать и…
– Шесть лет назад я был на вершине мира, владел передавой компанией, которая раком ставила всех, кто хотя бы пытался к ней приблизиться, – выпаливаю резко, Катерина замирает.
Смотрю ей в глаза. Давай. Вторая часть − главная часть! Еще впереди. Не останавливайся на "достигнутом".
Но я молчу.
Как будто просто не могу разговаривать! Вдруг разучился...
И так страшно. Я не хочу, чтобы она уходила. Не могу этого представить. Просто не получается! Но имею ли я право на такую близость? Купленную на обманные монеты призрачного благородства?..
– Что с ней случилось? – тихо спрашивает она.
– Я ее разрушил, – выходит как-то само.
Голос ломает, глаза болят от чрезмерного напряжения. Я боюсь моргнуть! Вдруг она исчезнет...
– Ты не готов рассказать, да?
А она все понимает...
Катерина делает еле заметный шаг навстречу, и она меня не касается, но словно обнимает. Ее взгляд обещает "не давить", и со мной такое впервые. Обычно женщины другие. Они хотят все и сразу, а она...такая другая...
– У меня есть предложение, – выдыхаю, манимый ее ласковыми не-прикосновениями.
Катерина на миг замирает, потом кивает пару раз, отогнув уголки губ.
– Интересно. Ну? Давай. Твое это предложение…
– Ты говорила, что пошла учиться на бухгалтера?
– Ну… типа того.
– Супер. У тебя будет шанс научиться на практике.
Катерина хмурится, как ребенок. У меня в груди тут же что-то взрывается, а руки, сука, чешутся!
Она так близко… так хочется схватить ее, затащить к себе. Никогда не отпускать!
Черт возьми. Мне башню сносит от одного ее взгляда…
– В смысле?
– Будешь моей ассистенткой.
Дрожь поднимается по телу, когда она дергается в сторону, чтобы повернуться, и случайно задевает меня локтем.
Это жесть…
Я как подросток, твою мать! И смотрю только на нее, и все огни Питера в ней одной. Какой там Питера? Всего мира!
Так это бывает, да?..когда огни всего мира вдруг сходятся в одной женщине… так это было с Доводом? С Мироном? С Маратом? Теплота, в груди печет, а сердце нисходит на безумный бег…
Так это бывает? Когда все сходится так, как надо?..
– С ума сошел? – выдыхает она, а после начинает смеяться.
Каждый тон ее смеха оседает в моей голове. Ее ведет. Демоны шепчут громче: хватай и беги! Ты можешь. Ты можешь это сделать, че ты разводишь?! Дебил, сука!
Но я стою.
И это правильно.
Да, черт возьми! Я снова убеждаюсь в том, что все сделал правильно. Мне нужна она, но чтобы все сделать правильно и так, как Катерина заслуживает, она нужна мне правильно. То есть, мне нужна дисциплина.
На работе никаких романов!
И это будет мой залог – правила. Дистанция, время, много времени вместе! И дистанция – только так.
Я поворачиваюсь к ней лицом и жму плечами.
– Это хорошая практика. Если тебе интересно.
Бам-бам-бам.
От ее смеха внизу живота трепещет. Дебильные бабочки – серьезно вообще?!
– Ты же понимаешь, что я не справлюсь, – говорит она спокойно.
Вау.
Впервые встречаю женщину, которая настолько спокойно признается в том, что с чем-то не справится…
Никакого притворства.
Никакой игры.
– Кто сказал?
– Кирилл…
– Я тебя всему научу. Работы немного, ничего сложного не будет и…
– Зачем тебе это? – тихо перебивает она.
Потому что я больше всего на свете хочу снова ощутить вкус твоих губ, который не могу забыть…
Но это будет неправильно. Сначала ты должна все узнать, чтобы быть ко всему готовой, а потом уже решать – пускать ли меня ближе…
Я? Я не уверен, что выдержу. Мне нужны правила. Мне нужны границы. Мне нужна дисциплина – это единственный выход…
– Я уже говорил, – говорю в тон ей, делаю шаг ближе.
Наши пальцы почти соприкасаются на кованой оградке.
– Я должен все рассказать, и так станет проще. Мы будем проводить много времени вместе и…
– Ладно.
Вскидываю брови.
– Серьезно?
– Да, – Катя поднимает голову гордо, – Пускай так.
Что-то в ее глазках горит бесовское…
– Что ты задумала?
Она улыбается.
– Ну… я думаю, что ты боишься меня шокировать. Окей, я давить не хочу, и пусть будет так, как ты решишь. Но…
– Но?
– Я рассчитываю взбесить тебя своим каким-нибудь косяком, чтобы ты психанул и вывалил на меня всех своих скелетов разом.
– Ха! – вырывается из груди.
А потом я начинаю смеяться…
Серьезно?!
– Только я смогу приступить к работе...думаю, недельки через две.
– Что так? Сильно забитый график?
– Конечно! Как у крепкого специалиста! Вообще-то, – улыбаюсь, она улыбается в ответ, но потом вдруг отводит взгляд в сторону и добавляет тихо, – Я решила переехать от Даны и Марата.
Хмурюсь.
– Почему? Мне казалось, что вы нашли общий язык.
Катерина поправляет волосы, делая вид, будто ее сильно заботит прическа, хотя я понимаю, что так она тянет время. Не понял вообще. Что за приколы?!
– Катерина?
– Ничего не произошло, – она ведет плечами, потом возвращается ко мне и улыбается, но с долей фальши, – Просто неприятные разговоры.
– Те, в которых ты услышала про сотую жертву?
Она мнется. Ясно. Они.
Гребаное общество стервятников и сплетников...
– Я не маньяк, – повторяю, Катерина открывает рот, чтобы явно парировать как-то, но я...перебиваю.
Мне не хочется этого делать. Однако...она в этот миг кажется такой уязвимой, а мне становится так страшно, что однажды какая-то тварь "случайно" выдаст ту базу, которую я так презираю, что...иного выхода у меня нет.
– Я был замешан в очень громком сексуальном скандале. Шесть лет назад из-за него развалилась моя компания. После него я лишился возможности открыто вести дела, потому что из-за имиджевых проблем со мной работать...кхм, проблематично. Сейчас я веду всю свою деятельность по тайным каналам. Скажем так, являюсь серым кардиналом, которого будто бы нет нигде. И нет, это была не подстава. Точнее, и она тоже, но все, что происходило...я делал по собственному желанию. Я этого хотел.
