Текст книги "Любовью шутит Сатана (СИ)"

Автор книги: Ария Тес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

17. «Квадрат, сожравший здравый смысл»

Катя

– …Кать, ты можешь зайти в мой кабинет? Сука!

Хмурюсь, сидя на полу в библиотеке. Люмос отдыхает рядом. Ему здесь не очень нравится. Конечно, ничего интересно. Ну, не считая меня. Улегся рядом, периодически лижет мои икры, но в основном делает вид, что спит. Я это знаю. Стоит мне пошевелиться, как и тогда, он снова открывает глаза. Но если три недели назад он волновался и переживал за хозяина, глядя на меня с недоверием, то теперь лупит своими глазищами с другой целью. Он надеется на прогулку? На игру? Или на все вместе.

– Что случилось? – слегка улыбаюсь.

– Да… сука! Наступил в говно какое-то, гребаная стройка…

Они с Маратом поехали на объект. Собираются открыть еще одну гостиницу. Я улыбаюсь чуть шире, а сама мысленно над ним подтруниваю. Уже заметила. Кирилл любит чистоту, ведь даже его хаос имеет свой какой-то безумный порядок…

– Осторожней.

Встаю. Люмос тут же резко поднимает голову, но я качаю своей.

– Нет, мальчик. Мы не идем гулять, просто твоему папочке что-то от меня понадобилось… кстати, что?

Молчит.

Я касаюсь черной ручки и уточняю.

– Эй, прием. Ты тут? Мне идти в кабинет?

– Да!..да, прости. Я здесь.

Его голос становится мягче. Интересно, о чем он подумал?

– О чем…

Нет, стоп. Нельзя такое спрашивать, когда он на работе. Все равно ведь не ответит. Мужики они такие – стеснительные.

– О чем ты хотел меня попросить? – тихо поправляю себя, а сама краснею.

Интересно все-таки, чтобы он ответил?..

– Эм… я… забыл документы. Они на столе или в верхнем ящике. Красная, кожаная папка. Ты можешь их найти и прочитать мне имя одного поставщика? А лучше даже сфоткай.

– Да, конечно. Сейчас пришлю фотографию.

– Спасибо.

Помедлив, он понижает голос:

– Я… скучаю.

О боже! В груди взрывается такая глупая, детская радость. Даже восторг! И тепло по венам следом, а за ним еще и бабочки…

Я и сама почти бабочка. Не иду – лечу…

– Я тоже по тебе скучаю.

– Кхм… ладно. Пришли фотку. Жду.

Ну все. Включил мужика… я принимаю правила игры. Это даже забавно.

Вешаем трубки, как раз захожу в его кабинет. Я здесь уже была. Кирилл мне все показал в своем доме, и для меня нет закрытых дверей, однако… все равно не по себе. Это же его личная, мужская территория и все такое. А он меня впускает…

Верит…

От этого становится буквально горячо! И чтобы вообще тут не закончится прямо на ровном месте, я мотаю головой и обхожу его стол. Легко касаюсь пальчиком темного дерева – мурашки усиливаются. В голове появляются образы, от которых жар спускается ниже, расходится по внутренней части бедер, заставляет прикусывать губу.

Возможно, меня должна пугать такая реакция, однако… не пугает. Я ощущаю запах его парфюма в воздухе, и мне хорошо.

Радуюсь, что папки на столе нет. Значит, у меня есть законное время быть здесь чуть дольше. Сажусь в его кресло, кожа скрипит. Я представляю, как он пишет что-то золотым паркером, или отгибается на спинку этого кресла и кожа тоже скрипит. Смотрит в большой монитор…

Кирилл здесь работает, но лишь по бизнесу. У него двухэтажный пентхаус, и если этот кабинет на втором, то его другой кабинет на первом. Там куча мониторов, доски, много места. И все в принципе по-другому – иначе… там как будто бы совершенно другой мир. Еще один Кирилл, которого я тоже знаю. Думаю, мне там нравится чуть больше, потому что такого Кирилла, как я чувствую, знает мало кто. А я знаю!

Будоражит.

Он пустил меня так глубоко…

И я в ответ готова отдать все, что у меня есть. Всю свою душу, нежность и тепло. Конечно, обязательно помочь.

Точно! Помочь!

Черт…

Тихо матерюсь – размечталась тут о глупостях всяких! Балда!

Чуть отъезжаю на стуле, потом открываю первый ящик и сразу же вижу папку в красном, кожаном переплете.

– Ага, вот ты где!

Тихо смеюсь, вытягиваю ее, но нечаянно прихватываю пару лишних листов. Из них что-то выпадает, а вот когда я опускаю глаза, то выпадаю уже я.

Наверно, хорошо, что мне посчастливилось познакомиться с Марой. Да… наверно, хорошо. Если бы не она, то я не знаю, что бы со мной случилось.

А будто сейчас я знаю?..

На полу под моими ногами лежит фотография. Как на документы – маленькая такая. Квадратик. Крошечный, сука, но такой огромный! И он пожирает меня изнутри…

Это фотография Майи. Той самой Майи, которая… все изменила.

Мы больше не говорили, да, но это он бросил невзначай. Может быть, и сам не понял, а я запомнила: она все изменила, и ее снимок спустя шесть лет лежит в верхнем ящике его стола.

Больно.

В грудь ударяет будто бы с ноги, а в горле ком. Я тянусь к снимку медленно, и она, конечно, безумно отличается от той фотографии, которую я уже видела. Нет, с нее на меня смотрит не прекрасная нимфа из сказки, а… обычная девчонка. Мне не сто́ит волноваться – обычная! Да даже сейчас она… я красивее!

Боже.

Морщусь.

Мысли отвращают даже меня саму, но я девочка и ничего не могу с собой сделать – сравниваю. Кто лучше? Я? Или она?..Хотя, по сути, какая разница, да? Ее снимок лежит в его столе, а этого уже много.

Поднимаю фотографию. Она почти ложится на мою ладонь, а вот в его точно уместиться. Сколько времени он провел, глядя в эти глаза за стеклом очков? Сколько мыслей он крутил, когда смотрел? Сколько токовой энергии… привязанности пропускал через себя?

Она ведь все изменила.

Пиздец…

Меня шпарит от ревности. От обиды. От какой-то… иррациональной злости! И я почти готова смять глупую фотку в кулаке, но вдруг… свет удачно падает на изображение, и я вижу… какой-то странный отпечаток.

– Что это? – хрипло бормочу под нос.

Переворачиваю.

А там всего одно слово:

Прости

Все.

Я медленно отгибаюсь на спинку кресла, и мне становится больно. Тут же переворачивается картина действительности – ревность куда-то испаряется. Конечно, я, как женщина, имею право себя накрутить (кто мне запретит, да?), и даже могу устроить скандал на тему изображения его бывшей в верхнем ящике стола, но… наедине с собой, я предпочитаю честность.

Знаю, что дело не в дикой любви. Знаю, что это про другое. Я знаю! Складывается в голове пазл: наш разговор, его взгляд, полный сожаления и боли. Его поступки. Помощь другим, попытка отвоевать у судьбы прощения, а она – как верхний, завершающий аккорд этой симфонии.

Она называется просто: я не должен забыть.

Телефон вибрирует пару раз. Резко вскидываю взгляд и тут же читаю его имя:

Кирилл: 😍 Нет проблем?

Нет проблем, просто мне больно. За тебя… и мне так жаль…

***

Я не знаю, что творю. Правда.

Сообщение от Мары было стерто, а разговор забыт. Я не верю ей! Не верю, что он такой, как его все видят. Скорее, она со злости и от вредности просто выдала мне порцию дерьма, которое курсировало в СМИ еще тогда.

Но!

Сообщение я удалила, а разговор забыла, только… адрес нет.

И я не знаю, что я творю. Зачем? Зачем… поехала сюда?

Гатчина действительно находится близко от Петербурга. Ну… относительно. Скорее, все же нет. Но тот, кто что-то решил и сто километров пойдет босыми пятками по раскаленному асфальту. Особенно если есть ради чего. Или кого…

Торможу возле автосервиса. Он в моем представлении должен быть грязным и вонючем, но… не знаю, как там с запахом, а выглядит это все дело со стороны очень даже неплохо.

Большая красная вывеска на сером здании, цивильные мужички туда-сюда шныряют. Огороженная территория, даже пропускной пункт! И я на миг тушуюсь. Может быть, зря все это?

Однако, вспоминаю Кирилла. Давление его совести на дне уже таких родных для меня глаз, и все. И решимость мою уже ничем не остановишь.

– Вы по записи? – строго спрашивают меня из будки.

Мотаю головой и слабо улыбаюсь.

– Кажется, прокол. Поможете?

Помедлив, голос говорит:

– Проезжайте.

Шлагбаум медленно открывается, и, как мне кажется, это последняя моя возможность свалить, но я снова думаю о Кирилле. Он столько для меня сделал… да для многих сделал! И нужно что-то сделать для него тоже. Что-то, после чего его отпустит…

Возле аккуратного входа небольшая парковка, на которую я сразу и приземляюсь. Так сказать. По сведениям Мары, Майя должна быть здесь. Она здесь работает – главный бухгалтер, по совместительству хозяйка.

Обалдеть, конечно. Совсем не женское это дело, ведь так? Хотя женская рука точно чувствуется.

Выхожу. Рывком, чтобы не передумать. О том, как пройдет наш разговор, я без понятия. О том, что буду ей говорить – тем более. Я правда не знаю. Но надеюсь… Майя показалась мне добрым человеком, однако, я могу и ошибаться. Или же… такое простить просто нельзя? То, что он с ней сделал?

Со мной ведь поступили так же. Простила бы я?..

– Девушка, вам помочь? – молодой механик улыбается беззлобно.

Я перевожу на него взгляд, пару раз моргаю растерянно, но быстро соображаю. Указываю себе за спину и усмехаюсь:

– Кажется, прокол.

Парень смотрит на мою машину (ха, твою!), кивает пару раз и берет с полки полотенце.

– Ща посмотрим…

Решительно шагает, только я то понимаю, что задание будет провалено моментально, если я сейчас ему это позволю.

– Нет, стойте!

Замирает, выгибая брови.

Думай ты, господи, быстрее!

Не получается. Я теряюсь окончательно – совсем не умею врать. Или совсем не хочу? Или как это понять?..

– Вы же понимаете, что мне нужно посмотреть, чтобы…

– Стоит!

– Эм… что?

Точно!

Успокаиваюсь и улыбаюсь, добавляя чуть смущения.

– Мне бы сначала узнать, сколько это стоит.

– А. Не волнуйтесь. Если что…

– Можно поговорить с хозяйкой?

Он снова замирает. Теперь его взгляд становится каким-то странным. Прощупывающим. Настороженным.

Чего?

Хмурюсь, чуть отступаю.

– Что-то… не так?

– Вы у нас уже были?

– Эм… нет?

Почему он спрашивает? Что-то не так. Что-то не так!!!

В башке мигает красным.

– Поэтому я и хочу ознакомиться с ценами…

Врать она не умеет – а то как же. Смахиваю волосы с лица и добавляю чуть больше фарса, перебирая телефон в своих руках. Даже голос понижаю! Для пущей убедительности роли «леди, попавшей в беду».

– Вы простите… я… я в первый раз в такой ситуации. Я не знаю, как правильно, и я боюсь попасть впросак. Средства ограничены.

– Ну… если прокол, я могу просто починить…

– Пожалуйста… – господи, да хватит меня донимать!

Строю бровки домиком, как кот из Шрека.

– Мне будет комфортнее знать цены заранее.

Механик смотрит на меня почти минуту. Отчего-то кажется, будто бы оценивает. Вопросов становится больше, но я стою на своем, и наконец-то, о чудо! Меня приглашают пройти на второй этаж.

Лестница крутая и гадкая. Неудобная. Или, как говорится, плохому танцору и трусы помешают – не знаю, но я взбираюсь на нее, как на Эверест. Механик идет вперед – отчего-то, опять же.

Мы проходим просторное помещение с креслами, кулером и кучей стендов с дисками и прочей, мужицкой хренью – какие-то болты, и… не знаю, что это такое. Просто какое-то железо.

У двери он останавливается и снова бросает на меня взгляд через плечо, а потом пару раз стучится.

– Майя, ты занята?

– Нет, Леш, – раздается мягкий голос.

Мне кажется, с нотками нежности. Нежности?!

Недоверчиво кошусь в сторону Леши.

Нежности?!

Да нет, он симпатичный и все такое. Я не к тому. Просто… он поэтому на меня так реагирует? А что. Может, и так. Защищает?

Глупости какие. От чего ее защищать?

Он толкает дверь, и я вижу ее. Майя. Настоящая и живая, а не в плоскости.

Красивая…

Рыжий волосы раскинуты по плечам. Их обтягивает белая блузочка. На носу очки – не такие, как на фото из далекого прошлого. Они элегантные и легкие, как и она в целом.

Майя – это взрослая женщина. Сильная женщина, сразу видно.

Она смотрит на меня, чуть спустив тонкие стекла своих очков. Удивляется. Да, я тоже в шоке – застыла и разглядываю ее во все глаза.

Красивая…

Нет, она все-таки красивая, и как-то даже стыдно. Я выгляжу нелепо. Выскочила в домашнем костюме. Хорошо хоть не в его рубашке – это уже было бы чересчур.

– Здравствуйте? – подает голос.

– Здравствуйте.

Шепчу и зажимаюсь. Господи! Ну что же я ей скажу?! Что скажу?!

– Она хотела узнать наше ценообразование, – странно выделив слово, усмехается механик за моей спиной.

Повисает тишина.

Переглядываются, словно говорят без слов! А у меня пульс по ушам херачит. Сделать ничего не могу, как изо льда вылепленная фигура.

Такая дура…

– Ммм… ну, окей. Проходите.

В голосе у Майи нет больше тепла, даже если оно там и было. Появляются нотки ехидства и сарказма, которые мне не нравятся.

Нет, здесь явно что-то происходит! Что-то, что ускользает от меня, но… с решимостью вообще такая штука забавная, знаете? Ты ее вкусишь раз и переть до талого будешь.

Я делаю шаг в кабинет, дверь за мной закрывается. Мы молчим. Майя разглядывает меня враждебно, будто что-то за секунду меняется. Ждет. Но не выдерживает первая и поднимает брови.

– Ну? Вы хотели поговорить о ценах.

Снова эта интонация. Я морщусь, только отступать и не думаю. Подхожу к ее столу и тихо кладу перед ней ту самую фотографию.

Секунда.

Вторая.

Время тянется, как резина – все замедляется, а потом… она издает глухой смешок, кивает пару раз и отодвигает от себя фотографию кончиком ручки, как что-то гадкое и мерзкое.

– Понятно. Леша! Это журналист!

Что?!

Я опешила, а дверь открылась. Сразу же меня схватили за руку и потянули назад – никаких объяснений, никаких шансов.

– Стойте, подождите!

– Я не даю никаких комментариев по поводу Ермалаева.

– Цены узнать… – усмехается Леша, – Бред какой…

– Да уж. Со временем поизмельчались…

– Да я не журналист никакой!

– Ну, разумеется…

– Я его девушка!

Все снова замирает. И время, и Леша. И Майя.

Меня отпускают чужие руки. Спина девушки напротив выпрямляется слишком неестественно – она напрягается максимально.

– Девушка? – выталкивает из себя вместе со смешком.

Снова морщусь.

– Ну… да.

– Что-то уверенности мало.

Тихо цыкаю и склоняю голову вбок.

– Я пришла сюда не затем, чтобы говорить про тонкости наших отношений.

– А зачем ты пришла?

– По… поговорить о...другом.

– Хм… о чем?

– Пожалуйста.

Шепчу и опять тишина. На этот раз Майя меня оценивает. Возможно, о чем-то думает. Скорее всего, не о приятном.

– У тебя пять минут.

Я киваю. С облегчением вздыхаю, потом оборачиваюсь на механика – он все еще за моей спиной, неловко усмехаюсь.

– Парень?

– Муж, – за него отвечает Майя.

Ого… муж. Ну, ясно.

Я снова киваю, подхожу к столу и отодвигаю кресло, а потом только понимаю. Надо спросить бы разрешения:

– Можно?

– Да.

Она холоднее льда, но… это ожидаемо. Лицо ее не выражает никаких эмоций, зато я вижу в глазах. Там отголосок той боли, которую она пережила – а она ее пережила. Я же знаю. Я была на ее месте…

Присаживаюсь на край, позади садится Леша.

– Что? – поднимает он брови, когда я оборачиваюсь, – Я буду присутствовать при разговоре. Журналюга? Сначала выволоку тебя отсюда, а потом...реально будет прокол.

– Надеюсь, не легкого?

Его губы чуть дергаются в желании усмехнуться, но он сдерживает холодную маску, кивает.

– Надейся.

Замечательно.

Ладно, непохож он на чувака, который может кому-то проколоть легкое. Хватит – я не боюсь.

И я действительно не боюсь… его. Ее – да.

Теряюсь. Чтобы как-то выплыть из тонны мыслей, которые валятся мне на голову, я выдыхаю:

– Достают журналисты?

– Сейчас уже меньше.

Она немногословна и совсем мне не помогает. Ладно…

В глаза смотреть Майе я больше не решаюсь. Тру лоб, хмурюсь. Стараюсь собраться с мыслями, но ее это раздражает.

– Я не понимаю, чего ты хочешь, но если жаждешь получить справку по…

– Я не хочу никакой справки.

– Чего тогда?! Все уже давно в прошлом!

– Не для него…

Позади напрягается муж. Я кривлюсь, осознавая, как это могло прозвучать, поэтому выпаливаю.

– Не в том смысле!

– А в каком?! Хватит уже тянуть кота за яйца! Хочешь знать, на что он способен?! Чтобы не оказаться на моем месте?

Пару раз моргаю, а потом до меня доходит. Вот почему она согласилась поговорить, и да. Я не ошиблась. Только добрый человек захочет вспомнить свою боль и попытается как-то уберечь от нее другого человека.

Поднимаю глаза и пару раз моргаю. В носу начинает колоть, а стыд шпарит кипятком. Господи, зачем ты сюда пришла…

– Я не знаю, зачем я пришла…

Майя хмурится.

Снова опускаю глаза, впиваюсь ими в носки своих кед и тихо всхлипываю.

– Точнее… я хотела… господи, таким бредом сейчас выглядит…

Откашлявшись, Майя подается вперед и уже более миролюбиво говорит.

– Ты… не обижайся, что я так резко, но уже столько лет прошло...я хочу все забыть наконец-то. Хочу, чтобы меня оставили в покое. Я счастлива давно в браке...

Бросаю взгляд на рамку, что стоит рядом с органайзером для ручек. С нее на меня смотрит очень очаровательная девочка с упругими кудряшками. Черные волосы, прямой и серьезный взгляд – из-за него я начинаю нервничать. Мне кажется, что этот взгляд похож на взгляд Кирилла.

Черт...неужели?..

С надеждой смотрю на Майю, и она сразу все понимает. Тихо цыкает:

– Да, это наша с Лешей дочь.

Облегчение...я буквально с облегчением выдыхаю, а за спиной слышу тихий цык. Видимо, не в первый раз кто-то думает, что девочка от Кирилла.

– Простите...

Майя еле заметно дергает головой, и это, наверно, можно расценить, как "забей".

Я набираю в грудь побольше воздуха и киваю.

– Ты имеешь на право так реагировать...

– Знаешь, что он сделал, да?

– Да… он рассказал.

– Ты боишься оказаться на моем месте?

Усмехаюсь.

– Я уже была на твоем месте…

Чувствую, как все ее тело резко ударяет подобно биению сердца, поэтому решаюсь посмотреть. Она застыла. Взгляд стал рассеянным и каким-то дико разочарованным.

– Мне хотелось верить, что он изменится когда-нибудь, но… как оказалось, я совсем не разбираюсь в людях. Знаешь, он мне когда-то виделся совсем другим и....

– Я не с ним была на твоем месте. Он меня вытащил…

Майя пару раз моргает и хмурится.

– Что?

– Ты не ошиблась, а вот я… приехала… я приехала, чтобы попросить тебя… простить его.

Снова моргает, но я уже не могу на нее смотреть – такая дура! Наклоняюсь вперед, запустив пальцы в волосы. С губ срывается горький смешок.

– Я хотела попросить… его сжирает чувство вины, а мне бы так хотелось сделать для него что-то хорошее в ответ. Понимаешь? Облегчить его боль.

– Ему не больно. Точно не из-за меня.

Опять в голосе появляется агрессия, но я ее понимаю. Устало смотрю на нее и киваю в сторону фотографии.

– Переверни.

Майя медлит слишком долго, и мне уже кажется, что не станет, но… через мгновение ее пальчики касаются кончика фотографии, она ее переворачивает и замирает.

– Он до сих пор не отпустил то, что произошло, и это его жрет. Я приехала… я хотела попросить тебя встретиться и поговорить с ним.

Она резко переводит на меня взгляд, будто я дура, но я соглашаюсь. Я дура. Жму плечами и слегка киваю.

– Дура, знаю. Ты вряд ли пойдешь на это.

– Я не желаю видеть его рожу…

– Знаю. Поверь, я знаю… говорю же, тоже была на твоем месте. Но я об этом так не думала… понимаешь? Для меня он – не Золотов…

– Кто?

– Это мой Кирилл в твоей истории, – слабо улыбаюсь, а потом кошусь в сторону Леши, – Для меня Кирилл – это твой муж. Я даже не подумала, что кто-то может знать и видеть его другим. Если честно, я вообще не думала. Мне просто хотелось, чтобы ему стало легче, и я сюда приехала, а сейчас… все понимаю.

Перевожу на нее взгляд и тихо произношу.

– Я бы тоже не пошла к своему уроду на разговор, чтобы облегчить его страдания. Мне бы хотелось, чтобы он страдал до конца своих дней. Я тебя понимаю. То, что он с тобой сделал... Прости, пожалуйста. Прости, что появилась здесь и… напомнила. Я не хотела. Я просто… дура, которой очень больно оттого, что… ему больно.

Встаю и разворачиваюсь к двери. Не жду ответа. Не хочу его! Я знаю, что слажала. Я не имела на это права, но... все равно получаю ответ. Тихий, в спину:

– Если ты действительно все знаешь, то должна понимать...на самом деле, ему больно не из-за меня.

Что? Поворачиваюсь.

– Из-за тебя, Майя. Его жрет совесть настолько сильно, что он не верит в свое будущее. Он наглухо закрылся и...

– Видимо, все-таки Кирилл не совсем поменялся...или это его суть?

– Что это значит?

– Только то, что он тебе явно не все рассказал, ведь в этой истории ему больнее сделала не я.

Хмурюсь. Она права, Кирилл не все мне рассказал, но...

– Ты не поняла... – тихо произношу я, – Я не говорю, что он страдает из-за тебя. Он страдает из-за себя и из-за своей совести, которая его жрет. Он очень жалеет о том, что сделал...и разбивается в лепешку, чтобы как-то исправить, но...все его попытки...они не помогают. Он не может себя простить.

Взгляд Майи снова меняется, но я не могу его прочитать. Или не хочу. Зря я все это затеяла, нельзя было, не надо...ей это слушать неприятно, а я...просто дура.

– Прости...не надо было приезжать. Прости меня...Пожалуйста...

Сбегаю. Думаю, от собственной глупости.

По крутой лестнице со скоростью света, до машины, и потом – еду быстро, чтобы оказать как можно дальше, но от стыда не сбежишь. Я вдруг представила себя на месте Майи и так гадко стало.

Как я могла?! Идиотка просто...но она кажется счастливой. Это хорошо. Я за нее рада…

***

Я приезжаю обратно глубоким вечером, а когда захожу в квартиру Кирилла, застаю его в кресле с книгой. Он чуть опускает ее, смотрит на меня из-за стекла своих очков, и хочется казаться ленным, спокойным, но я вижу – он переживал.

– Где была? – спрашивает будто невзначай, – Я вернулся, а на столе записка.

– Какой-то бред, да?

– Ага. В толк взять не мог, зачем тебе так срочно понадобились брюки…

Усмехаюсь. Это первое, что пришло в голову: я написала, что мне нужны строгие брюки, и я поехала их покупать.

Дура…

Устало вздыхаю и откидываю телефон на диван.

– Я не за брюками ездила.

– Понял уже. Ты без пакетов.

– Ну да…

Наконец-то театр заканчивается. Кирилл откладывает книгу в сторону и подается вперед.

– Кать, что происходит?

– Я нашла фотографию Майи в твоем столе.

Он хмурится. Черт! Я же не должна знать, как она выглядит… твою мать! Вот поэтому я ненавижу врать. Слишком много переменных, которые нужно запоминать…

– Догадалась, – выпаливаю, пока он не спросил, – На обратной стороне было «прости».

Кирилл молчит пару мгновений, а потом отгибается на спинку кресла и кивает пару раз.

– Ясно. Иди сюда.

Я не спорю. Устала. Если честно, поездка меня вымотала и не из-за пробок или расстояния. Чувство вины и предчувствие большой ошибки давит – я не должна была этого делать.

Кирилл тянет меня за бедра, а потом сажает на колени и обнимает. Его дыхание мерное, сердце стучит спокойно. Тепло. Я закрываю глаза и набираюсь сил – надо будет признаться… он очень сильно разозлится. Что-то мне подсказывает, безумно.

Я бы разозлилась. Я уже злюсь…

– Я не испытываю к ней чувств, – вибрирует его голос.

– Что?

Я и не думала.

– Ты могла так это понять. Мужик хранит фото бывшей в своем столе, он ее, наверно, любит…

– Кир…

– Погоди, дай я объясню.

Поднимаю глаза.

Он слабо улыбается и убирает волосы с моего лица.

– Я ее больше не люблю. Она была мне дорога, и она очень многое изменила – я ей за это буду всегда благодарен, но… таких чувств к ней не испытываю. Я не такой мужчина. Не тот, кто будет врать одной женщине о чувствах, храня их к другой. Больше не такой…

– Я знаю, – шепчу, и это правда.

Я знаю, зачем ты это делал – я тебя правильно считала.

– Я хранил ее фотографию, чтобы всегда помнить о том, что сделал, Кать. Мне это было нужно.

Он слегка улыбается.

– Прости. Если тебе было обидно и больно, прости меня. Не хотел…

Скажи ему. Ты должна сказать! Признайся!

Но в его глазах так много нежности…

Понятное дело, что я должна признаться. Даже мой больной мозг полностью это осознает, но сердце… ему страшно. Потерять тот хрупкий мостик, который только-только начал выстраиваться.

Господи, зачем ты это вообще сделала… дура.

Теперь признавайся! По-другому никак. Никак! Нельзя по-другому! Ты не имеешь права!

– Эй, ты мне веришь? – он слегка встряхивает меня, а я…

Лгу.

– Теперь у тебя не будет этой фотографии, – хрипло произношу слова, от которых горят губы, – Я ее выбросила.

Струсила. Она позорно струсила и снова соврала. Да! Я это сделала – как бы гадко от себя ни стало в этот момент, но я это сделала и… почувствовала гребаное облегчение, когда он даже не усомнился. Даже на мгновение!

Кирилл слегка улыбнулся и потянулся к моим губам, а перед этим шепнул:

– Моя маленькая, ревнивая девочка…

Твоя маленькая, тупая лгунья. Так будет правильно – и поцелуй этот со вкусов лжи… от него тоже горят мои губы.

А я все равно ощущаю облегчение. Сука! Не могу перестать думать о том, что я сделала и что это сошло мне с рук. Малодушное сердце радуется, и гореть мне за это в аду…

Прости…