Текст книги "Любовью шутит Сатана (СИ)"
Автор книги: Ария Тес
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)
4. «Careful what you wish for»
Катя
– Меня зовут Кирилл.
Его фраза так и осталась висеть в воздухе, разгоняя по моим венам смущение, краску и… невероятный трепет, волнение. В этом коктейле есть что-то еще. Много того «еще», от которого внутренности сводит в судороге.
Я не могу пошевелиться.
Смотрю на него жадно, разглядываю… Сегодня на моем Воланде нет костюма, он выглядит почти домашним, но в черном. Кажется, этот цвет – его вечное сопровождение, как тень или важная часть его души.
Не знаю, почему я об этом думаю…
Просто ему так идет… черный – его цвет, и на нем он не выглядит удручающим. Он ему идет. Подходит, как грех.
Он – грех, порок, сладость. Даже домашним он выглядит, как Дьявол. Такой же красивый, как в той квартире, если не лучше. На солнце, которое пробивается сквозь большие окна этого прекрасного дома, Воланд сияет, как бриллиант. Черный бриллиант – необычный, совершенно другой. Не такой, как все… Русые волосы с пепельным подтоном аккуратно убраны назад, футболка облегает его тело, оголяет руки с плотным канатом вен и узорами, которые их покрывают. Конечно, очень жаль, что у меня нет возможности разглядеть эти узоры поближе, а еще лучше всего его рассмотреть поближе. Да… я хочу рассмотреть его, коснуться, чтобы точно знать: он – не плод моего больного воображения. Все правда. Здесь. Он здесь…
Слышу тихий, деликатный кашель, на который резко поворачиваю голову. Это Женя. Она улыбается так широко, что я тут же падаю в смущение. Щеки горят, мурашки по коже пробегают. Дана смотрит на нее с недовольством, потом глаза закатывает и обращается ко мне уже с мягким взглядом. А я смущаюсь только больше… В прихожей все молчат. За нами наблюдают. И это не совсем приятно, но…
Боже, о чем я вообще думаю? Он здесь. ОН ЗДЕСЬ! А я так боялась, что мы больше никогда не встретимся, но он здесь! Стоит и… кажется, нервничает? Или меня глючит? Перевожу на него взгляд и слегка щурюсь. Второй стоп. А что он вообще здесь делает?!
Вокруг все продолжают молчать. Я боковым зрением вижу, что наши немые зрители играют в пинг-понг: то на него посмотрят, то на меня. И пауза начинает слишком сильно затягиваться, а мне так много хочется у него спросить о стольком… нельзя позволить этой тишине отнять возможность с ним поговорить.
– Приятно познакомиться, – выпаливаю самое, наверно, тупое из всего многообразия остроумных выражений.
Какой тут острый ум? Я сейчас реально тупее табуретки.
Слышу смешок. На этот раз Дана не сдерживается. Прикрыв ладонью губы, она старается не заржать в голос. Я уже хорошо знаю, как именно она выглядит, когда старается не заржать, поэтому без труда узнаю этот ее, блин, взгляд.
Замечательно.
Теперь игнорировать присутствующих сложно, и я оббегаю их глазами, краснею еще больше и прячусь в изучении плитки. Очень хочется исчезнуть нахрен, честно. Влад и Марат как-то слишком радостно улыбаются, за их спинами стоит еще один мужчина. Наверно, это Мирон – муж Юли. Он от своих друзей не отстает, но больше концентрируется на… Кирилле.
Какое красивое у него имя… Кирилл. Мягкое, но вместе с тем какое-то загадочное. Или обычное? И все дело просто в нем самом? В хозяине этого имени?..
Из-под опущенных ресниц бросаю на него взгляд. Кирилл хмурится и устало-саркастично ошпаривает своих друзей. Я не очень понимаю, что здесь происходит, конечно, но, полагаю, надо что-то сказать. Что-нибудь… ну, знаете? Этакое. Например, какого хрена он здесь делает? Явно знает Дану! Это было совпадение? Едва ли. Тогда какого черта?!
Да, вторая моя эмоция – это растерянность, непонимание и некоторая толика злости.
Обманули меня, что ли?..
Третья эмоция – боль и обида. Вспоминаю девочек, с которым успела вроде как подружиться, и снова думаю о том, какая же я идиотка. Поверила незнакомцам. Снова. И такое гадливое чувство накатывает: почему меня все стараются обмануть и мокнуть в свое же дерьмо лицом? Прямо по московской схеме, когда меня пытались прогнуть или сломать об коленку.
Немного пячусь, обняв себя руками. Не смотрю ни на кого. Не хочу. Не хочу слышать правду, это будет слишком сильный удар под дых, если они меня действительно обманули.
А они обманули, да. Но слышать я это все равно не хочу…
– Кать… – считав меня, начинает Дана, но ее перебивает Кирилл.
– Катерина, мы можем… поговорить?
Поднимаю на него глаза. Там в квартире в Москоу-сити он был более уверенным в себе, сейчас же выглядит каким-то растерянным. Это подкупает. Не знаю, что со мной не так, но даже при всех вводных, я не могу не учесть тот факт, что все они помогли мне, когда я оказалась в полной, не побоюсь этого слова, жопе. Да, именно там. На обочине жизни, без денег и возможности выбраться – я была в ловушке, а они протянули мне руку помощи. С другой стороны, зачем?..
Это интересный, конечно, вопрос. Правда. Он меня поджигает изнутри, но знаете что? Как ни ищу, я не чувствую угрозы, какую ощущала в Москве рядом с теми людьми. Помню, как с Золотовым и компанией мой радар моментально настроился и заискрился, а тут пустота. Я не хочу сбежать, не хочу спрятаться, но вот что действительно желает мое сердце, так это получить ответы.
Гордо расправляю плечи и задираю нос.
– Да.
Кирилл быстро оббегает меня взглядом, а потом на его губах вырисовывается легкая улыбка. Совсем незаметная, но я ее чувствую. Чего радуется? Непонятно, но окей. Мы поговорим – не сомневайся!
Приосаниваюсь и делаю шаг к нему, но тут же замираю. Куда идти – без понятия. Хочется поговорить наедине, а где это сделать? Чужой дом все-таки. Оборачиваюсь к Жене, чтобы уточнить, куда можно – это важно. Вежливость в чужом доме, даже если ты злишься – это важно; все-таки она хозяйка здесь…
Женя оценивает сразу. Мягко улыбается и слегка указывает на Кирилла подбородком.
– Он все знает.
Я на него теперь смотрю и щурюсь сильнее. Злость тоже накипает.
– Ну, конечно, – шиплю тихо, вперив взгляд в Кирилла, – Пошли? Раз ты все знаешь.
Он не может сдержать улыбки. Уже явной. Наверно, я грубовато как-то и явно не в пользу «высшего общества», но я ничего сделать не могу. Волнуюсь.
Рядом с ним я всегда волнуюсь…
Так, ладно. Дыши.
Уговариваю себя, пока Кирилл ведет меня по длинному коридору. Не могу перестать его рассматривать теперь со спины. Не призрак, не плод моего воображения, не нарисованный в собственной голове герой на черном мустанге – он реальный человек. Высокий. Очень высокий. Не раскачанный шкаф, и Дамиру бы проиграл в ширине плеч, но… при этом от него слышится стойкий шлейф силы и опасности. Его тело плотное, мускулистое, с рельефом. Я вижу это по мышцам на руках, которые перекатываются на предплечьях, когда он чуть сжимает кулаки. Каждое его движение – плавное. Даже сейчас, когда он явно нервничает, Кирилл похож на черную пантеру, которая плавно ведет меня по коридору, а я не боюсь. Даже больше, если честно. Чувствую всем своим существом, что, несмотря ни на что, мне будет позволено гораздо больше, чем кому-либо в принципе.
Это… амбициозно, Катя.
Знаю, но я так чувствую и не собираюсь прибедняться. Может быть, только проверить?..
Он на мгновение оборачивается, чтобы проследить мое местоположение, и я повыше нос задираю – улыбается. На его правой щеке появляется маленькая, очаровательная ямочка, от которой по коже пробегают мурашки.
Боже…
Хочется ущипнуть себя, чтобы перестать течь бурной речкой. Забыла?! Ты злишься!
Он открывает какую-то дверь, отрывая меня от собственных терзаний, и говорит тихо.
– Прошу.
Я бросаю взгляд туда, куда он меня приглашает. Это задний двор, откуда солнце бьет и оставляет длинные, квадратные всплески на темном полу кухни.
Так, ладно. Настало время для ответов?..
Киваю и прохожу мимо, попадая на улицу. У меня нет особо времени, чтобы осмотреться, да и желания тоже, но я успеваю подметить большие качели «для взрослых» под деревом, рядом детскую горку, беседку и… невероятно красивый берег Финского залива. Туда так и тянет, конечно, но… сначала дело!
Я не даю ему даже дверь закрыть, как тут же оборачиваюсь и выпаливаю.
– Ты соврал мне. Да или нет?!
Кирилл застывает. Он бросает на меня взгляд, потом прижимает полотно к проему. Делает все медленно, будто берет паузу на выбор ответа. Соврать хочешь снова?..
– Не ври мне снова, – прошу тихо, и он резко поднимает на меня глаза.
Хмурится.
– Я не врал.
Ну да, конечно.
Пару раз киваю и горько улыбаюсь, заправив прядку волос за ухо.
– Ну да. Конечно…
Мне кажется, что с этого момента разговор не имеет особого смысла. Правда. Я же не дура, уже успела все понять: Дана – жена его друга, она предложила мне работу, потому что меня пролоббировал он. Вот о чем все вокруг трепались: ты будешь в безопасности в Питере. Здесь тебе никто не навредит. Здесь у тебя начнется новая жизни и, поверь, никто тебя не тронет.
Понятно почему.
Потому что он…
Поворачиваюсь к нему спиной и подхожу к небольшой оградке террасы, на которой складываю руки и смотрю на воду. Говорят, чтобы быть счастливым человеком, нужно смотреть на нее хотя бы пятнадцать минут в день. Интересно, если я простою так час, я стану счастливей? Меня отпустит? То гадливое чувство, которое мерзким пятном расползается в моей душе?
Кирилл молчит. Он стоит за моей спиной и смотрит на меня – я чувствую; но молчит… а что здесь скажешь? Все очевидно, по-моему.
– Это было не совсем вранье, – все-таки находит он слова, от которых хочется и смеяться, и плакать.
Нет, право слово: будьте аккуратным со своими желаниями.
Я так хотела его увидеть снова, и вот он тут. Но он мне соврал, и я почему-то чувствую себя глупой и использованной идиоткой…
– Так не бывает, – философски отмечаю и слышу шумный вздох.
Кирилл подходит ко мне и встает рядом. От него вкусно пахнет, как тогда, в его квартире. Том Форд и чертова загадка, тяга и порок, от которого меня ведет совершенно по-глупому.
Прикрываю глаза. Черт возьми…
– Не мог поступить по-другому.
Неприятно шпарит изнутри, зато прихожу в себя и бросаю на него взгляд. Кирилл сжимает руки, но смотрит только перед собой. На его челюсти играют желваки. Злится?..
– Ты попросил Дану предложить мне работу?
Кивает.
– Да.
– Значит, все это было…
– Нет, – тут же обрубает и смотрит на меня, – Я показал ей видео, и ты действительно ей понравилась, Катя. Поэтому все было проще. Потому что – невероятно талантлива, все было легко.
Щечки тут же заливаются краской. Не могу сдержать улыбки, но прикусываю губу, чтобы ее сдержать. Получается откровенно плохо, и через мгновение я выдыхаю и тру глаза. Сволочь, блин!
Издаю смешок. Как же все нелепо и глупо…
– Ты злишься, – констатирует факт, из груди рвется еще один смешок, и я резко отнимаю от себя ладони и встаю вполоборота.
– Почему нельзя было прямо?! К чему эти игры?!
Кирилл слегка морщится.
– Я не играл с тобой.
– И все-таки.
– Когда я узнал, что этот черт задумал, не мог поступить иначе.
Откровение бьет покруче Тайсона. Я сразу же обнимаю себя руками, чтобы защититься, потому что думать о том, что могло тогда случиться со мной, пойди я в тот проклятый дом… нет, я стараюсь об этом не думать. По факту… черт, не появись в моей жизни Воланда… Демид прав был тогда: я бы не пережила.
Есть вещи, которые ты не сможешь пережить никогда, правда, есть и сильные люди, способные перешагнуть даже их. Я не из их числа точно – я бы сдохла. Клянусь. Случись со мной весь тот кошмар, мне бы не за что было держаться; ничего не помогло бы. Все было бы кончено.
Злость тут же тухнет, а на ее место встает светлое, объемное чувство невероятной благодарности…
– Спасибо, – шепчу, Кирилл, все это время наблюдавший за мной, выпрямляется и тоже встает вполоборота ко мне.
Его взгляд скользит по моему лицу, как мне кажется, так же жадно, как мой по его скользил каких-то пару мгновений назад. Вижу, как он цепляется за оставшуюся ссадину на щеке, как его взгляд тяжелеет, и мне неприятно. Правда. Оттого, насколько я слабая…
Прячусь в изучении деревянного пола под своими ногами, а потом издаю смешок.
– Ты, конечно, умеешь эффектно появиться…
Его мягкость моментально обдает меня с ног до головы. Он делает небольшой шажок ко мне, становясь ближе, а потом совсем еле-еле касается моего лица, убирая с него прядь волос.
Тут же разбивает изнутри током. Из груди рвется шумный вдох, я резко поднимаю глаза, но он не отстраняется.
– Я бы не стал выдумывать сложных схем, но знал, что ты иначе не согласишься. Ты же мне так и не позвонила, тогда пришлось действовать изощренней. Я понимал, что ты не попросишь о помощи, поэтому пришел к своим друзьям и попросил сам. Дана согласилась сразу, как увидела твое видео, так что работу ты сама получила. Без моей протекции.
– А как бы было, позвони я сама?
Его губы трогает легкая улыбка.
– Я бы тебя забрал сам. Без хитрых уловок. Без игр. Открыто и честно, в тот же момент.
– Похоже, зря я этого не сделала, да?
Черт, мы что… флиртуем? Очевидно, что да, раз он продолжает трогать мое лицо, а я не просто позволяю и не отхожу от него. Краснею, но продолжаю настырно смотреть в глаза и слегка улыбаться.
Кирилл проводит большим пальцем по моей щеке чуть уверенней, с небольшим нажимом. Слегка облизывает нижнюю губу.
Между нами такой накал… боже… тело на разрыв, душу телепает.
Он издает тихий смешок и слегка жмет плечами.
– Полагаю, тогда это была бы не ты.
– Но было бы проще.
– И все равно. Это была бы не ты.
Боже…
– Прости, что пришлось прибегнуть к изощренному пути, но я…
Его большой палец касается моей ссадины, и по коже тут же проходится токовый разряд. Я прикрываю глаза, будто на мгновение вернувшись в ту квартиру, где ее и получила. Честно признаться, такое бывало частенько, когда я возвращалась в тот момент, и каждый раз это было страшно.
А сейчас не страшно…
– Оставить тебя там одну… я не мог.
Кирилл заканчивает то, что начал по-прежнему тихо, но уже более твердо, а потом отрывает свою руку, и когда я смотрю на него, то сразу понимаю… что ему дико некомфортно.
Не разбираясь в причинах, ловлю его за запястье. Он замирает и сосредоточенно отвечает на мой взгляд, пока я стараюсь понять, чем вызвано недовольство, но это как искать в стоге сена иглу. Мы слишком мало друг о друге знаем, а я, по факту, совсем ничего. У меня есть только мои внутренние ощущения защищенности рядом – на этом теорий не построишь и вообще далеко не уедешь.
– Почему ты злишься? – решаюсь спросить и сразу получаю ответ.
– Я не злюсь.
– Но?
Кирилл слегка улыбается.
– Просто я очень стараюсь больше не быть тем человеком, который ради своей цели готов пойти на что угодно. Мне неприятно, что это сделать все-таки пришлось, и… ты видишь меня таким.
Теперь улыбаться – моя очередь. Я опускаю руку, но продолжаю держать его пальцы, наблюдаю за этим. Его ладонь не кажется чужеродной в моей, хотя когда-то я не могла себе представить, что возьму так кого-то другого, кроме мужа.
Оказалось, могу.
Оказалось, мне это даже понравится.
У него мягкая, нежная кожа и идеально подстриженные, ухоженные ногти. Это выглядит красиво, но меня больше всего интересует татуировка.
Это четки. Они начинаются на запястье и переходят на внешнюю часть ладони, а заканчиваются крестом на мизинце. Еще есть какая-то надпись, идущая параллельно черным бусинкам, но рассмотреть сложно – мелкая; да и будь она крупнее, я бы вряд ли поняла. Это не русский и неанглийский. Какой-то другой язык. Интересно… какой?
– Спасибо, – наконец-то говорю, когда пауза становится уже совсем за гранью допустимого, – Я все еще немного злюсь, что вы меня обманули, но… спасибо за помощь… Не знаю, чтобы я делала, не познакомься мы тогда…
Это тоже правда. Не будь у меня руки помощи, все закончилось бы очень печально. Думаю, в конце концов, они бы меня прогнули и стерли. Страшно так думать, но да – этот вариант был актуален из-за моего страха остаться одной. Без семьи и без друзей. Во всем мире… одна. Я и сейчас одна по факту, у меня нет родителей и больше нет мужа, но… при этом все иначе.
Будто я на своем месте… странно, да? А рядом с ним и остальными… я будто на своем месте.
Наверно, это призрачное ощущение. Наверно, оно слишком поспешное и не вполне настоящее… Ну, и пусть. Может быть, однажды оно станет правдой.
Мой Воланд мягко сжимает мою ладонь и шепчет.
– Ну, думай об этом.
– Почему ты не попросил Дану сказать, что она от тебя?
– Боялся, что ты уйдешь в отказ.
Непонимающе смотрю на него и хмурюсь, а через мгновение получаю объяснение.
– Там, в Москоу-сити я открыл тебе карты, Катерина. Я сказал тебе правду о своих потенциальных намерениях…
О том, что ты меня хочешь. Я помню.
– …И я волновался, что ты можешь… неправильно понять.
– Подумал, что я решу, будто ты пользуешься ситуацией?
– Что-то типа того.
Киваю пару раз.
Однако воистину: бойся своих желаний. Вполне вероятно, что я совершаю новую ошибку, доверяясь человеку, который обвел меня вокруг пальца? Но… почему это не выглядит как ошибка? Только ли из-за того, что я очень не хочу в нем ошибиться? Или потому что вне зависимости от ситуации, я до сих пор не чувствую себя под угрозой? Или обманутой настолько, чтобы посчитать это вечным оскорблением?
Он мне не врет…
Я вижу это на дне черных глаз – не врет; затащил меня в Питер не совсем честностью, но он тогда был честен и сейчас не пытается придумать отговорки. Кирилл честен абсолютно, и меня это здорово подкупает…
– У тебя красивое имя, – шепчу, а он издает тихий смешок и кивает.
– Спасибо.
– Почему ты не назвал его тогда?
Кирилл неопределенно ведет головой. Ему эта тема не очень приятна, а я его начинаю, кажется, лучше понимать.
– Если хочешь, можешь не отвечать, конечно…
– Нет, это не секрет. Точнее… просто сложно объяснить.
– Уверена, что я пойму.
– Знаю, что поймешь, – он дарит мне слабую улыбку, – Просто… это долгий разговор.
– Ты… должен уехать?
Хочу, а не получается скрыть моментально накрывшее меня разочарование. Неужели?..мы только встретились, и он сразу же уедет? Конечно, я понимаю, что у него могут быть дела, но… черт, как же не хочется отпускать…
Кирилл пару мгновений молча изучает мою реакцию, и, кажется, она ему очень нравится, если судить по вспыхнувшим от удовольствия глазам. Я снова краснею. Черт… он читает меня, как открытую книгу! И это бесит…
Отпускаю его руку.
– Не смотри на меня так, – задираю нос, вызывая уже уверенную улыбку, – Серьезно. Прекрати.
– Нет, я не уезжаю, но этот разговор… я надеялся, что он произойдет при других обстоятельствах.
– М, правда? И при каких?
На мой вызов он отвечает тихим, хрипловатым смехом и опирается на оградку предплечьем.
– Не знаю даже… например, когда мы были бы одни?
Жар приливает к щекам. Он хотел… снова быть со мной наедине?
Боже, Катя, ну, конечно же, он этого хотел! Кирилл буквально в первую нашу встречу вывалил на тебя свое отношение. Не будь дурой, ладно?!
Но я дура. Я теряюсь и не знаю, что на это ответить, как будто со мной такое впервые.
А оно и впервые.
Дамир был другим парнем; и все парни были другими парнями. Кирилл не похож ни на кого. Да и не парень он уже, а мужчина, и как вести себя с мужчиной… мне, к сожалению, пока неясно.
Черт.
– Не против, если я закурю? – продолжает он давить меня своими манерами, привычками спрашивать, своим хриплым голосом.
Да твою ж… вот уверена, что Кирилл все прекрасно понимает! Я это чувствую! И сейчас он истинный Воланд, конечно… играется, прикидывается ветошью, хотя на сто процентов прочитал на дне моих глаз волнение и трепет. Раз остальное считал успешно…
– Не против, – шепчу, он прячет смешок за поиском сигарет.
А я его кожей чувствую! И самодовольство! Точно раскусил… блин… а так хочется быть загадочной! Как бы этого добиться?! Надо прогуглить. Точно. Этим и займусь по возвращении домой, а пока…
Кирилл поджигает сигарету, выпускает дым в воздух, не отводя от меня пристального внимание, потом двигается чуть ближе и в очередной раз ставит меня в тупик своей правдой…
– Я хотел приехать к тебе в тот же день, когда ты оказалась у Марата с Даной, но подумал, что в тот момент… – он бросает короткий взгляд на ссадину и заканчивает с большей сталью в голосе, – Лучше не давить.
Я отвожу взгляд в сторону. Это странный механизм, правда, но мне так стыдно! Хотя била не я, а стыдно мне, вы представляете?!
Ощущаю себя идиоткой…
– Ты знаешь, да? – вырывается совсем еле слышное, а Кирилл делает затяжку и молчит.
Конечно же, он знает.
Касаюсь своей щеки пальцами, но лишь на мгновение. Потом обнимаю себя за плечи и слегка хмурюсь, устремив взор в сторону Финского залива. Стараюсь говорить четко, но получается сомнительно… голос предательски дрожит.
– Этого никогда раньше не было. Он никогда не…
«Бил меня» остается висеть в воздухе. Я не могу произнести этих слов, а Кирилл этого не требует. Тишина между нами лишь на мгновение становится напряженный, но он почти сразу переводит тему и продолжает.
За что я очень благодарна…
– Я хотел приехать потом, но… если честно, не знал, что тебе сказать. Было немного страшно.
– Страшно? – усмехаюсь и смотрю ему в глаза, – Тебе?
Он жмет плечами.
– Все чего-то бояться.
– И чего боишься ты… Воланд?
Улыбка становится шире, и я вижу его клыки, которые чем-то напоминают вампирские. Но! Я не боюсь его даже при таком раскладе, а будто тянусь больше. Не знаю, может быть, сумасшедшая? А может быть, всему виной моя юношеская приверженность «Команде Эдварда». Кто поймет, да? Глупости мои…
– Многого, Катерина.
– Назови хотя бы что-то. Я почти тебя не знаю…
– Ты помнишь, что я говорил тебе тогда? В Москоу-сити?
Я помню все, что ты мне говорил.
– Уточни. Ты многое говорил тогда… в Москоу-сити.
Ничего не могу с собой поделать: мы снова скатываемся во флирт. И дело не в том, что мы говорим, а как мы это говорим: интонации, взгляды, тяга. Уверена, что он тоже это ощущает… он помнит? Интересно, он помнит наш поцелуй? Который сейчас буквально вспыхивает на моих губах?..
– Я – плохой человек. Тебе бы держаться от меня подальше.
Интересно…
Его бравада почти вызывает во мне смех, который удается сдержать улыбкой. Я приближаюсь, а потом аккуратно забираю у него сигарету и делаю затяжку, глядя в глаза. Не знаю, откуда во мне взялась эта смелость? Ну и черт с ним! Откуда бы она ни взялась, мне плевать. Реакция Воланда того стоит: он замер в первое мгновение, когда соприкоснулись наши пальцы, а потом выдохнул и жадно уставился на сигарету, которая коснулась моих губ после его губ.
Кажется, я играю с огнем.
И кажется, все об этом говорят, как о чем-то опасном, а я? Похоже, все-таки немного чокнулась, раз мне это нравится…
– А ты помнишь? – отвечаю хрипло и возвращаю сигарету обратно, – Ты не можешь быть хуже тех, кого я уже знаю.
На террасе повисает пауза. Где-то вдалеке раздается протяжный гудок, а где-то кричит чайка. Еще я слышу шум прибоя, но все это тоже вторично. Больше всего меня волнует собственное сердце, которое колотится, как сумасшедшее. И его глаза. Которые затягивают меня в пучину, где я точно не утону. Наоборот – всплыву и стану сильнее.
Аж голова кругом…
Боже…
– Я не сказал тебе свое имя, – наконец-то Кирилл говорит низко, – Потому что боялся, что как только ты его узнаешь, сразу прогуглишь и увидишь мое прошлое. Все мои грехи лежат в интернете, Катерина, и там, поверь мне, есть много того, что могло бы тебя шокировать.
Любопытно.
Выгибаю брови, пока нас обоих пожирает яркое, закатное солнце.
– То есть… ты хотел бы скрыть свои грехи?
– Нет.
– Тогда не понимаю…
– Если то, что ты сказала, правда… я бы хотел рассказать о них сам.
Еще любопытней…
– Это похоже на сделку.
– Это… можно сказать, она и есть. Я хотел бы попросить тебя не гуглить мое имя, а дать мне возможность самому все тебе рассказать. Для меня это важно.
От интимности момента тело обдает новыми мурашками, но они… какие-то не такие. Точнее, такие, только сильнее. Глубже. Да, они более глубокие и затрагивают мою душу не поверхностно, а, так сказать, серьезней.
Ежусь, обнимаю себя руками, сама хмурюсь.
– Ты же понимаешь, что я могу тебя обмануть? Мы договоримся, а я возьму и полезу в интернет. Ты никогда не узнаешь…
– Я тебе верю, Катерина, – отвечает, а потом его лицо искажает горькая ухмылка, – Тем более, если ты прочитаешь всю мою подноготную я, поверь, сразу это пойму. Пошли в дом? Становится прохладно.
Он больше не смотрит на меня. Тушит окурок в пепельнице и поворачивает в сторону двери, но я тут же выпаливаю.
– А как же руки пожать?
Кирилл замирает. Все еще стоит ко мне спиной, но я вижу, что быстро прижимает подушечку указательного пальца к большому – волнуется. Это заставляет меня улыбнуться… так трогательно. Сам «Дьявол» воплоти, ну, правда, да?
Отрываюсь от своего места, обхожу его и дерзко заглядываю в глаза.
– Пугаешь меня своим прошлым, потом предлагаешь сделку, но сразу сбегаешь. Скажи, ты намеренно меня отталкиваешь? Если это так, то необходимости нет. Я не буду тебе докучать.
Это правда: не в моих правилах. Нет – значит, нет. Я бегать ни за кем и умолять, тем более навязывать свое общество не стану. Поперек горла.
Кирилл вдруг начинает тихо смеяться. Мне это не очень нравится, и я щурюсь сильнее, но молча жду. Говори уже, хватит ржать! Невозможный мужик…
Неожиданно он делает шаг мне навстречу так, что мы оказываемся почти вплотную. Хочется то ли деру дать, то ли ответить тем же и прижаться к нему всем телом – пока не разобралась; хотя нет… последнего мне хочется больше. Это правда. Но страшно… это тоже, к сожалению, правда.
Стою. Вздергиваю подборок, откидываю немного голову, чтобы смотреть ему настырно в глаза, и жду. Ну и? Веселая минутка закончена, или как вообще?!
– Хочешь договор?
– Гораздо интереснее, хочешь ли ты его? Это же не я побежала. Я все еще стою тут. Как видишь.
Кирилл слегка облизывает нижнюю губу и кивает пару раз.
– Хорошо. Будет тебе договор.
– Ты рассказываешь мне все сам, а я не лезу в интернет. Правильно понимаю?
– Правильно.
– Как скрепим сделку?
На его губах появляется лихая ухмылочка, а сам он приближается ко мне еще больше. Я? Что я… еле борюсь с желанием закрыть глаза и сорвать второй поцелуй, который, уверена, затмил бы первый. Или нет? Неважно. Он был бы таким же потрясающим – это точно, и это единственное, что имеет значения.
Но!
Я на террасе с Воландом, а он сам выбирает правила игры.
Аккуратно берет мою руку и сжимает ее в своей ладони. Сам наблюдает. И видит. Точно видит! Как в моих глазах вспыхивает отвратительное, горячее разочарование…
