Текст книги "Любовью шутит Сатана (СИ)"

Автор книги: Ария Тес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)

3. «Меня зовут Кирилл»

Кирилл

Около шести лет назад

Она плавно поднимается и опускается на мне, пока я сжимаю ее бедра. Хорошие бедра. Округлые, с правильными параметрами и смуглой кожей. В одной ее груди блестит сережка.

Блядь.

Мозг простреливает от дикого тока, по нутру бегут короткие передачки, как азбукой Морзе вымаргивает: я почти-я почти-я почти.

Очень хочется кончить.

Она стонет красиво, сладко. Мне нравится, как она выгибается. Я вонзаю пальцы в ее талию, второй рукой ползу выше и крепко сжимаю грудь, а потом резко опускаю на себе.

Ее трясет.

Это выглядит потрясающе. Завораживает.

Она хороша. Высший класс. Вчера, когда я привел ее к себе, мне понравилось, как она снимает белье. Как медленно скользят ее руки, как длинные пальцы подцепляют пояс на узкой талии. Мне понравилось, как она его расстегнула. Было что-то отдаленно похожее на жажду.

Сильное влечение.

Мне нравятся красивые женщины. Красивые женщины – это моя слабость.

Ударяю пару раз по ее ягодицам, а потом резко притягиваю ее к себе и подаюсь бедрами вперед, меняя угол проникновения.

Я в ней полностью. До самых яиц, который стучат по коже и касаются клитора. Она мокрая. Она чертовски мокрая, потому что ее тоже все устраивает.

Она почти.

Резко переворачиваю ее на спину, вонзаясь еще глубже. Давай, сучка. Кончай.

Делаю еще один толчок. И еще. Еще. А через мгновение чувствую этот потрясающий коктейль из адреналина, сжатия ее мышц вокруг моего члена и крика, что срывает горло.

Я долблю ее без передышки. Кому вообще нахуй всралась эта галимая передышка?! Сердце скачет. Чувствую, как пальцы сводит, снова идет ток и через мгновение меня всего пронзает насквозь яркая вспышка собственного оргазма.

Дыхание сбивается. Перед глазами темнеет. Запах секса и похоти обволакивает меня, а через мгновение все кончается.

Я падаю на постель рядом с ней и закрываю глаза. Наверно, это Нирвана. Ну, или типа того.

– Черт, Кир, это было…

Заткнись.

Я не помню, как ее зовут. Что-то сладкое… может быть, Анжела? Или Люся? Эти имена вызывают на кончике языка слишком большую приторность, ну и хер с ним. Хотя нет, последнее имя вряд ли ее. Моделей не зовут Люся. Это немодно. Наверно, она Анжела? Ай, да похуй. Кому какое дело вообще… но девушка лезет с объятиями, и, полагаю, дело тут все-таки есть. Кому-то. По идее, конечно, мне, но нет. На самом деле мне насрать. Я хочу, чтобы она нахрен свалила отсюда.

Сажусь, убрав ее руки со своей груди, потом снимаю презерватив и поднимаюсь с постели.

– Ну… куда ты, малыш?

Малыш, блядь. Какая пошлость…

Закатываю глаза, молча подхожу к столу и достаю сигарету из портсигара. Потом беру телефон.

– Такси приедет минут через пятнадцать. Успеешь собраться?

– Т-такси?

– Машинка такая с шашечками. Возит людей за деньги. М? Припоминаешь?

Перехватываю сигарету губами, выдыхаю дым. Через мгновение в спину мне летит подушка, но я не оборачиваюсь.

Она не устроит скандал. Это очевидно. Точнее, она очень хочет это сделать, но я, сука, не на ее привязи. Не позволит себе так опрометчиво поступить. Думаю, она считает, что пока я не под каблуком – нельзя; и потом будет нельзя тоже, конечно, только она этого никогда не узнает. И того, что, даже если у меня кто-то есть, это нихрена не значит. Ведь и нет. Даже если да.

– Кир, может, я сегодня останусь?

Хмыкаю. Нет, надо точно запомнить ее имя. Я ведь трахаю ее периодически, но в моей телефонной книге она называется «Сиськи с пирсингом» – сомнительное имя. Оно не похоже даже на индийскую тарабарщину, а снова спрашивать… ну, как-то не комильфо. Мне нравится с ней трахаться. Периодически и не то чтобы очень часто, но лучше открытый кредит, чем нахрен засраная история и полный бан.

– Малышка, ты же знаешь, – тяну с притворным сожалением, – Это без вариантов.

– Ты ее не любишь.

Вот это, сука, новости.

Резко поворачиваюсь и поднимаю брови. «Сиськи с пирсингом» смотрят на меня твердо, но влажно. И нет, это не метафора к ее желанию моей скромной персоны. Она решила разыграть карту всемирного страдания и бесконечной любви, устроив всемирный потоп.

Интересно.

Нет, вы не подумайте, я не тварь… точнее, ну да, тварь, но! Я это, во-первых, признаю, во-вторых, несу ответственность и нихрена не обещаю. С меня взятки гладки. Да и она, ну правда, давайте откровенно говорить, по мне не страдает. Я охренительно богатый, у меня везде связи, и я не урод. Ставлю сто миллионов на то, что она хотела бы видеть меня на позиции своего мужа.

Извини, родная, вакантное место занято.

– Давай не будем, – наконец-то говорю, а она роняет очень ненатуральной слезы на свои крутые сиськи с пирсингом.

Похоже, придется найти другую с такой изюминкой. Мне нравится. Особенно сильно нравится, как ее сережка стучит по моим зубам, но вот чего я не нанимался, так это хавать истерики от своей шлюхи. Пусть и постоянной. Нет уж, дудки, увольте. У меня слишком много дерьма, еще и этого не хватает.

– Не рыдай, блядь, – говорю тихо, но взгляд, сам чувствую, тяжелее монолитной плиты.

«Сиськи с пирсингом» замирают. Да, детка. Я не извращенец (почти), и точно не садюга. Не люблю бить женщин, у меня нет стремных кинков типа желания сломать пару костей или вырвать все зубы, как, например, у одного гандона из правительства, но я и не милый зайчик тоже. За наши отношения хорошо плачу дорогими подарками. Конечно, она не шлюха. Разумеется, нет. Она – успешная модель и «яркая личность», но не проститутка. По факту, конечно, это два одинаковых понятия, но тс-с-с… оставим это между нами.

Она не шлюха! Но я все чаще думаю, что было бы неплохо завести отношения именно со шлюхой, чтобы мозг мне не ебали после того, как кончу. Чтобы не вешали мне на уши лапшу про великую любовь или не пытались затащить меня под венец. Там все, по крайней мере, просто – ты трахаешь, ты платишь, а потом она тихо и без проблем уходит.

Да, звучит замечательно, но… с другой стороны, зачем платить за то, что тебе готовы дать бесплатно? Или типа того. Я ведь могу и не дарить подарки, правда? Правда ведь, могу. Дарю исключительно из-за своего желания. Бывает, находит.

– Ты знала с самого начала о том, что я помолвлен, и остальное мне неинтересно. Это просто секс. Ты хорошо делаешь минет, дорогая, и у меня встает, когда ты раздеваешься, но на этом все. Я не брошу Крис ради тебя, я еще, блядь, не спятил. А теперь… вставай, собирай свои шмотки, ноги в руки и расход. На этом мы закончили.

Не жду ее ответа. Боюсь, что иначе просто психану и наговорю кучу дерьма. Я не люблю говорить кучу дерьма, да и у меня много других проблем и головняков, о которых стоит подумать, чем все это сопливое варево.

Отдаю приказ вывести мою гостью своей экономке, потом захожу в ванную, выбрасываю презерватив и включаю воду. В теле спокойно и хорошо, в голове порядок. Через пятнадцать минут ее уже нет, как и ее запаха на моем теле, и это супер. Велю сменить простыни, надеваю костюм и беру свой телефон.

Поиграли и хватит. Пора работать.

***

Я приезжаю в свой офис с небольшим опозданием. А может быть, большим – это сейчас неважно. Все равно работа не начнется раньше, чем я не появлюсь. Ничего не начнется раньше, чем я появлюсь.

Включаю свои мониторы, проверяю статистику, потом проверяю свой брокерский счет и биржу. Все идет хорошо. Я много куда вкладываю деньги, это вопрос выживания, так сказать. Или просто скука – в чем я не уверен.

«Вавилон» продолжает брать вершины. Наверно, надо подумать над улучшением логистики, и я это обязательно сделаю, но не сейчас. Мой телефон взрывается новыми и новыми звонками – бля-я-я-дь… в этом, конечно, только моя вина. Нельзя трахаться там, где ешь, сука! Сто раз себе говорил, а устоять перед сочной задницей моей помощницы не смог. Как итог – полный пиздец по всем фронтам. Когда ты инвестируешь так много, как это делаю я, тебе просто необходима помощница, чтобы не спятить. А я ее трахнул, она придумала себе какие-то дикие отношения и любовь, и мне пришлось с ней попрощаться. Теперь схожу с ума – браво, мать твою! Просто браво…

Звонки продолжают поступать, и у меня снова возникает непреодолимое желание разбить мобилу о стену, но в тот момент, когда это желание доходит до вершины, дверь в кабинет открывается.

На пороге стоит Майский.

Он – один из соучредителей нашей компании. Тот самый, кто был с нами с самого начала, поверил и вложился. Как я к нему отношусь? Да ровно, на самом деле. Возможно, даже хорошо. Старик отличается умением выстроить связи, обширным знанием высшего общества и тем, как должен работать бизнес. Тогда, много лет назад, именно он помог сориентироваться. Научил многому. Хороший мужик, пусть иногда и душнит по-страшному.

К сожалению, сегодня он именно на эти лыжи и встает. Я по глазам читаю.

– Кир, Кир, Кир… снова ты пренебрег золотым правилом…

Да какого ж хрена-то? Сегодня все решили трахнуть мой мозг? Видимо, да.

Поднимаю брови, откидываюсь на спинку кресла и раскуриваю сигарету.

– Майский. Давно не виделись…

Мужик давит смешок и делает шаг внутрь. Хотя кто его приглашал? Блядь, никто.

– Вижу, ты по горло.

– Все в порядке.

– М? Правда? У тебя глаз дергается.

– Че тебе нужно?

– Где Алена?

Алена пошла на хер. Она тоже возомнила себе, что ее задница стоит моей свободы, а это не так. Если честно, даже Кристина, на которой я пообещал жениться, того не стоит. Это просто контакт. Его дочь – это хороший, выгодный проект. Женюсь на ней, получу больше выходов и связей ее отца – это разумно! И девчонка в меня влюблена. Ну, или типа того. В ее искренность я тоже не верю, хотя знаю, что ей двигают совсем не бабки. Она может подтираться пятитысячными купюрами хоть до морковкина заговеения, а беднее все равно не станет. Даже не почувствует, что ее положение стало чуть более шатким.

Нет, в наших отношениях деньги ни при чем. Все дело в статусе, потому что я – это статус; быть женой одаренного гения – это статус; быть женой русского Цукерберга – это популярно. Конечно, я не изменяю ей открыто, такой был договор с Майским: дочь не обижать! И я не выпячиваю свое блядство наружу, но ничего останавливать не собираюсь. Старик это знает. И он не против. Странный мир. Да, пожалуй, это так. Будь у меня дочь и знай я, что ее жених трахает все, что хочет трахать, наверно, я бы обиделся. А он понимает. Я не понимаю. Да, будь у меня дочь, я бы такого мудака, как я, и близко к ней не подпустил бы. Хорошо, что у меня нет дочери.

Перевожу взгляд в монитор и выдыхаю дым.

– Ты по делу?

– Сто раз же тебе говорил: не сри там, где ешь.

– Не заметил у себя в руках туалетную бумагу.

Сука… да заткнешься ты уже? Как же заебал…

– Хорошо, что в моем возрасте у меня зрение получше твоего будет.

Он заходит в кабинет и падает в кожаное кресло, а потом берется за пристальный осмотр моего лица. Так и хочется заорать: че тебе надо?! Ищешь стыд и раскаяние? Зря, очень зря. Мне не стыдно, и я не раскаиваюсь, потому что ты знал, кто я. Ты это с самого начала знал, а меняться я не обещал.

И не буду.

– Георгич, завязывай пялиться на меня так пристально, или я решу, что это ты хочешь, чтобы тебя взяли в жены.

Его каркающий смех нарушает тонкую тишину моего мира. Давлю в себе желание закатить глаза, отбрасываю телефон, на который приходит очередной звонок, потом откидываюсь на спинку кресла и прикрываю глаза.

Вас всех слишком много. Башка гудит, как будто внутри улей, и снова хочется разрядить тело.

Наверно, я серьезно подумаю о том, чтобы завести себе карманную шлюху. Позвоню Лаве. У него девочек много, поможет.

Ой, бля… о чем ты думаешь?..

– Тебе помощница нужна.

Издаю смешок. Нет, старый, мне нужен минет. Вот это мне действительно необходимо.

– Предложения есть?

– Типа того.

Интересно.

Открываю глаза и поднимаю брови. Так вот, цель твоего прихода: решил подложить под меня какую-нибудь сучку? Чтобы шпионила? Или чтобы держать меня под контролем? Любой вариант – дерьмо вариант, и сейчас я думаю, что правило об отсутствии «сортира там, где ты работаешь» не выглядит таким уж дебильным.

– Есть у меня на примете толковая девчонка, – Майский достает сигарету и зажигает ее, но даже дым, с которым у меня никогда не было проблем – сейчас дико бесит, – Умненькая, симпатичная, не ебет мозг. Но самое главное – тугая попка, Кирюша.

Передергивает. Кирюша, блядь?! Тугая попка?! Да ты берега попутал, старый.

Медленно отклоняюсь на спинку кресла и поднимаю брови.

– Неужто по опыту говоришь?

Он усмехается уголком губ.

– Для родного зятя ничего не жалко.

Сейчас блевану. Сука!

Прокручиваю в руках стакан с виски, делаю затяжку. Надеюсь, что он это несерьезно, потому что, если серьезно, возможно, нам следует пересмотреть все договоренности. Пусть это будет и непросто.

– Анатолий Георгиевич, – начинаю тихо, не отводя от него глаз, – Неужели вы хотите взять меня в оборот?

– Мне казалось, что я уже взял тебя в оборот, когда ты согласился жениться на моей дочери.

Обстановка верно, но медленно становится напряженной.

– Да, я согласился, и я от своих слов не отказываюсь.

– Тогда в чем проблема, Кирюша? Девочка первый сорт, тебе понравится.

– Кирилл.

– Что?

– Кирюшей я был лет в пять и то недолго.

– Ну… по старой дружбе…

– Именно из-за «старой дружбы», мы ограничимся китайским предупреждением, Анатолий Георгиевич. Меня зовут Кирилл.

И скажи спасибо, сука, что не Юрьевич.

Старый прищуривается, но я не сдаю своих позиций. Продолжаю упрямо и твердо смотреть ему в глаза, делаю глоток и слегка склоняю голову вправо.

– Ваше предложение очень заманчивое, но я, пожалуй, откажусь. Мне нравится это правило – не срать там, где я ем. Еще одно правило: не делить с будущим тестем попки, даже самые тугие. Надеюсь, мы больше не вернемся к этому вопросу. Никогда.

– Мне не нравится твой тон.

– А мне не нравятся попытки меня контролировать.

– Моя дочь…

– Ваша дочь в безопасности, Анатолий Георгиевич.

– В безопасности? Ты ебешься с каждой встречной, Кирилл.

– Я верности не обещал ни Кристине, ни тем более вам.

– Но ты обещал, что не обидишь ее.

– И я ее не обижаю. Все мои связи остаются за порогом, но если вас вдруг перестало это устраивать, и вы решили пересмотреть наш договор, то тогда я, пожалуй, сразу вас остановлю. На других условиях жениться я не стану. Мне нужна свобода, ей статус. На этом все.

Молчим долго. Каждый давит и гнет свою линию, воздух накаляется еще сильнее. Мне нужен этот брак – да, но ему он нужнее. Связи и репутация – это, конечно, замечательно, правда. Я буду выглядеть в глазах общественности более серьезным, и у меня явно откроются совершенно другие двери, как только я дам Кристине свою фамилию, но! Она тоже ничего не теряет. А любовь? Что ж. Это полная хуета для дебилов, о которой мы не договаривались.

Георгиевич еще пару мгновений молчит, но потом, видимо, приходит к консенсусу со своим внутренним Ци.

– Хорошо, я тебя понял. Просто хотел помочь.

Нет, ты хотел меня контролировать и посадить на цепь, но окей. Я сделаю вид, что этого разговора не было.

Когда будущий тесть уходит, я перевожу взгляд на свой телефон. Там пропущенных, сука, миллион, и да. Мне срочно нужна помощница, только на этот раз другая помощница.

– Тома, привет, – говорю спокойно, делаю глоток из своего станка и прикрываю глаза, – Мне нужна толковая помощница, но не как в прошлый раз.

– И что же тебя не устроило в прошлый раз? Длина ее ног? Или захват?

– Вот как раз об этом. Найди мне девчонку, которую я не захочу трахать, окей? Что-нибудь максимально простое и серое. Чтобы я не мог отличить ее, сука, от дивана или стула, но чтобы с мозгами.

На том конце провода раздается громкий смех, да я и сам улыбаюсь.

Дожили. Кирилл Юрьевич решил сесть на диету и отказать себе в прелести трахать кого-то на столе в своем кабинете, но! Все-таки в словах старого была истина, от которой бегать уже просто глупо: нельзя гадить там, где ты ешь. Проблем не оберешься…

Сейчас

Пару раз моргаю, а потом перевожу взгляд на Марата. Он улыбается, как мартовский кот.

– Что?

Следую взглядом дальше. Довод и Мирон тоже улыбаются.

– Блядь, да что?!

Мужики начинают ржать. Я в недоумении, поэтому все что могу – это гребаным образом хлопать глазами. Совершенно по дебильному. Чувство такое, будто мне лет двенадцать, ты сидишь с друзьями папаши, которые шутят что-то, что пока для тебя недоступно.

– Вы кретины.

Это все, на что способен мой мозг, который сейчас, если честно, пребывает в какой-то агонии.

Перевожу взгляд в сторону ворот. Эти придурки гогочут только громче, и даже моей выдержки не хватает, чтобы сдержаться. Издаю короткий смешок, прикрываю глаза и делаю глоток.

Сука, волнуюсь.

Как это получилось? С чего вообще я переживаю? Без понятия. Катя здесь уже достаточно долгое время, она в безопасности. Ее козел не дергается, быстро нашел утешение в объятиях дочери одного из московских бизнесменов. Все в принципе идет нормально… ну, для меня. Исключительно для меня. Как она реагирует на новости – я без понятия.

Сегодня я увижу ее впервые с того разговора в Москоу-сити. Странно, и я правда не понимаю, что за херня со мной происходит, но ее поцелуй горит на мне отпечатком, и я клянусь, что чувствую вкус ее губ, отдающих медом и корицей.

Будто ебнулся.

Я, наверно, и ебнулся. У меня давно нет таких связей. Я ни с кем не встречаюсь. В смысле, отношения – это не моя история. У меня есть две содержанки, которых подогнал мне Лава, и они хороши. Для своей зоны ответственности.

Но это не то.

И все не то. Даже Катерина – это не то.

Я это понимаю.

Я поэтому держусь от нее на расстоянии, поэтому попросил Дану предложить ей работу. Мог бы и сам. У меня есть место, куда я мог бы устроить Катерину, но нет. Нет-нет-нет, и еще раз нет.

Ей нужно держаться от меня подальше.

И мне нужно держаться от нее подальше.

Суть простая: ни одна женщина в здравом уме, узнав о моем прошлом, не захочет остаться со мной рядом на добровольной основе. Я же в самые конченные свои времена садистом не был, сейчас им не являюсь тем более. Наверное, единственное, что мне остается – это содержанки. Потому что они не женщины в широком понимании этого слова, а услуги. Знаю, что звучит достаточно жестко, но это правда жизни. Они просто набор конкретных услуг без дополнительного нагруза. А нормальная женщина? Нет, она со мной не будет никогда.

Слишком грязно.

И я не виню, но все-таки это неприятно осознавать, когда ты встречаешь кого-то, кто мог бы… ну, хотя бы в теории. В твоем воображении.

Катерина могла бы.

Мне с ней комфортно, и та ночь была волшебной в основном потому, что я вспомнил значение и важность связи. Близости. Может быть, это очередная игра моего воображения? Чтобы посильнее себя наказать? Но мне было хорошо, и поэтому я должен держаться от нее подальше.

Будет больно.

И что я вообще ей скажу? ЧТО Я ЕЙ СКАЖУ?!

Привет, неожиданная встреча? А я тут случайно мимо проходил, и вот. Решился заглянуть-с. Фу, аж передернуло от такой откровенной лжи. Я не готов врать. Не хочу. В своей жизни я произнес слишком много лживого, и мой лимит уже исчерпан.

– Да ладно тебе, брось, – усмехается Довод, хлопая меня по плечу, – Все будет ровно. Она чувствует себя нормально.

Бросаю на него взгляд, а он улыбается только шире.

– Женя сказала. Они переписываются.

– И что она… сука, при чем здесь вообще она?! С чего ты начал этот разговор?

– Может быть, с того, что как только ты услышал, что девочки едут домой, ты весь напрягся и глаз не сводишь с ворот? – протянул Мирон, стреляя в меня глазами, – Ну, или это просто магнитные бури. Не знаю даже…

Мужики снова начинают улыбаться, а я снова хочу им врезать, но вместо этого издаю глухой смешок. Неужели я настолько очевиден? Пиздец тогда. Катерина не дура, и если они просекли, она тоже поймет.

– Думаю, мне лучше уехать, прежде чем они будут здесь… – начинаю, но Марат встает на ноги и мотает головой.

– Поздно.

Перевожу взгляд на ворота и вижу, как они медленно расходятся в стороны. И я честно хотел бы сказать, что это ничего не значит, но… у меня сердце тут же подскакивает и начинает биться так громко, словно занимает все тело.

Я чувствую собственный пульс в каждом уголке своего существования, включая кончики волос. А это ненормально…

Что я ей скажу? Мог бы состряпать какую-нибудь тупую легенду, но я серьезно. Серьезно, сука, не хочу врать.

Только не ей.

Она уже натерпелась, и ложь только оттолкнет Катю от меня – не дурак, все прекрасно понимаю. Но я сам еще не разобрался, чего хочу от нее? Ведь это непростая попытка очистить карму. Не в этот раз. С ней все изначально по-другому, и я понять не могу: то ли бежать от нее, то ли быть ближе.

Твою мать…

Прикрываю глаза, стараюсь уровнять дыхание и решить хотя бы что-то, но дверь дома открывается, и на пороге появляются девочки. Сначала заходит Женя, потом Дана, а потом Юля. Все смеются, переговариваются, и наконец-то появляется маленькая, тонкая фигура.

Она ожила.

Она почти похожа на ту девушку, которую я увидел тогда в ресторане. Впервые. Почти и это коробит, но хорошо, что хоть не та, кого я увидел перед входом в парк. Та девушка была ужасна. По-прежнему красива, но что значит красота без внутреннего наполнения? А в ней его не было.

Вообще.

Словно пустая оболочка с прозрачным взглядом. Кукла. Почти гребаная кукла, которых я на своем веку перевидал много. Я таких никогда не выбирал; извращения не мой конек, но в моем кругу были те, кто любил таких вот девочек. Они очень похожи на женщин, которых накачали наркотой и которые нихрена не понимают. Им плевать. И Катерине было плевать. Почти. Со мной в пентхаусе ее огонь снова горел, слабо, но он был, а сейчас и вовсе полыхает.

Меня сковывает моментально. Я жадно разглядываю ее фигуру. От Довода знаю, что этот кусок вонючего говна ее ударил, и знал бы кто, каких трудов мне стоило удержаться, чтобы не порвать его на части. Не разрушить карьеру. Не делать ничего! Пока я не поговорю с ней.

Сейчас она красивая. Смущается немного, но улыбается. Синяк на лице почти сошел, щеки порозовели, фигура стала более-менее похожа на себя прежнюю.

Да… она чертовски сильно меня привлекает. И настолько же сильно пугает. Зацепила. Она меня зацепила, и я не знаю как, но это есть и от этого не сбежишь.

Вот так. Тупо и примитивно, но вот так.

Я стою, как статуя. Просто смотрю на нее, а она вдруг поднимает глаза и тоже замирает. В холле повисает тишина. Я чувствую, как мои друзья переглядываются, чувствую их улыбки и сдавленные смешки, и так это… тупо-смущает-меня! Даже слов нет адекватных насколько все это дискомфортно. Я не привык, чтобы кто-то видел мои слабости. Единственное, когда я позволяю себе отпустить поводья хотя бы немного – это время, которое я провожу с их детьми.

А тут нет детей. Родители Влада увезли их к себе домой, чтобы те контролировали постройку новой горки. И мы здесь одни. Если честно, на мгновение мне кажется, что мы одни с ней, но это не так. Я об этом вспоминаю, когда она резко дергает головой назад, и тут же выпаливаю.

– Меня зовут Кирилл.

И одному богу известно, сколько сил потребовалась остальным, чтобы не заржать. Вот насколько выглядело это все нелепо и тупо.