Текст книги "Развод. Ты (не) заслуживаешь прощения (СИ)"

Автор книги: Ари Дале

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Глава 35

Люда, наше время

– Доктор ни в чем не виновата! – стискиваю кулаки, чувствуя, как гнев расползается по телу. – Елена единственная поддерживала меня, когда я разваливалась на части после потери ребенка!

– Я уже понял, что совершил ошибку, – хмыкает Миша, глядя вдаль. – Я даже представить не мог, что Настя опустится до убийства нашего ребенка, – опасные нотки наполняют голос мужа.

У меня внутри все переворачивается. Я знаю, что именно доктор помогла Мише узнать всю правду, но подробности до сих пор остаются для меня загадкой. И раз у нас день откровений, все-таки решаю задать интересующий вопрос:

– Что ты сделал с Настей, когда обо всем узнал?

Мгновение, и на лице мужа растягивается хищная ухмылка.

Холодный пот скатывается по позвоночнику.

Михаил, год назад

Кровь бурлит в венах. Тело пылает. Кожу жжет.

В мыслях, словно на повторе, крутятся слова врача.

…Вы нужны своей жене…

…Она в настолько плачевном состоянии, в том числе из-за вас…

…Если бы вы ее поддержали, помогли пережить утрату, а не заперли в психушке, в итоге, она пришла бы в норму. Не до конца. Но все же ваша жена вернулась бы к нормальной жизни…

…Я верю, что еще есть возможность помочь ей…

Должен признать, маленькая, но стойкая блондиночка права. В гибели своего ребенка виноват только я. Да и в том, что Люда потеряла себя, тоже. Я обязательно все исправлю, но чуть позже.

Сначала нужно разобраться с одной тварью, которая не заслуживает прощения, а потом начну устранять последствия своих же поступков.

Телефон вибрирует в руке. Не глядя, отвечаю на звонок.

– Нашел ее? – спрашиваю спокойно, хотя внутри просыпается монстр. Он подпитывается гневом, не рычит, только потому что я держу его на цепи.

– Да, – отвечает Алексей, начальник охраны. – Она сидит у вас в кабинете.

– Даже так? – мои брови взлетают, но сразу же возвращаются на место. – Это к лучшему, – глаза сужаются, уголок губ ползет вверх. – Убедись в том, чтобы она никуда не делась! – приказываю, отклоняю вызов.

Стискиваю телефон.

Последние несколько недель я игнорировал Настю. Не отвечал на звонки, удалял сообщения, не читая, приказал охране не пускать ее в здание моего офиса. Видимо, такое отнощение ей не сильно понравилось, поэтому девушка нашла способ проникнуть в аж в мой кабинет. Интересно, на что она рассчитывает? Моя жена только что потеряла нашего ребенка. Неужели Настя решила утешить меня?

Монстр внутри дергается.

У меня едва получается удержать цепь.

“Не сейчас. Потерпи немного. Скоро я позволю тебе разгуляться”.

Сжимаю челюсти до скрипа зубов, силой заставляю себя повернуть голову и посмотреть в окно. Хоть каменные джунгли и не успокаивают, но, по крайней, удается немного отвлечься… на мысли о расправе.

Дорога до офиса тянется слишком медленно, поэтому, когда машина тормозит на подземной парковке, я буквально вылетаю из нее.

Не оглядываясь, размашистым шагом направляюсь к лифтам. Пока поднимаюсь на двадцать четвертый этаж, не отвожу взгляда от сменяющих друг друга цифр. Дышу тяжело, изо всей силы сжимаю кулаки.

Как только створки раздвигаются, срываюсь с места и по коридору со стеклянными стенами быстро иду к своему кабинету. Дохожу до приемной в считанные секунды, захожу внутрь. Лены на месте не оказывается. Это к лучшему – свидетели мне не нужны.

Цепляюсь взглядом за темно-коричневую дверь, за которой должна находиться убийца моего сына, и ослабляю цепь. Монстр тут же ревет в груди. Шумно выдыхаю, пересекаю небольшое расстояние приемной, хватаюсь за ручку и тяну на себя дверь.

Тут же нахожу взглядом Настю.

Она в длинном белом платье сидит в моем кресле. Стоит девушке увидеть меня, ее глаза округляются, а на лице появляется блаженная улыбка.

Монстр полностью срывается с цепи и занимает законное, главенствующее место.

Сужаю глаза, засовываю руки в карманы брюк, медленно отталкиваюсь от пола и осторожно, словно зверь, наметивший свою добычу, двигаюсь к столу. Огибаю его, останавливаюсь рядом с девушкой, нависаю над ней. Настя же все это время следит за каждым моим движением, ничего не говорит, ждет. Зато, когда она видит мои глаза, улыбка сползает с ее лица.

Боишься меня, девочка? Правильно делаешь! Ты поплатишься за то, что лишила моего сына жизни!

– Расскажи мне, девочка, – произношу вроде бы спокойно, но рычащие нотки все равно проскальзывают в голосе, – каким чаем ты напоила мою жену?

Настя моментально становится белее смерти.

Глава 36

– Я… я… – заикается Настя.

– Не смей отрицать! – рявкаю, чувствуя, как кровь бурлит в венах.

Шум в ушах становится настолько сильным, что я даже не слышу свое тяжелое дыхание. Глаза застилает красная пелена, в голове звенит только одна мысль: “Эта дрянь убила моего сына!”.

Девушка, видимо, считывает мое желание свернуть ей шею, поэтому вскакивает с кресла. Оно откатывается назад, ударяется о стену. Но ни Настя, ни я не реагируем на звук. Атмосфера в кабинете и без того напряженная.

Настя мгновение смотрит мне в глаза, после чего тяжело сглатывает и начинает отступать. Двигаюсь следом за ней, словно хищник, который не собирается упускать добычу из вида. По венам разносится адреналин, сердце грохочет в груди. Я готов в любой момент сорваться с места, но заставляю себя идти спокойно, размеренно, чтобы насладиться эмоциями загнанной в угол добычи.

Настя доходит до края стола, быстро оглядывается по сторонам. Скорее всего, думает о том, чтобы броситься к двери, но я подгадываю момент и в один широкий шаг преодолеваю разделяющее нас расстояние. Хватаю Настю за шею, сжимаю.

Монстр рвется наружу. Ревет, чтобы я крепче стиснул пальцы. Одно сильное нажатие, и все будет кончено.

Я не даю внутреннему зверю взять верх. Но и на цепь не сажаю, просто не позволяю полностью завладеть собой. Чтобы он почувствовал власть, немного успокоился и тоже насладился.

Смотрю прямо в голубые, наполненные страхом, глаза девушки и понимаю, что собираюсь заставить ее пережить хотя бы долю ужаса, который довелось испытать моей жене.

– Сама признаешься? – приподнимаю бровь. Настя молчит. Хмыкаю. – Потом не говори, что я не давал тебе шанса, – делаю шаг вперед, потом еще одни и еще.

– Что ты хочешь сделать? – голос девушки дрожит, но ноги она все-таки переставляет. – Пусти меня, – Настя хватается за мою руку, пытается отодрать ее от себя.

Бесполезно. Сейчас я в режиме цербера. Для меня не существует препятствий, я вижу только цель.

Подвожу девушку к окну, за которым скрывается открытая терраса, но на этом не останавливаюсь. Обхватываю ручку на стеклянной дверцы, поворачиваю. Холодный воздух потоком врывается в кабинет. Настя косится в сторону, после чего, округлив глаза, снова смотрит на меня.

– Миша… – произносит не громче выдоха. – Не надо, – умоляюще смотрит на меня.

Боится.

Прекрасно. То ли еще будет!

Уголок моих губ ползет вверх. Пустота, которая образовалась внутри после потери моего сына, наполняется тьмой. И, видимо, отражается в глазах. Потому что лицо Насти искажается от страха. Девушка начинает дергаться. Скорее всего, неистово боится, стараясь выбраться из моих объятий. Чувствую, как дрожит ее тело, ведь держу ее крепко. Но Настю это не останавливает. Она брыкается, царапается, бьет меня по ногам.

Вот только ничего из этого не помогает ей освободиться.

Еще секунду позволяю Насте почувствовать, что у нее есть надежда на спасение, а в следующую – выволакиваю девушку на террасу.

В два широких шага преодолевают расстояния до стеклянной ограды. Прижимаю к ней девушку. Смотрю ей прямо в глаза. Даю увидеть, что во мне нет ни капли сомнения.

– Не надо, пожалуйста, – шепчет она, слезы начинают течь по ее щекам. – Прошу тебя, – ветер подхватывает волосы, взлохмачивает их.

– Не надо? – цежу. – А может, надо? Как там говорят? Жизнь за жизнь? – надавливаю, начиная переваливать девушку через ограду.

Монстр во мне довольно урчит.

Глава 37

Настя наполовину перевешивается через ограду, ее ноги отрываются от земли. Задерживаю ее в таком положении, чтобы она полностью ощутила всю шаткость своего положения. Пальцами чувствую трепыхающийся пульс девушки. Вижу, как часто поднимается и опускается ее грудь, а тело трясется. Настя сильнее сжимает мою руку своими.

– Я же люблю тебя! – сипит Настя. Слезы текут по ее щекам.

Она умоляюще смотрит мне прямо в глаза. Пытается убедить в своих чувствах? Серьезно?

– Поэтому ты убила моего ребенка? – резко дергаю ее на себя, ставя на ноги, но от ограды не отрываю и пальцев, сомкнутых вокруг тонкой шеи, тоже не убираю.

Настя шумно выдыхает, осторожно оглядывается через плечо. Вздрагивает.

Снова сосредотачивается на мне. Пару мгновений молчит, после чего тихо произносит:

– Ты не оставил мне выбора, – опускает взгляд.

Застываю.

Я правильно расслышал?

– Объяснись! – чуть ослабляю хватку, после чего встряхиваю девушку, заставляя вновь посмотреть на меня.

Хочу видеть ее глаза, когда она будет рассказывать ход своих мыслей, которые привели к тому, что мой сын не сможет родиться.

Настя бегает растерянным взглядом по моему лицу, не знаю, что там ищет. Но, видимо, находит. Потому что снова смотрит через плечо, напрягается и выпаливает:

– А что мне оставалось делать? – заглядывает мне в глаза. – Ты отстранился, стал больше времени проводить со своей беременной женушкой. Я скучала… – резко замолкает. Похоже, видит в моих глазах истинное бешенство.

Зверь аргессивно рвется наружу, рычит, царапает кожу. Сдерживаю его из последних сил. Потому что сейчас я, как никогда, с ним солидарен – этой твари нужно свернуть шею!

– Я никогда ничего тебе не обещал, – произношу каждое слово отдельно, пытаясь вложить простую истину в ее тупую головушку.

– Но… – глаза девушки округляются.

Сильнее стискиваю пальцы на ее шее, не давая договорить.

Медленно сокращаю расстояние между нашими лицами, нависаю над Настей. Хочу, чтобы она видела мои глаза, когда я буду говорить.

– Ты была просто дыркой для спуска напряжения, – чеканю, наблюдая за тем, как осознание, наконец, появляется на лице девушки. – Я никогда не относился к тебе, больше чем к очередной шалаве. Если ты этого не понимала, то это твои проблемы. Но… – намеренно делаю паузу, чтобы она сосредоточилась на моих словах, – ты перешла черту и должна поплатиться за это.

Глаза Насти распахиваются шире, рот приоткрывается. Чистый страх искажает лицо девушки. Чувствую усилившуюся дрожь, сотрясающую ее тело.

Наслаждаюсь ужасом Насти. Он подпитывает моего зверя, удовлетворяет его.

Не знаю, сколько мы так стоим, скорее всего, секунды, но мне кажется – вечность.

Раздумываю о том, что сделать с этой дрянью. Зверь рычит на ухо, чтобы я просто толкнул эту тварь и избавился от нее. Но слова доктора «вы нужны своей жене», словно на повторе, звучат в голове и не дают мне сделать последний шаг.

Если я сейчас переступлю очередную черту, то не смогу помочь Люде выбраться из ада, в который сам же ее засунул.

Вина горячей волной прокатывается по телу, стискиваю зубы, чтобы не позволить ей полностью захватить разум.

Не время.

Чуть позже смогу корить себя до изнеможения.

А сейчас нужно разобраться с Настей.

Вместо того, чтобы скинуть ее через ограду балкона, резко разворачиваюсь, в пару шагов преодолеваю расстояние до двери и, будто шар для боулинга, бросаю девушку обратно в кабинет.

Она даже взвизгнуть не успевает, как падает на пол и катится, пока не ударяется головой об стол. Захожу за ней, на ходу доставая телефон из кармана брюк и отправляя сообщение, которое уже ждут.

Стоит мне снова оказаться в кабинете, стены начинают давить на голову. Виски пульсирует, кровь шумит в ушах.

Но я не обращаю никакого внимания на дискомфорт, потому что полностью сосредотачиваюсь на Насте, которая пытаются подняться.

Такое простое действие ей удается выполнить не с первого раза. И даже не со второго. Но, в итоге, она встает на ноги, хотя при этом немного шатается.

Именно в этот момент двери распахиваются и в кабинет стремительно входит охрана. Подбородком указываю на Настю, которая во все глаза смотрит на двух амбалов в черных костюмах.

Не проходит и пары секунд, как девушка начинает отступать.

Бросает полный паники взгляд на меня и бормочет:

– Ч… что т… ты хочешь с… сделать?

– Я? – выгибаю бровь. – Ничего, – уголок моих губ ползет вверх. – А вот правоохранительные органы очень заинтересуются твоим признанием, – разблокирую экран, открываю приложение диктофона, в котором все еще идет запись, и поворачиваю к Насте. – Неужели ты думала, что сможешь остаться безнаказанной?

Девушка спотыкается.

Моим ребятам хватает этой заминки, чтобы бросится к девушке и тут же подхватить ее под руки.

Настя моментально начинает брыкаться, вырываться, пытается врезать пятками ребятам по ногам. Но они даже глазом не ведут, просто держат девушку и ждут моего указания.

Киваю.

Охранники тут же отталкиваются от пола и направляется к выходу. Настя визжит, не оставляет попыток выбраться из рук мужчин, которые в несколько раз больше ее. У нее ничего не получается.

И видимо, когда ребята подводят ее к выходу, она понимает, что у нее не получится освободиться, поэтому решает воспользоваться последним шансом:

– Чем я хуже Люды? Чем? – орет во все горло.

– Всем, – не думаю ни секунды. – Ты ни одного волоска моей жены не стоишь.

Парни вытаскивают Настю в приемную. Но, прежде чем за ними закрывается дверь, девушка оборачивает и злобно бросает:

– Ни черта ты не любишь свою жену! Если бы любил, никогда бы не изменил, – на мгновение замолкает. – А знаешь… я ни о чем не жалею, – в глазах Насти плещется чистое безумие. – Может, я не получила тебя, – коварная ухмылка растягивается на ее лице. – Но и ей ты не достанешься. Я-то знаю Люду, она тебя не простит. Особенно, когда узнает, что лишилась ребенка из-за того, что ты спал со мной.

Настя начинает истерично смеяться. Так громко, так безумно, что даже мне становится жутко. Благо, парни захлопывают дверь, и звук приглушается.

Вот только слова Насти все еще пульсируют у меня в голове. Понимаю – она права.

Во всем, что произошло с моими женой и ребенком виноват лишь я.

Я!

И к сожалению понятия не имею, как заслужить прощения.

Глава 38

Люда, наше время

О каком прощении речь?

Простить мужа после всего, что он мне сделал?

Нет. Такое простить нельзя.

Если бы Миша держал свой причендал в штанах, всего того, что с нами случилось, не произошло бы. Наша семья не превратилась бы в пепел. Мы были бы счастливы.

Перевожу взгляд на табличку с именем нашего сына.

Если бы Миша мне не изменил, то сейчас я бы держала в руках Димочку, а не стояла у его могилки.

Слезы подступают к глазам. Часто моргаю, чтобы не дать им пролиться. Миша вывалил на меня столько информации, что голова идет кругом. Но ответа на один вопрос я так и не получила.

– Если ты так ненавидишь Настю, тогда почему обнимал ее у больницы? – произношу едва слышно.

– Все не так, как ты думаешь, – Миша вздыхает. – Мне в тот день пришлось в очередной раз себя сдерживать, чтобы не свернуть ей шею прямо на улице.

Михаил, восемь месяцев назад

– Нашли ее? – произношу жестко, забираясь на заднее сидение джипа охраны.

Поворачиваю голову к окну. Наблюдаю за тем, как машина, в которой сидит жена, отъезжает от ресторана и скрывается их вида.

Очередной день пошел через одно место. Я хотел сегодня предложить Люде поучаствовать в строительстве детского дома имени нашего нерожденного сына, а потом занять место директора интерната, но, видимо, начал действовать слишком рано.

Моя жена еще не пришла в себя после потери нашего малыша. Ее раны до сих пор кровоточат. Да и я каждый раз перегибаю палку в попытке удержать жену рядом. Нужно быть терпеливее. Помочь Люде пройти через ад, который сам же устроил. Попробовать вернуть улыбку на любимое лицо. Для начала, хотя бы ее. А потом уже можно сделать Люду вновь счастливой.

Вот только появление твари, убившей нашего сына, нарушает и без того хрупкое равновесие в жизни моей жены.

Как Настя смеет звонить Люде? И что она вообще делает на свободе?

– Да, – Гена, темноволосый широкоплечий заместитель начальника охраны, сидящей на переднем сиденье, поворачивается ко мне и протягивает планшет. – Она в пятьдесят пятой больнице. Диагноз: нервный срыв.

Быстро пробегаюсь глазами по экрану, где высвечивается вся информация: симптомы, фамилия врача, номер палаты.

Твою мать, Насте разрешены посещения? Ее мать уже успела наведаться к ней, судя по снимкам, сделанным с камер видеонаблюдения.

Ярость закипает в груди. Монстр, которого в последнее время мне удавалось держать на привязи, начинает дергаться.

– Она должна быть в следственном изоляторе, – цежу сквозь стиснутые зубы, откидываю планшет на сиденье, поднимаю взгляд на охранника. – Кто ее выпустил?

– Выясняем, – коротко отвечает Гена. – В больницу?

Сжимаю кулаки, киваю.

Перед глазами встает образ Люды, лежащей на кровати после того, как она потеряла нашего сына. Моя жена выглядела такой бледной, что чуть ли не сливалась с простыней. Все из-за Насти! А я добавил агонии в жизнь Люды. Вместо того, чтобы поддержать жену, сконцентрировала на мести и наворотил дел.

Я кретин!

Надеюсь, у меня получится все исправить.

Но тварь, убившую нашего сына, я не могу оставить в покое.

Поэтому, потихоньку закипая, еду в больницу. Тешу себя мыслями, как сверну Насте шею. Понимаю, что вряд ли перейду черту, но никто же не мешает мне помечтать.

На самом деле, нужно засунуть эту тварь в дыру, из которой она вылезла. И ни в коем случае нельзя подпустить ее к Люде. Это первоочередное в списке дел. Чуть позже разберусь с тем, кто выпустил Настю из клетки, в которой она должна сидеть до конца своих дней.

За составлением планов не замечаю, как мы подъезжаем к больнице. Возвращаюсь в реальность, только когда машина останавливается у входа в белое П-образное здание с шестью этажами.

Не дожидаюсь, пока мне откроют дверь, выхожу на улицу и сразу иду к широкой лестнице, ведущей к главному входу в больницу.

Стоит мне зайти в просторный холл, где почему-то полно людей, запах лекарств тут же бьет в нос. Но меня это не останавливает. Меня сейчас ничего остановит. Я, словно таран, пересекаю холл. Кого-то задеваю плечом. Не замечаю, кого именно. Направляюсь к лифту, створки которого как раз разъезжаются. Захожу в кабину, нажимаю на кнопку четвертого этажа. Прежде чем дверцы успевают закрываться, Гена протискивается внутрь, становится рядом со мной. Ничего не говорю. Просто наблюдаю за тем, как меняются цифры на приборной панели. Кровь бурлит в венах, шумит в ушах. Стараюсь дышать спокойно, размеренно, чтобы сохранить самообладание, но у меня плохо получается.

Поэтому, когда створки вновь раздвигаются, срываюсь с места.

Ловлю дежавю.

Так же, как в день гибели моего сына, размашистым шагом иду по коридору с белыми стенами, не обращаю внимания на окрики медсестры, сидящей на посту.

У меня есть цель, и я не собираюсь останавливаться, пока не достигну ее.

Вот только мне все-таки приходится затормозить у палаты. Потому что у самой двери на стуле сидит мужчина средних лет с сединой, проглядывающей в черных волосах, и в синей полицейской форме. Как только он видит меня, встает, преграждает путь.

Окидываю его яростным взглядом, шумно выдыхаю и заявляю голосом, не терпящим возражений:

– Я хочу увидеть… пациентку.

Глава 39

– Михаил Александрович? Правильно я понимаю? – полицейский вперивает в меня пристальный взгляд. Киваю. – К сожалению, вам посещения строго запрещены, – чеканит он.

До скрипа зубов стискиваю челюсти. Внутри разгорается пожар ярости. Зверь скребется под кожей, пытается содрать ошейник, вырваться. Он знает, что за дверью находится тварь, которая не заслуживает быть на свободе… не заслуживает быть живой.

Мне не составит труда приказать Гене скрутить охранника, а самому войти в палату, после чего свернуть сволочи, убившей нашего с Людой ребенка, шею.

– Почему же? – вздергиваю бровь, шумно выдыхаю.

Настолько крепко сжимаю кулаки, что суставы начинают ныть. Мышцы напрягаются, дыхание становится рваным.

Я готов в любой момент броситься на человечишку, который отделяет меня от убийцы моего сына. Приходится сдерживаться… из последних сил.

– Вы должны сами понимать, по какой причине вам вынесли запрет на посещения – твердо произносит полицейский, хотя прекрасно видит, что я на гране. – У задержанной строго согласованный список посетителей. Вас в нем нет.

Шумно выдыхаю.

– Либо вы пропустите меня, либо я пройду сам, – не пытаюсь скрыть угрозу, которая звучит в голосе.

Полицейский напрягается, расправляет плечи, такое чувство, что даже становится выше и, видимо, отступать не собирается.

Ну… он сам напросился.

Делаю шаг вперед, собираюсь отодвинуть мужчину в сторону, как дверь в палату открывается и оттуда выходит еще двое конвоиров: худощавый светловолосый и низкорослый, но поджарый.

Их взгляды сразу сосредоточиваются на мне. Пару секунд ничего не происходит, а в следующую – худощавый хватается за рацию на плече.

Мужчина, который сидел на стуле, расслабляется и смотрит на меня как-то… по-отечески.

– Уходи по добру по здорову, – понижает голос, демонстрируя полное спокойствие. – Я понимаю, почему ты пришел. Но внутрь мы тебя не пустим, – пожимает плечами.

– Вы же понимаете, что я в любом случае зайду туда? – указываю подбородком на дверь. – Рано или поздно, – сужаю глаза.

Стараюсь дышать ровно, но втянуть в себя воздух удается с трудом.

– Миша… – из палаты до меня доносится знакомый женский голос, хотя сейчас он больше писк напоминает. – Миша, это ты, да? Ты пришел?

Крупная дрожь сотрясает тело. Желудок стягивается в тугой узел. Скулы сводится.

– Миша, ты пришел ко мне, – радость заполняет каждое слово девушки.

Меня потряхивает. Зверь занимает главенствующее место. Дергаюсь к двери.

Полицейские напрягаются. Готовятся дать отпор.

– Михаил Александрович, – Гена кладет тяжелую ладонь мне на плечо, сжимает. – Не сейчас.

Всего два слова, но они с трудом просачиваются в мой разум. Приходится заставить себя вникнуть в услышанное. Гена прав. Устраивать драку с полицейскими – не вариант. Особенно, когда у меня есть другие рычаги давления.

Медленно вдыхаю и выдыхаю. Обвожу полицейских грозным взглядом, показывая, что я не собираюсь отступать, после чего заявляю:

– Я вернусь, – разворачиваюсь.

Стремительно ухожу в противоположную сторону от палаты, хотя зверь тянет меня обратно. Он жаждет мести.

– Мне нужно попасть в список, – говорю Гене, который следует за мной.

– Понял, – без задержки отвечает он.

Ни на секунду не сомневаюсь, что уже завтра или даже сегодня мне разрешат «посещения».

– И информация о том, кто выпустил ее из клетки, – подхожу к лифту, с силой вдавливаю кнопку.

В груди клокочет ярость. Кровь кипит в венах.

– Работаем, – коротко отвечает Гена.

Створки лифта разъезжаются, мы заходим внутрь. Не отвожу взгляда от двери палаты, где находится сейчас Настя, пока оно не скрывается за съезжающимися металлическими пластинами.

В сомкнувшихся створках лифта вижу свое отражение: черты лица заострены, взгляд исподлобья, ноздри раздуваются, губы поджаты. Зверь вот-вот вырвется наружу.

«Потерпи», – успокаиваю его. – «Еще чуть-чуть, и мы раздеваемся с этой тварью».

– Куда? – спрашивает Гена, когда мы садимся в машину.

– Домой. К жене, – я должен убедиться, что Люда в порядке. Особенно, после звонка этой твари.