Текст книги "Развод. Ты (не) заслуживаешь прощения (СИ)"

Автор книги: Ари Дале

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Глава 30

Мне требуется минута, чтобы осознать услышанное. Холод начинает проникать в, казалось бы, давно заледеневшее тело.

Запоздало осознаю, что дрожу. Обнимаю себя за талию. Пиджак мужа совсем не помогает согреться.

– Что значит “моя безопасность”? – произношу едва слышно, слезы не перестают течь по щекам. Но я даже не думаю их стирать – пусть выльются до последней капли.

Не могу отвести взгляда от имени своего малыша.

Говорят, время лечит. Большей лжи я в жизни не слышала. Меня до сих пор одна за другой пронзают стрелы потери. Заставляют душу кровоточить еще больше, стоит воспоминаниям о сыне промелькунуть в голове.

– Настя хотела с тобой встретиться, помнишь? – из-за имени бывшей подруги, которая лишила меня самого важного в жизни, слетевшего с губ мужа, меня пронзает напряжение.

Словно наяву слышу искаженный связью, тягучий голос:

“Люда, давай поговорим, пожалуйста. Прости м…”.

Мотаю головой, лишь бы избавиться от мыслей.

Новая, более сильная волна дрожи проносится по телу. Дыхание спирает.

Приходится прибегнуть к оставшимся во мне силам, чтобы сохранить самообладание. Резко поворачиваю голову к Мише, смотрю на жесткий профиль мужа.

Почему я раньше не замечала, как отросла его щетина, осунулось лицо, а под глазами залегли глубокие тени?

Да, какая разница! Сейчас важнее другое!

– Откуда ты знаешь? – я все отлично помню, в том числе и то, что не говорила мужу о желании его любовницы встретиться со мной.

Порыв ветра едва не срывает пиджак с моих плеч, но я успеваю перехватить его за ворот, зарываясь в мягкую ткань еще глубже. Дрожь до сих пор бьет тело. Мне так сильно холодно, что зуб на зуб не попадает. Пытаюсь сжать челюсти, но становится хуже. Поэтому просто тяжело вздыхаю и пытаюсь расслабиться. Не помогает, но, по крайней мере, больше не слышу противного стука зубов.

– Я понял, что что-то не так, как только ты сказала, что Настя больше не в тюрьме, – Миша смотрит перед собой. Его руки засунуты в карманы брюк, рубашка трепещет на ветру, а плечи напряжены. – Отправил людей разобраться, – он так сильно стискивает челюсти, что желваки начинают ходить на его лице.

– И… – изнываю от нетерпения.

Мне бы оставить все прошлом. Забыть мужа, бывшую подругу, мать, которая ни разу за последние месяцы не пыталась со мной связаться, но я просто не могу. Возможно, это любопытство взыграло внутри, или есть другая причина и, чтобы узнать о ней, нужно покопаться в себе, вот только мои силы исчезают также быстро, как песок просачивается сквозь пальцы. Поэтому отбрасываю все сомнения в сторону, концентрируясь на словах мужа.

– Настя хорошо сыграла нервный срыв, – зло усмехается Миша. – Ей все поверили, даже врачи.

– Но не ты? – неверяще смотрю на мужа.

Миша медленно поворачивает голову, вперивается в меня жестким взглядом. Мне становится не по себе. Едва подавляю желание отступить от мужа на пару шагов.

– Не думаешь же ты, что я хоть на секунду поверю лживой твари, которая убила нашего сына? – яростно выплевывает муж. В черных глазах разверзается настоящий ад. Вздрагиваю. Либо Миша не замечает моей реакции, либо решает ее проигнорировать – просто отворачивается, смотрит на табличку с именем нашего нерожденного малыша. – Мне нужно было узнать две вещи: кто помог ей выбраться из изолятора и чего она хочет, – рычащие нотки проскальзывают в хриплом голосе мужа.

– И ты узнал? – не выдерживаю, взволнованно спрашиваю.

– Да, – коротко отвечает муж.

Шумно втягиваю воздух.

Видимо, я мазохистка, раз продолжаю себя мучить, но не могу остановиться – хочу все знать. Нет, должна!

– Расскажешь? – задерживаю дыхание, ожидая ответа.

Глава 31

– Что именно ты хочешь узнать? – Миша поворачивает ко мне, заглядывает в мои глаза, смотрит, не отрываясь.

Холодок, никак не связанный с ветром, пробегает по позвоночнику.

Даже не предполагала, что когда-нибудь Миша захочет открыться, позволить забраться ему в голову, поэтому на мгновение теряюсь.

Пару раз глубоко вдыхаю и медленно выдыхаю, прежде чем задать вопрос, на который я так и не получила ответ восемь месяцев назад:

– Ты был с Настей в тот день, когда я потеряла ребенка?

Замираю. Кажется, если пошевелюсь, то разрушу атмосферу, которая может принести ответы на вопросы, давно пожирающие меня изнутри.

– Да, – равнодушно отвечает Миша.

Меня пронзает стрелой боли. Колени подгибаются, сердце сжимается. Я предполагала, что в момент самой большой боли, которую мне довелось испытать, муж спал с убийцей нашего малыша, вот только услышать подтверждение оказывается в разы тяжелее, чем я думала. Такое чувство, будто меня чем-то тяжелым ударили ударили, а в сердце засадили тонкий, но очень острый, клинок. Прикрываю глаза в попытке справиться с эмоциями. Силой пытаюсь протолкнуть воздух в легкие, но ничего не получается, пока не слышу хриплое:

– Но…

Михаил, год назад

– Михаил Александрович, к вам посетительница, – даже через телефон в голосе Елены, моей помощницы, слышится раздражение. – Говорит, по личному делу.

Откидываюсь на спинку кресла. Тру переносицу. За окном сбоку давно стемнело, поэтому рабочее место освещает только настольная лампа.

– Кто? – тяжело вздыхаю, на мгновение прикрывая глаза.

День и без того был тяжелый, не хватало еще принимать незваных посетителей.

– Анастасия Павловна, – с небольшим прнебреежением произносит Лена.

Девушка – прекрасная помощница и знает, что я ценю людей, которые хорошо выполняют свою работу, поэтому начала позволять себе вольности. Но, похоже, она забыла, что незаменимых людей нет. Хотя в ситуации с Настей я не могу ее винить. Последняя вообще перешла все возможные границы.

Впервые в жизни я жалею, что связался с бабой. Она оказалась совсем двинутой.

– Михаил Александрович, вы примете… гостью? – Лена, явно, подбирает слова.

Первый порыв – ответить “я занят” и снова зарыться в документы, но после последней выходки Насти, понимаю, что лучше выслушать ее. В последний раз.

Тяжело вздыхаю и резко произношу:

– Впусти ее, – кладу трубку на стационарный телефон, расправляю плечи, впиваюсь взглядом в дверь.

Не проходит и минуты, как она распахивается. В проходе появляется блондинка с взлохмаченными волосами, в длинном бежевом плаще и туфлях.

– Ты должен ее уволить! – заявляет она истерично, с грохотом захлопывая дверь.

Тихая ярость вспыхивает в груди. Стискиваю челюсти так, что слышу скрип зубов.

– Ты хочешь поговорить о чем-то конкретном, или пришла указывать, что мне делать? – даже не пытаюсь сдержать грубость, которая рвется из меня.

Настя, не успевшая дойти до моего стола, спотыкается на своих огромных каблуках. Ей приходится сделать несколько широких шагов, чтобы устоять на ногах, после чего она поднимает голову и жалостливо смотрит на меня.

– Прости, – бормочет, хлопая глазками.

Едва сдерживаюсь, чтобы не скривиться. Эти женские штучки на мне давно не действуют, только раздражают.

Видимо, Настя – не такая дура, которой хочет казаться, поэтому быстро возвращает на лицо широкую улыбку и подходит к столу. Но ни на одно из кожаных кресел для гостей не садится. Встает посреди них и смотрит на меня призывным взглядом. Это злит еще больше. Я же в прошлый раз ясно выразился: «Все кончено!».

– Зачем ты пришла? – мне требуется все самообладание, чтобы не последовать желанию вызвать охрану.

Документы на увольнение Насти уже подписаны. Девушку должны ознакомить с ними завтра. За досрочное расторжение договора ей причитается приличная компенсация, что поможет искать новую работу и не бедствовать в это время.

Больше не собираюсь терпеть ее выходки ни в своей компании, ни у себя дома.

Я до сих пор не избавился от нее только потому, что Настя – подруга Люды, но, видимо, зря тянул, если судить по предвкушающему блеску, появившемуся у, не умеющей соблюдать правила, девушки.

– Я пришла мириться, – произносит она виноватым, немного детским голоском и даже голову понуро опускает.

Что за долбанный театр? Я разве не ясно выразился?

– Прости меня, пожалуйста, – Настя прикусывает губу, хмурит брови. – Я знаю, что не должна была говорить Люде, что у меня появился мужчина, и рассказывать, какой у нас потрясающий секс, но… – заправляет волосы за ухо. – Просто не могла сдержаться, – смотрит на меня исподлобья заискивающим взглядом.

Настя пытается строить из себя мисс “Невинность”, но даже не может сдержать подрагивающих уголков губ. Хреновая из нее актриса.

– Я свои решения никогда не меняю, – ставлю локти на подлокотники, складываю руки на груди, переплетая пальцы.

Смотрю на девушку холодно, жестко, показывая, что полностью серьезен. Но, видимо, она совсем страх потеряла, ведь вместо того, чтобы развернуться и уйти, коварно усмехается.

– Думаю, ты сделаешь исключение, – дергает пояс, завязанный на талии, ведет плечами.

Распахнувшийся плащ с шелестом падает на пол. Настя под ним оказывается полностью обнаженной.

Глава 32

Окидываю девушку безучастным взглядом, прежде чем снова заглядываю в ее голубые глаза, наполненные уверенностью в себе.

Приподнимаю бровь.

Настя действительно думает, что подобная выходка ей поможет? Тут она очень ошибается. Не настолько девушка привлекательна, как возомнила о себе.

– Оденься, – произношу равнодушно. – И уходи, – отворачиваюсь к экрану компьютера, который успел погаснуть. Вожу мышкой, сосредотачиваясь на появляющихся цифрах.

Но все равно краем глаза замечаю, как на лице Насти появляется растерянность.

Пару секунд ничего не происходит, после чего я слышу шумный вдох.

Пытаюсь вникнуть в предварительную смету, которую мне прислали, чтобы я внес в случае необходимости правки, прежде чем начнут искать поставщиков стройматериалов, но присутствие другого человека ужасно отвлекает. Атмосфера в кабинете накаляется. Мышцы напрягаются. Расправляю плечи.

Предвкушаю бурю, которая вот-вот начнется. Нужно было все-таки вызвать охрану.

Очень сомневаюсь, что Настя уйдет добровольно.

Мои предположение подтверждаются через мгновение, когда девушка резко упирается ладонями в мой стол. Ее грудь колышется туда-сюда, а светлые волосы падают на лицо, почти полностью закрывая его.

– За что ты так со мной? – голос Насти похож на скрежет из-за фальшивых рыданий, – фишка, которой часто пользуются все девушки.

– Я тебе что-то обещал? – отрываю взгляд от экрана и перевожу на девушку.

Глаза Насти округляются и, конечно же, в них стоят слезы. Их всех, что ли, на одной фабрике делают?

– Но… – девушка проходится языком по губам. – Я думала…

– Мне плевать, что ты там думала, – повышаю голос, что само по себе является нонсенсом. – Еще раз повторяю: “все кончено”, – я точно не собираюсь терпеть крутящуюся вокруг себя бабу, которая не умеют соблюдать одно простое правило “никаких привязанностей”.

Мне всего лишь иногда нужно снять напряжение, в свою очередь, я не остаюсь в долгу. И все до Насти это понимали. Связался с навязчивой дурой, на свою голову, называется.

Настя же вместо того, чтобы внять моим словам, сужает глаза. Смотрит на меня пристально, изучает, явно, думает. Несложно догадаться, к какому выводу приходит, потому что в следующий момент она отталкивается от стола и начинает его огибать. Быстро, проворно, совсем не стесняясь своей наготы.

Да, твою же мать!

Тяжело вздыхаю. Бросаю взгляд на стационарный телефон. Видимо, ей придется опозориться. Может, тогда дойдет, с кем она связалась. Уже тянусь к трубке, когда улавливаю движение рядом.

Настя так быстро перекидывает через меня ногу и седлает колени, что я даже не успеваю ее перехватить. Она закидывает руки мне за шею. Прижимается всем телом.

Пытаюсь снять ее руки, но Настя вцепляется в меня изо всех сил, как пиранья.

– Не поступай так со мной, я же люблю тебя, – шепчет, заглядывая мне в глаза.

Отвращение разливается по телу. Не только по отношению к девушке, но и к самому себе.

Видимо, у меня мозги отключились, когда я связался с ней.

Стоит же присмотреться, сразу увидишь плещущееся безумие в ее взгляде.

– А я люблю свою жену, – говорю спокойно, прекрасно осознавая, что это чистая правда.

Настя в мгновение ока меняется в лице. Ее брови сводятся к переносице, глаза напоминают щелочки, ноздри раздуваются, нижняя губа оттопыривается.

Выжидаю. Интуиция, которой я привык доверять, кричит: “Что-то не так!”.

– Это из-за ребенка? – девушка шипит, совсем как змея.

Шумно выдыхаю.

– Что ты имеешь в виду? – спрашиваю аккуратно, но в голосе все же проскальзывают подозрительные нотки.

Глаза Насти тут же вспыхивают, на губах растягивается предвкушающая улыбка.

– Я могу родить тебе наследника! – скалится девушка.

Да, чтоб тебя!

Резко встаю. Стул отлетает назад, ударяется о стену.

Настя не успевает сориентироваться – ее руки соскальзывают с моей шеи, девушка приземляется голой задницей прямо на пол. Смотрю на Настю сверху вниз и чувствую только… омерзение. До чего нужно опуститься, чтобы вот так ползать в ногах у мужика. А поначалу казалось нормальной. Когда я перестал разбираться в людях?

– Одевайся и убирайся, – грубо повторяю, после чего разворачиваюсь и отхожу к окну. Засовываю руки в карманы брюк, в одном нащупываю телефон. Огни ночной Москвы с двадцать четвертого этажа прекрасны, но я их почти не замечаю, потому что обращаюсь в слух.

Пару секунд ничего не происходит, но, в итоге, до меня доносится шум, который свидетельствует о том, что Настя свою задницу морозить на полу не собирается.

Стук каблуков и шелест одежды говорят о том, что она, наконец, поняла – со мной ей ничего не светит.

Вот только я начинаю сомневаться в собственных выводах, стоит тишине снова начать царствовать в кабинете. Стискиваю челюсти, сжимаю телефон, готовлюсь все-таки прибегнуть к услугам охраны, когда слышу пропитанные злобой слова:

– Ты пожалеешь о своем решении.

Резко разворачиваюсь. Жестко смотрю на Настю, к которой возвращается самодовольство. Оно пропитывает ее взгляд, отражается на лице, в коварной ухмылке.

“Что-то не так!”, – вопит заявляет внутренний голос, и я ему верю.

Собираюсь спросить, что она собирается натворить, когда чувствую вибрацию телефона в руке.

Хочу проигнорировать вызов, но интуиция и тут вступает в игру. Достаю из кармана разрывающийся в руке гаджет, вижу имя жены. Сразу понимаю – что-то произошло, Люда не стала бы звонить просто так. Отвечаю на вызов:

– Да.

– Михаил Александрович, – в трубке звучит мелодичный, женский, но при этом незнакомый голос. – Вас беспокоят из больницы. У вашей жены случился выкидыш.

Глава 33

Впервые за много лет я чувствую… страх.

Он сковывает меня изнутри, волнами прокатывается по телу, заставляет легкие сжаться.

Пока еду в больницу, почти не дышу.

В голове пустота.

Она пришла на смену вопросам, которые мелькали в голове, не давая ни на чем сконцентрироваться.

Какой выкидыш?

Что произошло?

Это какая-то ошибка

Как только мне сообщили о произошедшем, я рванул на выход. Настя пыталась преградить мне путь, задержать, но я оттолкнул ее.

Девушка с грохотом упала на пол, а через секунду раздался визг, в котором я смог разобрать одно слово: «козел». Плевать.

У меня была цель – добраться до больницы, как можно быстрее.

Уже в коридоре я позвонил водителю, после чего спустился на лифте на первый этаж, пересек холл, вылетел на улицу и прыгнул в ждущую меня автомобилю.

Все делал на автомате. Тело работало как машина, пока разум пытался найти ответ на главный вопрос: «Что же случилось с женой?».

Когда утром я уходил на работу, все было в порядке. Мы с Людой вместе позавтракали омлетом с сыром и ветчиной. Я предупредил, что буду поздно – дел накопилось миллион. Поцеловал жену, погладил ее только начавший округляться живот и уехал.

Люда же собиралась заняться обустройством детской и чувствовала себя прекрасно.

В какой момент могло случиться непоправимое?

Может, жена неудачно упала?

Или ей было плохо, но она не призналась, а я не заметил?

Медсестра, с которой я разговаривал по телефону, не смогла толком ответить ни на один из заданных мною вопросов.

Поэтому я изводил себя, пока усилием воли не заставил себя ни о чем не думать, чтобы успокоиться.

Это оказалось самой правильной стратегией. Сначала нужно выяснить, что произошло, а потом действовать.

Но мое спокойствие длится ровно до того момента, пока машина не тормозит у белого пятиэтажного здания, расположенного на огороженной территории посреди густо растущих деревьев.

Выхожу на улицу так быстро, как могу. Поднимаюсь по широкой лестнице. Через стеклянную дверь попадаю в светлый холл, где на противоположном конце вижу надпись “регистратура”.

Узнать, где моя жена, удается без особых трудов. Светловолосая молоденькая девушка, как только видит меня, пугается так сильно, что даже не смеет возразить. Дрожащими пальцами набирает на клавиатуре имя Люды, а потом указывает на лифт.

Гинекологическое отделение находится на третьем этаже. Вроде бы не особо высоко, но пока я поднимаюсь, кажется, что проходит вечность. Поэтому стоит створкам раздвинуться, мчусь по коридору. Когда прохожу мимо поста медсестер, меня кто-то пытается остановить. Кричит вслед, но я не обращаю внимания. Не останавливаюсь, пока не нахожу палату с номером 303.

Мне требуется вся моя внутренняя сила, чтобы обхватить ручку и нажать на нее. Ведь знаю, что ничего хорошего в палате не увижу. Но я все еще верю, что с Людой и моим малышом все в порядке.

Поэтому набираю в грудь как можно больше воздуха расправляю плечи и толкаю дверь. Стоит переступить порог, как я оказываюсь в небольшой одноместной палате с белыми стенами, кроватью посреди комнаты, тумбочкой и столом с двумя стульями. Но интерьер меня мало волнует. Концентрируюсь на жене.

Люда лежит на кровати, накрытая до груди белым одеялом. Ее глаза закрыты, грудная клетка размеренно поднимается и опускается.

Подхожу ближе.

Дыхание прерывается, когда вижу посеревшую кожу жены, впалые щеки, сухие, потрескавшиеся губы и дорожки на щеках от высохших слез. Люда дышит, но выглядит будто из нее вытянули жизнь.

Все внутри скручивается в тугой, болезненный узел. Обжигающая ярость разливается по венам. Уничтожу виновника, как только найду его!

Стискиваю челюсти в попытке сохранить самообладание. Помогает плохо.

– Кто это сделал с тобой? – шепчу, накрывая руку жены – холодная.

Сжимаю тонкие пальцы, не могу отвести глаз от бледного лица Люды. Мысли о ребенке гоню от себя. Сначала нужно убедиться, что с Людой все будет в порядке.

Не знаю, сколько стою так, просто наблюдая за тем, как жена лежит, будто прикованная к кровати, и размеренно дышит. Очнуться получается, только когда слышу тихий скрип открывшейся двери.

Оглядываюсь через плечо и вижу худенькую блондинку в синем форменном костюме и волосами, затянутыми в тугую гульку. На груди у девушки висит бейдж, но она стоит слишком далеко, чтобы разобрать что-то на нем.

– Вы муж пациентки? – профессионально произносит девушка, подходя ближе.

Снова бросаю взгляд на бейдж, игнорирую имя, потому что взгляд цепляется за должность “врач-гинеколог”. Сердце тут же разгоняется, взгляд застилает красная пелена ярости. Пальцы свободной руки сжимаю в кулак, заставляя себя стоять на месте.

– Надеюсь, ты не скажешь сейчас, что убила моего ребенка? – произношу спокойно, но глаза девушки все равно распахиваются в ужасе.

Глава 34

– Что вы такое говорите? – девушка-гинеколог сводит брови к переносице.

Аккуратно сжимаю прохладные пальцы моей жены. Не могу смотреть на Люду. Она такая бледная, такая… несчастная. Даже «во сне» видно, что ей больно. И из-за этого кажется, что мне в грудь воткнули нож и повернули его несколько раз.

Стискиваю челюсти. Шумно втягиваю воздух.

– Что с моим сыном? – цежу.

Знаю, что не услышу ничего хорошего. Стараюсь держать себя в руках. Дышу глубоко, размеренно. Но все равно чувствую, как гнев начинает закипать в груди. К нему примешивается вина. Я должен был защищать жену и ребенка. Должен! Но в какой-то момент дал осечку! Куда смотрела охрана? Где они вообще?

Девушка-врач глубоко вздыхает, подбирается, вздергивает подбородок, натягивает на лицо бесстрастную маску, даже ее глаза становятся пустыми. После чего, не мигая, смотрит на меня.

– У вашей жены случился выкидыш. Я пыталась спасти ребенка, но было уже поздно. Приношу вам свои искренние соболезнования, – чеканит она.

Этот профессиональный тон, гордый взгляд, безэмоциональное лицо раздражают сильнее, чем любой упертый поставщик стройматериалов, загнувший огромную цену за нестоящий того товар. Девушка будто не о моем ребенке говорит, а о машине, о которой все знали, что она вот-вот развалится, и наконец это случилось. Даже прогноз погоды озвучивают с большей участливостью.

– С какими показаниями привезли мою жену? – стук сердца отдается в ушах.

Слишком сильно сжимаю руку Люды, и сразу же это осознаю, поэтому резко расслабляю пальцы, чтобы не ранить Люду еще больше.

– Тошнота, спазмы внизу живота, внутриматочное кровотечение, – врач будто зачитывает список продуктов, которые нужно купить.

– Но это все не ведет в выкидышу, – кровь закипает в венах.

– Вы врач? – девушка приподнимает бровь.

Не сомневаюсь, ярость искажает мое лицо, и девушка это замечает, если судить по страху, мелькнувшему в ее глаза. Но вместо того, чтобы отойти от хищника, на которого с каждой секундой я становлюсь все больше похож, она идет прямо в его лапы.

Врач останавливается в шаге от меня, заглядывает в глаза, пару мгновений всматривается, прежде чем произнести:

– Послушайте, вам сейчас нужно быть с женой. Она скоро проснется, и ей придется пережить настоящий ад, – говорит тихо размеренно. – Ей как никогда будет нужна ваша поддержка. Обвинять кого-либо и разбираться с тем, что произошло, будете позже. Тем более, придут результаты анализов…

Сокращаю остатки расстояния между нами, нависаю над девушкой. Снова бросаю взгляд на бейдж, цепляя имя – Елена.

– Это ты меня послушай, Елена, – мышцы в теле деревенеют, я еле себя сдерживаю. Была бы она мужиком, давно бы впечаталась в стену от моего удара по физиономии. Но на женщину я руку не подниму никогда. – Не нужно указывать мне, что делать. Когда я уезжал на работу, моя беременная жена была в порядке. Мой ребенок у нее в животе прекрасно себя чувствовал. Поэтому напрашивается вывод: либо ее врач, самый лучший в стране, что-то недоглядел, либо ты совершила ошибку и пытаешься мной манипулировать.

Глаза Елены распахиваются. Наконец, девушка показывает свои эмоции – она боится. Правильно, меня нужно бояться. Я ее ошибку просто так не оставлю!

– Где у вас находится кабинет главного врача? – мой голос звучит напряженно, я сдерживаюсь из последних сил.

Рот Елены удивленно приоткрывается, но она быстро его захлопывает.

– Уже поздно. Олега Александровича нет на месте. Но вы можете обратиться к нему завтра, – девушка отступает.

– Ясно, – хмыкаю. – Сам найду, – бросив последний взгляд на жену и мысленно пообещав вернуться, как можно быстрее, иду на выход из палаты.

Хочу хлопнуть дверью, но вместо этого закрываю ее как можно тише. Но уже в коридоре срываюсь с места и широким шагом направляюсь к посту медсестер, который чуть раньше благополучно проигнорировал.

Вот только даже половины пути не успеваю преодолеть, как спотыкаюсь. Земля уходит из-под ног. Упираюсь рукой в стену в попытке устоять.

Осознание бьет хлыстом.

Моего сына больше нет…

Тысячи кинжалов вонзаются в грудь, протыкают сердце, заставляя изнутри истекать кровью. Нервные окончания воспаляются. Такое чувство, что во мне разгорается пожар, который выжигает все, в том числе душу, от которой и без того оставались одни ошметки.

Дима еще даже родиться не успел…

Кто-то за это должен поплатиться!

Прикрываю глаза. Делаю пару глубоких вдохов. Стискиваю кулаки, до скрежета зубов сжимаю челюсти.

Выпрямляюсь.

Я не сомневаюсь – это была врачебная ошибка. И если все так, как я думаю, то «Елена, врач-гинеколог» поплатится по полной.