Текст книги "Развод. Ты (не) заслуживаешь прощения (СИ)"

Автор книги: Ари Дале

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Глава 25

Разум резко пустеет. Силы покидают меня. Колени подгибаются.

Чувствую такую слабость, что, кажется, меня начинает притягивать к полу. Не дышу. Совсем.

В голубых глазах женщины напротив отражается беспокойство. Но вижу его всего мгновение, в следующее – сильные руки сжимают мои плечи, резко разворачивают и прижимают меня к твердой груди. Тело немеет, ноги и руки отнимаются. Не соображаю, вообще. В ноздри забивается мускусный аромат с нотками табака. Вдыхаю, начинаю расслабляться… и осознаю последние слова, которые услышала.

Мышцы словно деревенеют. Напряжение заставляет кровь в венах бурлить. Стискиваю челюсти, пальцы сжимаю в кулаки, цежу:

– Пусти меня, – пытаюсь пошевелить руками, чтобы оттолкнуть Мишу, но они меня не слушаются.

Не уверена, что, если муж меня отпустит, то смогу устоять, но точно знаю, что не хочу находится рядом с ним. Спекулировать на имени нашего неродившегося сына – это перебор!

Злость волна за волной проносится по венам. Дыхание резко возвращается. Становится частым, порывистым. Дрожь пробегает по телу, желудок скручивается.

– Я что-то не так сказала? – словно через стекло до меня доносится взволнованный голос Светланы.

Будь я в нормальном состоянии, успокоила бы женщину. Сказала бы, что все хорошо. Но сейчас все силы уходят на то, чтобы стоять ровно. На поддержку мужа я не могу рассчитывать.

– Ничего такого, – грохочет сверху Миша. – Не подскажите, где мы можем присесть?

– Да-да, идите за мной, – раздается стук каблуков.

Глубоко вздыхаю, прикрываю глаза, собираясь вернуть себе самообладание, как… земля уходит из-под ног.

Распахиваю веки только для того, чтобы впиться взглядом в покрытый щетиной подбородок мужа. Чуть с запозданием чувствую, одну его руку у себя на спине, а вторую – под коленями. После чего ощущаю легкое покачивание – Миша куда-то меня несет.

– Что ты творишь? – шиплю, краем глаза замечая, что кто-то проходит мимо нас. Миша не отвечает. – Я с тобой, вообще-то, разговариваю, – немного повышаю голос.

– Не здесь, – с напускным спокойствием заявляет муж, но я-то вижу, как его скулы заостряются.

Хочу спросить: “А где?”, но Миша резко разворачивается и заносит меня в комнату, залитую солнечным светом. Тут же сосредотачиваюсь на окнах в пол, заменяющих дальнюю стену. Перед ними находится круглый деревянный стол с офисными стульями в кожаной обивке. На стене сбоку висит огромный экран, на котором открыта фотография длинного пятиэтажного здания на большой огороженной территории, засаженной деревьями.

Тяжело сглатываю, понимая, что это может быть.

– Вам что-нибудь нужно? – Светлана суетиться перед нами, отодвигая один из стульев.

Миша подходит ближе, опускает меня на него, выпрямляется.

– Принесите воды, пожалуйста, – говорит женщине, но глаз от меня не отводит.

– Конечно, сейчас, – Светлана так быстро выходит из комнаты, что я даже моргнуть не успеваю.

Сосредотачиваюсь на муже, смотрю в его черные глаза и ничего не понимаю.

В голове, сменяя друг друга, крутятся вопросы. Вот только я ни за один не могу ухватиться. Они резко появляются и слишком быстро исчезают.

Зачем Миша заставил приехать с ним?

Какой еще детский дом?

Причем здесь вообще нас сын?

Миша решил меня добить?

В груди так сильно жжет, что я невольно поднимаю руку и тру горящее место. Впиваюсь зубами в язык, стараясь не застонать от разрывающей душу боли. Тело, которое совсем недавно больше напоминало ледышку, сейчас похоже на вулкан, внутри которого бурлит лава из чувств, где главенствует самая настоящая агония.

Смотрю на мужа. Он со свойственной ему бесстрастностью наблюдает за мной. Лишь его напряженные плечи выдают, что передо мной не статуя, а испытывающий хоть что-то человек. Человек, который снова причинил мне невообразимую боль.

Не понимаю, что я ему сделала… не понимаю.

– Ты всегда будешь видеть во мне только монстра? – грустно хмыкает муж и отходит от меня.

Глава 26

Смотрю на мужа, хлопая глазами и не верю, что он додумался спросить нечто подобное. Ноющая боль прокатывается по телу, оставляя после себя ноющие отголоски. Мне приходится останавливать себя, чтобы не поддаться желанию почесать почти каждый участок тела.

– А чего ты ждал от меня? – “после всего, что сделал” повисает в воздухе.

Муж подходит к окну, становится ко мне спиной. Засовывает руки в карманы брюк, смотрит куда-то вдаль. Молчит. Я не думала, что тишина может быть настолько давящей. Она буквально впечатывает меня в стул. Стараюсь не смотреть на телевизор, где то и дело сменяются фотографии, показывающие территорию детского дома с разных сторон. Но сколько бы я не пыталась отстраниться, вижу все: и детскую площадку с множеством горок, и небольшое одноэтажное здание с надписью бассейн, и сад, где растут огромные плодовые деревья.

Для детей это потрясающее место, но… Очередная волна боли пронзает сердце, поэтому приходится стиснуть зубы, чтобы не дать ей вырваться со стоном наружу.

– Я не хотел причинять тебе боль, – муж произносит тихо, но при этом твердо муж.

Прикрываю глаза. Слова Миши вызывают настоящую бурю из чувств. В венах начинает бурлить гнев, он смешивается с болью, разносится по телу. Перед глазами возникают картинки, как я подлетаю мужу, за плечо поворачиваю к себе и влепляю пощечину. Ладони зудят, желая исполнить то, что подсовывает мне воображение. Кончики пальцев покалывает, поэтому вцепляюсь ими в подлокотники и стискиваю, что есть силы.

– Не хотел? – сарказм пропивает мой голос, заставляя его хрепеть. – Ты спал неизвестно с кем за моей спиной, – муж же сам безмолвно подтвердил, что кроме Насти были другие, – а теперь говоришь, что не хотел?

Плечи Миши расправляются, напрягаются, но он не двигается.

Тишина звенит в ушах. Хочется потрясти головой, чтобы избавиться от нее, вот только я не собираюсь упускать ничего важного, поэтому сижу смирно и сверлю взглядом спину мужа.

– Я не буду оправдываться. Не вижу в этом смысла, – бездушный голос мужа режет слух. – И эту тему мы тоже мусолить не будем, – на мгновение замолкает. – Предлагаю начать все с начала. Других женщин больше не будет.

Не будет? Не будет?! Он серьезно думает, что все так просто?!

– Ты спал с моей подругой! Засунул меня в психушку! – вскакиваю на ноги. – Это тоже ты предлагаешь «не мусолить».

– В частную клинику, – поправляет Миша, так и не повернувшись.

– В частную, говоришь? – сердце разгоняется до небывалой скорости. – Напомни, пожалуйста, можно ли положить человека в «частную клинику» без его согласия? Я не помню, что подписывала какие-то бумаги! – так сильно стискиваю челюсти, что слышится скрежет.

Миша еще пару мгновений стоит статуей, а потом разворачивается. Вперивает в меня жесткий взгляд.

– А помнишь ли ты себя в то время? – произносит размеренно, даже немного механически, словно из него все эмоции вытянули. – Я помню. Помню, как ты сидела в пустой комнате днями и ночами, спала на полу, прижав ноги к груди. Помню, как отказывалась есть. Помню, как нескончаемый поток слез лился по твоим щекам, – произносит муж на одном дыхании. – Я смотрел на тебя и впервые в жизни не знал, что мне делать. Ты никого к себе не подпускала. Сколько я не пытался с тобой говорить, не слушала. А помнишь, что происходило, когда я пытался к тебе прикоснуться? – Миша поджимает губы. Период после потери ребенка стерся из моей памяти, на его месте образовалась пустота, я могу только предположить, что я могла делать в тот момент, и это… страшно. – Впервые в жизни я боялся. Боялся, что стоит мне отвернуться, я лишусь не только сына, но и жены.

Дыхание застревает в груди. Никогда раньше я не улавливала в голосе мужа нечто похожее на страх.

– Ты думаешь, это повод, чтобы засунуть меня в психушку? – по телу прокатывается озноб.

Мышцы снова наполняет слабость. Даже мимолетное напоминание о том, что мне пришлось пережить, вызывает резь в животе.

– Нет, не повод, – Миша отталкивает от пола и направляется ко мне. – В итоге, я это понял, не без помощи, конечно, – хмыкает. – Но кому, как не тебе знать, что у меня проблемы с пониманием чужих чувств, – приподнимает бровь, останавливаясь передо мной.

– Причем здесь это? – хмурюсь.

– Ты знала за кого выходила замуж, Люда, – чеканит муж. – Я не тот человек, который жует сопли. Я привык решать проблему, когда вижу ее. Да, с тобой я ошибся в методе. Но я не хотел сделать тебе хуже.

Смотрю на мужа и будто вижу загадку.

С одной стороны, передо мной прежний Миша – сильный, жесткий, но всегда заботящейся обо мне. А с другой – кажется, я никогда его не знала.

Перестаю чувствовать ноги. Мысли превращаются в месиво. Мне хочется сесть… нет, лучше уйти. Неважно куда, лишь бы оказаться как можно дальше от мужа. Побыть в одиночестве. Просто подумать. Но один вопрос все-таки не дает покоя.

– Зачем ты построил этот детский дом? – задерживаю дыхание.

Глава 27

На экране за спиной мужа вижу только кусочек картинки: несколько деревьев, часть лица малыша с голубыми глазами и широкой улыбкой.

Сердце на мгновение останавливается. Его пронзает острая боль, когда представляю, что это мог быть наш мальчик. Такой счастливый…

Дыхание застревает в груди.

– Я построил детский дом в честь Димы, – муж впервые произносит имя нашего малыша, которое мы вместе выбрали. Вздрагиваю. – Видел, как тебе больно после… – прерывается, когда замечает, что я обнимаю себя за талию. – В общем, я подумал, если не могу исправить произошедшее с нашим сыном, то хотя бы дам шанс другим детям, – Миша поворачивается спиной к столу, опирается на него бедрами.

Больше не смотрит на меня своими черными глазами, и я, наконец, могу сделать полноценный вдох.

Крупная дрожь охватывает тело. Стоять становится все труднее, поэтому отступаю на пару маленьких шагов, задней частей коленей упираюсь во что-то твердое, не удерживаюсь, плюхаясь на стул, где совсем недавно сидела.

Взглядом скольжу по лицу мужа, пытаюсь найти хотя бы долю отразившихся на нем чувств, но, как обычно, только на натыкаюсь покрытый щетиной профиль.

– Я думал, возможно, ты согласишься им управлять, – огорошивает меня Миша. – Поэтому еще до твоего отъезда позвал тебя на встречу с Петром Павловичем и Светланой. Мы как раз решили обсудить подробности сделки в неофициальной обстановке. У Петра я планировал выкупить землю под построение детского дома, а Светлана как раз управляет благотворительным фондом, который занимается детьми, оставшимися без родителей, – муж трет двумя пальцами переносицу, будто немерено устал. – Я надеялся, что этот проект поможет тебе хоть немного вернуть твое желание жить.

Хорошо, что я уже сижу, иначе грохнулась бы на пол.

– Я… – прочищаю сжавшееся горло. – Я не могу им управлять, – провожу языком по пересохшим губам.

Стоит подумать, что вокруг меня будет столько детей… одиноких детей, тошнота подкатывает к горлу.

Муж тяжело вздыхает.

– Я уже понял, – вздыхает, переводя взгляд на телевизор, где все еще сменяются фотографии. – Единственное, о чем я тебя попрошу – приехать на открытие. Все-таки этот дом будет носить имя нашего сына. Будет хранить его память.

Дыхание перехватывает. Тоже смотрю на экран. Зелень территории бросается в глаза. Детям должно быть там хорошо. Должно…

Моему малышу там бы точно понравилось…

Слезы поступает к глазам. Быстро моргаю, чтобы не дать им пролиться. Нельзя плакать. Не сейчас. Чуть позже можно будет поддаться воспоминания, позволить себе расслабиться, разрыдаться.

А сейчас… сейчас нужно оставаться сильной.

Неужели у Миши, и правда, были благие намерения?

Воспоминание, как муж обнимал Настю перед больницей, всплывает перед глазами. Жар гнева тут же вспыхивает в груди. Так сильно стискиваю челюсти, что слышу скрип зубов.

Глубоко вдыхаю, медленно выдыхаю в попытке успокоить ярость, охватывающую разум. Толком ничего не выходит.

Миша же тогда знал, что она виновата во всем. Знал!

– Почему ты предпочел Настю мне? – произношу осипшим голосом. Вздыхаю. Отвожу взгляд на окно. – Тогда… около больницы, – делаю короткую паузу, сердцебиение то и дело сбивается. – И вообще, – крепче обнимаю себя.

Глава 28

– О чем ты говоришь? – муж сводит брови к переносице.

– Я видела вас… – голос садится, поэтому прочищаю горло. Видела, как ты обнимал ее… у больницы, – челюсти сводит, настолько мне противно произносить эти слова.

Пусть только попробует сказать, что ничего не было! Пусть только попробует!

Миша хмурится, словно пытается понять, о чем я говорю. Смотрит пристально, напряженно. Дышит тяжело.

Нервы натягиваются, словно тетива. Кажется, достаточно одного лишь движения, слова, вдоха, и что-то жизненно важное оборвется внутри.

Горло сдавливает, легкие горят.

Секунды тянутся медленно, тягуче. Дыхание замедляется, в отличие от сердцебиения, которое учащается и учащается. Хватаюсь за подлокотники, сжимаю их со всей силы. Жду.

– Я… – начинает муж, но его прерывает грохот ударившейся об стену двери.

Поворачиваю голову и вижу фурию, которая врывается в комнату.

– Простите, что я задержалась, – Светлана на мгновение застывает, быстро обводит взглядом меня и мужа, после чего направляется к нам. Останавливается недалеко от меня, передает мне стакан с водой. – Решила дать вам возможность, чтобы все обсудить, – смущенно улыбается. Ее щеки трогает красная краска.

На языке вертится: “могла бы дать нам закончить разговор”, но я глотаю слова. Нужно все-таки держать лицо.

– Так вы, – Светлана тяжело сглатывает, – придете на открытие? Или…? – она смотрит на мужа, хотя вопрос явно относится ко мне.

Хорошо, что Миша не решает все за меня, как делал раньше. Он ловит мой взгляд, приподнимает бровь. Молчит.

Тяжело вздыхаю. Если откажусь, то это будет выглядеть, как минимум, странно. Тем более, детский дом построен в честь моего нерожденного сына.

– Да, – кое-как выдавливаю из себя.

– Прекрасно, – облегченно выдыхает женщина. – А то я уже начала переживать, – обмахивает покрасневшее лицо рукой.

Только сейчас замечаю, что белая блузка женщины прилипла к телу. Она бежала? Или так сильно нервничает?

– Давайте, сейчас все обсудим, – женщина огибает стол и, прежде чем занять место напротив меня, подхватывает пульт.

Миша вопросительно смотрит на меня, словно хочет узнать, не против ли я остаться ненадолго и выслушать Светлану. Демонстративно закатываю глаза, безмолвно говоря «Какая теперь разница?». Муж уже втянул меня в эту авантюру, смысл теперь строить из себя переживающего человека.

Следующие полчаса почти полностью стираются из моей памяти. Я внимательно слушаю план мероприятия, который подготовила Светлана. Ожидается что-то действительно масштабное. Мне во всем этом действе предоставляется роль человека, который перережет ленточку. Светлана хотела, чтобы я еще произнесла речь, но на это предложение получила категорический отказ. У женщины открылся рот от удивления. Поэтому Миша взял «удар на себя», сказав, что пусть возложат на него эту обязанность.

Больше ничего не помню. В голове звенящая пустота образовалась. У меня получается очнуться, только когда муж поднимается на ноги и протягивает мне руку. Я не принимаю ее. Встаю самостоятельно.

– Не против заехать в офис? – спрашивает Миша уже в машине. – Нужно подписать некоторые документы. И утвердить пару смет.

– Отвези меня в отель, – прошу обессиленно, глядя в окно, но ничего не видя. Перед глазами все размывается. Кажется, этот день меня добил.

– А ты не хочешь навестить нашего сына? – муж показывает водителю рукой, чтобы он трогал машину.

Внутри все сжимается.

– Ты имеешь в виду…? – горло сдавливает, не могу произнести ни слова.

– Да, – Миша словно читает мои мысли. – Давай, буквально на час заскочим в офис, а потом поедем к нашему сыну. Вместе.

Дыхание прерывается. Моргаю. Медленно поворачиваю голову к мужу. Смотрю на него. Вот только на лице Миши не вижу ничего – лишь серьезное выражение лица.

Тяжело сглатываю. Перед отъездом мне так и не удалось «навестить сына», поэтому мысль сделать это сейчас, вызывает трепет в душе.

Но ехать к нему с мужем…

Закусываю губу, пару минут мучаюсь в сомнениях, после чего киваю. Уголки губ Миши поднимаются, после чего сразу возвращаются на место.

Думаю о том, чтобы спросить про Настю, но, в итоге, решаю отложить этот разговор, – на сегодня достаточно потрясений. Нужно сначала вернуть себе хоть немного здравомыслия.

По дороге в офис мужа меня мучает предвкушение, которое смешивается с дурным предчувствием. Эти эмоции настолько сильные, что из-за них кожа зудит. Поэтому, когда мы заезжаем на подземную парковку, а потом поднимаемся на двадцать четвертый этаж здания с панорамными окнами, чувствую, что вот-вот взорвусь. Но я сама согласилась на небольшую остановку, поэтому стискиваю челюсти. Следую за Мишей по коридору со стеклянными стенами, за которыми виднеются рабочие офисы разных отделов, и стараюсь не смотреть на проходящих мимо людей.

Более или менее расслабиться получается, только когда мы входим в залитую солнцем приемную со стойкой секретарши напротив окна и журнального столика из темного стекла, с двух сторон от которого стоят кожаные диванчики. На одном из них замечаю жгучую брюнетку в черном платье. До нашего прихода она, похоже, листала лежащий на коленях журнал, но стоит нам с мужем пересечь порог, поднимает на нас глаза.

Словно в замедленной съемке наблюдаю за тем, как на ее красных губах растягивается широкая улыбка, а в глазах мелькает похотливый огонек.

Девушка тут же откладывает журнал на столик, поднимается на ноги и кошачьей походкой подходит к мужу. На меня совсем внимания не обращает, просто заглядывает в глаза мужу и вешается ему на шею.

– Я скучала, дорогой, – брюнетка бормочет слащавым голосом с французским акцентом.

Глава 29

Внутри меня все леденеет. Смотрю, как какая-то баба жмется к моему мужу, и чувствую… ничего я не чувствую. Во мне уже давно все захватила пустота, чем-то напоминающая черную дыру. Такое чувство, что она засасывает мои эмоции, оставляя только оболочку. Да, я живу. Дышу. Сердце бьется. Но при этом моя душа забивается в самый темный угол сознания, чтобы больше не чувствовать боли и разочарования.

Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем Миша убирает руки брюнетки со своей шеи и делает шаг назад. Кажется, что часы, но, скорее всего, секунды. В любом случае, это неважно, ведь мне достаточно того, что я слышала, как именно женщина назвала моего мужа.

«Дорогой…»

«Дорогой…»

«Дорогой…»

Словно на повторе звучит в голове.

В то же время от меня не скрывается недовольное выражение лица брюнетки.

– Аделина, что ты здесь делаешь? – до затуманенного разума доносится грозный голос мужа.

В глазах женщины мелькает обида.

– Ты не рад меня видеть? – она капризно смотрит на Мишу.

Явно хочет показаться наивной, но я-то вижу, что это все напускное. Похоже, Аделина привыкла добиваться своего с помощью “женских чар”, вот только не учитывает, что со стороны прекрасно видно, насколько сильно она переигрывает.

Стою, смотрю на разворачивающуюся на моих глазах сцену встречи двух влюбленных, и понимаю, что мне плевать. Плевать на все! Меня конкретно достали бабы мужа. А вместе с ним жестокость, любовь к контролю, непонятные мотивы поступков.

Прежняя Люда, увидев мужа с другой женщиной, разревелась бы и убежала. Но новая, пережившая настоящий ад – делает шаг вперед.

– Добрый день. Я Людмила, жена Михаила, – протягиваю Аделине руку.

Женщина медленно поворачивает голову, ее глаза округляются, будто она впервые обо мне слышит, но через мгновение снова сужаются.

Аледина придирчиво, я бы даже сказала – пренебрежительно, проходится по мне взглядом. Осматривает с ног до головы, на секунду задерживается на протянутой ладони, останавливается на лице, после чего… кривится.

Хмыкаю, удивляясь такой наглости. Забираю руку. С гордо поднятым подбородком встречаю испытующий взгляд и не прерываю зрительный контакт, пока девушка не закатывает глаза. Она складывает руки на груди, сильнее выделяя вырез декольте.

Равнодушно улыбаюсь и поворачиваюсь к Мише.

– Позвони водителю, пожалуйста, – произношу тихо, но со сталью в голосе. – Я поеду к нашему сыну… одна.

– Сыну? – рядом раздается визгливый окрик, но я его игнорирую.

– Люда… – начинает, скорее всего, очередную тираду муж, но я его прерываю.

– Мне вызвать такси? – приподнимаю бровь.

Миша хмурится.

– Можешь подождать пять минут? Мы поедем вместе, – желваки ходят на его скулах.

– У тебя тут гостья, – указываю головой в сторону, где стоит Аделина. – Вряд ли, ты справишься за пять минут, – сарказм пропитывается мой голос.

Миша до побеления сжимает губы.

Знаю, что разозлила его, поэтому, пока муж не успевает отреагировать на мой выпад, выпаливаю:

– Жду машину внизу. Если ее не будет через пять минут, я вызову такси, – сразу же разворачиваюсь и направляюсь в сторону лифтов.

В ушах звенит, но это вся реакция, которая мне сейчас доступна. Не спеша иду по коридору. Спокойно вызываю лифт, жду его. Безучастно захожу в кабину обновременно с несколькими людьми. Спускаюсь на парковку и сразу вижу машину, на которой мы с мужем приехали в офис.

Сажусь на заднее сиденье. Водителю не приходится говорить, куда ехать. Он тут же трогается с места.

Всю дорогу я не чувствую ничего, словно внутри меня образовался вакуум, который не дает тревожным мыслям проникнуть в разум, заставить страдать. Но чем ближе мы подъезжаем к месту, где живет душа моего сына, тем сильнее начинает колоть сердце. Кажется, будто в него одну за другой втыкают раскаленные иглы, с каждым разом стараясь вогнать их в истерзанный орган все глубже и глубже.

Поэтому, когда мы тормозим у черных кованых ворот, мне приходится несколько раз глубоко вдохнуть и выдохнуть, прежде чем выйти из машины.

Ледяной ветер пронзает насквозь, но я не ощущаю холода. Уже давно промерзла изнутри.

Набираю в грудь побольше воздуха и направляюсь на кладбище.

Дорогу до нужного места помню наизусть. После того, как меня выпустили из клиники, где я предпочитала жить в иллюзиях, что еще увижу своего сына, Миша сразу же привез меня сюда. До сих пор помню ту разрывающую изнутри боль, когда реальность ворвалась в разум. Только благодаря сильным рукам мужа, крепко держащим меня, я не упала на холодную землю, скатываясь в бездну из страданий.

После того дня я приезжала сюда почти каждый день. Иногда с Мишей, иногда без него. Мне нужно было быть рядом с сыном, попытаться простить себя за то, что я его не защитила.

Именно из-за того, что малыш оставался здесь один, я не могла перестать себя корить все эти месяцы.

Не замечаю, как дохожу до нужного места. Останавливаюсь напротив черного креста с мраморной табличкой, на которой размашистым почерком написано Левашов Дмитрий Михайлов.

Слезы тут же брызгают из глаза, а в груди с новой силой вспыхивает знакомая, ни на секунду не оставляющая меня, боль.

– Привет, малыш, – судорожно вздыхаю, пытаясь сдержать рвущиеся наружу всхлипы. – Простишь мамочку за то, что так долго не приходила к тебе?

Ветер с гулом поднимается. Он будто пытается передать мне ответ сына, который я не могу разобрать. Обнимаю себя за плечи, всем телом ощущая агонию потери. Кусаю губы, не желая рыдать в голос. Хочется закрыть глаза, но не могу отвести взгляда от имени сына.

– Не переживай, я часто здесь бывал, – голос мужа врывается в наполненный страданиями разум. Вздрагиваю от того, что Миша что-то накидывает мне на плечи, после чего встает рядом. – И Настю я тебе не предпочитал. В тот день ты и твоя безопасность стояли на первом месте.