Текст книги "Развод. Ты (не) заслуживаешь прощения (СИ)"
Автор книги: Ари Дале
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)
Глава 5
– Мама… – хочу остановить женщину-ураган, но она сама тормозит передо мной. Вглядывается в мое лицо и, видимо, не замечает боль, которая на нем отразилась.
– Не знаешь, да? – страдальчески вздыхает. – Настя в больнице. У нее нервный срыв случился. Представляешь? Тетя Лена сегодня позвонила. Плакала в трубку, – тараторит мама. – Она рассказала, что Настенька под капельницей. Оказывается, девочка в последнее время ничего не ела. Изводила себя. Бормотала, что все случившееся – ее вина. Нервное истощение. Это же надо…
Каждое слово мамы словно ножом втыкается в сердце, заставляя его кровоточить. Дышать становится все труднее. Жар агонии проносится по венам, вызывая воспоминания, от которых я стремительно стараюсь убежать. Перед глазами все расплывается. Вижу широкую улыбку “Настеньки”, когда та передавала мне чашку с “чаем”. Лукавый блеск в ее глазах. Невинное выражение лица.
Я ей доверяла, любила, считала родной. А она лишила меня самого дорого, что было в моей жизни.
– Мама! – обрываю тираду. – Я не хочу ничего о ней слышать! – отчеканиваю.
Ярость разливается по венам, жжет изнутри. Боль, которая никогда не пройдет, смешивается с гневом, представляя собой огнеопасную смесь. Кажется, стоит только чиркнуть спичкой, и все взлетит на воздух.
Тревога вмиг слетает с лица мамы… Она упирается руками в бока, смотрит на меня, поджав губы.
– Не знаю, что между вами случилось, но это уже перебор! – включает родительский тон. – Я тебя не так воспитывала! Вы же с пеленок дружили.
Ее слова больно жалят, красная пелена застилает глаза.
– Она спала с моим мужем и… – едва не выпаливаю правду, которую скрывала, не желая еще кому-то причинять такую же невыносимую боль, но мама взмахом руки меня прерывает.
– Ну и что? – вперивает в меня пристальный взгляд.
– Ну и что? – вскрикиваю, не веря своим ушам. – Серьезно?!
– Не кричи, – шипит мама, оглядываясь по сторонам.
Хватает меня за запястье. Тащит в кафе. Запах свежей выпечки ударяет в нос, стоит войти в помещение с затемненными окнами и бирюзовыми стенами.
Как только за нами закрывается дверь, мама отпускает меня. Разворачивается ко мне. По сравнению с улицей внутри темнее. Видимо, свет включат только к открытию – я слишком рано приехала. Но даже в полутьме вижу отливающие злостью карие глаза и глубокие морщины на лбу мамы. Именно так она смотрела на меня, когда я не хотела делиться игрушками с младшей сестрой, зная, что та их обязательно сломает. Осуждение во взгляде ни с чем не спутать.
– Я знаю, что ты пережила горе, но… – по тону понимаю, что меня ждет очередная нотация.
– Хватит! – теперь я обрываю ее.
Дышу часто, порывисто. В груди клокочет злость. Она бурлит под кожей. Рвется наружу, не могу ее сдержать. Не могу…
– Ты не знаешь, что я пережила, – судорожно вздыхаю, стискиваю кулаки. – Ты даже ко мне в больницу не приехала, когда я… – у меня снова не получается произнести два страшных слова вслух.
Обида за то, что мне пришлось заливаться горькими слезами на плече у чужого человека – понимающего доктора, которая оказала мне поддержку в тяжелое время, не покидает ни на секунду. Хочется кричать, метаться из угла в угол, желательно что-нибудь разбить, лишь бы объяснить маме, как мне не хватало ее присутствия в те ужасные дни. Мне нужно было, чтобы меня крепко-крепко обняли, утешили. Все, чего я хотела – почувствовать, что не одна. Но ни мужа, ни мамы не было рядом.
Слезы подступают к глазам. В груди печет. Дыхание спирает. Уже собираюсь спросить, почему мама не приехала ни в самый невыносимый день в моей жизни, ни позже, когда я находилась в “белой” комнате, но мама меня опережает.
– Я не хотела тебя беспокоить, – она заводит свою обычную шарманку, которой, похоже, оправдывается перед собой. Очередная волна разочарования разливается по телу. Я знаю, что услышу дальше. Что-то либо про моего мужа, либо сестру. Родители всегда ставили интересы Зои выше моих. – Тем более, у тебя Миша есть. – У меня едва получается сдержаться, чтобы не закатить глаза. – Вам нужно было побыть наедине. Его поддержка для тебя куда важнее, – мама так резко разворачивается, что даже ее силуэт размывается перед глазами. Она направляется к бирюзовому прилавку с двумя высокими витринами с десертами по бокам и полками у задней стены, заполненным свежеиспеченным хлебом.
Мама легко маневрирует между белыми столиками, расставленными по залу, заходит за стойку, вытаскивает из-под стойки небольшую бутылку воды, открывает ее и выпивает половину. Я же не могу сдвинуться с места. Не понимаю, почему думала, что мама меня выслушает, поддержит. Ей всегда было важно только то, что я оказалась“ хорошо пристроена”. Остальное ее мало волновало. Но, видимо, после вчерашнего потрясения, мне хотелось банального утешения.
– Кстати, – мама ставит бутылку на стойку и впивается в меня взглядом, – тетя Лена просила передать, что Настенька хочет с тобой увидеться.
Вся кровь отливает к ногам. Мысль о том, чтобы встретиться с “Настенькой” наводит ужас и одновременно вызывает праведный гнев, который струится по венам, скапливается в кончиках пальцев, порождая желание разнести в кафе все к чертям собачьим.
– Нет! – рычу я.
Мама недовольно поджимает губы. Несколько секунд смотрит на меня, а потом впивается взглядом в разнообразные десерты на витрине, приготовленные ее руками. У мамы настоящий талант к выпечке. Она искренне любит свое дело. Не так, как меня.
– Не думала, что вырастила эгоистку, – мама бормочет под нос, мотает головой. На мгновение застывает, после чего ее глаза расширяются, и она снова смотрит на меня. – Ты не знаешь, Михаил сильно занят? Твой папа хотел с ним встретиться.
– Зачем? – хмурюсь, все еще ютясь на пороге.
– Да, так. У нас небольшие проблемы с арендодателем. Он вздумал повысить стоимость. Хотим попросить твоего мужа с ним пообщаться, – мама произносит все настолько легко, будто Мише, стоит пальцами щелкнуть, и их арендодатель снизит цену.
Если уж быть совсем честной, то, возможно, мама права. Вот только, в свете последних событий, вряд ли Миша даже пальцем пошевелит, чтобы помочь моим родителям.
– Я не знаю, – единственное, что мне удается сказать.
– Ну, ладно. Сама ему позвоню, – мама бросает взгляд на дверь сбоку от стойки. – А ты, кстати, чего приехала?
Теряюсь от вопроса. Мысль, что стоит предупредить маму о предстоящем разводе с мужем, а из-за этого могут пострадать они, возникает в голове. Но почему-то слова застревают в груди.
– Да так, – бормочу. – Навестить хотела.
– А-а-а. Давай, ты в другой раз останешься на подольше? А сейчас мне еще несколько тортов на заказ нужно сделать, и к открытию подготовится. Ладно? – мама смотрит на меня.
Молчу, сложно что-либо ответить. Невольно опускаю взгляд в пол. Слышу тяжелый вздох, затем глухие шаги. Поднимаю голову.
Мама выходит из-за прилавка и направляется ко мне.
Не могу даже пошевелиться, пока наблюдаю за ее приближением. Мама быстро достигает меня, коротко обнимает, отстраняется.
– Все, иди, – на мгновение заглядывает мне в лицо, улыбается одними уголками губ, после чего разворачивается и уходит на кухню, даже не попрощавшись.
Мне же остается только смотреть, как дверь маятником то открывается, то закрывается. Я бы могла последовать за мамой, потребовать объяснений, почему она задвинула меня и мои интересы в дальний угол, но понимаю, что все бестолку. Поэтому просто разворачиваюсь на пятках, после чего выхожу из кафе в прохладу улицы.
Вот только стоит переступить порог, сразу же застываю.
– Ну как? Предупредила родителей, что им скоро придется закрываться? – муж жестко смотрит мне в глаза.
Глава 6
– Ты следил за мной? – цежу сквозь стиснутые зубы, глядя на Мишу, прислонившегося к капоту машины, на которой я приехала, и сложившего руки на груди.
Злость начинает разгораться в груди. Языки яростного пламени опаляют внутренности. У меня еще не получилось переварить встречу с матерью, где она дала мне отворот поворот, а тут муж, который должен был оставить меня в покое, явился.
– А если так, то что? – Миша отталкивается от машины и широкими шагами направляется ко мне.
Делаю несколько маленьких шагов назад. Спиной врезаюсь в стекло двери. Но холода, который должен был пробраться через ткань бомбера, не чувствую. Все, о чем могу думать: “Как мне убраться подальше от Миши?”.
Оглядываюсь и лишь сейчас замечаю четыре джипа с двух сторон от мерседеса. Тяжело сглатываю – я в западне. Муж, конечно же, не мог прийти один. Только его охраны мне не хватало.
– Ответь на вопрос, – Миша останавливается передо мной.
– На какой? – огрызаюсь.
– На оба, – муж приподнимает бровь.
– Нет! – выплываю ему в лицо.
Чувствую себя ребенком, которого обидели, и теперь он дуется на весь мир. Но у меня не остается сил на что-то другое. Я просто не в состоянии справиться со всем, что свалилась на плечи в последнее время. А сегодняшний разговор с мамой стал последней каплей. Я очень устала оттого, что меня отшвыривают за шкирку, как никому не нужного котенка. Единственное, чего мне сейчас хочется, чтобы меня оставили в покое. Дали спокойно зализать нанесенные близкими людьми раны и прийти в себя.
Но, видимо, судьба ко мне не настолько благосклонна, потому что муж недолго прожигает меня пустым взглядом, после чего жестко усмехается.
– Поехали, – указывает головой на машину, из которой, как по команде, выходит Павел.
– Куда? – хмурюсь.
– У меня внеплановый бранч с возможным партнером. Поприсутствуешь на нем, – муж тянется к моей руке, но я завожу ее за спину.
– Не хочу, пусть Паша отвезет меня домой, – я уж точно не собираюсь играть роль счастливой жены перед каким-то богатеем, когда внутри творится настоящий ад.
– Ты поедешь со мной! – безапелляционно заявляет муж и пытается взять меня за вторую руку. Ее тоже прячу.
– Зачем я тебе там нужна? – кусаю щеку, подавляя желание послать мужа в заднее место, хотя очень хочется. Но что-то подсказывает, что это мне же обернется боком
– Потому что я так сказал! Этого недостаточно? – Миша щурится, как бы предупреждая “только попробуй поспорить”.
Вот только во мне просыпается бунтарский дух. Похоже, начинаю приходить в себя после разговора с мамой, от которого я была настолько шокирована, что толком ничего сказать не могла.
– Нет, недостаточно, – копирую выражение лица мужа.
В его глазах загорается опасный огонек. Не успеваю даже вдоха сделать, как оказываюсь висящий вниз головой на плече мужа. Твердые мышцы давят на живот, вытесняя из меня весь воздух. Я так потрясена, что даже пошевелиться не могу. Зато муж не стоит на месте, разворачивается и направляется прямо к мерседессу.
Его тяжелые шаги отдаются ударами в голове, помогая моему разуму вернуться на место Начинаю осознавать произошедшее, и как это выглядит со стороны.
– Отпусти меня, – пытаюсь оттолкнуться от спины мужа, вывернуться.
Миша подбрасывает меня в воздух. Мне приходится схватиться за его пиджак, чтобы не упасть. Страх сковывает каждую мышцу, я толком вздохнуть не могу.
Мое сопротивление не мешает Мише спокойно дойти до машины Паша открывает ему дверь, после чего муж медленно спускает меня вдоль своего тела.
Оказываюсь с Мишей лицом к лицу. Смотрю прямо в его черные глаза. Гнев прыскает в вены. Дыхание учащается. Собираюсь рассказать мужу, какой он козел, но не получается даже рта открыть.
Миша, придерживая мою голову, заталкивает меня в салон автомобиля и захлопывает дверцу. Сам же обходит машину, оставляя своего “верного пса" меня караулить.
Собираюсь метнуться ко второй дверце, но как только начинаю переползать, она распахивается.
Гневно выдыхаю, откидываюсь на сиденье.
Миша садится рядом. Краем глаза замечаю, как Паша тоже начинает двигаться вперед. Слежу за тем, как он огибает автомобиль, забирается внутрь и заводит двигатель. На самом деле, мне плевать, куда смотреть, лишь бы не на мужа, который достает телефон из кармана брюк и пристегивается.
Машина приходит в движение, поэтому я следую примеру мужа. Как только раздается щелчок ремня, меня придавливает полоской плотной ткани. Складываю руки на груди и поворачиваюсь к окну.
Обычно сменяющейся бетонный пейзаж, помогает успокоиться, но не сегодня. Вся заведенная я ерзаю на сиденьи, удобного положения найти не получается. Раздражение подпитывает злость на мужа, отвержение собственной матери и, конечно, новости про…
– Это ты помог Насте выбраться из заключения? – резко разворачиваюсь к мужу.
Миша отрывается от телефона, медленно поднимает на меня свирепый взгляд.
– Что ты сейчас сказала? – рычит, а в его глазах разливаться тьма.
Глава 7
– Это ты ей помог?! – повышаю голос.
Стоит мне только подумать об… этой твари, у меня внутри все сжимается. А когда вспоминаю ужас, который она сотворила со мной и моим ребенком из-за моего же мужа, мне плохо становится.
– О чем ты говоришь? – в прищуренных глазах Миши появляются опасные огоньки.
Но я не боюсь.
Сейчас в груди клокочет лишь злость. Она смешивается с болью потери. Не дает нормально мыслить. Я только недавно вновь обрела себя, и вот он – очередной удар.
– Хочешь сказать, информация, что она в больнице с нервным срывом, прошла мимо тебя? – выплевываю мужу в лицо.
Миша сужает глаза, поджимает губы. Его ноздри раздуваются. Он так крепко сжимает телефон, что до меня доносится треск.
Неужели, и правда, не знал? Мои брови ползут вверх. Да, ладно?
Миша бросает взгляд на водителя. Павел ловит его в зеркале заднего вида, коротко кивает, после чего муж снова сосредотачивается на своем телефоне. Я же закипаю изнутри. Ему плевать? Да? Это тварь убила нашего ребенка, а ему плевать?
Догадка озаряет. Меня резко бросает в холод.
– Где ты был в тот день? – не узнаю свой голос, настолько хрипло он звучит.
Горло перехватывает. Дышать становится тяжело.
Пальцы подрагивают, и я сцепляю их. Зажимаю между бедер.
Прожигаю взглядом мужа, жду ответ, которого нет всего мгновение, а кажется, что вечность.
– Про какой день ты говоришь? – Миша даже не отрывается от телефона, что-то быстро пролистывает.
– Про тот самый, – челюсти сводит от того, как сильно я их стискиваю.
Муж пару секунд молчит, после чего блокирует экран и смотрит на меня. Его глаза пустые, безжизненные. На лице нет ни единой эмоции.
Внутренности стягивается в тугой узел. Такого Мишу я никогда не видела. Словно смотрю на оболочку. Пустую. Душа будто покинула его тело, оставляя только жесткий каркас человека.
– У меня в жизни было много “тех дней”, – произносит он безэмоционально. – Говори конкретнее.
Боль стреляет в сердце. Желание знать правду и агония от воспоминаний сплетаются внутри. Не могу ни то, что думать. Дышать с трудом получается. Но я понимаю, что мне придется произнесли эти слова вслух. Давно уже должна была спросить, но стоило открыть рот, как слова застревали в груди. Такое, чувство, что они столкнулись в выстроенной мною плотиной между реальностью и случившимся. Но продолжали рваться из меня, стучали по стене, в итоге, пробивая в ней дыру. Понимаю, что больше ждать нельзя – еще чуть-чуть и плотина рухнет. И тогда неизвестно, что будет.
На секунду прикрываю глаза. Тяжело вздыхаю. Вновь смотрю на мужа.
– Где ты был в день, когда я потеряла ребенка? – мой голос звучит слабо.
Застываю. Миша тоже не двигается.
Сначала кажется, что он не ответит. Он даже не дышит. Только по движению зрачков, которые исследуют мое лицо, осознаю, что он не превращается в статую.
Ожидание угнетает. Тело немеет. Дышу через раз.
Стук сердца отдается в ушах. Звучит так громко, что я не слышу, когда двигатель машины перестает работать. Мы останавливаемся.
– На встрече, – отвечает муж уклончиво, но при этом голос его тверд.
– На какой? – спрашиваю уже тверже, не собираюсь униматься.
– С каких пор тебя интересуют мои встречи? – муж чуть склоняет голову набок.
– С этих самых, – огрызаюсь. – Ответь на вопрос! – сильнее сжимаю руки.
– Мой ответ ничего тебе не даст, – муж отстегивает ремень безопасности. – Я приехал в больницу, как только узнал о случившемся. Ты уже спала. Остался на ночь, и следующие несколько дней провел с тобой. Этого недостаточно? – нажимает на защелку моего ремня. – Выходи.
– Ты был с ней? – впиваюсь зубами в язык, но боли не чувствую.
Она сливается с той, которая пожирает меня изнутри, забирая себе остатки души.
– Выходи, – муж сдвигает брови к переносице. Его глаза сужаются.
– Я никуда с тобой не пойду, – отодвигаюсь от него подальше. – Ответь на вопрос.
– Ты пойдешь на эту встречу, в любом случае, и будешь вежлива с людьми за столом, – он вкрадчиво выговаривает каждое слово.
– Иначе? Договаривай, – вжимаюсь в дверцу, но зрительного контакта не прерываю. – И на вопрос ответь… Ты бы с Настей тем вечером?
Уголок губ Миши ползет вверх.
– Тебе настолько понравилось кататься у меня на плече? – коварно усмехается.
Вопрос при этом игнорирует.
Глава 8
– Ты не посмеешь, – произношу на выдохе. Внутри все сжимается.
Миша пристально смотрит на меня, как бы говоря “попробуй, проверь”, после чего отталкивается от спинки сиденья, открывает дверцу со своей стороны и очень быстро выходит из машины. Если бы моргнула, то подумала, что он растворился в воздухе.
Задерживаю дыхание.
Хоть не смотрю на мужа, но затылком чувствую, как он огибает машину. Кожу печет, покалывает. Тело реагирует на передвижение мужа. Оно настроилось на режим защиты. Чувствую себя ланью, которая попалась на глаза хищнику и пытается не шевелиться, чтобы его не спровоцировать.
Дрожу.
Через окно краем глаза замечаю мужа.
Он полностью загораживает собой свет. Мгновение не двигается, после чего открывает дверь.
Я тут же прихожу в себя. Дергаюсь в другую сторону. Но Миша хватает меня за плечо, впивается в него пальцами.
Шиплю больше от злости, чем от боли.
Набираю в легкие побольше воздуха, собираясь закричать. Плевать, если кто-то услышит. На все плевать! Вот только даже звука не получается издать, как муж нависает надо мной.
Его лицо прямо напротив моего. Чувствую горячее дыхание на своих губах. Черные глаза ловят мой взгляд. Гипнотизируют.
Тело немеет. Внутренности стягиваются в тугой узел.
Мгновение, и муж хватает меня за талию, вытаскивает на улицу. Я моргнуть не успеваю, как оказываюсь прижата к холодному металлу, а Миша, уперевшись руками в машину, заковывает меня в капкан своих рук.
Муж находится так близко, что при каждом вдохе его грудь касается моей. Меня окутывает мускусный аромат с нотками табака. Во рту пересыхает. Дыхание застревает в груди.
– Так что? – муж вздергивает бровь. – Сама пойдешь? Или тебя понести?
Изнури выбивает воздух. “Узел” взрывается, заставляя меня сгорать от ненависти.
– Пусти, – цежу сквозь стиснутые зубы, не отрывая от мужа яростного взгляда.
В пустых глазах Миши что-то мелькает. Заинтересованность? Азарт?
Муж принимает вызов.
– Иначе что? Договаривай, – возвращает мои же слова.
Мне бы испугаться, ведь хищник решил поиграть со своей добычей. Вот только в тот самый день во мне что-то сломалось. Я больше не та Люда, которая во всем слушалась мужа, поддерживала его, заботилась. Вера в светлое будущее… любовь, разбилась на осколки. Их острые края при каждом вдохе впиваются в сердце, напоминая о том, что я потеряла по вине мужа. Если бы он был верен, я уже не говорю о любви, то ничего бы не произошло. Но Миша наплевал на мои чувства, поставил свои “потребности” выше нашего брака, даже мою “подругу” обойти стороной не смог. Из-за него я лишилась всего. Поэтому мне не до страха. Я смотрю прямо в черные омуты мужа. Крепко сжимаю челюсти, даже не моргаю. Показываю ему, что у него больше нет власти надо мной. Он может сколько угодно шантажировать меня, приковывать к себе, но его предательство выжгло все эмоции в моей душе, уничтожило чувства, которые я когда-то испытывала, оставив ту же пустоту, которая застилает его глаза.
– Михаил, – мужской звучит совсем близко. – Вы не нас ждете?
Мы с мужем одновременно поворачиваем головы.
Рядом с нами останавливается пара. Статный пожилой мужчина в сером костюме и шляпе держит под руку светловолосую женщину в длинном молочном платье из плотной ткани. Они оба широко улыбаются, переводя взгляд с меня на мужа и обратно.
– Светлана, давно между нами такие искры не летали. Как думаешь, может, мы что-то делаем не так? – мужчина с любовью смотрит на спутницу.
– Хм… возможно, нам есть, над чем подумать. Давай, дома обсудим, – она улыбается еще шире, после чего бросает взгляд на ресторан, находящийся за нами. – Давайте пойдем внутрь? А то зябко как-то, – женщина ведет плечами.
Мужчина тут же становится серьезном. С тревогой осматривает, похоже, свою жену, после чего переводит взгляд на Мишу.
– Вы готовы? – поджимает губы.
– Нам нужно две минуты, – безэмоционально произносит муж.
Мужчина, похоже, потенциальный партнер, кивает, после чего они вдвоем с супругой огибают нас и направляются к входу из матового стекла. Как только пара скрывается за дверями ресторана, перевожу пронизывающий взгляд на мужа.
– Пусть Павел отвезет меня домой, – чеканю слова.
– Уверена? – Миша приподнимает бровь. – Уже не хочешь выяснить, где я был тем вечером?
– Что ты имеешь в виду? – хмурюсь.
– Пойдешь со мной на встречу, узнаешь ответ на вопрос, который задала мне в машине, – муж, явно, издевается надо мной. Провоцирует.
Скольжу взглядом по его лицу. Пытаюсь понять, говорит ли он правду. Но вижу лишь знакомую, безэмоциональную маску, через которую не пробиться. В любом случае, после случившегося доверять Мише я точно не могу. Вот только желание узнать больше о той ночи не дает мне покоя. Я должна понять причину, почему Миша довел до того, что я лишилась самого дорого в жизни. Должна!
Глубоко вздыхаю.
– Я только сумку заберу, – толкаю мужа в грудь.
Миша делает шаг назад, а я наполовину забираюсь в салон автомобиля. Подхватываю с сиденья сумочку, вешаю металлический ремешок в виде цепи на плечо, на мгновение прикрываю глаза, стискиваю зубы и выбираюсь из машины. Муж все это время не отводит от меня взгляда. Чувствую его всем телом. Хочется провести по себе руками, чтобы избавиться от зуда на коже.
– Готова? – Миша чуть склоняет голову набок.
Киваю, цепляясь за цепочку. Но даже шага не успеваю сделать, как чувствую вибрацию от телефона, которая, проходясь по металлическим звеньям, отдается в ладони.
Она быстро прекращается, но любопытство пересиливает. Открываю сумку и достаю гаджет. Разблокирую экран, вижу уведомление о сообщении, пришедшем с незнакомого номера.
Открываю его и… едва не роняю телефон.
“Прости меня. Давай поговорим?”, – черные буквы расплываются на белом фоне.
