Текст книги "Развод. Ты (не) заслуживаешь прощения (СИ)"

Автор книги: Ари Дале

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

Глава 9

– Что там у тебя? – голос мужа звучит напряженно.

Моргаю. Зрение сразу же становится четким.

– Не знаю, – поджимаю губы. – Незнакомый номер, – пожимаю плечами и блокирую экран. – Скорее всего, ошиблись, – засовываю телефон обратно в сумку. – Идем? – вздергиваю бровь.

Муж не двигается, пристально смотрит на меня. Почему-то появляется ощущение, что пытается понять, есть ли ложь в моих словах, я едва подавляю желание покачать головой.

Хочется спросить:

“Что, милый, паранойя? Боишься, что за твоей спиной строю планы, как от тебя уйти?”.

Конечно, мой голос был бы наполнен сарказмом. Но решаю промолчать. Ведь уйти от мужа я действительно собираюсь, просто пока не знаю, как это сделать. Но найду способ. Обязательно найду!

Жаль, что сейчас у меня есть первоочередная задача – раскрыть последнюю тайну злополучной ночи, чтобы хоть немного успокоиться. Знаю, рана в груди не затянется никогда, но, по крайней мере, я не буду мучиться вопросами и сомнениями.

– Ты передумал? – чуть склоняю голову набок, пристально смотрю в черные глаза мужа. Он тут же отвечает на мой взгляд, цепляет его, пытается считать, что тот означает. Вот только Мишу ждет разочарование – за годы жизни с человеком, который профессионально, умеет менять маски, я тоже научилась парочке трюков.

Наверное, поэтому уголок губ мужа ползет вверх, когда выдерживаю его внимание, даже не моргнув. Он понимает, что я не только бросаю ему вызов, но и принимаю правила его игры.

– Пошли, – Миша разворачивается, направляется к входу в ресторан.

Я же коротко победно улыбаюсь, цепляюсь за цепочку сумочки, следую за мужем. Знаю, Миша позволил мне одержать верх в нашей схватке, но я рада даже этому. Вот только… что-то не дает покоя. Какой-то червячок грызет изнутри и не позволяет расслабиться. Но он не мешает войти в ресторан через дверь, поддерживаемую для меня мужем.

Взгляд сразу же цепляется за сдержанный интерьер. Его даже можно назвать классическим. У входа расположена стойка, за которой встречает гостей темноволосая девушка-хостес в черном брючном костюме. Она проводит нас по небольшому вестибюлю с бежевыми стенами, где находятся пара кожаных диванчиков, в просторный светлый зал ресторана. Одну стену полностью заменяют окна, занавешенные тяжелыми коричневыми шторами и почти прозрачной тюлью. С другой же стороны замечаю несколько арок с деревянными дверями, над ними возвышается балкон. Наверху расположены несколько покрытых белыми скатертями и сервированных по высшему разряду, столиков, каких же, как и те, мимо которых мы проходим.

Хостес провожает нас в мини-зал за арочной дверью на дальней стене. Стоит нам с Мишей зайти внутрь, как мы сразу же ловим два любопытных взгляда.

– Я уже подумал, вы не придете, – партнер мужа добродушно улыбается, поднимается из-за стола, выходит к нам навстречу. – Михаил, представишь меня своей прекрасной жене? – все его внимание сосредоточено на мне.

– Конечно, – Миша кладет руку на мою поясницу, отчего я вздрагиваю. – Люда познакомься с Петром Павловичем и его женой Светланой Викторовной.

– Миша, я же просила называть меня просто Света или, на худой конец, Светлана, – женщина подходит к своему мужу, берет его под руку. – Я так понимаю, вы и есть та самая Людмила. Я очень рада с вами, наконец, познакомиться, – на лице женщины растягивается настолько широкая улыбка, что мне становится неуютно.

– Да, мы давно ждали этой встречи, – ее муж тоже выглядит… довольным.

Не понимаю, что здесь происходит. Совсем. А Миша, как назло, стоит истуканом и не собирается ничего объяснять.

– Мне тоже приятно познакомиться, – выдавливаю из себя, стараясь не реагировать на жар, который распространяется по коже от места, где меня касается муж.

– Что же мы в дверях-то стоим? – Светлана меняется в лице, вместо благоговейного выражения появляется необъяснимая тревога. – Давайте, сядем.

Женщина начинает суетиться, отчего я совсем теряюсь. Вроде бы Миша говорил, что нас ждет деловая встреча, но все происходящее больше напоминает посиделки старых друзей, о которых я даже не слышала.

Но все же уйти не решаюсь, наоборот, следую за странной парой к столу, сажусь на отодвинутый мужем стул с мягкой золотистой обивкой и наблюдаю за тем, как Петр и Светлана занимают свои места.

Освещения, проникающего через большое окно сбоку, вроде бы должно хватать, но почему-то торшеры, стоящие по углам, включены, как и люстра, висящая прямо над нами. Она чем-то по стилю напоминает викторианскую.

Хоть помещение небольшое, но бледно-бежевые стены и обилие света увеличивает его в размерах

– Что будете заказывать? – Светлана берет со стола кожаную папку с меню, после чего страничка за страничкой перелистывает ее. – Я, пожалуй, остановлюсь на авокадо-тосте с лососем. Что-то ничего тяжелого не хочется.

Пока мы выбираем блюда, в комнату заходит рыжеволосый официант с веснушками, рассыпанными по всему лицу. Он быстро принимает наш заказ и, заверив, что все будет готово в кратчайшие сроки, скрывается за дверью.

– Предлагаю, пока мы ждем, поговорить о будущем проекте, – Миша откидывается на спинку стула.

– Это успеется, – в голосе Петра Павловича одновременно проскальзывают добродушные и предупреждающие нотки. – Лучше расскажи мне, как идут дела в твоей компании. Проблема с поставщиками решилась? – мужчина берет со стола бокал, наполненный водой.

Светлана тяжело вздыхает. Ей, видимо, не нравится, что речь зашла о работе. Но она ничего не говорит, просто следует примеру мужа, выпивает большой глоток.

– Мы сменили их на других, – Миша бросает на меня быстрый нечитаемый взгляд.

Стискиваю челюсти. Не понимаю, зачем муж привел меня на эту встречу. И обещанный ответ на вопрос тоже пока не слышу.

– Нашли дешевле? – Петр Павлович вздергивает бровь.

Черты его лица ожесточаются. Он, словно коршун, наблюдает за моим мужем. Кажется, что даже не дышит, пока ждет ответ.

– Нет, – жестко произносит Миша. Похоже, что предположение Петра задело его самолюбие. – Нашли материалы по той цене, которую нам заломили, но лучшего качества. Если уж за что-то платить, то это должно быть действительно стоящим.

Петр тут же расслабляется. Его плечи опускаются. Он, явно, удовлетворенный ответом, улыбается.

– Как ваши дети? – муж поворачивает голову к Светлане.

Я же вздрагиваю. Дыхание спирает в груди, а глаза распахиваются. Скорее всего, даже краски с моего лица сходят. Я пока не готова к разговору о детях. О любых детях. Совсем не готова. Раны в моем сердце все еще кровоточат.

Зато Светлана воодушевляется. Тут же отрывается от спинки стула, ставит бокал на стол. Ее глаза начинают счастливо блестеть.

– Ой, вы же не знаете, да? Они конкурс выиграли, – даже не пытается сдержать широкую улыбку, а сколько гордости звучит в ее голосе. – Забрали главные призы, в вдобавок президентскую стипендию получили, которая покроет обучение вокальному мастерству. Они, конечно, сейчас кичатся выигрышем, ходят, задрав нос. Но я с этим ничего не делаю. Пусть радуются, заслужили, – любовь пропитывает каждое слово женщины.

Видно, что она – прекрасная мать.

Мать…

До боли кусаю язык.

– Они молодцы, – муж всегда был скуп на комплименты.

– Как я поняла, у вас нет детей, да? – аккуратно спрашивает Светлана, спустя несколько секунд молчания, обращаясь ко мне.

Боль стрелой проносится по телу. Отдается в каждом нервном окончании. Заставляет кожу гореть.

Перед глазами всплывает мое отражение в зеркале в розовом платье и с легкой улыбкой на лице.

Кладу руку на округлившийся живот, прикусываю губу.

– Скоро мы с тобой встретимся, малыш, – глажу его.

Еще немного и наш дом наполнится детским плачем. Я смогу подержать на руках свою крошку. Нежно-нежно поцеловать малыша в носик. Увидеть, какого цвета будут его или ее глазки, волосики. Буду наблюдать, как он растет, становится самостоятельной личностью. Начнет принимать свои решения, делать ошибки. Но всегда будет моим ребенком, которого я буду поддерживать и оберегать.

Резко разворачиваюсь. Завязанные в хвост волосы хлещут по лицу, но мне все равно. Окидываю взглядом спальню для гостей с белыми стенами, большой кроватью и собственной ванной.

“Да, из нее получится отличная детская”, – внутренне ликую, представляя будущий дизайн.

– Простите, – ножки стула скрипят по паркету, когда я резко встаю.

Не дожидаясь ответа, разворачиваюсь и стремительно выхожу из комнаты. Оглядываюсь по сторонам. В углу зала краем глаза замечаю обычную деревянную дверь с золотыми буквами WC. Моментально иду к ней, распахиваю и оказываюсь в узком помещении, где с одной стороны на стене, покрытой белой с золотыми вкраплениями плиткой, висит длинное зеркало с мраморной столешницей под ней. В нее встроены две белоснежные раковины с золотыми кранами, находящиеся на приличном расстоянии друг от друга. С другой же стороны вижу четыре двери, ведущие в туалеты. Но они мне не нужны. Все, чего я хочу – немного побыть одной, успокоится. Вернуть хотя бы часть душевного равновесия, за сохранность которого в последние месяцы держусь изо всех сил.

Подхожу к зеркалу, упираюсь руками в столешницу, смотрю на себя и вижу… пустоту. Она отражается в глазах. Захватывает разум, тело. Кажется, будто, с потерей ребенка исчезла частичка меня, превратилась в прах и теперь ничего не может занять ее место. После того, что я пережила, уже никогда не смогу стать прежней.

Дверь в уборную неожиданно распахивается. По моему телу пробегает множество мелких электрических разрядов. Они покусывают кожу, заставляют мышцы наливаться сталью. Только один человек может вызвать у меня такую реакцию.

– Скажи, ты решил меня добить? – шиплю, не глядя на мужа, но зная, что именно он стоит в проходе.

Глава 10

– О чем ты? – Миша подходит ближе.

Я сильнее напрягаюсь. Хотя, казалось бы, куда еще больше. Но мышцы будто металлом наливаются, а дыхание спирает в груди, когда я вижу в отражении мужа.

Он останавливается сбоку от меня. Поворачивается. Ловит мой взгляд в зеркале.

Задыхаюсь.

Когда-то мы были красивой парой. Статный муж, от которого с первого взгляда веет властью, и хрупкая, нежная жена. Раньше, стоило мне посмотреть на Мишу, тепло разливалось в груди. Я чувствовала, что этот мужчина мой, родной. Сейчас же… не осталось ничего. Только дыра в груди, которая болит так сильно, что даже дышать удается с трудом. Чувство потери выжигает душу дотла, оставляя после себя лишь пустоту.

– Объясни, зачем ты привел меня на эту встречу? – говорю на удивление спокойно, хотя горло перехватывает.

Не прерываю зрительного контакта с мужем. Стараюсь размеренно дышать. Сильнее вжимаю пальцы в столешницу.

– Хотел помочь тебе снова начать жить, – отвечает в своей обычной безэмоциональной манере Миша, засовывая руку в карман брюк.

Даже не пытаюсь скрыть смешок. Жить? Снова? После всего, что случилось?

– Также как тогда, когда засунул меня в ту клинику? – желчь наполняет каждое слово.

– Я уже признал свою ошибку, – ни один лишний мускул на лице Миши не дергается.

– Ошибку? – пламя ярости вспыхивает в груди, подпаливает остатки души, которых и так осталось немного. – Ошибку?! Хоть представляешь, в каком я была состояние в то время? Ты сделал только хуже! – отталкиваюсь от столешницы, поворачиваюсь к мужу, смотрю прямо ему в глаза.

Он отвечает прямым тяжелым взглядом… Теперь между нами нет преграды в виде зеркала, и боль становится только сильнее. Я думала, что выплакала все слезы. Надеялась, ничего не осталось. Но глаза начинает жечь. Судорожно вздыхаю, стараюсь не позволить очередной волне эмоций захватить меня.

Боюсь, правда, боюсь, что может произойти, если плотину между чувствами и разумом прорвет.

– Я знаю, – моргает. – Я видел.

Всего четыре слова. Четыре. А из меня выбивает весь воздух. Четыре простых слова, а тело начинает гореть. Не могу ни дышать, ни говорить.

Он видел, что со мной происходит, и ничего не сделал?

Предпочел смотреть, как его преданную жену запирают в “белой комнате”. Мне давали непонятные препараты, которые отнимали последнее, что у меня на тот момент осталась – меня.

Мне и без того было больно. Так сильно, что я не могла бороться со своими эмоциями. Заперлась в комнате. Лежала на кровати. Плакала, плакала, плакала…

Я пыталась справиться с потерей малыша, которого хотела всем сердце, ждала всей душой. Мое сердце разбилось на осколки, все внутри кровоточило, а вместо того, чтобы поддержать меня, на худой конец, просто обнять, муж решил, что мне помогут в “частной клинике”. Я настолько была поглощена горем, что даже не поняла, куда он меня привез. А потом… было поздно.

Практически не помню то время. Все слилось воедино. Дни, недели, месяцы – даже не знаю, сколько времени провела взаперти. Мой разум помутнел, перенес меня в выдуманный мир, выстроил барьер между ним и реальностью. Помню лишь, что ждала. Каждый день ждала. До сих пор не знаю, чего именно…

Ребенка, которого у меня отняли?

Мужа, которого любила всей душой?

Родителей, которые ни разу не приехали ко мне?

Я все ждала, ждала, ждала…

Но никто не приходил, пока однажды дверь не открылась.

Муж забрал меня из “белой комнаты”, после чего начался настоящий ад.

Прикрываю глаза, пытаясь справиться с воспоминаниями, которые все накатывают и накатывают. Стискиваю челюсти. Сжимаю кулаки.

Притупившаяся боль вспыхивает с новой силой. Воспаляет нервные окончания. Переворачивает все внутри.

Но…

Понимаю – я привыкла к ней. Она так сильно срослась со мной, что стала частью меня. Поэтому позволяю ей пропитать каждую клеточку тела, слиться с сердцем, овладеть мною.

Открываю глаза. Пристально смотрю в черные омуты мужа.

– Ты был нужен мне тогда, – произношу твердо. – Не сейчас.

Миша сдавливает губы, но ничего не говорит.

Мы смотрим другу на друга, не моргаем, словно два человека, у которых все внутри умерло. Сердце замедляет ход. Напряжение покидает мышцы. Именно, в этот момент четко осознаю – нам больше никогда не быть вместе. Даже если бы Миша раскаялся, попросил прощения, попытался загладить вину, ничего бы не изменилось. В паре должен быть хоть один “живой” человек, который смог бы зажечь искру в другом. А от нас обоих осталась лишь… оболочка.

Телефон неожиданно начинает вибрировать в сумочке, разрушая последнюю связь между нами. Тяжелая атмосфера рассеивается. Медленно выдыхаю, отвожу взгляд.

Вибрация затихает, а в следующее мгновение гаджет снова начинает звонить. Достаю его из сумки. Вижу очередной незнакомый номер, хмурюсь, отвечаю.

– Да, – произношу тихо, прикладывая телефон к уху.

– Люда, – мгновенно узнаю женский с тягучими нотками голос. – Давай поговорим, пожалуйста. Прости м…

Телефон высказывает из пальцев.

Глава 11

Миша сужает брови у переносицы, прожигает меня пристальным взглядом. После чего наклоняется к телефону, который валяется на полу у моих ног, поднимает его. Прикладывает гаджет к уху.

– Да, – произносит строго. – Я вас слушаю, говорите.

Мгновение, и в тишине дамской комнаты раздаются короткие гудки. Миша хмурится.

– Кто это был? – протягивает мне телефон, не шевелюсь. – Люда, – сокращает между нами расстояние. Поднимает пальцами мою голову за подбородок. – Говори! – приказывает.

– Н… – горло сводит, когда я пытаюсь выдавить знакомое имя.

Прохожусь языком по пересохшим губам.

Растерянность с непонятно откуда взявшимся страхом постепенно отступает на задний план. Их место занимает ярость. Жгучая, яркая, застилающая глаза. Она опаляет вены, заставляет пламя ненависти разгораться внутри.

Из-за этой дряни я потеряла своего ребенка, а она еще смеет мне звонить?! Стискиваю кулаки.

– Угадай, – приподнимаю бровь, выдергиваю подбородок из жесткой хватки.

Делаю шаг назад и сверлю мужа пронзительным, полным ненависти, взглядом. Это он во всем виноват!

Миша щурится, сужает брови у переносицы, смотрит на меня так, будто собирается проникнуть в голову.

– Понял, – снова протягивает мне телефон. В этот раз забираю его, крепко сжимаю. – Пошли, – указывает головой на дверь.

Не двигаюсь. Больше не собираюсь слушать его приказы. Тем более, на мой вопрос он так и не ответил. Хотя… плевать! Мне это уже не нужно. Все, чего я хочу – чтобы меня оставили в покое.

Вот только, похоже, муж по глазам считывает мое намерение возразить ему. Словно тигр бросается ко мне, хватает за запястье и, не говоря ни слова, тащит к выходу. Я сориентироваться не успеваю, как он выволакивает меня из туалета в зал ресторана. Широкими шагами пересекает его. Останавливается у комнаты, где мы расположились с его партнером. Но не успевает открыть дверь, как она сама распахивается, а к нам навстречу выходят Петр Павлович с женой.

– Прошу прощения, нам нужно срочно уехать, – Миша отодвигается в сторону, чтобы дать выйти паре, с который мы так и не позавтракали.

– Да, меня тоже вызвали, – Петр Павлович поджимает губы, после чего переводит взгляд сначала на наши с мужем руки, а потом на меня. – С вами все в порядке? – в его глазах мелькает искренняя тревога.

Шальная мыслишка насолить Мише вспыхивает в голове, но я быстро ее отметаю. Если хочу уйти от мужа, нужно действовать аккуратно. Не стоит дергать тигра за усы.

– Да, все хорошо, – выдавливаю из себя.

– Людмила, – взволнованно окликает меня Светлана. – Я хочу попросить прощения за некорректный вопрос. Не понимаю, почему задала его. Заговорилась, похоже. Знаю же, как тяжело вам его слышать, – сцепляет пальцы перед собой и крутит их.

У меня брови ползут вверх. Что она имеет в виду? У нее же есть дети…

Да, какая разница? Это сейчас неважно. Лучше успокоить бедную женщину, которая, без сомнений, переживает из-за совершенной оплошности. Тревога исказила ее прекрасное лицо.

– Не волнуйтесь, – стараюсь говорить мягко. – Ничего страшного не произошло, – улыбаюсь, как можно, искренне. Но, скорее всего, грусть не уходит из моих глаз.

“Все страшное я уже пережила”, – вертится на языке, но я проглатываю слова.

– Еще раз прошу прощения, что так получилось, – голос Миши звучит вычурно вежливо. – Давайте встретимся в другой раз. Как насчет ужина, чтобы нас больше не выдергивали?

– Хорошая идея, – Петр Павлович коротко кивает. – Скажи своей помощнице связаться с моей.

– Договорились.

Мужчины пожимают руки.

Мы вместе выходим из ресторана, и после привычного обмена любезностями, направляемся по машинам.

Павел, замечая нас, тотчас вылетает на улицу. Огибает автомобиль, открывает заднюю дверцу. Миша помогает мне забраться в салон и только после этого отпускает многострадальное запястье.

– Паша, отвези мою жену домой, – приказывает, не спросив меня, чего я хочу. – Ты все выяснил?

– Да, информация у вас на почте, – профессиональным тоном произносит водитель.

– Тогда можете ехать, – муж наклоняется ко мне. – Вечером буду дома, мы поговорим. Давно пора, – выпрямляется и захлопывает дверцу машины.

Я даже ответить ему ничего не могу, потому что он сразу направляется к одному из джипов охраны, припаркованных поодаль. Павел тоже возвращается в машину и, ничего у меня не спрашивая, заводит двигатель. Я едва успеваю пристегнуться, как мы выезжаем на проезжую часть и встраиваемся в дорожное движение.

В голове полный кавардак. Мысли путаются. Перескакиваю с одной на другую. Сосредоточиться совсем не получается. Мне нужно подумать, принять решение, как выбираться из ада, в который превратилась моя жизнь. Но зацепиться ни за что не удается, из-за чего злюсь еще больше.

Сначала нужно успокоиться.

Разговор с мамой, а потом утро, проведенное с мужем, выбили меня из колеи. Звонок бывшей подруги добил окончательно. Не думала, что снова услышу ее.

Поворачиваю голову к окну. Наблюдаю, как снаружи мелькают здание за зданием, деревья за деревьями. Людей на улице тьма, даже несмотря на то, что рабочий день. Страшно представить, сколько их будет в выходной.

Взгляд цепляется за реку. Идея приходит мгновенно.

– Останови машину, – произношу на удивление твердо, хотя я думала, голос сел.

– Михаил Александрович приказал отвезти вас домой, – не взглянув на меня, спокойно отвечает Павел.

Ярость с новой силой вспыхивает в груди. Муж не может контролировать мою жизнь! А водитель тем более!

– А я сказала – останови! – цежу, прищурив глаза. – Я собираюсь прогуляться, если хочешь, можешь последовать за мной, – добавляю, когда понимаю, что мой срыв ничего не даст.

Этот предатель подчиняется только моему мужу.

Павел бросает на меня взгляд через зеркало заднего вида. Приподнимаю бровь. Водитель качает головой, снова смотрит на дорогу, и я уже решаю, что мой выпад ни к чему не привел, как машина сворачивает к обочине.

Останавливается.

Не верю своему счастью. Пока Павел не успевает сообразить, что пошел наперекор своему боссу, вылетаю из машины.

Набережная встречает шумом машин, смешанным с гомоном голосов, клаксонами речных трамвайчиков и ароматом… трясины. Но меня не пугает ничего. Сейчас я хочу побыть одна, не думать ни о чем, просто идти.

Сразу же исполняю свое желание.

Вот только как бы я ни пыталась прочистить голову, навязчивые вопросы все равно просачиваются через стену, которую мне удалось возвести.

Что Настя хотела?

Зачем ей нужно говорить со мной?

Как она вообще посмела позвонить?

После того, как я потеряла ребенка, не видела ее. Она не пришла меня навестить ни в больницу, не в клинику. Хотя на тот момент не знала. что все случившееся ее вина. Скорее всего, думала, что избавилась от соперницы. Поэтому крутилась вокруг моего мужа. Становится противно, стоит только подумать, что это я решила помочь, по доброте душевной, ей быстро найти работу, когда она потеряла предыдущую. Устроила ее в компанию мужа. Получается, я сама же толкнула Мишу в постель к “лучшей подруге”. Радует только то, что муж выяснил, кем она на самом деле является и сдал Настю полиции. Но она все-таки выбралась – скользкая дрянь.

После выхода из клиники я старалась не думать о ней, не вспоминать. Боялась, что она будет преследовать меня во сне. Но Настя превзошла все мои ожидания, появившись в реальности.

Всем бы ее прыть. Вот только я этого так не оставлю. Верну ее за решетку, чего бы это мне ни стоило! Сделаю все возможное ради моего нерожденного сына!

– Люда, – знакомый женский голос с тягучими нотками раздается за спиной.

Спотыкаюсь.

Застываю.

Ледяные мурашки бегут по позвоночнику.

Медленно поворачиваю, уже зная, кого я там увижу.