Текст книги "Развод. Ты (не) заслуживаешь прощения (СИ)"
Автор книги: Ари Дале
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)
Глава 52
– Вдвоем? – озвучиваю свои мысли, чувствуя, как волна дрожи проносится по телу.
– Разве нет? – седые брови адвоката взлетают. Он, задирая голову, с прищуром смотрит на Мишу.
Муж же бросает нечитаемый взгляд на меня, поджимает губы.
– Пойдемте в мой кабинет, – указывает на противоположную сторону от гостиной к небольшому коридору, в конце которого виднеется приоткрытая дверь, – там все обсудим.
Павел Викторович кивает и, семеня ногами, направляется в нужном направлении.
Я же, крепче сжимая радионяню, пристально смотрю на мужа.
В голове всплывает вопрос: Миша же не пытается с помощью малышки сохранить нашу разрушенную «семью»?
Поджимаю губы. Муж тяжело вздыхает.
– Пойдем, – кивает в спину адвокату, который без стеснения заходит в чужой кабинет.
Еще секунду стою, не шелохнувшись, а в следующую – делаю шаг в коридор, затем еще один и еще.
Миша следует за мной, пока я не захожу внутрь просторной комнаты с коричневыми стенами и большим окном сбоку. Посреди комнаты стоит широкий дубовый стол, позади которого находится старинный массивный шкаф с резными дверцами и открытым стеллажом. Павел Викторович устраивается на одном из двух кожаных кресел, расположенных у противоположной от окна стены. Мужчина успел стопочкой разложить какие-то бумаги на деревянном журнальном столике, и теперь достает из портфеля блокнот в кожаной обивке и черную с золотыми вставками ручку.
Миша подходит ко мне сзади, касается поясницы ладонью. Вздрагиваю, но не оборачиваюсь. Муж подталкивает меня к свободному креслу. Идет рядом. Жестом показывает, чтобы я села. Сам же становится сзади, опираясь руками на спинку кресла.
– Я вас слушаю, – Павел Викторович натягивает на нос очки в роговой оправе, открывает блокнот на первой попавшейся чистой странице и поднимет взгляд на мужа.
– Все решения об удочерении девочки будет принимать моя жена, – чеканит Миша.
Едва не роняю челюсть. Приходится судорожно втянуть воздух и стиснуть радионяню, чтобы сохранить самообладание.
Удивительно, но адвокат остается полностью спокойным. Переводит взгляд с мужа на меня, приподнимает бровь.
– Сначала нужно понять, чего именно вы хотите? Стать опекунами? Удочерить? Самостоятельно или с мужем? Есть ли у вас обстоятельства, которые могут вызвать осложнения? – пожилой мужчина заваливает меня вопросами, вгоняя в ступор.
Мысли превращаются в кашу. Любые слова застревают в горле.
Я не думала, что все произойдет настолько быстро.
Единственное, чего мне хочется, чтобы Дина осталась со мной. Навсегда!
– Удочерить, – выпаливаю, понимая, что опекунства могу лишиться в любой момент. Плюс, я хочу быть мамой девочки, а не какой-то тетей. – Мне одной ее отдадут? – прохожусь языком по пересохшим губам.
Адвокат сужает глаза. Но никак не комментирует мое желание самостоятельно заваливает.
– Есть ли у вас собственное жилье? Работа? Накопления? Хронические заболевания, психиатрические расстройства? Судимости? – Павел Викторович сухо перечисляет вопросы, а у меня с каждым новым все внутри переворачивается.
На психиатрических расстройствах ледяные иглы пронзают сердце. Воспоминания о «белой комнате» вспыхивают в голове, возрождая боль, которая притупилась, но не прошла полностью.
Страх заглушает любые чувства, ведь отметка о том, что я была гостьей «частной» клиники, может стать приличным препятствием на пути к удочерению девочки.
– Не переживай, – шепчет муж на ухо, наклонившись и положив руки мне на плечи. – Этот момент улажен, – он отстраняется, но руки не убирает. – Свидетельств не осталось.
Слова Миши постепенно доходят до затуманенного бурей эмоций разума, немного успокаивая.
– Никаких проблем с нашей стороны не будет, – слегка сжимает мои плечи муж, даря поддержку. – Загвоздка со стороны родственников девочки. Всю информацию о них, которую успели найти мои ребята, я отправил вам на электронную почту.
– Да-да, – Павел Викторович тянется к бумагам на столе. Там оказываются три экземпляра документов, два из которых мужчина пододвигает к нам. – Я успел все изучить.
Кладу радионяню на колени. Беру бумаги и сразу же натыкаюсь на фотографию. На ней пара средних лет в окружении деревьев. Женщина с пухловатым лицом, белыми короткими волосами, в сером льняным платье смотрит в камеру. Рядом с ней стоит большой темноволосый мужчина в голубой рубашке с синими вертикальными полосами и выглядит… недовольным. На заднем фоне виднеется кирпичный одноэтажный дом, обнесенный деревянным забором.
Сколько бы я не смотрели на них, единственная мысль, которая приходит в голову: «они нормальные». Почему же тогда не общались с собственной дочерью? И ни разу не видели внучку?
Пролистываю бумаги, но ничего, кроме общей информации, такой как дата, место рождения, место работы и прочего, не нахожу.
Видимо, пока глубоко капнуть не получилось.
– Буду честен, – резко произносит адвокат. Вздергиваю голову. – По тем данным, которые у меня на данный момент есть, если дойдет дело до суда, одинокой женщине даже с кристально чистой репутацией, будет трудно бороться с семейной парой. Тем более, с родственниками.
Надежда, которая до этого момента еще томилась внутри меня, рушится, не успев разгореться полностью.
– Но если вы вдвоем решите стать родителями, то тогда сможете склонить чашу весов на вашу сторону, – чеканит адвокат. – Конечно, решение остается за вами. И мы будем работать с тем, что есть.
Господи, час от часу не легче.
Усыновить ребенка с мужем, с которым у меня больше нет ничего общего… который изменял мне. Это как-то… неправильно.
Прикрываю глаза. Прикусываю губу.
Пытаюсь сосредоточиться на дыхании и не обращать внимания на пустоту, которая расцветает в груди. Жжет… так сильно жжет.
В мыслях всплывает сон, который не давал покоя сегодня ночью.
Словно наяву вижу мальчика и девочку, лежащих на пледе в траве. Такие счастливые, безмятежные. Такие… родные.
Вот только мальчика я уже лишилась, а теперь могу потерять и девочку.
Этого нельзя допустить!
Радионяня «оживает». Плач Дины разносится по кабинету. Малышка проснулась и сейчас совсем одна на втором этаже. Подрываюсь с места, пальцы мужа соскальзывает с плеч. Сердце так сильно бьется в груди, что, кажется, вот-вот выпрыгнет. Быстро оглядываюсь через плечо, встречаюсь с черными омутами Миши. И понимаю, что готова на все.
Поворачиваю голову к адвокату.
– Мы с мужем вместе удочерим Дину, – выпаливаю. – А сейчас прошу прощения, мне нужно к дочери, – разворачиваюсь и стремительно выхожу из кабинета, надеясь, что не совершаю очередную большую ошибку в жизни.
Глава 53
Очередной слишким реальный сон, из-за которого я проснулась, заставляет меня резко сесть на кровати посреди ночи. Сердце бьется с невероятной скоростью. Слезы текут по щекам. В груди колет.
С силой зажмуриваюсь. Пытаюсь избавиться от воспоминания о новом одновременно приносящим небывалое счастье и невероятную грусть сне. Но оно, как назойливая муха, просачивается через все трещины в стене, которую я выстроила между ним и реальностью.
Поляна мне уже знакома. Трава щекочет щиколотки, теплый ветерок скользит по коже, солнце печет голову.
Но мальчик в костюме-хаки и девочка в розовом платьице, которые прилично подросли, не обращают никакого внимания на жару. Они гоняют мяч по поляне, толкаются, задорно смеются. Травинки под их ногами разлетаются в разные стороны. Волосы детей взлохмочены, дыхание частое.
Широко улыбаюсь, наблюдая за ними. Ребята такие… счастливые. Жаль, что я должна прервать их игру.
– Дина, Дима, пора кушать, – кричу.
Дети тут же останавливаются, вздергивают головы, смотрят на меня.
– Мама, – первой отмирает Дина, срывается с места и мчится ко мне.
– Мама, – вторит ей брат и тоже бежит в мою сторону.
Они так быстро достигают того места, где я стою, и обхватывают меня за ноги, что я моргнуть не успеваю.
Мгновение стою, не двигаясь, после чего присаживаюсь на корточки и обнимаю своих детей, вдыхая их сладкий аромат и чувствуя неподдельное счастье.
Дрожащими руками стираю слезы со щек. Мотаю головой. Но воспоминание застряло в мыслях и не хочет исчезать.
Откидываю одеяло в сторону, спускаю ноги на прохладный пол. Встаю. Появляется желание пойти умыться, а лучше принять душ, чтобы смыть с себя грусть, но я подавляю его. Раз уже встала, решаю сначала сходить проверить, как там малышка, а потом попить воды.
Босыми ногами шлепаю по паркетному полу к выходу. Стоит дойти до своей открытой двери, сразу же бросаю взгляд на противоположную и застываю – в комнате малышки горит приглушенный свет.
Сердце пропускает удар. Неужели я забыла выключить? Черт! Включенная лампа могла разбудить малышку посреди ночи.
Быстро пересекаю коридор, чуть толкаю дверь. Взгляд падает на диван, и я замираю.
Во рту резко пересыхает. Горло сдавливает. В сердце будто тысячи игл впиваются.
Передо мной раскинулась картина, которую я никогда не ожидала увидеть. Мозг даже пару секунд отказывается осознавать ее, настолько она кажется неправдоподобной.
Миша в черной футболке и серых спортивных штанах сидит на диване в детской комнате. На его коленях лежит Дина в белой пижаме с сердечками. Девочка раскинула ножки и ручки в разные стороны, а ее головка покоится на сгибе мужского локтя. Они оба спокойно спят.
Сердце пропускает удар. Дыхание прерывается. Мозг постепенно начинает осознавать увиденное. Тепло невольно разливается в груди, а в глазах собираются слезы.
Если бы Дима родился, сейчас на руках у Миши, возможно, спал бы он. У нас могла бы быть именно такая семья, где каждый был бы счастлив... А вдруг еще будет?
Мотаю головой.
Судорожно втягиваю воздух, сглатываю образовавшейся в горле ком и на негнущихся ногах подхожу к мужу.
Аккуратно касаюсь его плеча. Миша тут же распахивает веки. Его расфокусированный взгляд постепенно сосредотачивается на мне. Муж пару секунд, не отрываясь, смотрит мне прямо в глаза. Проницательно, открыто, печально. Гипнотизирует, отнимает дыхание. Именно в то, как мир исчезал, стоило Мише посмотреть на меня, я и влюбилась. Невольно вспоминаю, как по началу нам было хорошо вместе, но все омрачают измены мужа и боль потери.
Миша моргает, наваждение тут же пропадает. Выпрямляюсь, делаю шаг назад. Миша садится ровно. Опускает голову, смотрит на малышку. Мне кажется, или уголки его губ дергаются?
Уже через мгновение Миша встает. На его лице снова появляется нечитаемое выражение.
Муж пересекает комнату, осторожно перекладывает Дину в кроватку, накрывает одеялом и подтягивает к малышке мишку, которого она тут обнимает, поворачиваясь на бочок.
Миша несколько мгновений смотрит на девочку, после чего разворачивается и направляется ко мне. Останавливается напротив, снова заглядывает в глаза. Я же теряю дыхание. Опять. Не могу пошевелиться. Не могу произнести ни слова. Наваждение возвращается с новой силой, поэтому до меня не сразу доходит смысл вопроса, заданного мужем.
– Ты чего встала? – тихо произносит он.
Во рту все еще сухо, как в пустыне, поэтому я не нахожу ничего лучше, чем ответить:
– Пить захотела.
Миша тут же наклоняется, берет меня за руку и выводит из комнаты, подхватывая радионяню с тумбы, стоящей у двери. Его прикосновение не обжигает. Нет, оно разносит тепло по телу. А еще шокирует. Поэтому все, что я могу – переставлять ноги, следуя за мужем на первый этаж.
Сама не понимаю, как мы оказываемся на кухне. Кажется, что возможность соображать возвращается, лишь когда Миша сажает меня за стол. Сам же подходит к гарнитуру и наливает в стакан воду из графина.
Только после того, как ставит его передо мной, устраивается напротив.
Я какое-то время просто сижу, пытаясь вернуть себе самообладание. Но стоит мужу выгнуть бровь, подрагивающими пальцами обхватываю прохладный стакан.
Пью воду жадно, большими глотками, будто лишь она может мне помочь справиться с волнением, которое захватывает разум.
Находится с Мишей вдвоем… ночью… на кухне – это последнее, чего я хотела. И я совсем не ожидала, что такое может произойти. Поэтому мне нужна небольшая передышка, чтобы все происходящее уложилось в голове.
Осушаю стакан, ставлю его с тихим стуком на стол. Но не отпускаю. Круглое стекло становится единственной опорой, которая помогает не поддаться панике.
– Еще? – Миша указывает подбородком на пустой стакан.
– Нет, – мотаю головой.
Прикрываю глаза, делаю глубокий вдох. Вот только сердцебиение все никак не хочет восстанавливать нормальный ритм. Поэтому прикусываю щеку, распахиваю веки и смотрю мужу в глаза.
– Что ты делал в детской? – спрашиваю первое, что приходит в голову.
– Я проходил мимо комнаты Дины, решил проверить, – Миша откидывается на спинку стула. – Заметил, что она проснулась. Лежала в своей кроватке и просто крутила в руках мишку. Подумал, что ее нужно уложить. Но, похоже, уложил нас обоих, – хмыкает.
Уголки моих губ невольно ползут вверх, но я одергиваю себя, сдерживая улыбку. Тревожные мысли снова возвращаются ко мне, как и сон, который заставил проснуться.
Я не могу потерять еще и Дину. Просто не переживу этого.
– Ты же не против удочерить девочку вместе? – задаю мужу вопрос, который должна была задать еще в кабинете.
Переживание скручивает внутренности в тугой узел, не дает нормально дышать. На краю сознания понимаю, что вряд ли Миша согласился бы на удочерение, если был бы против него. Но успокоиться все равно не получается.
Мы какое-то время сидим, прожигая друг друга напряженными взглядами, после чего Миша отталкивается от спинки стула, кладет руки на стол, сцепляет пальцы. Ни на секунду не разрывает зрительный контакт, прежде чем уверенно произносит:
– Я сделаю для тебя все! Все, Люда! – сводит брови к переносице. – Но ты же понимаешь, чтобы удочерить девочку вдвоем, мы должны остаться в браке. Ты к этому готова?
Глава 54
– Прости, что так получилось, – перекладываю телефон к другому уху, зажимаю его плечом, обтянутым бежевой шелкой блузкой. Черная узкая юбка задирается из-за того, что я сажусь в офисное кресло. Поэтому приходится привстать, чтобы отдернуть ее. – Я бы хотела вернуться во Владивосток, мне там безумно нравилось, но… – откидываюсь на спинку и бросаю взгляд на накрытую серым пледом Дину, которая спит на диване, подложив ручки под щечку.
Не могу сдержать улыбку.
Малышка не отходит от меня ни на секунду. Если мне нужно немного уединения, то его я могу получить, только когда она спит или когда Миша дома. Стоит мужу появиться в поле видимости Дианы, чем бы она ни занималась, сразу тянет к нему ручки.
– Все в порядке, – в трубке раздаются быстрые шаги Милены. – Если честно, я не думала, что ты вернешься. Ты же уехала… с ним, – громкий стук двери заставляет меня вздрогнуть.
– Я собиралась вернуться! – подхватываю ручку со стола, начинаю ее вертеть между пальцев.
– Я знаю, – хмыкает подруга, следом раздается шуршание и облегченный вздох. – А еще знаю твоего мужа, если он что-то решил, то просто так не сдастся. Они со Стасом из одного теста сделаны, – в ее голосе слышна усмешка.
– Стас тебе не изменял! – стискиваю ручку так сильно, что та трескается.
– Ну-у-у, – тянет Милена. – Вообще-то…
– Что?! – вскрикиваю, выпрямляя спину.
Задерживаю дыхание. Бросаю взгляд на малышку – не проснулась. Выдыхаю.
– Мы через многое прошли, – грустно произносит подруга. – Через измену, в том числе. Поэтому я, как никто другой, понимаю тебя, – понижает голос Милена.
Теряю дар речи.
Я же почти год работала бок о бок со Стасом и Миленой. Даже не могла предположить, что у них был какой-то разлад. Эти двое с такой нежностью относятся друг к другу, что, глядя на них, едва получалось справиться со своей завистью.
– Серьезно? – кое-как выдавливаю из себя. – К-как это произошло?
Милена усмехается.
– Наверное, как у многих. В моем случае, в наши отношения вмешалась бывшая Стаса, – она цедит сквозь зубы. – В общем, неважно, – отмахивается. – Но знаешь, что я поняла? Иногда мы не ценим то, что имеем, пока не потеряем. И если человек искренне раскаивается, то можно попытаться простить, чтобы потом не кусать локти. Я чуть не совершила ошибку, о которой точно бы пожалела, – грусть отчетливо слышится в голосе подруги.
– У нас разные ситуации, – произношу тихо, ручка до боли впивается в ладонь.
– Согласна, – слишком бодро произносит Милена. – Миша натворил гораздо больше дел, чем Стас. И его действия привели к тому, что вы потеряли самое дорогое – ребенка. Поэтому, вдобавок, вас объединяет общее горе, – осторожно говорит подруга, но у меня все равно сердце болезненно сжимается. Даже жалею, что рассказала Мелене всю историю. Но мне нужно было с кем-то поделиться, иначе я сошла бы с ума от тоски, которая не покидала меня ни на секунду. – Думаешь, зачем Миша заключил с нами сделку? – вдруг спрашивает подруга.
– Эм-м-м, – мне нужна секунда, чтобы вернуть возможность нормально мыслить, – ему были необходимы качественные стройматериалы для нового проекта, – произношу нерешительно.
– Нет же, глупая, – усмехается Милена. – Такому гиганту, как компания твоего мужа, незачем заключать сделку с нашей маленькой фирмой, даже учитывая качество материалов и довольно низкую стоимость, – на мгновение делает паузу, давая мне возможность переварить услышанную информацию. – Уверена, Миша наблюдал за тобой все время, пока ты жила во Владивостоке. Присматривал. И не сомневаюсь, ему доложили, что у компании, в которой ты работаешь, возникли проблемы… – замолкает.
Я же смотрю на деревянную дверь перед собой, но не вижу ее. Перед глазами все размывается. Мысли превращаются в желе. Неужели, Милена права, и Миша действительно решил спасти фирму моих друзей... ради меня?
– А детский дом, – голос подруги доносится сквозь вату в ушах, – ты хоть представляешь, сколько денег Миша в него вбухал и еще вбухает, чтобы увековечить память о вашем сыне? Такие вещи не делаются просто так. Ему тоже больно, Люд. Просто он этого не показывает, – тяжело сглатывает. – Уверена, Миша о многом жалеет. Вам бы поговорить… – в трубке раздается приглушенный стук. – Да, сейчас буду, – произносит Милена, явно, отодвигая телефон от уха. – На чем я остановилась? – звучит громче. – Ах да, вам поговорить нужно. Тем более, вы собираетесь стать родителями прекрасной малышки. Вам нужно решить разногласия. И если не сможете снова быть вместе, то, возможно, у вас получится стать друзьями, – вздыхает. – Ладно, я побежала. Благодаря твоему мужу у нас тут куча дел. Приходится срочно расширять штат, а теперь еще и нового начальника экономического отдела искать, – посмеивается подруга. На заднем фоне слышен стук ее каблуков. – Кстати, удачи на новом рабочем месте!
– Спасибо, – произношу сдавленно. Все еще пребывая в прострации.
– Пока-пока. Если вдруг нужно будет поговорить, ты знаешь, где меня искать, – Милена отключается.
Я же не чувствуя рук, отнимаю телефон от уха и кладу его на стол рядом с резюме воспитателей, которые откликнулись на вакансию, освободившуюся после того, как Евгения Павловна была уволена.
Точнее, женщина сама ушла, когда узнала, что я займу место директора. Видимо, поняла, что кошмарить детей больше не получится.
Вообще, я долго думала, нужно ли принимать предложение Светланы. Но стоило мне взглянуть на Дину, осознала, что таких одиноких детей, как она, много. Я смогу подарить им хоть немного тепла и, конечно же, дом, где они будут чувствовать себя в безопасности.
Последней каплей, смывающей мои сомнения, стали слова мужа: “Это место всегда было твоим”. Миша сказал это в машине, когда по моей просьбе вез меня к Елене Васильевне, доктору, которая спасла мою жизнь… дважды.
В итоге, я согласилась.
Перевожу взгляд на красные розы, стоящие в большой стеклянной вазе на полу. Их подарил муж после того, как я вышла из больницы. Поводом стало якобы мое новое место работы. Но кто же его знает, правда ли это.
Милена права. Миша привык держать все чувства в себе. Он всегда был таким, а после гибели нашего малыша еще сильнее закрылся.
Нам действительно нужно поговорить. Если не для себя, то для ангелочка, которого мы собираемся удочерить.
Громкий стук вырывает меня из размышлений.
– Войдите, – выпрямляюсь в кресле.
Дверь тут же распахивается, а на пороге появляются люди, которых я совсем не ожидала увидеть. Волна страха колючими мурашками прокатывается по позвоночнику. Ведь я смотрю на ожившую фотографию бабушки и дедушки Дины. За ними в комнату заходит… Аделина?
Глава 55
Подрываюсь на ноги. Округляю глаза, бросаю взгляд на малышку, спящую на диване.
Инстинкт «защитить своего ребенка» вспыхивает в груди. Вылетаю из-за стола, но понимаю, что не успею закрыть Дину собой. Ее родственники уже замирают посреди комнаты, глядя прямо на малышку. Одетые как на фотографии: женщина в серое льняное платье, мужчина в голубую рубашку, они вызывают у меня жуткий дежавю. Я даже на мгновение замираю, пытаясь с ним справиться.
– Это она? – поворачивает ко мне голову бабушка Дины.
Вот только ожидаемых растерянности на ее лице или слез, стоящих в глазах, я не замечаю. Наоборот, женщина остается безразличной. Только хмурит темные брови.
Срываюсь с места, огибаю незваных гостей, становлюсь спиной к дивану, закрываю обзор на Дину.
Внутри перемешивается страх с яростью и желанием скрыть от посторонних глаз свою девочку.
– Добрый день. Меня зовут Воронецкая Аделина Ахматовна, – бывшая подружка мужа выходит вперед и протягивает мне руку. – Я юридический представитель Голецких Валентины Павловны и Григория Александровича, – синий деловой костюм идеально сидит на ее фигуре, оттеняя черные волосы, затянутые в высокий хвост.
Опускаю взгляд на раскрытую ладонь девушки. Понимаю, что мне нужно ее пожать, но не могу заставить себя сделать этого. Не только потому что Аделина спала с моим мужем. Дело в том, что я знаю, зачем она явилась – чтобы отнять у меня Дину. А этого никак нельзя допустить.
– Добрый день, – сжимаю руки в кулаки, – мы с вами заочно знакомы, – на удивление мой голос звучит… спокойно.
Глаза Аделины на мгновение округляются. Она либо действительно не ожидала, что я вспомню ее, либо решила сыграть в дурочку. Я склоняюсь к последнему, судя по тому, как через секунду девушка хмурится и нарочито медленно осматривает меня с ног до головы, задерживается на лице, после чего ее губы складываются в букву “О”.
– Ах да, мы виделись в офисе Миши, – кривится, когда произносит имя моего мужа.
– Именно, – решаю подыграть ей.
Родственники Дины спрятались за спиной адвокатши и, похоже, решили дать ей разобраться со всеми проблемами самостоятельно. Но я-то вижу превосходство, заполнившее глаза бабушки моей девочки, и похотливый взгляд дедушки, скользящий по мне. Меня аж передергивает от того, насколько противно становится находиться с этими людьми в замкнутом пространстве. И они хотят стать опекунами Дины! Ну уж нет!
– Что вас привело ко мне? – произношу строго, включая профессионала, а не “маму”, которая готовая вцепиться в горло любому, кто посягнет на ее дитя. – Не помню, чтобы у нас была назначена встреча, – вздергиваю бровь. – Или я ошиблась?
Уголок красных пухлых губ Аделины ползет вверх. Черты ее лица заостряются.
– Мы пришли познакомиться с малышкой, – бросает взгляд мне через плечо.
Шумно выдыхаю.
– Вопрос остается открытым, – впиваюсь ногтями в ладони. – Не помню, чтобы мы договаривались. В правилах нашего заведения, которые вывешены на сайте, указано, что все посещения согласуются заранее с администрацией детского дома.
Ситуация, разворачивающаяся в кабинете, начинает напоминать какой-то сюр. В голове вспыхивает мысль: позвонить Мише, но я ее сразу отметаю. Сначала нужно отделаться от незваных гостей.
– Людмила, верно? – с Аделины слетает маска безмятежности, в глазах девушки мелькает хищный огонек. – Давайте, начистоту. Мы прекрасно знаем, что вы хотите удочерить девочку, родственниками которой являются мои клиенты. Я здесь из-за того, что вы можете препятствовать бабушке с дедушкой видеться со своей внучкой, – расправляет плечи, явно, чувствуя власть. – Поэтому предлагаю решить вопрос полюбовно. Пусть они пообщаются с девочкой, – указывает подбородком мне за спину, – познакомятся с ней. Или, – победно усмехаются, – в следующий раз мы встретимся в суде.
И это должно меня напугать?
– Аделина, верно? – парадирую девушку, чуть склоняя голову набок. – Вы, наверное, не знаете, но у нашего детского дома строгие правила. Все желающие “пообщаться” или “познакомиться” с детьми должны пройти проверку службы безопасности, и только после этого принимается решение допускать их к ребятам или нет, – благодарность к Мише за его нововведение, вспыхивает в груди. Он даже согласовал его с администрацией города, поэтому все вполне законно. – Поэтому предлагаю вашим “подопечным” заполнить анкету на сайте, и мы рассмотрим их заявку.
Бабушка Дины давится воздухом. Дедушка поджимает губы. Аделина же вздергивает подбородок.
– В таком случае, мы подаем иск в суд! – повышает голос.
Напряжение в кабинете нарастает с каждой секундой. Оно оседает на коже, давит на грудь. Не дает нормально вздохнуть. Но достойно выдерживаю три пристальных, прожигающих насквозь взгляда. За мной находится ребенок, за которого я буду бороться до последнего.
– Мама, – сонный голос Дины разрывает тишину в комнате.
Вздрагиваю.
– Она ее мамой уже называет? – бабушка Дины даже не пытается скрыть возмущение в голосе.
– С этим срочно нужно что-то делать, – дедушка отвратительно брюзжит, касаясь плеча Аделины.
Сердцебиение ускоряет ритм. На автомате оглядываюсь и посылаю малышке успокаивающую улыбку. Она ловит мой взгляд и протягивает ко мне свои ручки. Брать ее – последнее, что сейчас нужно делать. Но я не могу проигнорировать порыв Дины быть ко мне ближе. Разворачиваюсь, подхватываю девочку, прижимаю к груди.
На мгновение прикрываю глаза, прежде чем становлюсь вполоборота к “гостям”, пытаясь максимально оградить девочку от посторонних взглядов. Хотя у меня плохо получается, она все равно оказывается на виду.
Вот только бабушка с дедушкой Дины даже не смотрят на нее, они не отводят полных презрения взглядов от меня. Почему-то складывается впечатление, что мы в песочнице, и я забрала их любимую игрушку. Становится совсем не по себе от этой мысли. Чего эти двое в действительности хотят?
– А вам анкету заполнять не нужно? – хмыкает Аделина. – Или то, что ваш муж владеет этим… приютом, – выплевывает, – дает вам привилегии? – медленно выгибает бровь.
Гнев вспыхивает в груди. Инстинкт защитить Дину становится почти невыносимым. Чувства сливаются в единый вихрь, который вызывает всего одно желание – чтобы незваные “гости” убрались подальше из моего кабинета.
– Прошу вас покинуть территорию детского дома, – чеканю. А когда понимаю, что никто не двигается, добавляю: – Или я вызову охрану, – срываюсь с места, иду к своему столу.
– Не нужно, – останавливает меня Аделина. Разворачиваюсь. – Мы уйдем, но скоро встретимся… – сужает глаза, – в суде.
– Договорились, – говорю, а у самой внутри все переворачивается.
Нужно связаться с Мишей. Срочно!
– Пойдемте, – Аделина окидывает взглядом своих “подопечных”.
Они еще какое-то время с презрением смотрят на меня, после чего разворачиваются и идут к выходу. Аделина следует за ними. Я же не могу позволить себе расслабиться, пока все незваные гости не оказываются в коридоре. Вот только Аделина, переступив порог, оглядывается.
– Кстати, Настя просила передать вам “привет”, – коварно усмехается, после чего захлопывает дверь.
