Текст книги "Развод. Ты (не) заслуживаешь прощения (СИ)"

Автор книги: Ари Дале

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Глава 40

Вчерашний вечер закончился совсем не так, как я планировал.

После несостоявшейся встречи с Настей меня распирало от злости. Я пару раз порывался сказать водителю, чтобы он возвращался в больницу, но останавливал себя, стоило открыть рот.

Да, разобраться с Настей обязательно нужно, но есть куда более важное дело.

Мне нужно было убедиться, что Люда в относительном порядке.

Вот только я никак не ожидал, что жена наткнется на чертежи детской, который начали создавать еще до того, как моего сына не стало.

Я старался учесть в проекте все, что Люда мне рассказывала. Запоминал каждую деталь, которую жена упоминала: начиная от цвета стен, заканчивая игрушками, которые обязательно должны были быть у нашего сына. Даже однажды ночью скопировал все закладки с компьютера жены.

Хотел сделать идеальную детскую для нашего ребенка.

А потом случилось… то, что случилось.

Не знаю, почему велел довести проект до конца. Возможно, потому что хотел все-таки сделать для Димочки его комнату, которая бы ему понравилась – хотя бы на бумаге. Или, может быть, рассчитывал, что когда-нибудь жена сможет простить меня и у нас... Но в последнем уже не уверен.

Я знаю, что виноват перед Людой.

Знаю, что из-за принятых мною решений, погиб наш ребенок.

Знаю, что во всем виноват только я!

Вот только есть то, чего я не знаю. Я не знаю, что мне делать дальше.

Единственное, чего хочу – помочь Люде вернутся к обычной жизни.

Однозначно, жена уже никогда не будет прежней. Потеря нашего сына нанесла рану ее душе, которая никогда не затянется. Вдобавок я лично принес Люде немало страданий.

Но, возможно, у меня получится помочь ей восстановиться хоть немного. Поэтому и утвердил проект с постройкой детского дома.

Но, видимо, я каждый раз делаю что-то не так, раз Люде рядом со мной становится только хуже.

Вибрация телефона, лежащего на столе, возвращает меня в реальность.

Открываю глаза, отрываю голову от спинки кресла, нахожу взглядом гаджет.

Имя моего заместителя высвечивается на экране.

Тяжело вздыхаю, беру телефон и отвечаю на звонок:

– Да.

– Вы в списке, – произносит Гена.

Моментально сажусь прямо. Мне требует пару секунд, чтобы осознать услышанное, после чего резко выдыхаю.

– Жду тебя в машине через пять минут, – чеканю, поднимаясь на ноги.

Отклоняю вызов, одергиваю пиджак, направляюсь к выходу. В приемной бросаю секретарше, чтобы она перенесла все назначенные на сегодня встречи, после чего быстро иду к лифтам. По дороге меня несколько раз пытаются задержать сотрудники, но, видимо, замечают мое бешеное выражение лица, поэтому почти сразу освобождают мне путь.

До машины добираюсь без заминок. Забираюсь в салон, но не расслабляюсь.

– Рассказывай, – мой голос больше напоминает рык дикого зверя.

Пристальным взглядом впиваюсь в Гену, который повернулся ко мне, сидя на переднем сидении.

Водитель сразу же заводит двигатель, медленно отъезжает от здания, где находится офис моей компании. За и перед нами следуют автомобили охраны.

– Анастасию Олеговну отправили в больницу по решению следственного комитета, – Гена переходит сразу к делу. – Документы подписал следователь Романов Евгений Георгивич по рекомендации психиатра Воронцова Павла Леонидовича.

– Кому именно она запудрила мозги? – кровь снова начинает бурлить в венах, в ушах шумит, но я стараюсь держать себя в руках.

– Доказательств пока нет, – Гена сужает глаза. Похоже, ему самому не нравится происходящее. – Но мой опыт подсказывает, что решение все-таки принял следователь. Чтобы подследственных с нервными срывами отправляли в обычную больницу – это нонсенс. Также нам известно, что Романов Е.Г. падок на женский пол.

Шумно выдыхаю.

Мне приходится прикрыть глаза, чтобы немного потушить пожар ярости, который все больше и больше разгорается в груди.

Даю себе пару секунд на то, чтобы восстановить самообладание. После чего распахиваю веки.

– Наройте на него все, что возможно, – приказываю, откидываясь на спинку сидения.

– Работаем, – бесстрастно отвечает Гена, после чего возвращается в нормальное положение на своем месте.

Я же не могу избавиться от жара, который прокатывается по коже. Мне едва удается усидеть на сиденьи. Хочется на ходу выскочить из машины, самостоятельно помчаться в больницу, вытрясти из Насти все ее планы. Не верю, что она действительно “больна”. Скорее, девушка что-то задумала. И боюсь, ее замысел напрямую касается моей жены – не просто же так Настя звонила Люде.

Нужно предотвратить очередную трагедию, прежде чем она произойдет.

Если ради этого понадобиться избавится от Насти, то я пойду на это. Ради Люды я сделаю все, что потребуется. Лишь бы она была в безопасности.

Пока мы добираемся до больницы, стараюсь дышать глубоко, развономерно. Пытаюсь отвлечься на дела, которые нужно сделать в кратчайшие сроки, чтобы запустить в реализацию строительство детского дома. Но стоит машине остановиться на обочине дороги, выскакиваю на улице. Как и вчера, мчусь к входу, но у лестницы торможу.

Не знаю, что меня останавливает: то ли инстинкты, из-за которых волоски на руках становятся дыбом, то ли зверь, начавший вырываться наружу, что-то учуяв. Но, когда я чуть поворачиваю голову, сразу натыкаюсь взглядом на знакомую фигуру.

Худощавая светловолосая девушка в обычных джинсах и черном широком свитере быстро спускается по лестнице. Она смотрит себе под ноги. Явно куда-то спешит. Но стоит ей наступить на последнюю ступеньку, вздергивает голову.

Наши взгляды пересекаются.

Мои глаза сужаются, девушки – округляются.

Огненная волна ярости проносится по телу. Зверь оглушающе рычит и подталкивает меня вперед.

В паре метров от меня стоит Настя.

“Как она, черт побери, выбралась из палаты?”, – единственная здравая мысль проносится в голове, прежде чем я делаю резкий шаг вперед.

Глава 41

В два коротких шага преодолеваю разделяющие нас расстояние. Хватаю Настю за плечо, с силой его сжимаю.

Девушка шипит, видимо, от боли, но мне плевать. Сейчас я хочу знать только одно.

– Как ты выбралась из палаты? – громко рычу, не обращая внимания на людей, которые проходят рядом с нами.

Мне вообще сейчас плевать, кто меня увидит или услышит. Главное, чтобы нас никто не побеспокоил. Я должен понять, как этой твари удалось уйти от конвоя!

Настя отводит взгляд в сторону. Дергает плечом, пытаясь избавиться от моей хватки.

Не получится!

Я не отпущу ее!

– Говори, – встряхиваю девушку.

Настя тяжело сглатывает. Поднимает на меня безучастный взгляд.

– Эм… – проходится языком по губам. – Меня отпустили? – приподнимает бровь, словно не на вопрос отвечает, а спрашивает.

Шумно выдыхаю.

Ярость пропитывает каждую клетку моего тела. Зверь рвется наружу. Скребется когтями изнутри по грудной клетке, чтобы вырваться из оков. Сдерживаюсь из последних сил.

– Тебе лучше сказать правду, – цежу, сужая глаза. – Сейчас же! – выплевываю.

Настя заглядывает сначала мне за плечо, где, не сомневаюсь, стоит Гена, и, может быть, еще кто-то из моих ребят. На мгновение лицо девушки искажается в гримасе разочарования, после чего она снова смотрит мне в глаза.

– Ладно, – вздыхает и расслабляется. Расслабляется. Мать ее! – Меня к психиатру на консультацию отвели. Доктора не было. Медсестра вышла, а дверь не закрыла, – уголки губ Насти ползут вверх, но тут же возвращается обратно. Вот только в глазах девушки ничего не отражается, кроме пустоты. – Я и решила, что это хороший шанс… прогуляться, – Настя говорит настолько спокойно, словно не ей недавно поставили диагноз «нервный срыв».

Не могу понять, она – под чем-то или… нормальная? Сейчас вроде бы передо мной стоит вполне обычная девушка. На лице ни капли макияжа, глаза не бегают, кривоватой ухмылки, которую я запомнил с последней нашей «встречи», не видно.

Только во взгляде девушки замечаю что-то непонятное. Какие-то искорки. Но они быстро исчезают, прячась за равнодушием. Оно настолько явное, холодное, что даже мне становится не по себе.

Быстро отделываюсь от неприятного ощущения. Сейчас есть кое-что более важное, чем размышления о душевном состоянии твари, которая убила моего нерожденного сына.

– Где в этот момент был конвой? – стараюсь не повышать голос.

Мне нужно получить ответы на свои вопросы. Но сделать это необходимо как можно корректнее. Я не уверен, что, если надавлю на Настю, она не закроется. Что-то в ней не так! Я это четко вижу. Но никак не могу понять, что именно заставляет волоски на моем затылке встать дыбом.

– Стасу позвонили, – Настя пожимает плечами. – Наверное, его беременная жена. Он отошел к окну поговорить, а я… вышла.

С ней к врачу послали только одного человека?!

Что, твою мать, происходит с этими туповатыми сотрудниками правоохранительных органов? Они совсем хер положили на свои “инструкции”?

Приходится на мгновение прикрыть глаза и медленно выдохнуть, лишь бы сохранить самообладание. Не сомневаюсь, что Гена уже уловил мое желание узнать, кто: “узнать, кто такой Стас, и разобраться с ним”. А мне стоит помнить, что в данный момент важен не горе-охранник, а девушка передо мной. Хоть она кажется какой-то отстраненной, мое чутье кричит: “Она не так проста”. Я уверен, что если потеряю бдительность, то крупно пожалею об этом.

– И куда ты собиралась пойти? – все-таки задаю вопрос, хотя заранее знаю, что ответ мне не понравится.

– К Люде, – короткои на удивление честно произносит Настя, после чего склоняет голову набок.

Блеск, который я чуть раньше заметил в ее глазах, ставится ярче. Теперь я четко вижу то, что мне не давало покоя последние несколько минут. Отстраненность девушки была напускной. Настя – сумасшедшая. Теперь я в этом не сомневаюсь.

– Зачем? – слово звучит глухо.

Задерживаю дыхание.

Зверь внутри меня замирает. Ждет. Готовится в любой момент сорваться с цепи.

– Поговорить с ней хотела. Восстановить отношения. Мы же подруги, – Настя блуждающе улыбается.

Глава 42

Не знаю, каким чудом мне удается сохранить самообладание. Но четко осознаю одно – нужно защитить жену любым способом.

Оставлять Настю в больнице нельзя. Даже не сомневаюсь, что ей снова удастся выбраться из-под охраны. Даже если устроить разгром горе-конвоирам, эта скользкая дрянь все равно ускользнет. Змея одним словом!

В голову приходит только один человек со связями в правоохранительных органах, к кому я могу обратиться, чтобы, наконец-то, засунуть Настю в ту дыру, в которой она заслуживает сидеть.

– Пойдем, – хватаю Настю за запястье.

Дергаю, но девушка не двигается с места. Такое чувство, что она приросла к ступеньке.

– Куда? – слишком невинно спрашивает Настя. Это злит меня еще больше.

Стискиваю челюсти. Медленно выдыхаю.

– К Люде, – говорю, а самого передергивает.

– Правда? – глаза Насти округляются, в них появляется надежда.

Пусть верит в это!

Я даже на пушечный выстрел не подпущу к жене эту сумасшедшую бабу. Она уже достаточно навредила Люде. Хватит и того, что я маячу перед глазами жены. Но отпустить ее – не вариант. Я все-таки хочу попытаться, если не восстановить семью, то хотя бы помочь Люде вырваться из ада, преследующего ее после потери ребенка.

– Да, – отрезаю.

Разворачиваюсь, тяну девушку за собой. На этот раз она поддается. Следует за мной.

– Позвони Гордееву, – тихо произношу, проходя мимо Гены.

Улавливаю его кивок и иду дальше.

Ладонь жжет от прикосновения к коже девушки. Хочется отодрать пальцы, помыть руки с мылом и… пемзой. Но я не могу позволить себе такой роскоши. Поэтому просто ускоряюсь, чтобы закончить все как можно быстрее.

Подхожу к среднему из пяти джипов, стоящих у дороги, где пролетают машина за машиной.

В голове мелькает мысль – толкнуть Настю на проезжую часть, но вместо этого открываю заднюю дверцу. Девушка тянет руку, зажатую в моей хватке, на себя.

– Миша, – произносит едва слышно.

Застываю.

Мое имя, произнесенное губами убийцы сына, кажется изваленным в грязи.

Ярость прокатывается по венам, не дает мне нормально мыслить. Все, чего сейчас хочется – развернуться и свернуть тонкую шею Насти. Но вместо этого просто сжимаю кулак на руке Настя. Девушка огибает меня, становясь передо мной, передо мной, заглядывает в мои глаза и… бросается ко мне на шею.

Из груди выбивает весь воздух.

Зверь дергается внутри. Рычит. Бьется о барьер, который я выстроил между ним и реальным миром. На ментальной стене появляются трещины. Красная пелена застилает глаза. Пламя ярости заполняет меня изнутри. Сжигает остатки здравомыслия.

– Спасибо, – доносится до меня сквозь шум в ушах. – Мне очень важно встретиться с Людой. Очень важно… – Настя сильнее сжимает мою шею.

«Ни за что!» – ревет зверь.

Шумно, медленно выдыхаю. Хватаю запястья Насти, срываю ее руки со своей шеи, сильно сдавливаю.

Если бы мы не находились на людях, я бы точно спустил зверя с цепи. А так просто сажаю Настю в машину и забираюсь следом за ней.

Гена уже занял место рядом с водителем. Стоит мне взглянуть на заместителя начальника охраны, он коротко кивает.

Быстро он справился с моим поручением.

Пока мы едем, Настя не пытается со мной заговорить. Просто устраивается у противоположной дверцы и смотрит в окно.

Я же чувствую, как под кожей перекатываются обжигающие волны злости. По замкнутое пространство заполняет запах лекарств и сладкий травяной аромат, натягивающий мои нервы до предела. Приходится сдерживаться изо всех сил, чтобы не кинуться на девушку.

Мышцы наливаются сталью. Превращаюсь в статую. Закрываю глаза.

Перед глазами появляется улыбка моей жены.

Нежная, мягкая, наполненная любовью.

В темных волосах Люды играют солнечные зайчики. Ее белое платье развевает теплый ветерок. Жена, стоя на террасе нашего дома, обнимает свой начавший округляться живот.

Люда в тот момент не знала, что я наблюдал за ней. Стояла и смотрела вдаль. Она выглядела такой красивой, будто светилась изнутри. Скорее всего, строила планы, какой будет наша жизнь дальше. Наша… ее, моя и малыша.

Именно в тот день начали смешаться мои приоритеты с работы на семью.

Именно в тот день я понял, что относился к Люде как к должному.

Именно в тот день я разорвал связь с Настей, осознавая, что, кроме жены, мне больше никто не нужен.

А когда Люда, повернув голову, заметила меня и улыбнулась еще шире, внутри что-то повернулось.

Я начал понимать, что совершил ошибку… много ошибок.

Но тогда у меня еще был шанс у меня был шанс все исправить, и я собирался им воспользоваться, пока…

До противного скрипа стискиваю зубы. В грудь будто очередной кинжал вонзают, а потом поворачивают его, поворачивают, поворачивают…

– Где мы? – до затуманенного воспоминаниями разума доносится требовательный голос Насти.

Распахиваю веки. В лобовом стекле вижу бетонную стену с колючей проволокой и железные ворота.

Я не уловил, как мы приехали и машина остановилась.

– Миша, где мы? – краем глаза замечаю, что Настя смотрит на меня.

Но вместо того, чтобы ответить на ее вопрос, открываю дверцу и выхожу на улицу.

Холодный ветер проникает под ткань костюма, игнорирую неприятные ощущения. Сосредотачиваюсь на мерседесе, который тормозит рядом.

Не проходит и минуты, как из машины появляется русоволосый мужчина с аккуратно-выбритой щетиной и в черном дорогом деловом костюме. За ним выходит охрана, но останавливается у автомобиля, хотя сам Гордеев подходит ко мне.

– Михаил Александрович, – протягивает руку. – Давно не виделись Хотите забрать долг?

– Виктор Владимирович, – пожимаю его ладонь. – Если вам так удобно думать. Хотя я бы назвал это просто услугой.

Уголок губ мужчины ползет вверх, но резко опускаются, когда он бросает взгляд на машину за моей спиной.

– Она там? – спрашивает жестко.

– Да, – произношу на выдохе. – Сможете помочь? И убедиться, что она не больше выберется?

– Естественно, – видно, как Виктор Владимирович с силой заставляет себя ответи взгляд от джипа и посмотреть на меня. Его глаза блестят от злости, смешанной с отвращением. – И со следователем тоже разберусь. У меня самого дети.

Сжимаю кулаки. Киваю.

– Я сейчас, – разворачиваюсь, огибаю машину.

Открываю дверцу со стороны Насти. Но вытащить ее не успеваю, она выходит самостоятельно. Останавливается напротив меня, запрокидывает голову, заглядывает мне в глаза.

– Ты же не собираешься везти меня к Люде? – безумный блеск застилает глаза девушки.

– Нет, – отвечаю четко. – Я привез тебя в туда, где ты должна быть.

Настя вместо того, чтобы испугаться, ухмыляется.

– Знаешь, – склоняет голову набок, – а я тебе верила. Надеялась, что, в итоге, ты одумаешься, выберешь меня. Думала, что только Люда стоит между нами. Но… – делает шаг ко мне, поднимает руку, хочет прикоснуться к моему лицу. Резко отстраняюсь. Настя сужает глаза. – Раз ты не достанешься мне, то и с ней тоже не будешь, – ее черты лица заостряются, сумасшествие в глазах достигает своего эпопея. Девушка быстро хватает меня за плечо, сжимает, тянет на себя, а в следующее мгновение – мое тело пронзает острая жгучая боль.

По венам проносится жар, в глазах мелькают звезды.

Опускаю голову. Натыкаюсь взглядом на руку Насти, в которой она сжимает тонкий металл.

Скальпель… засаженный мне в живот.

По руке Насти течет кровь... моя кровь.

"Хорошо, что не Людина", – мелькает в голове.

Глава 43

Дальнейшие события происходят настолько быстро, что я не успеваю их уловить.

Охрана в мгновения ока оказывается рядом с нами. Настю тут же скручивают. Она истошно кричит, безумно смеется. Скальпель со звоном падает на землю. Рядом с ним капает кровь.

Кап…

Кап…

Кап…

Острая боль заполняет тело. В ушах звенит. Перед глазами все расплывается.

– Михаил Александрович, вы как? – Гена появляется передо мной, его голос звучит приглушенно.

На мгновение прикрываю веки. Пытаюсь судорожно втянуть в себя воздух, но боль стреляет в животе. Стискиваю зубы.

– Нормально, – цежу, зажимая рану ладонью.

По венам проносится жар. Так сильно напрягаюсь, что мышцы перекатываются под кожей. По виску ползет капелька пота.

Распахиваю веки. Сосредотачиваюсь на жестком лице заместителя начальника охранника. На его лице вижу тревогу.

Хмыкаю.

Поздно переживать.

Ловлю себя на мысли, что все вокруг меня сливается в мутную линию. Люди пролетают мимо меня, кричат. Вокруг одновременно происходит множество действий, но я не могу ни на чем сосредоточиться. Просто дышу. Время становится каким-то тягучим.

– Надо в больницу, – Гена до побеления сжимает губы, быстро осматривает меня, останавливается на ране и зажимающих ее кровавых пальцах. – Скорую вызовите, – грубо приказывает кому-то за моей спиной.

– А потом заявление, – Гордеев тоже оказывается рядом. Вперивает в меня жесткий взгляд. На его лбу залегли три глубокие морщины, в голубых глазах пылает пламя ярости. – Этой дряни с рук ничего не сойдет, – плечи Виктора Владимировича расправлены, а сам он напряжен до такой степени, словно готовится в любой момент вступить в схватку.

Оба мужчины смотрят на меня, ждут реакции. Молчу. Все мои силы уходят на то, чтобы стоять. Стопы горят, ноги подкашиваются. Вот только я заставляю себя оставаться в вертикальном положении, не собираюсь никому показывать свою слабость.

Сильнее прижимаю руку к ране, посылая по телу очередную волну боли. Едва не скриплю зубами.

Мне нужно что-то ответить. Прекрасно это понимаю. Собираю мысли в кучу, нахожу подходящую – в больницу мне не нужно, но озвучить ее не успеваю, вибрация раздается в кармане брюк.

Тяжело сглатываю, дрожащими пальцами вытаскиваю телефон, смотрю на экран.

Павел.

Сердцебиение ускоряется. Холодный пот выступает на позвоночнике. Сюда отвечаю на звонок.

– Что с Людой? – без предисловий спрашиваю охранника жены.

– Она уехала. В аэропорт. Я ее отпустил, – отрывисто рапортует Павел.

Шумно выдыхаю, едва не стону от очередной обжигающей волны боли.

В висках стучит.

– Понял, – чеканю. – Позже поговорим, – отклоняю вызов. – Едем аэропорт, – смотрю в карие глаза Гены.

– Но…

– Я сказал, в аэропорт, – повышаю голос. Поворачиваю голову к Гордееву, который тоже выглядит не сильно довольным моим решением. – Закончите с…? – противно произносить имя той, что принесла столько горя моей семье.

Ярость примешивается к агонии, заставляя сгорать изнутри.

Нетрудно догадаться, скальпель предназначался не мне, а Люде. В который раз жалею, что не свернул этой дряни шею, когда была такая возможность.

Гордеев кивает, и я понимаю, что все будет сделано по «высшему разряду».

Поэтому стиснув челюсти, стараясь игнорировать боль, забираюсь в джип. Откидываюсь на спинку сиденья, расслабляюсь, впериваю взгляд в потолок. Не проходит мгновения, как Гена с аптечкой в руках занимает место рядом.

Машина тут же трогается. Боль пульсирует в теле, стараюсь от нее абстрагироваться, про Настю тоже забываю.

Мои мысли заполняет Люда.

Кажется, я довел ее до крайности, раз она решила сбежать… от меня.

Вина занимает место ушедшей на задний план ярости.

Я не смог помочь Люде. Не смог…

Пока мы едем, Гена кое-как обрабатывает и перевязывает мою рану, больше не упоминая о больнице. Правильно, бесполезно! Вот только и пристального взгляда с меня не сводит. Как ястреб, наблюдает за моим состоянием.

И похоже, его бдительность не оказывается напрасной, потому что с каждой секундой силы все больше покидают тело. Боль становится только сильнее. Меня бросает то в жар, то в холод. Дыхание постоянно прерывается.

Вот только меня мало волнует мое состояние. Все, о чем я могу думать – моя жена.

Я теряю ее.

Нет, я потерял ее уже давно. Просто не хотел этого признать.

Совершенные мною ошибки привели к тому, что я лишился не только сына, но и своей любимой. И это куда более сильная боль, чем та, которая пронзила тело и теперь пульсирует в животе.

Дорога до аэропорта длится вечность. Сил почти не остается. Холодный пот покрывает кожу. Кровь пропитывает тугую повязку. Но я все равно выхожу из машины, когда та останавливается у входа в аэропорт.

Я должен увидеть Люду. Должен… даже если это в последний раз.

Стоит только войти в здание, оглушающий шум врезается в уши. Огромная толпа народу выбивает из колеи. На мгновение замираю.

Быстро беру себя в руки, оглядываюсь по сторонам, нахожу взглядом указатели, ведущие к терминалу, с которого должна вылетать моя жена.

Зажимаю рану, стискиваю зубы и размашистым шагом иду в нужном направлении. Краем глаза замечаю Гену, который следует рядом, но в то же время чуть поодаль. Он протягивает мне билет. Скорее всего, в бизнес-класс на ближайший рейс. Умерен, за мной движется еще больше охраны, поэтому люди оборачиваются.

Плевать на них. Плевать на все.

Сейчас важно одно – моя жена.

Найти Люду не составляет труда. Меня словно тянет к ней. Останавливаюсь вдалеке. Не собираюсь ее тревожить. Я просто хотел увидеть жену… еще один раз.

Люда в белом платье стоит одна у огромного окна. Ее темные волосы струятся по спине. Плечи немного сутулятся. Жена обнимает себя за талию, смотрит вдаль. Вижу только ее профиль, но печаль, отразившееся на лице, все равно от меня не скрывается. От прежней нежной улыбки Люды не осталось и следа. А если бы я мог заглянуть ей в глаза, не сомневаюсь, что увидел бы лишь пустоту. Она поселилась внутри жены после потери нашего сына и с каждым днем только разрасталось.

Сколько слез пролила Люда, сколько страданий ей довелось пережить, не сосчитать. На плечи моей хрупкой жены легла слишком тяжелая ноша, а изнутри ее каждый день разрывает от нестерпимой боли.

И во всем виноват я. Только я!

Это из-за меня Люда прошла через настоящий ад.

Из-за меня ей пришлось пережить боль потери нашего сына.

Из-за меня она столкнулась с безумием Насти.

Из-за меня чуть не потеряла себя в клинике.

Я старался помочь Люде выбраться из кошмара… старался вернуть улыбку на ее лицо. Но, видимо, эта миссия изначально была обречена на провал.

Человек, который нанес глубокую рану другому, априори не сможет ее залечить. Скорее, он принесет еще больше боли.

А Люда заслуживает быть счастливой. Она больше всех этого заслуживает.

Наблюдаю за тем, как к жене подходит подруга, одетая в джинсы и клетчатую рубашку. Они обнимаются, перебрасываются парой фраз и идут к терминалу.

Внутри меня все рвется к Люде. Кричит, чтобы я остановил ее. Толкает к ней. Но я заставляю себя стоять на месте.

Люда решила уйти от меня. Ее боль рядом со мной не сможет утихнуть. Рана в душе так и продолжить кровоточить.

Я должен отпустить ее, чтобы она смогла восстановиться. Должен.

– Убедись, что Люда ни в чем не будет нуждаться, – произношу едва слышно Гене, стоящему рядом, до последнего смотрю в спину Люде.

Только когда жена скрывается из вида, опускаю взгляд. Под ногами собралась небольшая бордовая лужа, а ладонь, которую я отнимаю от повязки, «покраснела».

Мои руки в крови… теперь буквально.

Поднимаю голову, смотрю туда, где только что видел Люду.

Жены уже там нет, но ее образ навсегда высечен в моей памяти.

«Надеюсь, ты сможешь залечить свои раны самостоятельно... без меня. Прости, – перед глазами темнеет. – «Люблю тебя», – видимо, я слишком поздно это осознал.

Колени подгибаются… падаю.