Текст книги "Развод. Ты (не) заслуживаешь прощения (СИ)"

Автор книги: Ари Дале

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Глава 48

– Я спрашиваю, что здесь происходит? – Миша подходит ближе. Смотрит сначала мне в глаза, потом на малышку у меня на руках. Выгибает бровь.

– Ваша жена не отдает ребенка! – воспитательница включает «девочку», даже губу нижнюю выпячивает. Это выглядит настолько театрально, что я не могу сдержать шокированного выдоха. – Девочка сбежала, наткнулась на Людмилу, – никак не угомонится Евгения Павловна. – Я благодарна вашей жене за то, что она присмотрела за Диной. Но теперь ее нужно вернуть на место!

В груди вспыхивает жар. На место? Серьезно? Это же ребенок, а не кукла какая-то! Шумно выдыхаю, собираюсь сказать Евгении Павловне, какое место подходит конкретно ей – задница, но мое внимание привлекают сузившиеся глаза Миши, направленные в мою сторону. Дрожь волной проходится по телу. Если муж сейчас велит отдать девочку, я ему этого не прощу. Никогда!

– Люда? – Миша склоняет голову набок.

В его голосе проскальзывает любопытство, больше ничего не улавливаю, но все равно, на всякий случай, прижимаю малышку к себе покрепче.

– Поговорим наедине? – произношу тихо.

Бросаю взгляд на женщину в сером костюме, чье лицо краснеет от злобы. Но не проходит и мгновения, как Евгения Павловна белеет.

Неужели догадалась, о ком пойдет речь?

Миша же еще мгновение прожигает меня пронзительным взглядом, после чего кивает.

– Позовите Светлану, мы будем в кабинете директора, – бросает муж воспитательнице, продолжая смотреть только на меня. – Пошли, – указывает подбородком на крыло коридора, противоположное тому, откуда я пришла.

– А девочка?! – возмущено взвизгивает Евгения Павловна, при этом снова краснеет, все больше напоминая свеклу.

– Идет с нами, – чеканит Миша, кладет ладонь мне на поясницу и подталкивает в нужном направлении

Благодарно улыбаюсь мужу – для меня очень важно, что он стал на мою сторону. Поэтому, не сопротивляясь, иду в нужном направлении. Миша не отстает от меня ни на шаг.

Сзади раздается фырканье, чем-то напоминающее лошадиное, а следом – тяжелые, стремительные шаги.

Но нас с Мишей они не останавливают.

Мы быстро достигаем конца коридора, где находится деревянная дверь без обозначений. Миша открывает ее, пропускает сначала меня с девочкой, а потом заходит сам.

Мы оказываемся в просторном кабинете с бежевыми стенами и широким окном напротив двери. Его заслоняет только офисное черное кресло, большой стол и два стула для посетителей. У одной стены установлен шкаф со стеклянными дверцами, за которыми пока пусто, а у другой – расположен коричневый диван и сбоку от него деревянный журнальный столик с торшером.

Еще пару секунд осматриваю пространство, которое кажется мне идеальным рабочим местом – в мыслях мелькают идеи, как можно было бы дополнить интерьер, но отмахиваюсь от них. Я сюда пришла не для того, чтобы заниматься дизайном, поэтому просто направляюсь к дивану, сажусь на него, устраиваю малышку у себя на коленях, личиком в свою сторону, и смотрю на нее.

Дыхание перехватывает, когда понимаю, что она уснула прямо у меня на руках. Улыбка тут же касается моих губ. Я осторожно перехватываю девочку, делая из рук импровизированную люльку, после чего перекладываю малышку к себе на колени, надеясь, что она поспит подольше.

Мгновение любуюсь прекрасным ангелочком, а потом поднимаю голову и встречаюсь с нахмуренным мужем.

Миша все еще стоит у двери, прислонившись к стене и засунув руки в карманы брюк. Его челюсти плотно сжаты, а на щеках ходуном ходят желваки. При этом муж смотрит на нас с девочкой так, будто эта картина причиняет ему невыносимую боль.

Только сейчас понимаю, как выгляжу со стороны с ребенком на руках. Примерно так бы я держала нашего ребенка, если бы он был с нами. Сердце болезненно сжимается, горло перехватывает, слезы подкатывают к глазам, но я не успеваю им поддаться, малышка начинает шевелиться.

Опускаю взгляд и чувствую, как тепло разливается в груди.

Девочка выглядит до очень мило, причмокивая губками во сне и щурясь из-за солнечного лучика, попадающего ей в глазки через окно. Чуть отодвигаюсь в сторону, чтобы Дина могла спать спокойно.

Дина…

Хватаю ртом воздух.

Почти как Дима.

Сердце пропускает удар.

А что если…? Получится? Это вообще возможно?

– Люд, что случилось? – голос мужа пробивается сквозь сумбур, творящийся в голове.

Вздергиваю голову, встречаюсь с черными пронзительными глазами Миши и моментально принимаю решение.

– Нам нужно разобраться с персоналом, присматривающим за детьми, – чеканю. – А еще я… – прохожусь языком по пересохшим губам, – … хочу удочерить эту девочку.

Глава 49

Брови Миши ползут вверх. В остальном выражение лица мужа остается полностью непроницаемым. Он отталкивается от стены, подходит ближе, останавливается напротив. Заглядывает сначала мне в глаза, после чего опускает голову и сосредотачивается на малышке. Смотрит долго, пристально, при этом даже не двигается.

Задерживаю дыхание. Жду.

Мне сейчас очень хочется пробраться в голову к мужу. Понять, что там творится. Жаль, что этого никогда не произойдет. Миша – самый закрытый человек, которого я только встречала. За годы нашего брака я так и не смогла его понять. Сегодняшний день не исключение. Поэтому все, что мне остается – ждать.

Сердце гулко бьется в груди. Прикусываю губу. Но взгляда от мужа не отвожу.

Скорее всего, проходит всего пару секунд, которые кажутся вечностью, когда Миша поднимает на меня пронзительный взгляд.

– Почему именно она? – сужает глаза.

Вроде бы, муж задает простой вопрос, но он выбивает почву из-под ног. Тело немеет. Если бы я стояла, то точно бы рухнула на пол. Ведь у меня нет ответа. Я поддалась порыву. Просто последовала за своим сердцем, не думая ни о чем.

Смотрю в черные омуты Миши и не знаю, что сказать. Во рту пересыхает, в голове пустеет. Но стоит опустить взгляд на малышку, в груди разливается тепло. Такое чувство, что оно лечит мою израненную душу. Сердце, которое заледенело после потери сына, начинает оттаивать и вновь возвращается к жизни.

Глаза увлажняются.

– Я не знаю, – бормочу, снова встречаясь взглядом с Мишей. – Просто чувствую, – судорожно вздыхаю. – Понимаешь?

Муж поджимает губы.

– Это большая ответственность, – произносит тихо, бросая взгляд на девочку.

– Мы уже были бы родителями… – “если бы” повисает в воздухе.

Миша стискивает челюсти так сильно, будто пытается справиться с жуткой болью. Долго смотрит на меня, после чего резко выдыхает.

Не проходит и секунды, как в его обычно пустых глазах мелькает что-то теплое… нежное. Миша опускает плечи, пару секунд, не мигая, смотрит на меня, после чего… кивает. Кивает!

Округляю глаза. Хорошо, хоть челюсть не грохнулась на пол. Я не думала, что Миша поймет. Не думала, что поддержит. Не думала, что…

Дверь распахивается, с грохотом ударяется в стену. Вздрагиваю. И сразу же смотрю на малышку. Она шевелится во сне, но не просыпается. Облегченно выдыхаю.

Миша резко разворачивается, почти полностью закрывая меня спиной, и сосредотачивается на Светлане, которая, словно метеор, влетает в кабинет. Женщина сначала скользит прищуренным взглядом по мужу, потом сосредотачивается на мне с девочкой на руках.

– Что здесь происходит? – требовательно спрашивает. – Почему ко мне прибежала Евгения с жалобами, что ей не отдают ребенка? – упирается руками в бока.

– Во-первых, снизьте тон. Девочка спит, – чеканит муж. – Во-вторых, мне нужны личные дела всех работников, которые занимаются детьми, – произносит неколебимо.

Из Светланы вырывается шокированный выдох. Но она быстро подбирается.

– И зачем они вам понадобились? – недовольство пропитывает ее голос. – Набор персонала находится не в вашей компетенции, – вздергивает подбородок, – это моя зона ответственности.

Куда же делась милая женщина, которая с радушием встретила меня? Неужели это была просто маска?

Теперь Светлана превратилась в фурию, готовую отстаивать свои интересы до конца. И не важно, кто при этом может пострадать.

Удобнее перехватываю малышу. Поднимаюсь и встаю рядом с Мишей.

– Нам понадобились личные дела затем, что я видела, как ваша Евгения, – выплевываю имя воспитательницы, – обращалась с малышкой, – начинаю заводиться, поэтому на мгновение прикрываю глаза, медленно выдыхаю. – Этим детям и без того досталось от жизни, не хватало еще, чтобы с ними обращались как с отребьем в месте, где о них должны заботиться, – говорю вроде бы спокойно, но в голосе проскальзывают гневные нотки. – Также предлагаю пригласить психолога, который пообщается со всеми, кто работает с детьми, – мышцы начинают ныть из-за веса спящей девочки, но я только сильнее прижимаю крохотное тельце к себе.

– Если меня не подводит память, вы отказались занять это, – Светлана указывает головой в сторону стола, – кресло. Поэтому принимать решения, связанные с персоналом детского дома, не имеете никакого права, – еще больше ощетинивается женщина.

Смятение захватывает разум. Не думала, что кто-то попробует использовать мой отказ стать директором детского дома, против меня же. Это слишком… жестоко.

– Если меня не подводит память, – Миша кладет ладонь мне на поясницу, – вы тоже не имеете права принимать все решения самостоятельно. Да, ваш муж продал мне землю, на которой мы сейчас находимся. И да, ваш благотворительный фонд принимает непосредственное участие в работе детского дома. Но хочу напомнить, что основной процент финансирования идет из средств моей компании, – рычащие нотки наполняют голос мужа. – Поэтому моя жена имеет полное право участвовать в любых процессах, связанных с функционированием детского дома.

Светлана сужает глаза, шумно втягивает воздух, явно, хочет что-то сказать, но Миша ее прерывает:

– И еще, – на мгновение прерывается, – этот проект создавался для того, чтобы дать брошенным детям шанс на счастливую жизнь, – напрягается до предела, хотя его голос все так же остается бесстрастным. – Почему же вы препятствуете этому?

Женщина пару секунд испытующесмотрит на Мишу, после чего сдувается.

– Все настолько плохо? – она переводит на меня взгляд.

– Не уверена, – пожимаю плечами. – Но то, что я видела, выглядело очень плачевно. В любом случае, прежде чем принимать какое-то решение, нужно со всем разобраться.

Светлана тяжело вздыхает.

– Хорошо, делайте то, что считаете нужным. Моя помощница подготовит личные дела, – грустно улыбается. – Людмила, может, вы все-таки подумаете о том, чтобы занять место директора? – снова кивает в сторону стола. – Мы пока не нашли достойного кандидата. Возможно, оно ждет именно вас?

От неожиданности открываю рот и тут же закрываю его. Перевожу взгляд на стол, за котором стоит залитое солнечным светом кожаное кресло. Желудок тут же сжимается от тревоги. Тяжело сглатываю. Не уверена, что смогу… не уверена, что справлюсь…

– В общем, подумайте, – сквозь вату в ушах до меня доносится голос Светланы. Снова сосредотачиваюсь на ней. Как раз вовремя, чтобы заметить взгляд женщины, направленный на мирно спящую малышку. – А что с девочкой? – указывает подбородком на Дину.

Но прежде чем я успеваю что-то сказать, Миша опережает меня.

– Мы ее забираем, – произносит твердо. – Подготовьте необходимые документы.

Глава 50

– Привет, – улыбаюсь Дине, которая сидит в белой пижамке с сердечками в детской кроватке с бортиками и крутит в руках белоснежного мишку.

Я до сих пор в шоке от того, что когда мы вчера поздно вечером вернулись в квартиру мужа, комната для малышки уже была готова. В ней установили кроватку, шкафчик с новой детской одеждой, тумбу с игрушками, большой плюшевый диван. На пол постелили коричневый пушистый ковер, в котором тонут ноги. Конечно, видно, что все сделано на скорую руку, но даже это потрясло меня. Плюс, для малышки Миша выбрал комнату напротив моей, что очень удобно, если вдруг девочка проснется ночью.

Дина, как только видит меня, тоже широко улыбается. Перехватывает мишку за ухо и тянет ко мне свои руки.

Сразу же подхватываю малышку и прижимаю ее к себе вместе с новым другом. Моя шелковая пижама кофейного цвета немного скользит, но это не мешает мне крепко держать драгоценную ношу.

– И давно ты проснулась? – заглядываю в голубые глазки Дины.

Малышка, естественно, ничего не отвечает, только дотрагивается маленькой ладошкой до моей щеки и пронзительно смотрит на меня, при этом улыбаясь.

Тепло разливается в груди, мчится по венам, согревает тело.

Впервые за долгое время, я проспала всю ночь. Уверена, что дело в девочке, которая ворвалась в мою жизнь и сразу же назвала меня “мамой”. Мне кажется, именно в тот момент я решила, что мы должны быть вместе. Хорошо, что Миша встал на мою сторону. Потому что, когда Светлана услышала, что мы собираемся забрать малышку, начала нас отговаривать. Сказала, что с ней могут быть проблемы, и если мы хотим усыновить ребенка, то нам лучше выбрать другого.

Твердость Миши сыграла на руку. Не знаю, что мужу пришлось сделать, чтобы нам отдали малышку в тот же день. И если честно, не хочу знать.

Важно, только то, что Дина сегодня ночевала не в детском доме, а в уютной кроватке… в безопасности.

– Если проснулась, нужно давать об этом знать, – журю девочку, дотрагиваясь до ее носика. – Пошли кушать, – удобнее перехватываю Дину и вместе с ней иду на первый этаж.

Кухня, соединенная с гостиной, оказывается пуста. Зато возле стола нахожу деревянный детский стульчик.

Сердце на секунду сжимается – Миша обо всем подумал.

Усаживаю Дину, ставлю перед ней на встроенный столик мишку, а сама иду исследовать ящики на предмет еды, которой можно было бы накормить ребенка. Стоит открыть первый попавшийся шкафчик, замечаю с десяток запечатанных картонных пачек с разными кашами. Хмурюсь, не понимая, откуда они взялись? Миша же их не ест. Не найдя ответа на вопрос, достаю овсянку. Ставлю на гранитную столешницу. Иду к холодильнику. Открываю и едва не роняю челюсть на пол. Он забит едой.

Даже, когда мы с Мишей жили вместе, у нас не было столько продуктов в холодильнике. Не думаю, что муж начал готовить. Значит, купил все это для нас с малышкой.

Не знаю, как ко всему этому относиться. Откуда-то берется мысль, что Миша все делает специально, чтобы оставить меня рядом с ним. Но я стараюсь об этом не думать. Лучше решать проблемы по мере их поступления. Сейчас главное – позаботиться о малышке.

Я даже не сомневаюсь, что путь к усыновлению будет долгим. Но я справлюсь. Со всем справлюсь… должна справиться.

Достаю из холодильника молоко. Наливаю его в сотейник и ставлю на плиту. На мгновение прикрываю глаза. Впиваюсь пальцами в столешницу, стискиваю челюсти.

Может, я слишком быстро приняла решение забрать девочку?

А что если я все-таки не потяну материство? Я же не так давно потеряла ребенка. Вдруг, мне еще рано думать о другом малыше?

Вот только стоит мне поддаться сомнениям, как перед глазами вспыхивает сон, заставивший ночью литься слезы по моим щекам.

Зеленая поляна, залитая солнцем, дарует спокойствие. Теплый ветерок треплет волосы, развевает белое платье, скользит по коже. Стою посреди райского “островка”, обрамленного деревьями, и не могу отвести взгляда от коричневого пледа в клеточку, расстеленного на траве. Хотя не он привлекают мое внимание, а два ребенка, лежащих на нем на животиках и играющих в машинки. Светловолосую девочку в розовом платьице узнаю сразу – это Дина. А вот темноволосого мальчика я никогда не видела, хотя он кажется смутно знакомым. Вот только стоит ему поднять на меня свои шоколадные глазки, как сердце пропускает удар… Дима.

– Люда, – раздается сзади.

Вздрагиваю. Распахиваю веки, вытираю влажные дорожки со щек. Разворачиваюсь.

Миша в серых спортивных штанах и белой футболке стоит в проходе, разделяющем кухню и гостиную. Пронзительно смотрит на меня.

– Что случилось? – сужает глаза, явно, замечая признаки слез, которые мне не удалось скрыть.

– Ничего, – шмыгаю носом и бросаю взгляд на Дину, которая внимательно смотрит на Мишу. Такое чувство, будто девочка изучает его. Хочет, забраться в голову к интересующему ее мужчине и покопаться там. – А что ты делаешь дома? – перевожу тему, когда понимаю, что Миша все еще пристально смотрит на меня. – Я думала, ты уехал на работу.

Муж еще какое-то время прожигает меня пронзительным взглядом, после чего расслабляется. Похоже, понимает, что я не собираюсь отвечать на заданный вопрос.

– Сегодня из дома поработаю, – пожимает плечами, проходит на кухню, но направляется не ко мне, а к малышке. Садится на стул рядом с ней, смотрит сосредоточенно. Дина тоже не отводит любопытного взгляда от Миши.

Они изучают друг друга. Мне даже кажется, что мысленно разговаривают.

Огонь ревности опаляет изнутри. Не знаю, откуда она берется, но мне приходится сделать глубокий вздох, чтобы его потушить.

– Скоро приедет юрист, – вдруг говорит Миша, протягивая Дине руку. Малышка тут же забывает о мишке, обхватывает маленькой ладошкой указательный палец моего мужа.

– Юрист? – внутри все сжимается. – Зачем? Чтобы разобраться с документами на усыновление?

Миша еще какое-то время смотрит на Дину, после чего переводит осторожный взгляд на меня.

– И да, и нет, – замолкает, наблюдает за моей реакцией. Решает, стоит ли мне говорить, что происходит или лучше промолчать? Но, в итоге, видимо, понимает, что от меня лучше ничего не скрывать, поэтому вздыхает и четко проговариваривает каждое слово: – У девочки есть родственники.

Земля уходит из-под ног.

Глава 51

– К-как? – выдавливаю из себя, прислоняюсь бедрами к гарнитуру и хватаюсь за столешницу.

Миша окидывает внимательным взглядом Дину, после чего переводит его на меня. Муж, без сомнений, осторожничает. С одной стороны, это… приятно. А вот с другой – мне нужно знать обо всем, что может стать препятствием на пути к удочерению малышки.

Видимо, все эмоции отражаются на моем лице, поэтому муж вздыхает, аккуратно забирает у Дины свой палец, треплет девчушку по головке и откидывается на спинку стула.

– Я сам толком пока ничего не знаю, – складывает руки на груди. – Девочку забрали у матери-одиночки, у которой были проблемы с алкоголем. Дали время на “исправление”, но она… не успела избавиться от зависимости, – муж старается говорить безэмоционально, даже смерть матери Дины пытается завуалировать. Но гибель неизвестно женщины не очень трогает меня. Я больше переживаю из-за того, через что пришлось пройти бедной девочке. Вряд ли о ней заботились должным образом. – А по поводу родственников: пару дней назад объявились родители матери Дины. Хотят оформить опекунство. Это все, что мне известно. Но не волнуйся, я уже поручил своим ребятам найти всю необходимую информацию.

– Если у родственников Дины все в порядке, малышку отдадут им, да? – тяжело сглатываю.

Разумом понимаю, что девочке, скорее всего, будет хорошо с родными бабушкой и дедушкой. Это же “родная кровь”. Но сердце все равно обливается кровью. В грудь словно острый кинжал вонзают и, не переставая, проворачивают.

Меня не оставляет ощущение, что прямо из моих рук вырывают надежду на мое светлое будущее.

Миша, видимо, замечает мое смятение, поэтому поднимается на ноги и размашистым шагом направляется ко мне. Я даже моргнуть не успеваю, как муж оказывается рядом. Останавливается напротив. Не касается, просто заглядывает в глаза, а у меня только от этого дыхание перехватывает.

– Послушай, я не буду тебе врать. Обычно в делах об опеке суд, если до него дойдет, отдает предпочтение близким родственникам. Но… – Миша на мгновение прерывается, – я думаю, в этом деле что-то не так. Где родители матери Дины были с момента рождения девочки? Почему объявились только сейчас, хотя малышка уже полгода в приюте? Зачем оформлять опекунство, когда можно сразу усыновить? Слишком много вопросов, – голос Миши спокойный, уверенный. Мое же сердце заходится в бешеном скаче. – Поэтому не переживай раньше времени, хорошо? – коротко улыбается, при этом смотрит пристально.

Явно, хочет помочь мне восстановить самообладание. Не знаю, как муж понял, что я грани. Но благодаря его безмятежности, мой ум начинает проясняться.

Черные омуты Миши затягивают меня. Мир вокруг постепенно исчезает, как и тревога, захватывающая тело с момента, когда я услышала “новости”. На мгновение, чувствую себя как прежде… словно не пережила самый настоящий ужас после потери сына. Во мне еще живы воспоминания о нашем с Мишей прошлом. Как было хорошо, когда я знала, что могу положиться на мужа. Все проблемы, которые встречались на моем пути, решались будто по щелчку пальца. Я думала, что везучая… что вышла замуж за мужчину, который всегда будет любить меня и заботиться обо мне. И даже какое-то время это было действительно так: Миша проявлял заботу обо мне. Вот только от других женщин тоже не отказывался…

Муж неожиданно разрывает зрительный контакт, бросает взгляд за мое плечо.

– У тебя сейчас молоко убежит, – уголок его губ ползет вверх.

Мне же требуется секунда, чтобы понять, о чем он говорит.

– Черт, – резко разворачиваюсь и снимаю молоко с горячей конфорки. Тянусь за кашей, открываю пачку.

– Где-то через час приедет адвокат, – слышу сзади голос мужа. Застываю. – Успеешь подготовиться или перенести?

– Успею, – выпаливаю, оглядываясь через плечо.

Миша кивает.

Все происходящее дальше слишком сильно напоминает семейные хлопоты. Пока я варю Дине кашу, муж делает для нас кофе. В мой напиток не забывает добавить шоколадный сироп. Когда же еда для малышки оказывается готова, Миша достает две глубокие тарелки с верхней полки, ставить их на столешницу и только после этого уходит заниматься своими делами.

Оставшись наедине с Диной, я, вроде бы, должна испытать облегчение. Но мне было удивительно комфортно в эти минуты с Мишей.

Мотаю головой. Решаю не концентрироваться на этом странном факте. Сначала девочка, а потом все остальное.

Кормлю Дину. Не перестаю улыбаться, наблюдая, как малышка размазывает кашу не только по своему лицу, но и по пижаме, а также по стульчику. Поэтому следующей нашей остановкой оказывается ванная. Малышка, словно маленький ихтиандр, долго в ней плещется. При этом заливает водой не только пол, но и меня. А после того, как я вытаскиваю ее из воды, почти сразу засыпает. Я оставляю ее в кроватке всего на минуту, чтобы снять мокрую одежду и переодеться в джинсы с широкой белой футболкой. Возвращаюсь в комнату Дины, а она уже сопит.

Какое-то время любуюсь безмятежностью Дины – малышка даже во сне улыбается, после чего укрываю ее одеяльцем, кладу рядом мишку, беру с собой радионяню и спускаюсь на первый этаж.

Как раз вовремя, потому что в коридоре вместе с Мишей застаю седого низенького мужчину в сером костюме. Мужчины пожимают друг другу руки, а стоит мне спуститься, поворачивают головы ко мне.

– Павел Викторович, позвольте представить вам свою жену, Людмилу, – произносит муж, когда я приближаюсь к ним. – Люда, это тот адвокат, про которого я тебе говорил.

– Добрый день, – улыбаюсь, несмотря на то, что желудок стягивается в тугой узел.

– Приятно познакомиться, – буркает мужчина, сжимая кожаный портфель в пальцах, чем-то напоминающих сосиски. – Давайте, сразу к делу. Я так понимаю, что вы вдвоем собираетесь усыновить ребенка? – переводит пристальный взгляд с меня на мужа.

Застываю.

Вдвоем?