Текст книги "Семейные хроники Лесного царя. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Антонина Бересклет (Клименкова)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 23 страниц)

Драгомир выслушал, серьезно кивнул:

– Понимаю. Ну, а мне не нужен ни питомец, ни раб. Я даже не прошу стать моим другом, тем более любовником. – Он понизил голос: – Мне нужна помощь в мести. Я собираюсь убить человека. Я раньше никого не убивал. Не хочу, чтобы меня за этим занятием видели родные. Но мне требуется кто-то, кто бы остановил меня, если…

Он замолчал, запутавшись в словах.

– Ясно, – обронил Руун. – Позови, когда понадоблюсь.

Драгомир проводил его взглядом до выхода из зала. Оставшись один, закрыл лицо руками, судорожно выдохнул.

За дверью Марра подловила Лукерья Власьевна:

– Ишь ты, драко-он! – протянула она, прищурив глаза, в эту минуту как никогда напоминая свою дочь. – И что в тебе нашли мои мужики эдакое, за какие достоинства привечают?

– У них спроси, – устало огрызнулся Руун.

– Ты не дерзи, я всё ж тут царица, хоть и бывшая, – усмехнулась ведьма. – Пойдем, чаем напою. Или чем покрепче угостить? Хочешь самогона? Хотя нет, ты и так огнедышащий. А я рюмочку наливки пригублю, не каждый день дочь выходит замуж за мертвеца. Не ершись, просто посидим, поболтаем с тобой. Узнать мне хочется…

– Меня? Я просто бездомный ящер, – скривился Марр.

– Не тебя, нужен ты мне! Мирош с тобой сам разберется, он у нас мальчик умный, любознательный, пусть и скромный. – Она взяла его под локоток и повела к своим покоям, где уже распорядилась накрыть стол и поставить самовар. – Про Ваню, Сильвана то бишь, расскажешь. Кто таков на самом деле, какой из себя был по молодости, чего от него ждать. Где внучку нам пригулял такую подозрительную. Надо же, как ты его довел, что он с гоблинами снюхался!

Руун рассмеялся в голос:

– Яблочко от яблони!

– Чего это? – нахмурилась ведьма.

– Светозар тоже думал, что Грюн – дочь Силя от гоблинши.

– А разве нет? – вскинула брови Лукерья.

– Она наша с Силем, наполовину моя, – признал он.

– И вы туда же? Ох, ну и мужики в нашем семействе темные! Творят, что взбредет в голову! – вздохнула ведьма неодобрительно. – То-то она мне показалась какой-то дикой, эта ваша Груша. Не такую я хотела жену для Евтихия. Ну, авось и не получится у них сойтись, уж больно ростом отличаются. Для ухаживаний это изюминка – таскай на ручках, пока не надоест! А вот в брачной жизни сильно мешать будет. Как детишек вынашивать станет, вообще думать боюсь. Хотя, сдается мне, Яр и тут что-нибудь придумает, учудит.

_______________

Томил отказался от первой брачной ночи. Вернее, смутившись, попросил отложить супружескую близость до более спокойных времен. На что Нэбелин страшно оскорбилась – ведь она так давно ждала этого события! Она ничего не сказала, только кольнула в самое сердце укоризненным взглядом. И ушла из дома – заявила, что хочет прогуляться перед сном, будто за день не нагулялась. Разумеется, Рэгнет кинулся за ней следом, сопровождать и охранять, хотя Томил слышал, как до этого в соседней комнате он жаловался лекарю, что умирает от усталости и смертельно хочет выспаться. Всё-таки напрасно Томил плохо думал о родственных привязанностях между эльфами – отец есть отец, даже для Рэгнета забота о дочери превыше всего.

Томил протомился некоторое время. Кажется, задремал неспокойным сном – очнулся вдруг в темноте, заморгал в растерянности. Свеча не горела, и было неясно, она оплыла до конца и погасла только что, чем его и разбудила, или же огонек задуло сквозняком – но когда? Четверть часа, два часа, минуту назад? Томил совершенно потерялся в расчетах. И в темноте ощущал себя неуютно. Дом отца стал чужим, на каждом шагу встречал его углами, порожками, подножками, вениками сухих трав по лицу…

Выбравшись на крыльцо, Томил Сивый вздохнул полной грудью. На высоком небе сияли звезды, размытыми тенями мелькали поночуги. В кустах и высокой траве пиликали сверчки. У соседей на чердаке, тихонько постукивая коклюшками, кикимора выводила жалостливую песню.

Эльфы до сих пор не вернулись. И где их носит? Нужно их искать. Или оставить в покое? Пусть они вдвоем где только не бывали, чего не повидали, но теперь-то Томил ответственный за их безопасность, тем более это его город. Но куда они могли податься – тот еще вопрос.

Томил опомнился, что для поисков не помешает захватить фонарь. Только развернулся зайти в дом, как по улочке полоснул отсвет огня. Кто-то направлялся к дому лекаря с фонарем в руке, словно в ответ на его мысли. Томил вышел навстречу к калитке, сердце радостно ёкнуло: сами вернулись! Нагулялись, остыли, простили… Однако тусклый красноватый свет масляной лампы, спрятанной за мутными стеклышками, высветил другую фигуру, тоже знакомую, но далеко не ту, кого он ждал. Шириной в плечах Богдан сразу за двоих эльфов сошел бы.

– Сивый, не спишь? Хорошо. Я за тобой.

– Шмель? Ты… Почему так поздно шастаешь?

– Рогволод велел привести тебя. Идем, он ждет.

Томил насторожился, даже в темноте было очевидно, как необычно хмур его друг.

– Подождет. Мне нужно найти…

– Твоих эльфов? – перебил Богдан. – Они у князя. Идем.

– Как? – опешил Томил. – Что им там делать?

– Так вышло. В общем, он приказал их схватить, – через силу признался Шмель.

– И Рэгнет позволил?! – от изумления и злости аж голос осип. – Почему? Что Рогволод с ними сделал? Они же полмира вдвоем прошли! Они же!.. Как так?! Неужели не могли дать отпор и сбежать от вашей дружины?!

– Не ори на всю улицу, люди спят! – Шмель просто зажал ему рот свободной рукой, чтобы опомнился. – Рогволод пригрозил, что, если они будут сопротивляться или сбегут, то он… Он обещал бросить в земляной мешок мою семью. Поэтому твои эльфы дали себя поймать, из-за меня. Прости.

– Но… Нет, твои… Ты… О, господи!..

Томил схватился за голову от таких вестей, поразивших, словно гром средь ясного неба.

– Ничего с ними не случилось, никто их пальцем не тронул, – попытался успокоить друга Богдан, но говорил без должной уверенности. – Идем, там и увидишься с ними.

…В просторной палате гридницы, что примыкала к княжескому терему, несмотря на поздний час кипела бурная деятельность. Рогволод собрал вокруг себя всю военную свиту. С облегчением Томил разглядел эльфов, сидящих поодаль от суетящихся людей – не связанные, не избитые, живые и невредимые, хотя мрачные, как тысяча зимних ночей, что, впрочем, не удивительно.

– Томилушка, наконец-то и ты к нам присоединился! Давай, показывай, где на крепостной стене чародейские щиты поставишь. – Рогволод снова склонился над разложенным на столе планом города, оставшимся после последней перестройки башен. Ткнул пальцем: – Вот здесь и здесь надо прикрыть понадежнее, сюда мы все пушки переставили. А над избами не обязательно, сгоним народ при надобности к монахам, пусть молятся усерднее.

– Разве я обещал тебе помогать? – холодно спросил Томил.

Негромкий гул голосов, заполнявших палату словно жужжание в улье, стих.

– А разве у тебя есть выбор? – выразительно наклонил голову князь. Отмахнулся: – Так, не морочь меня. Давай пошустрее соображай! С тебя прошу немного, только прикрой город на несколько часов, пока будем обстреливать тот берег. Оберегов для меня и для дружины сообрази, чтобы Яр не пронюхал о нашем отъезде. Человек двадцать с собой возьму, не больше.

Томил молчал, хотя орать хотелось во всю силу легких. Внутри его раздирали противоречивые чувства: если он поможет князю с побегом, на город обрушится кара разъяренного лесного царя. Если он не поможет, то его самого запросто удавят, эльфов заточат в темнице, где даже бессмертие не спасет. И Шмелю с семьей не поздоровится.

– Какой срок даешь? – глухо спросил он.

– Пара часов есть в запасе, перед самым рассветом начнем, – деловито заявил князь.

– Я не успею. Нужно сперва подготовиться. Обереги вообще две недели делать, чтобы вправду помогали.

– А ты постарайся, Сивый, напрягись, – ласково произнес Рогволод, а брови свелись к переносице.

– Не лучше ли договориться? – попытался воззвать к разуму Томил. – Если попробуешь сбежать, тебе никакие обереги не помогут! И сам пропадешь, и людей погубишь. Сына своего пожалей! Дозволь мне обратиться к Яру? Щура позову, он коротко знает их семью…

– Щур преставился, да будет тебе известно, – отрезал Рогволод, снова уставился на карту.

– Это тебе неизвестно! – перебил князя Томил. В сердцах стукнул по столу, по карте ладонью, Рогволод поднял на него побелевшие глаза. – Друг Яра воскресил Щура в новом, молодом теле! И Яр прислушается к его словам! А Щур будет на моей стороне! На нашей!

Рогволод выпрямился, смерил своего разгорячившегося советника колючим взглядом с ног до головы. Проронил:

– Мертвеца воскресил, стало быть? Значит, не зря люди о черном колдуне слухи распускают. Беспокойные мертвяки на погосте его рук дело. Так вот, Томилушка, следующим ходячим покойником я быть не намерен. Здесь я ни на день дольше не останусь. Пусть хоть весь город сгорит, но я отсюда выберусь. С твоей помощью или через твой труп – решай сам. Велю содрать с тебя кожу – то-то будет защитный оберег! Ты ведь на короткой ноге с Яровым семейством, вот твой дух меня и выручит. Что скажешь? А тебя потом воскресят, не бойся. Твои лесные друзья, видишь, какие умелые.

Томил не посмел отвести глаз, взгляд князя придавил его к полу, захолодив кровь в жилах до могильного льда.

– Я помогу с амулетами, – подала голос Нэбелин. Всё это время Шмель негромко переводил суть разговора для эльфов. – Нужно ведь просто сделать так, чтобы лесная нежить не разобрала, что перед ней люди? Это я сумею.

– С защитой города грех не помочь, – обратился и Рэгнет к своему зятю. – Вдвоем с тобой управимся в срок. Пройдемся от башни до башни, это недолго.

– О чем твои ушастые родственнички бубнят, Томил? Ну-ка, растолкуй! – потребовал с подозрительностью князь.

Каким-то чудом Томил заставил онемевший язык шевелиться, передал предложение эльфов.

Рогволод расплылся в довольной улыбке, обернулся к Шмелю:

– Вот же, не зря я в Томку верю – какую жену себе нашел умницу! Я всегда говорю: семья – это силища! А твоих, Богдан, ты всё равно позови. Пока Томкина родня будет при деле, твои в тереме посидят. У моей княгинюшки больно много лишних нарядов накопилось, пусть твоей Варваре отдаст поносить. Как раз я велел ей сундук собирать в дорогу, вот и разберут шмотки, чтобы лишнего не напихала. А твой малой – его Васькой кличешь, верно? Очень он на моего оболтуса похож, тот же рост, те же вихры – издалека сам их путаю, ха-ха! Передай Варваре с ним прийти, обоим обновки справим.

Томил чуть не заскрипел зубами, так стиснул челюсти от злости: замысел князя был яснее некуда! Наряженная в богатые платья жена Шмеля и его сын должны будут изображать княгиню и княжича, пока настоящие с Рогволодом и избранной дружиной пустятся в тайный побег из собственного города.

___________

– …То есть, Груша получается сестрой Мирошке? – вопрошал Светозар.

– Получается, – согласилась Милена.

– А тебе она падчерица?

– Ага!

– А мне она кто тогда? Племянница? Или сестра? – не унимался Светозар.

– По возрасту скорее тётя, – захихикала Милка. – А что это тебя волнует? Думаешь, старая она для тебя?..

Голоса стихли, отдаляясь. Руун Марр улыбнулся подслушанному разговору: у Яра и наследники все в него, вечные дети, чепуха в головах.

Дракон нашел себе уголок по душе – небольшой укромный балкончик в промежутке между скрещением лестниц и галерей. Здесь, под навесом цветущих ветвей какого-то душистого чудо-растения, можно было побыть в одиночестве, полюбоваться видом Дубравы в сумерках. После чаепития в обществе Лукерьи, после нескольких часов неприкаянного блуждания по залам это было то, что нужно. Тишина, если не считать голосов вечерних птиц снаружи и обрывков болтовни обитателей дворца, слышной через открытые окна. Синяя прозрачная темнота, прореженная сиянием крупных жуков-светляков. А сверху – звезды, мерцающие сквозь листву и ветви.

Удивительно, как Сильван отыскал его здесь. Руун не обернулся на шорох: тепло разлилось в сердце дракона раньше, чем собственный разум понял, чьи это шаги.

– Спрятался? – улыбнулся маг, встав рядом, и тоже устремил взгляд вдаль, на бродившие по темным тропинкам огоньки.

– Сам пришел? – выгнул бровь дракон. – Больше не злишься на меня?

– Да… То есть, нет. Это так непривычно – я столько лет придумывал тебе оправдания. И вот теперь точно знаю, что ты не предавал меня, что я сам, по своей слабости угодил на костер. Смалодушничал и струсил, вместо того, чтобы сделать так, как ты просил. Это ведь я должен был помочь тебе выбраться из плена. Светозар рассказал, в каких условиях тебя там держали… И потом с Грюнфрид – я сам себя загнал в ловушку.

– Нет уж, лучше и дальше злись на меня, чем на себя, – покачал головой Руун. – Еще захвораешь, снова зачахнешь от самоедства, а у тебя на носу свадьба.

Сильван невесело рассмеялся.

– Светозар поведал Яру, что сталось с его отчим домом? – спросил дракон.

– Да. И Кса… И Яр внимательно выслушал рассказ из уважения к сыну. После заявил, что эльфы это заслужили. Он не желает им помогать и строго запретил своим детям вмешиваться. Милена его полностью поддержала. Я понимаю его чувства, ведь он был почти ребенком, когда его изгнали. И сразу оказался похищен, заперт в борделе – он никому не рассказывал, что именно тогда ему пришлось вытерпеть, ни с кем не делился подробностями, кроме меня. И при этом семья вспомнила о нем, только когда им потребовался его дар! Только тогда они решили разыскать его. Подобное отношение ничем не может быть оправдано.

– Что ж, не мне жалеть Орсааркса и его подданных, – пожал плечами дракон.

Сильван не возразил.

– Не верится, что всё это действительно происходит, – признался Руун. – У тебя есть дочь, есть сын. И невеста. У тебя!

– Мне тоже не верится, – кивнул Сильван. – Я и сам узнал о сыне, только когда попал сюда, а познакомился с ним совсем недавно. Дочь хоть и росла на моих глазах, но я-то был для нее всего лишь статуей, не родителем. Невеста же… Боже, как так получилось?

– Не оправдывайся. Уверен, Милена точное подобие своего отца – ее желаниям нет преград. Увидела, захотела – получила. Ты же не мог отказать такой настойчивой красавице.

– Она спасла меня.

– Тем более ты не вправе отказать. У тебя просто нет выбора, – усмехнулся дракон.

– Она любит меня, – тихо произнес некромант. – Собственнически. Ревниво. Со всей силой.

– Я заметил, она сильная девушка.

– Руун?

– М-м? – Чтобы занять руки, Марр дотянулся и сорвал благоуханный цветок с ветки, раскачивавшейся от ветерка над его головой.

– Теперь я знаю, что ты чувствуешь ко мне. Прости, что из-за меня ты мучился виной все эти годы, так долго.

– Мне тоже показали, что тебе пришлось вытерпеть из-за меня, – сказал в ответ дракон, нежа цветок в своих ладонях, гладя атласные лепестки. Не глядя на бывшего любовника. – Боюсь, теперь меня будут терзать ночные кошмары еще чаще. Лишусь аппетита, облезу от стыда за содеянное, полысею…

– Марр, заткнись, – попросил Сильван. Забрал цветок себе, тем самым заставив наконец-то посмотреть в глаза. – Не прикидывайся передо мной, я не поверю в твою фальшивую ухмылку.

– Прости, – вздохнул дракон. Чтобы не утонуть в серебристых требовательных глазах, погладил длинную прядь слегка сиреневых волос, принялся наматывать на палец, наслаждаясь блеском и гладкостью. – Прости меня за всё. Нет, сам заткнись! Даже если ты сейчас опять скажешь, что простил, мне будет еще хуже от твоего великодушия.

– Руун, какой же ты врун и болтун, – застенчиво улыбнулся Сильван, как умел улыбаться в их общем прошлом, еще не омраченном несчастьями и предательством. – Ты знаешь, как в этой семье выясняют истинные чувства друг к другу?

Маг тоже взялся за длинные ало-черные пряди, выбившиеся из хвоста, потянул к себе. Дракон покорно приблизился. Они встали вплотную, но почти не касаясь друг друга.

– Намекаешь на Ксавьера и его любимого дядюшку? Я слышал эту историю.

– Не только. У Драгомира к Яру была такая же страсть-наваждение, я сам тому свидетель.

Сильван потянул еще немного, и Руун пригнул голову чуть ниже. Теперь их губы оказались слишком близко. Сильван опустил ресницы, вспоминая это ощущение жаркого дыхания на своей холодной коже. Марр был ему благодарен, сейчас дракон мог жадно рассматривать лицо возлюбленного, не страшась ответного взгляда. Кажется, Сильван ничуть не изменился с их предпоследнего расставания, когда они еще были вместе, только волосы больше не черные, но ему и так хорошо, волшебно.

– Сумасшедшая семейка. Я тебе завидую! Хотел бы я тоже посмотреть на их лобызания собственными глазами. А еще лучше самому присоединиться! – мечтательно рассмеялся Руун. Понизил голос до соблазнительного шепота: – Так что, предлагаешь мне поцелуй на прощанье?

– Распрощаться нам не суждено, мы теперь будем часто сталкиваться, – отозвался Сильван. Ожег его взглядом, вдруг распахнув глаза, без колдовства поймал в сеть чар: – Не перебивай! Я узнал сегодня, что на самом деле испытываешь ко мне ты, тебе открылись мои чувства. Но сейчас, пока никто нам не мешает, мы должны понять, что чувствуем мы сами. Нам нужно прислушаться к самим себе. Чтобы не солгать себе и тем, кто нас выбрал. Ты должен понять, кто я на самом деле для тебя. Я хочу выяснить раз и навсегда, что испытываю к тебе.

– А если нам понравится? – многозначительно и отчасти наигранно ухмыльнулся дракон. – Нет, я-то не против, отнюдь.

Он осмелел настолько, что положил руки на поясницу Сильвану и нахальным рывком прижал его к себе. Против ожиданий и страхов некромант не возмутился. Он, конечно же, вспыхнул смущением, отвел глаза, но вырываться или бить в ответ, похоже, не собирался.

– Я был счастлив с тобой, – честно сказал Сильван, – тогда, в хижине отшельника. Это были самые светлые дни в моей жизни. Я благодарен тебе за них. Но повторить прошлое невозможно. Потому что мы изменились, оба.

– Зачем же тогда ты предлагаешь целоваться?

– Чтобы развеять морок иллюзий. Чтобы удостовериться. Избавиться от сомнений.

– А если я не хочу? – огорченно признался Руун. – Это будет больно, наверное, жить с потухшим сердцем, без всякой надежды.

– Ты должен. Ради меня. Ради себя самого, – настаивал некромант, не скрывая, что и ему страшно решиться на такой шаг.

– Черт с тобой, уговорил!

Руун порывисто обнял своего мага, потянулся поцеловать – но не прикоснулся к губам, предоставляя Сильвану право сделать ответное движение навстречу. Или не сделать.

Миг колебания. Сильван закрыл глаза и прильнул своими бледными, почти белыми губами к его ярким, вишневым с угольно-черными контурами. Слишком разные: снежно-холодный и пламенно-горячий, нежный и требовательный, неуверенный и готовый к покорности.

Почти минута их прошлого наяву. Словно не было целой жизни.

Сильван очнулся первым, оторвался, опустил голову, зашептал, чуть задыхаясь:

– Спасибо. Спасибо тебе за то, что было между нами.

– Нет, это ведь ты меня спас, – не отпускал его Руун. – Я хотел умереть, но ты дал мне смысл бороться за жизнь, с тобой мое существование перестало быть никчемным и пустым.

– Ты пробудил меня к жизни. – Сильван положил голову ему на плечо.

– Я любил тебя. – Дракон закрыл глаза, наслаждаясь оставшимися мгновениями. – Не прощай мне мою ложь. Не разрывай последнюю нить.

– Я тоже любил тебя. Не прощу, никогда.

– Всё-таки эльфы поганый народ – назначил меня дружком жениха! – неожиданно рассмеялся дракон. – Твой Яр издевается надо мной! Над нами!

– В бессмертной жизни слишком расточительно помнить обиды, – улыбнулся Сильван.

– Это точно, не годится портить себе печень и нервы на всю грядущую вечность. Врагов нужно убивать сразу.

– О чем это ты? – насторожился некромант.

– Да так, ни о чем.

Но Сильван не поверил, нахмурился, заглянул в глаза:

– Мир поэтому пожелал тебя оставить, чтобы ты помог ему отомстить князю?

– Ты отлично знаешь своего ученика, – оценил дракон. – А еще жаловался, что он рос без тебя. Наверстаешь потерянные годы без проблем, будешь с ним ближе, чем он с родным отцом. Хотя, ты же не станешь с ним целоваться? Или нет? Черт, зачем я это представил!

– Болтун, – снисходительно улыбнулся Сильван, поправил ему длинную челку – и легонько щелкнул по кончику носа: – Не вздумай ляпнуть такое при Милене!

– Свадьбу еще не сыграли, а ты уже сделался примерным мужем? – ухмыльнулся Руун.

Сильван ничего не сказал, просто смотрел ему в глаза. Дракон без лишних слов разжал руки. Некромант выскользнул из объятий.

– Пожалуйста, присматривай за Драгомиром, – попросил он, задержавшись в дверном проеме. – Ему досталось немало боли. Мы не можем позволить его сердцу очерстветь – именно сейчас он выбирает свою судьбу.

Он ушел, оставив после себя тепло в груди, сладость на губах и растерянность в опустевшем разуме. Словно всё, все чувства, мысли и устремления, кружившиеся бестолковым вихрем, разом улеглись в голове в идеальном порядке… И Руун не знал, что теперь ему делать и для чего жить дальше.

Руун Марр услышал шуршание у себя под ногами. Цветок, сорванный им и оброненный Сильваном на пол, поднялся на тонкие цыплячьи ножки и посеменил к ажурному ограждению балкончика.

– Стой, куда?! – воскликнул дракон.

Толком не понимая, зачем это ему нужно, он попытался поймать воришку романтичного мусора. Но шуликун, вцепившийся в растрепанный бутон, оказался очень проворным: выписывал неожиданные восьмерки между его ног, бегал зигзагами, шустро прыгал, ускользая прямо из-под пальцев и когтей. Руун не единожды по его милости приложился лбом о перила, умудрился сам себе наступить коленом на кончик хвоста, но всё-таки упустил мелюзгу. Победно запищав, шуликун удрал вместе со своей добычей, протиснувшись через одну из многочисленных дыр в ограждении балкона. Руун вскочил на ноги, высунулся наружу, перегнувшись через бортик – и проводил взглядом воришку, улепетывающего по отвесной стене.

Дракон усмехнулся: и вправду, зачем ему этот мусор? Хотел засушить цветок на память о последнем поцелуе? Так у него нет томика со стихами о любви, чтобы спрятать бутон между страниц. Не одалживать ведь для этого у Сильвана один из его талмудов по некромантии.

_________

Чтобы поставить щит над городом, требовалось немало сил, которых у Томила явно не хватало после недавно перенесенной тяжелой болезни. К тому же за короткое время обойти городские стены и подняться на каждую башню, чтобы замкнуть защитный круг – тут выдохнется даже здоровый человек. Тем более на верхней площадке каждой башни, на каждом столбе, поддерживающем остроконечные кровли, приходилось кропотливо писать тайные знаки и письмена – пером, выдернутым из хвоста черного петуха. Чернилами, в которые Томил щедро нацедил собственной крови.

– Возьми моей накапай! – неоднократно предлагал Рэгнет. – Тебя уже шатает!

Но Томил, заматывая порезанную руку тряпицей, упрямо отказывался:

– Колдовство будет привязано ко мне, ты не должен вмешиваться. Если что-то случится, возьми Нэбелин и бегите. Только ты сможешь увести ее отсюда.

– Как я могу не вмешиваться? – пожал плечами эльф, грустно улыбнулся. – Если ты погибнешь, она тоже быстро завянет. Кстати, кто тебя научил ставить магический купол?

– Щур. Не отвлекай меня, прошу.

– Прости. Я просто заметил кое-что знакомое в твоих заклятьях. Похожим образом мы прячем от чужих глаз свои замки.

– Возможно… – Томил невольно остановился, кончик пера замер над досками, покрытыми мелкими торопливыми письменами. Чернила бурого цвета быстро высыхали на поднявшемся холодном ветру. – Скорей всего Щура обучил этому сам Яр. Отец рассказывал, как они вместе останавливали таким способом коровью чуму, прокатившуюся по округе много лет назад. А после уже я закрывал город от набега речных разбойников.

Он оглянулся на эльфа, догадавшись, к чему тот клонит. Рэгнет же многозначительно усмехнулся:

– Забавно, но я знаю, кто обучил этим чарам вашего лесного царя.

– Полно болтать-то! – прервал разговор один из четверых дружинников, что сопровождали их по приказу князя. Впрочем, от парней тоже был толк – держали факелы. – Долго ли ведьмовать еще собираетесь?

Томил наградил нетерпеливого воина таким мрачным взглядом, что тот сразу заткнулся.

– Ш-ш, – одернул товарища дружинник постарше, – не суйся с указами к колдунам, а то сглазят, не дай боже! К кому тогда побежишь? К бате его, к лекарю? Гы-гы-гы!.. – сдавленно загоготал в кулак.

– А я что? – стушевался парень. – Я ничего, я про время только напомнил. Не разумею я, о чем они тут бубнят, мало ли что затевают?

Пока охрана негромко переругивалась между собой, выплескивая нервное напряжение, Рэгнет не терял время даром и нашел способ усовершенствовать защитный купол над городом.

– В лес он меня не пропускал, видите ли… – мурлыкал эльф, прикрыв глаза.

Он играл быстрыми пальцами на воздушных нитях заклинания. Под его руками в темной пустоте ночи ненадолго зажигались и тут же гасли хитро переплетенные полосы и линии, уходя веером к горизонту, он умело заплетал их в еще более запутанные петли, вставлял новые знаки и буквицы, мгновенно изменявшие прежний узор на противоположный.

Томил забыл о собственном колдовстве, опустил руку с чашкой, не заметив, пролил кровавые чернила, сломал в сжавшихся пальцах черное петушиное перо.

– Что ты творишь? – в ужасе и восхищении прошептал он.

Рэгнет, закончив, оставив в воздухе неслышный простым смертным звон, удовлетворенно хлопнул в ладоши:

– Вот так будет покрепче! – Развернувшись к Томилу, пояснил: – Не спорю, Ксаарз многому научился за этот век. Но азам чародейства обучил его я, поэтому разобраться в его заклятье мне не составило труда. Та стена, которая не выпускала князя наружу, теперь людям не помешает. Вместо этого она будет поддерживать твой купол, не пропуская чары извне. Во всяком случае, без моего ведома Ксаарз эту преграду убрать теперь не сможет.

– От некромантии она защитит? – уточнил Томил.

Эльф пожал плечами:

– Увидим!

– Что ж вы в таком разе не смогли проникнуть в Дубраву? – проворчал Томил. Вспомнил о сломавшемся пере, нахмурился. – Переплел бы заклятье наново, прошел бы спокойно, без провожатых.

Рэгнет помрачнел:

– Не сравнивай. Здесь мой племянник выстроил стену против людей, а ту преграду построил специально от эльфов, без спешки, тщательно, в первую очередь думая обо мне.

Томил только хмыкнул. Впрочем, в будущем ему, видимо, придется вникнуть в суть взаимоотношений его новых эльфийских родственников. Но это будет потом, если им удастся разобраться с более насущными проблемами.

Дружинники похвастались предусмотрительностью – выдали Томилу запасное петушиное перо. Для следующей порции чернил Рэгнет, не слушая возражений, нацедил своей крови в чашку, заверив, что теперь это их общий щит и держать его они обязаны оба в равной мере.

И всё-таки на последней башне Томил сдался – на несколько минут потерял сознание. Дружинники, чертыхаясь, подхватили его под руки, вдвоем одного. Рэгнету пришлось торопливо доводить письмена до конца и самому замыкать купол.

– Всё, что ль? – не увидели короткой вспышки в небе охранники.

Рэгнет не понял их слов, но разобрал смысл, кивнул.

Спустившись с башни, дружинники спешно направились назад к княжьему подворью.

– Подождите! Вы должны сначала отвести его к лекарю! – возмутился эльф.

Чтобы он не перечил, один из воинов молча заломил ему локоть назад и подтолкнул в нужном направлении. Рэгнет без перевода понял, что возражать бесполезно.

Те двое, что тащили на плечах едва пришедшего в себя Томила, негромко проговорили:

– Прости, Сивый. Приказ есть приказ. Терпи. Вот уедет князь, мы за Щуром для тебя сгоняем. А пока придется подождать малость.

Рэгнет, уловив знакомое имя, поостыл – хотя бы не всё человеческое выбил Рогволод из своих людей. Томил же промолчал, на разговоры у него сил не осталось, и так дыхание срывалось на сип и свист.

Когда вернулись на подворье, суетливое, полное огней, приглушенных окриков, ржания оседланных и запряженных лошадей, дружинники втолкнули их двоих в подвал под кухней. Извинились и заперли на замок.

Обычно этот подвал был битком забит мешками – сюда разгружали зерно и муку телегами, спускали вниз через особое широкое окно, забранное решеткой. Но нынче собрать урожай люди не успели. Рэгнет осмотрелся, довел Томила до нескольких мешков с оставшимися невеликими запасами, помог сесть, точнее удержал, чтобы не рухнул на пыль и труху.

– Прости, я не умею обращаться с вами, смертными, – сожалея, вздохнул эльф. – Тем более даром врачевания, как мой племянник, не обладаю. Тебе бы сейчас не помешала его помощь.

Промычав что-то ворчливое, Томил наконец-то позволил себе сорваться на надсадный кашель.

________

Сильван всё хорошенько взвесил, оценил, обдумал. Разволновался, засомневался, запутался, испугался – запретил себе думать. Впервые в жизни он сам должен сделать выбор. Раньше его судьбу всегда кто-то решал за него, не спрашивая о его желаниях. Поэтому теперь он растерялся.

С трудом он решился. Внешне. Внутри трепетал, как никогда прежде. И, пока не струсил окончательно, отправился искать Яра. Первым делом пошел проведать дворцовое подземелье.

Лесной царь впрямь нашелся среди корней дубов. Устроился на ковре мягкого мха, перед собой зачем-то поставил широкий серебряный тазик, до краев наполненный водой.

– Вот ты где, – с облегчением улыбнулся маг. – Один? Где все?

– Все заняты, – сообщил Яр, не отрывая напряженного взгляда от водного зеркала. Взялся пересказывать события: – Лукерья решила привести твою Грюнфрид в «человеческий вид». Милена загорелась ей помогать. Напугавшись двух ведьм, Груша от них сбежала. Мышонка не нашла, зато вцепилась в дракона. Милена попыталась ее отцепить, не тут-то было – пришлось звать Тишку. Тишке Груша доверилась, он передал ее Лукерье. А Милка вцепилась в твоего дракона, попыталась вытрясти из него что-нибудь интересненькое на твой счет, но тот ушел в глухую оборону. А ты сам-то где был?

– В саду. Думал.

– Что ж, думать обычно дело полезное, но у тебя вечно какая-нибудь ерунда в голове застрянет.

– Нет, не беспокойся, – смутился Сильван. Решил сменить тему: – А зачем тебе здесь умывальник? В купальню лень идти? На что ты там ставился? Рыбу выслеживаешь?

– Ха-ха, очень смешно.

– И всё-таки?

– Попросил поночуг полетать над городом. Сразу четыре пары глаз дают панорамный обзор. Смотри, какая четкость! Заметь, это при том, что на дворе ночь.

Яр провел рукой над водой, и Сильвану тоже стала видна темная картинка – Новый Город, вид сверху. Кое-где тусклые отсветы огней, дым, поднимающийся от печных труб, редкие передвигающиеся точки – припозднившиеся прохожие на узких неосвещенных улицах.

– Ой, гляди! Там чей-то дом грабят, – заметил с интересом некромант. – Вон, вещи через окно выбрасывают. А домовой куда смотрит? Почему стоит в стороне?