Текст книги "Адмирал Великого океана (СИ)"

Автор книги: Антон Перунов

Соавторы: Иван Оченков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

– Продолжай, я слушаю. Что за вопросы?

– О, сейчас расскажу. Первый. Что является основой экономики Юга? Очевидно хлопок. Но это экспортный товар, и его можно доставлять только по морю. Следовательно тот, у кого будет сильный флот, и сумеет либо обеспечить блокаду берегов или напротив сохранить доступ в океан открытым, и решит исход войны.

– Пока все звучит логично.

– Далее, – продолжил приободренный моими словами Шестаков, – даже если основные события развернутся на суше, снабжение воюющих армий потребует огромного количества амуниции. Причем речь не только о ружьях или пушках. Солдат нужно во что-то одевать и обувать, кормить, поить, лечить, в конце концов. Отсюда следует второй вопрос, чем из вышеперечисленного их могут обеспечить Южные штаты? Только продовольствием, да и то не слишком щедро. Значит, все остальное нужно будет где-то купить и как-то доставить. И кто же сможет осуществить эти поставки в условиях блокады? Только флот!

– Продолжай.

– И, наконец, третий вопрос. Если исход противостояния не решится в первые месяцы, что весьма вероятно, ибо заметного перевеса у южан над северянами нет, а скорее напротив, население Севера больше, к тому же политики могут активно вербовать солдат в Старом Свете, восполняя убыль в рекрутах, то получается, Север сохранит доступ к практически бездонному человеческому запасу, а южане останутся при своих. И спустя некоторое время это станет все ощутимее. И как же можно решить эту дилемму? Только флотом. Точнее, броненосным флотом.

– И чем все кончилось?

– Увы, как ваше высочество в свое время говорили, в большинстве случаев ничем. Одни истово уповают на Роял Неви, считая, что британцы не позволят северянам устроить блокаду, другие просто не способны думать, третьи просто верят в свои звезды и полосы, рассчитывая на скорый разгром северян. Сенатор от Южной Каролины Джеймс Генри Хаммонд даже заявил мне в личной беседе не так давно: «Если на нас пойдут войной, мы сможем поставить весь мир на колени, причём не сделав ни одного выстрела, не обнажив меча. Нет, вы не посмеете воевать с хлопком. Никакая сила на Земле не смеет воевать с ним. Хлопок – король!» Оцените, каков болван… похоже, он и его сторонники и впрямь верят, что великие державы по щелчку пальцев рабовладельцев бросятся таскать для них каштаны из огня.

– Если Господь хочет кого-то наказать, – хмыкнул я, – он первым делом лишает его разума.

– Впрочем, – наклонился ко мне Шестаков, – нашлась группа джентльменов, обратившихся ко мне с деловым предложением, на которое я, говоря по чести, не знаю, что и ответить.

– А подробней?

– Не уверен, что понял их правильно, но они спросили, не может ли Российская Империя построить для них два броненосца по образу и подобию «Цесаревича».

– Ты серьезно?

– В том-то и дело. На меня вышли через посредника, естественно, несколько крупнейших плантаторов и связанных с ними торговцев. Люди они серьезные, хотя и не буду отрицать, несколько бесцеремонные.

– И как они себе это представляют?

– Ну, насколько я понял их замысел, официально эти корабли будут строиться для нашего флота. А когда ситуация дойдет до разрыва между Севером и Югом, быстро перекупят уже готовые броненосцы для своего флота.

– Которого еще нет.

– Именно так. Платить будут, как вы сами понимаете, хлопком. Впрочем, мы его, насколько я помню, именно здесь и закупаем, так что… кроме того, они обещали не поднимать цену в случае начала боевых действий.

– Это все конечно крайне любопытно, но остается один вопрос. На кой черт все это нужно России? Нет, правда. Крупный заказ – дело, конечно, хорошее и для нашей промышленности выгодное, но после продажи, буде таковая состоится, Вашингтон разорвет с нами всякие отношения и будет прав. А нам это совершенно не выгодно…

– Если позволите, то именно этот вопрос я и задал нашему посреднику.

– И что же он тебе ответил?

– Даже не знаю, как сказать. В общем, будущее правительство Южных штатов готово передать России… все западное побережье от форта Росс и до границы с Британской Колумбией!

– Что⁈ – изумленно посмотрел я на Шестакова, после чего не выдержал и рассмеялся. – Нет, клянусь честью, это бесподобно! Надеюсь, ты послал этих торговцев чужим имуществом?

– Поначалу хотел, – задумчиво заметил капитан первого ранга.

– И что же случилось потом?

– Да я тут поразмыслил, – задумчиво заметил Иван Алексеевич. – А что, собственно говоря, мы теряем? Денег у Морского ведомства на постройку новых кораблей сейчас почти нет. А промышленность без заказов, сами понимаете, чахнет.

– К чему ты клонишь?

– Да все к тому же. Возьмем золото или точнее хлопок, что ничуть не хуже, и начнем строить броненосцы.

– Представляешь, сколько времени это займет?

– А я о чем! Пока наши судостроители раскачаются, много воды утечет. Как говорил в одной восточной сказке Ходжа Насреддин…

– Либо ишак, либо эмир умрут?

– Вот именно! Если все пойдет, как надо, мы получим и деньги, и броненосцы!

– Однако! Вот где ты такого нахватался?

– Что тут скажешь, Константин Николаевич. С волками жить – по-волчьи выть! В любом случае, у нас появляется реальная возможность создать огромные складские запасы хлопка, не вкладывая ни копейки своих денег. Часть товара будем продавать нашим российским фабрикантам, часть оставлять в резерв.

– Звучит заманчиво…

– Еще бы! Тюк хлопка (это чуть больше 12 пудов или почти двести килограммов) стоит порядка 40–45 долларов. Всего Штаты поставляют на внешние рынки до пяти миллионов кип или миллион тонн. Сколько могут стоить броненосцы, сказать не могу. Но думаю, никак не меньше, чем наш «Генерал-Адмирал», а он обошелся казне в круглую сумму. [3]

– Не трави душу, – поморщился я, вспомнив, чего мне стоило утвердить ассигнования на новую кораблестроительную программу. – Остается только один вопрос. Почему твои плантаторы обратились именно к нам? Французы или англичане справятся с постройкой быстрее и лучше нас.

– Ну, во-первых, как бы странно это ни звучало, самые передовые в плане постройки броненосцев сейчас именно мы. Да-да, мы первыми осуществили идею постройки таких кораблей, которые, осмелюсь заметить, сумели одержать победу над своими противниками в реальном бою.

– А во-вторых?

– Англичане и французы их даже слушать не стали. Ни те, ни другие не готовы вести какие-либо переговоры с несуществующим правительством несуществующего государства.

– Что ж, этого следовало ожидать, – хмыкнул я, одновременно прикидывая про себя открывающиеся возможности.

Если подумать, южные плантаторы мне никто и звать никак. Поэтому стесняться тут некого. Цену надо выкатить с учетом двойной выгоды. Скажем, по два с половиной миллиона за киль. Или даже три. Хлопок же наоборот считать с дисконтом от 10% и выше, лучше все 15%. Это уж как сторгуемся. Выходит, считая за два корабля, шесть миллионов долларов, обязательная поставка в счет оплаты составит без скидки ровно 150 тысяч тюков, а если отминусовать еще 10%, то 166 тысяч кип. Чистый профит 16 тысяч тюков.

По самым приблизительным подсчетам реальная стоимость броненосцев не должна была превысить два миллиона рублей [4]. Так что запас был очень солидный. Не говоря уж о том, что августейший брат никогда не пойдет на продажу боевых кораблей воюющим державам. А поскольку после окончания боевых действий претензии предъявлять будет некому, броненосцы по-любому останутся нам. Вот такой вот гешефт на ровном месте…

– Что нужно для заключения договора?

– Полагаю, они захотят личной встречи с вами.

– Это можно устроить, но только в нейтральных водах. Пусть готовятся к встрече где-нибудь на полпути на Кубу. Думаю, яхты у здешних миллионеров имеются?

– Полагаю, да. Так как же быть с землями Западного Побережья?

– А что с ними не так? Это обязательное условие для начала разговора. Но понятно, что его реализация возможна только после победы южан. И то не факт…

Пока мы беседовали, наш экипаж потихоньку добрался до Ист-Ривер, где и располагалась верфь и контора мистера Уэбба.

– Посмотрите, вот он наш красавец, – показал на стоящий на якоре фрегат Шестаков. – А вот и сам инженер Уебб…

– Прими, любезный, – протянул я доллар извозчику и… едва не уронил его наземь.

– Покорно благодарю, ваше императорское высочество, – с непередаваемым акцентом, который в моем времени принято называть одесским, ответил мне водитель кобылы, ловко подхватывая серебряную монету. После чего зачем-то оглянулся и с заговорщицким видом спросил. – Таки вы думаете, что будет война?

[1] 2180 акров = 807.48 казенных десятин или 882,21 га.

[2] Джеймс Бьюкенен – 15-й президент США. Традиционно считается худшим президентов и одним из виновников Гражданской войны. В 1832–33 годах посол в Петербурге.

[3] Сумма контракта на постройку фрегата «Генерал-Адмирал» с верфью Уильяма Уебба (англ. William H. Webb), Нью-Йорк составила 1018 тысяч долларов.

[4] Для сравнения. Стоимость постройки корпуса «Севастополя» без вооружения и рангоута составила 1 669 356 рублей

Глава 13

– Войны может и не будет, – машинально ответил я, – но за мир будут бороться так, что камня на камне не останется!

– Что вы говорите? – округлил глаза никогда не слышавший этой поговорки еврей.

– Так ты не уезжай, я тебе еще не такого расскажу, – предложил я, ругаясь про себя последним словами за то, что не прихватил с собой никого из своей охраны. Расслабился, блин…

– Я, наверное, как-нибудь в другой раз, – насторожился водитель кобылы и поспешил убраться прочь.

Тем временем к нам приблизился владелец верфи, и мне волей неволей пришлось отвлечься от непонятно откуда взявшегося полиглота и поприветствовать знаменитого инженера.

– Рад знакомству, мистер Уэбб!

– Взаимно, сэр, – сдержанно поклонился инженер.

– Как наши дела?

– Отлично. Ваш корабль практически готов. Осталось лишь установить вооружение и принять необходимые грузы.

– Прекрасные новости.

– Сказать по правде, если бы заказчиком был другой человек, я ни за что не взялся бы строить железное судно. Но, признаюсь, мистеру Шестакову удалось пробудить мою инженерную ревность. Скажите, вы, правда, думаете, что будущее за кораблями из металла?

– Совершенно справедливо, мистер Уэбб. Пусть сейчас это еще не вполне очевидно, но уже лет через десять-пятнадцать из дерева будут строить разве что маленькие яхты.

– Что ж, – с видом философа пожал плечами американец, – поживем увидим. В любом случае, ваша блажь обошлась вам в кругленькую сумму. А ведь я мог построить корпус фрегата из лучшего виргинского дуба.

– Не слишком долговечный материал, – хмыкнул я.

– Я знаю, о чем вы говорите, – с готовностью объявил инженер. – И уже нашел решение проблемы. Если расположить в трюме специальную систему из цинковых труб, они могут обеспечить пристойную циркуляцию и предотвратить гниение корпуса.

– Как-нибудь в другой раз, мистер Уэбб, – дипломатично ответил я.

Не рассказывать же в самом деле американцу, что построенный в другой реальности на его верфи фрегат прослужил всего десять лет и был списан из-за «совершеннейшей ветхости». Именно поэтому я потребовал, чтобы корпус строили из железа. И даже предложил сделать заказ никому пока не известному кораблестроителю Вильяму Крампу из Филадельфии, но Шестаков сумел настоять на своем. Все же Уэбб на сегодняшний момент лучший!

Зато пришлось поведать американцу о нашем немалом опыте строительства и переоборудовании броненосных кораблей. И даже поделиться чертежами «Цесаревича».

– Двухвинтовая схема? – задумчиво посмотрел он на них. – Любопытно, но как быть с возможностью убрать винт?

– Никак. Практика показала, что на таких больших и тяжелых кораблях подобная опция совершенно излишня. Они плохо ходят под парусами, а снятие и уборка винтов отнимает много времени и сил.

Тут может возникнуть вопрос, отчего я решил поделиться «секретами»? Главным образом потому, что ничего секретного в нашем проекте нет. Сейчас батарейные броненосцы строят все кому не лень. Американцы же в самом скором времени наберутся такого опыта, что и нам будет не грех позаимствовать. Так почему бы не начать сотрудничество несколько раньше?

К тому же, про настоящую нашу новинку – башни, я пока умолчал. Не знаю, успел ли Эриксон придумать свой знаменитый корабль, а вот у нас первые башни скоро будут в металле. Правда, я ужасно не хочу ставить их на деревянные корабли. Поэтому есть идея заказать корпуса и машины в Англии, а переоборудовать и вооружить их у нас. Представляю, какой будет сюрприз…

Но это дело будущего, а пока мы с Уэббом отправились на принадлежащую его верфи пристань и занялись осмотром корабля. Сразу скажу, фрегат получился! Почти шесть тысяч тонн водоизмещения, немногим менее 100 метров длиной по ватерлинии. Корпус ниже ватерлинии обшит деревом и медью. Две работающие на один винт машины общей мощностью в 800 номинальных сил (и более 2000 индикаторных), шесть коробчатых котлов. Вооружение: шестьдесят восемь 60-фунтовых пушек в бортовой установке на верхней и батарейной палубах, и два 3-пудовых орудия Дальгрена на поворотных станках на баке и юте. Последние взяты для испытаний, дома заменим их чем-нибудь нарезным и казнозарядным.

Все пушки кроме Дальгреновских привезены из России и уже готовятся к установке. Работы еще не окончены, но что интересно, американцы продолжают заниматься своим делом, не обращая на появление высокого заказчика никакого внимания. А вот присланные наблюдать за постройкой русские кораблестроители ради встречи со мной принарядились в мундиры и выстроились в ряд.

– Полно, господа, вы же не на плацу, – усмехнулся я. – Вернетесь на Родину, там и тянитесь на здоровье. А сейчас рассказывайте. Как идет строительство? Нет ли каких замечаний?

Напрягшиеся поначалу офицеры ККИ [1] быстро пришли в себя. Организация работ на верфи Уэбба была выше всяких похвал. В связи с чем качество и скорость постройки не оставляли желать лучшего. Машины с котлами тоже хвалили, но более сдержанно. Что и понятно, ведь испытаний пока еще не было, и как они себя покажут, никто не знал. А вот качество отделки внутренних помещений восторгов не вызвало. Наши мастера, по их словам, были лучше.

– Не знаю, а мне понравилось, – улыбнулся я. – Есть в этом минимализме своеобразная красота. Когда назначены испытания?

– Как только закончим монтаж вооружения, – ответил Уэбб. – Потом еще день на прием необходимых припасов. Думаю, к концу недели можно будет начинать.

– Отлично. В таком случае, у меня есть к вам еще одно небольшое дело.

– Чем могу помочь?

– Мне нужно кое-что построить, причем быстро. Необходимы стройматериалы, а вот времени на их заготовку у нас нет.

– А нельзя ли подробнее? – насторожился инженер.

Пришлось в общих чертах рассказать ему о наших терках с мэром.

– Вот мерзавец! – помрачнел Уэбб. – Такие как Вуд – позор нашего города! [2] Я помогу вам, но хочу заметить, что строительство церкви в Нью-Йорке не такое простое дело.

– Что вы хотите этим сказать?

– Вы ведь знаете о трениях, существующих между протестантами и католиками в нашем городе?

– Боюсь не так много. А что?

– Коренные американцы, к числу которых отношусь и я, как правило принадлежат к различным протестантским общинам. Методистам, реформатам, лютеранам и так далее. А католики это в основном эмигранты из Ирландии.

– И эти ребята не слишком ладят между собой?

– Именно так, сэр. Случается даже, что они поджигают друг другу дома и… храмы!

– Это печально, но ведь мы православные…

– Мне это известно, но вопрос в том, знают ли об этом парни из Бэоури?[3]

– Это какая-то организация?

– Можно и так сказать. Обычно я не имею дел с подобными людьми, но, боюсь, что вам или вашим представителям придется с ними поговорить. В противном случае могут быть проблемы.

– Я готов.

– Отлично. Я устрою вам встречу.

В общем и целом, наше общение с Уэббом оказалось весьма продуктивным, так что я почти позабыл о проклятом извозчике.

– Не понимаю, – хмыкнул Шестаков, – что вас так встревожило?

– Он нас слышал.

– И что с того? То есть это, конечно, оплошность, но ничего страшного не случилось. Простите, конечно, но мало ли кто и что болтает на Нью-Йоркских улицах? В этом новом Вавилоне кого только нет, а уж сторонников Южных штатов и рабовладения столько, что из них можно сформировать дивизию!

– И все-таки его нужно найти.

– Господи Боже, надеюсь, вы…

– Иван Алексеевич, за кого ты меня принимаешь? Только поговорить.

– Ну, если честно, не думаю, что это будет трудно. Извозчики иудеи встречаются нечасто. К тому же я запомнил его номер.

– Вот черт! О номере-то я и не подумал…

Возвращаясь на корабль, я почувствовал себя немного виноватым. Уехал на целый день, оставив молодую жену практически в одиночестве, а ей наверняка скучно. Надо бы ее куда-нибудь сводить. В конце концов, перед нами Нью-Йорк. Да, он еще далеко не тот, каким станет в будущем, но, как бы то ни было, Бродвей уже есть!

Однако стоило мне оказаться в нашем салоне, как выяснилось, что великая княгиня уже нашла себе занятие.

– Костя, ты представляешь, – с ходу заявила она, – оказывается, большая часть наших переселенцев совершенно неграмотна!

– Кто бы мог подумать? – хмыкнул я.

– Да-да, я не шучу! – продолжала она развивать свою мысль. – Между тем по прибытии они окажутся в совершенно новом месте среди незнакомых и даже чужих людей. Где умение читать и писать окажется вовсе не лишним.

– И что ты предлагаешь?

– Ну как что? Разумеется, устроить для них школу.

– И как ты себе это представляешь?

– Милый, – участливо посмотрела на меня Стася. – Они все равно уже на корабле и им совершенно нечего делать.

– А вот тут ты, пожалуй, права. Безделье может пагубно сказаться на их моральном состоянии. К тому же много затрат не потребуется, а польза и впрямь очевидна. Решено, провозгласим ликвидацию неграмотности на отдельно взятом пароходе!

– Ну почему же на отдельном? Разве мы не собираемся соединиться с эскадрой Лихачева? В крайнем случае можно послать ему телеграмму через консула.

– Представляю, как он обрадуется, – хмыкнул я.

– Ничего страшного.

– Кстати, кто будет учителями?

– Ну, во-первых, я. Во-вторых, поделиться знаниями могу господа офицеры и путешествующие с нами чиновники. Им, к слову, тоже будет полезно пообщаться с народом. Если откажутся, то есть еще и ланкастерская система.

– Не думал, что ты у меня такая эмансипэ.

– Не переживай, милый, у тебя еще будет время узнать обо всех моих достоинствах.

– Звучит немного угрожающе, – засмеялся я. – Ладно, я совсем не против. Тебе, очевидно, понадобятся учебные пособия и писчие принадлежности? Попытайся прикинуть необходимое количество, и я распоряжусь, чтобы все купили.

– Даже не знаю, вряд ли в Америке можно найти русские буквари…

– Зато грифельных досок сколько угодно!

– Боже, ты у меня такой умный! А я такая невнимательная, даже не спросила, как прошел твой день?

– В целом неплохо. Посмотрели с Шестаковым фрегат, побывали еще в паре мест…

– И что сказал мэр?

– Да так…

– Прости, мне, наверное, не стоит вмешиваться, но по твоему лицу видно, что-то не так. И ты сам сказал, что я буду вести наши дела…

– Неужели я так много болтал? Впрочем, некоторые проблемы и впрямь имеются. Вуд недоволен, что земля простаивает. Я решил, что мы поставим церковь. На какое-то время этого хватит…

– Погоди, Костя, – мягко прервала меня Стася. – Я поняла, зачем ты вложился в земельные участки на Манхеттене и согласна, что со временем, возможно лет через двадцать или тридцать, это принесет нам богатство. Но как ты смотришь, чтобы начать зарабатывать немного раньше?

– О чем ты?

– Скажи, тебе известно, что российские фабриканты покупают американский хлопок?

– Разумеется.

– И сколько же?

– Точно сказать не могу, но думаю, не меньше миллиона пудов в год.

– Почти три! – с довольной улыбкой произнесла назидательно Стася.

– Что, прости?

– Да-да, именно столько, и не делай удивленные глаза. В здешних мерах это 200 тысяч кип.

– Однако.

– По ценам нью-йоркской биржи это не меньше восьми миллионов долларов.

– Серьезная сумма!

– Особенно если учесть, что наши коммерсанты покупают ее не здесь, а в Лондоне и платят, по меньшей мере, на четверть больше. Два миллиона в год за простое посредничество не слишком ли?

– Хм… Ну, тут надо учитывать доставку и хранение, но все равно получается многовато… Однако откуда, милая моя, у тебя столь основательные познания по данному вопросу?

– У меня было много времени и… статистические справочники. Но я так и не услышала возражений.

– Даже не знаю… хотя, допустим, я скажу, что у нас нет столько пароходов!

– Насколько я знаю, – усмехнулась Стася, – хлопок в дороге не черствеет. Ты сам говорил, что у нас много парусников и моряков, которых совершенно нечем занять. Почему бы не возить ими эти самые кипы?

– Туше, – засмеялся я. – В принципе, ты права. Особых вложений это не потребует, а заниматься можно начать прямо сейчас.

– Не можно, а нужно. Если хочешь, мы можем перейти на твой новый фрегат, а «Константина» загрузить хлопком и отправить в Питер.

– Я думал, он тебе понравился.

– Поверь, годовой оборот в несколько миллионов рублей серебром понравится мне ничуть не меньше. В конце концов, надо же что-то будет оставить и нашим детям…

– Можно подумать, наши дети сидят голодными… постой, что ты сказала? Нашим детям? Ты что…

– Боже, я думала, ты никогда не догадаешься!

Говорить после этого о делах было несколько неудобно, но уже потом, как Стася заснула на моем плече, в голову начали лезть непрошенные мысли. В самом деле, почему я сам не додумался до такой простой схемы?

Всего скорее дело в инерции мышления. Я знаю, что через несколько лет начнется Гражданская война, в которой Юг будет повержен, а вместе с ним и его король-хлопок. А между тем текстильная промышленность в России уже есть, она бурно развивается, опережая по темпам роста всех конкурентов, но 90% сырья для нее поступает именно из Великобритании, в которой никакой хлопок, как вы понимаете, не растет (остальное везут из Бухары).

До войны еще как минимум три года, и все это время правильно организованное дело будет приносить очень солидную прибыль. Да и разгромить сразу конфедератов у янки не получится. Будет контрабандная торговля, в которой я так и так собирался участвовать. Так почему бы не заработать еще немножко больше, выручая при этом своих?

К тому же земли у меня в главном центре торговли хлопком – славном городе Нью-Йорке – просто очень много, в том числе по берегам острова, так что и свои причалы, и склады, и контору, и кабак с гостиницей для господ офицеров и чиновников, да и бараки для служивых – все можно выстроить, никакой проблемы нет. Стоить это будет недорого, зато новые владения начнут использоваться, что мне только в плюс.

Ну а когда южан все-таки задавят, начнутся походы в Среднюю Азию, которая в итоге станет основным поставщиком для знаменитых Морозовских, Прохоровских, Куваевских и прочих мануфактур. Я к тому времени уже вернусь и постараюсь, чтобы энергия нашего народа была направлена не столько на освобождение «балканских братушек», сколько на решение собственных проблем.

В театр мы все-таки пошли. Причем не в роскошный Астор-Плэйс, как вероятно следовало бы представителям высшего света, а во вполне демократичный Чатэм. Давали какую-то веселую комедию, в которой черных персонажей играли белые актеры с перемазанными жженной пробкой лицами. Негры в ней выглядели, мягко говоря, не слишком приглядно. Лентяи, воры, мошенники. В общем, шоу довольно-таки расистское, но вот, поди ж ты, смешное. Во всяком случае, мы со Стасей от души посмеялись.

Чтобы остаться неузнанными, мы приоделись довольно скромно, изображая простых горожан. Из-за чего чувствовали себя совершенно свободно. Но когда представление закончилось, к нам подошли какие-то странно одетые люди, в красных шелковых рубашках, заправленных в высокие сапоги темных панталонах и в блестящих черных цилиндрах на головах.

– Добрый вечер, сэр! – вежливо обратился к нам один из них. – Мистер Уэбб сказал, что нам с вами есть о чем потолковать.

– Костя, кто это? – испуганно спросила Стася.

– Не беспокойтесь, мэм, вам и вашему спутнику ничего не угрожает, – заверил ее «Парень с Боуэри», после чего вновь обратился ко мне. – И скажите вашим людям, чтобы убрали оружие. Стрельба тут никому не нужна.

– Воробьев, отбой! – велел я своему телохранителю.

– Да как же, Константин Николаевич!

– Ничего, Вася, мы просто поговорим.

[1] ККИ – корпус корабельных инженеров.

[2] После окончания Гражданской войны разбогатевший на военных поставках Уэбб, отошел от дел, посвятив себя благотворительности и общественной деятельности, главной из которой считал борьбу с коррупцией.

[3] «Боуэри Бойз» – антиирландская и антикатолическая преступная группировка, базировавшаяся в районе Боуэри в Нижнем Манхеттене. Состояла из добровольцев-пожарных.