Текст книги "Адмирал Великого океана (СИ)"

Автор книги: Антон Перунов

Соавторы: Иван Оченков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 16 страниц)

Глава 24

Шел четвертый день после нашего прибытия в Сан-Франциско. Мы со Стасей успели побывать в гостях у губернатора-нативиста Джона Нили Джонсона и его главного политического противника на предстоящих осенью выборах – демократа Уэллера. Посетили представления в театре и цирке и даже дали несколько интервью местной прессе, постаравшись, впрочем, уклониться от острых политических тем. Не обошлось, конечно, и без выступления нашего «народно-симфонического» оркестра, быстро завоевавшего любовь здешней пока еще не слишком притязательной публики.

Не обошлось, конечно, и без встреч с представителями местного бизнеса. Первоначально я хотел всего лишь узнать о возможности поставлять в наши владения на Аляске и Алеутских островах продовольствие и некоторые иные товары, но как это часто бывало, в процессе знакомства нарисовались кое-какие перспективы.

Несмотря на то, что золотая лихорадка в Калифорнии сходила на нет, в распоряжении здешних финансовых воротил все еще оставались огромные средства, которые им было просто некуда вкладывать. В результате общество захватило стремление к быстрому обогащению и демонстрации непомерной для вчерашних пуритан показной роскоши, раз за разом толкая уже добившихся успеха к новым и с каждым разом все более диким спекуляциям и откровенному прожектерству.

И хотя пасторы в переполненных храмах продолжали проповедовать необходимость тяжелого каждодневного труда, терпения и бережливости, все больше и больше людей приходили к выводу, что это далеко не самый короткий путь к преуспеванию. По здравому размышлению можно было сказать, что Калифорнийская лихорадка оказалась заразной не только для старателей, но и для всего населения этого молодого штата. И это не могло не кончится трагедией…

Но пока еще ничего не случилось, почему бы не воспользоваться моментом? Одной из особенностей местного рынка было то, что товар почти всегда отпускался в кредит и зачастую на длительный срок. Благодаря чему, а также упавшим из-за сложившейся конъектуры ценам мы смогли закупить значительное количество промышленных товаров и продовольствия.

Специфика Калифорнии состояла еще и в том, что трансконтинентальной американской железной дороги не существовало пока даже в проекте. Поэтому пока еще относительно немногочисленные переселенцы могли добраться сюда только гужевым транспортом, через не самые спокойные земли. Еще два варианта: морем вокруг Южной Америки, но это долго, или по той самой Панамской железной дороге и дальше опять на кораблях, – обходились слишком дорого и потому подходили далеко не всем. Все это сдерживало экономическое развитие территорий.

При всем при этом цены на многие промышленные товары и оборудование здесь все равно остаются гораздо доступнее, нежели доставлять их на наш Дальний Восток напрямую из Европы, не говоря уж о Центральной России. В частности, паровые машины, генераторы, телеграфные аппараты и провода. В общем, все то, что просто необходимо для обеспечения связи наших дальневосточных окраин с Петербургом.

Но несмотря на то, что необходимость этого понимают все: от моего августейшего брата до последнего коллежского регистратора, – дела идут ни шатко, ни валко. Проводятся совещания, принимаются резолюции, есть даже планы выделить средства на изыскания. Когда-нибудь потом! В общем, это болото просто необходимо встряхнуть, для чего начать прокладку линий со стороны Тихого океана. А там глядишь, и наши чиновники зашевелятся…

Одной из таких встреч стал деловой обед с двумя столпами местного бизнеса. Одним из них был совладелец и директор банка «Сэдер и Черч» Джеймс Сэдер-старший, другой – Оливер Аллен, тоже директор и тоже совладелец, но уже Калифорнийской Телеграфной компании. Третьим оказался молодой человек, которого мне представили как Перри М. Коллинза.

Кухня в этом заведении была по-американски простой, но сытной. Пиво свежим, а разговор… любопытным. Американцы вообще люди простые до бесцеремонности, но при этом предприимчивые и доброжелательные. Особенно если чувствуют свою выгоду. Сначала мы, как водится, немного обсудили международную политику, которая тут, к слову сказать, мало кому интересна. Собеседники сдержанно похвалили моего брата за отмену Крепостного права, несколько более эмоционально прошлись по замшелым и ленивым, по их мнению, южанам. Вскользь отметили перспективы бизнеса в Южной Америке и, наконец, перешли к делу.

– Принц, а что вы можете сказать…

– Полно, Джеймс, я же просил вас звать меня по имени. В конце концов, здесь не прием у губернатора и не мой дворец в Петербурге.

– Черт возьми, Константин, – хмыкнул банкир. – Иногда мне кажется, что вы куда больший американец, чем я или Оливер!

– Вы не первый мне это говорите.

– Так вот, друг мой. Мне хотелось бы узнать ваше мнение о перспективах Трансатлантической телеграфной компании, учрежденной в прошлом году мистером Филдом.

– Могу лишь пожелать этому достойному джентльмену удачи. Тем более что она ему понадобится.

– Вы хотите сказать, что его затея с прокладкой кабеля по дну океана может столкнуться с трудностями? – переглянувшись с Коллинзом, спросил Аллен.

– Не просто «может», а непременно столкнется. Видите ли, господа. Как вам вероятно известно, во время последней войны мы занимались установкой мин. Первоначально предполагалось, что инициирующий взрыв разряд будет подаваться с берега по проводам, однако практика вскоре показала, что этот способ крайне ненадежен. Морская вода, при том, что у нас на Балтике ее соленость значительно уступает океанской, слишком агрессивная среда!

– Вы полагаете, что прокладка кабеля по дну невозможна? – быстро спросил молодой человек.

– Этого я не говорил. Но если вам угодно знать мое мнение, то решить можно любую проблему. Вопрос лишь только в силах и средствах, которые вы готовы вложить.

– Чертовски хорошо сказано! – захохотал банкир. – Предлагаю за это выпить! Официант, принесите нам шампанского!

– А что, если пойти от обратного? – не унимался молодой человек.

– Что вы имеете в виду?

– Проложить линию не через просторы Атлантики, а через узкий Берингов пролив?

– А вы любопытный молодой человек.

– Простите, Константин, – вмешался Аллен. – Мы не стали вам сразу говорить, но наш друг Перри большой энтузиаст телеграфного дела и давно выдвинул эту идею. Он даже предпринял путешествие по пути будущей трассы через вашу страну.

– Вот как?

– Да, это случилось в прошлом году. Я хотел лично все увидеть и встретиться с вами в Петербурге, но, к сожалению, в тот момент вы уже отправились в свой вояж. Другие же важные господа вроде бы восприняли мои слова с сочувствием, но им же и ограничились.

– К сожалению, у нас такое не редкость…

– Не только у вас, поверьте. Наши американские конгрессмены и сенаторы в этом смысле мало чем отличаются. Если дело не несет им немедленной выгоды и не может быть использовано на ближайших выборах, они и палец о палец не ударят. Но дело не в этом. Как только я понял, что ничего не добьюсь, то тут же бросил все и отправился через океан. Увы, Нью-Йорк вы тоже покинули, так что мне пришлось пересечь всю страну, чтобы встретить вас в Фриско.

– Кругосветное путешествие ради одной встречи? А вы на редкость целеустремленный человек, мистер Коллинз!

– И вот представьте мой энтузиазм, – ничуть не смущаясь моим скепсисом, продолжал тот, – когда я узнал, что вы также заинтересованы идеей прокладки телеграфа через Сибирь и Аляску?

– Аляску⁈

Как легко можно понять, у меня никогда не было планов прокладывать телеграфные линии по заснеженной тундре Аляски и Чукотки. Слишком велики расстояния, причем главным образом по неосвоенным землям. А следовательно, и затраты. С другой стороны, телеграфное сообщение между континентами появится не так скоро, при том, что необходимо уже вчера. И если этот трафик, этот вал остро необходимой всем информации пойдет через Россию… последствия просто трудно переоценить. К примеру, смогут ли англичане угрожать Петербургу, как это неоднократно случалось во второй половине XIX века в нашей истории, если будут понимать, что их биржа мгновенно лишится связи с Америкой?

Как скажет или уже сказал какой-то умный человек – «Кто владеет информацией, тот владеет миром». А тут просто огромное количество информации будет целиком и полностью зависеть от нас…

– Господа, я правильно понимаю, что вы пришли ко мне не с голой идеей, а с неким планом?

– Разумеется, – расплылся в улыбке банкир. – В общих чертах, наше предприятие будет выглядеть так. – Мы создадим Компанию и на свой счет выстроим линию телеграфа от Калифорнии через Аляску и далее, может быть, вдоль Алеутских островов или через Чукотку до берегов Амура, ваша сторона за свой счет проведет кабель от Петербурга на восток. Место соединения мы можем обсудить отдельно.

– На первый взгляд, звучит неплохо. Но хотелось бы уточнить пару моментов. Вы отдаете себе отчет, что как бы ни прошла линия телеграфа, некоторая часть ее все равно окажется проложенной по дну моря, со всеми вытекающими из этого проблемами?

– Конечно, сэр, – ответил Коллинз. – Но в любом случае, эти участки будут намного короче, чем если прокладывать их через Атлантику. А значит и починить или заменить их в случае надобности будет проще. К тому же…

– Что?

– Э, видите ли, в чем дело… несмотря на краткость моего пребывания в Петербурге, я успел переговорить со многими людьми, хорошо знающими вас, сэр. От чиновников и моряков до инженеров и коммерсантов. И все они говорят, что вы обладаете потрясающей технической интуицией. Иными словами, с первого взгляда можете оценить потенциал любой новинки и еще ни разу не ошиблись.

– Хм. Не знаю, кто вам такое сказал, но к чему вы клоните?

– К тому, что если есть человек, способный найти решение проблемы с кабелями на морском дне, то это вы!

– Н-да. До сего момента я искренне полагал, что так безбожно льстить могут лишь выпускники Пажеского корпуса!

– Поверьте, я говорю совершенно искренне, – бросился уверять меня Коллинз.

При том что тут он в общем-то прав. Хотя дело, конечно же, не в интуиции, а в банальном послезнании. И хотя историю будущего развития науки и техники я помню достаточно фрагментарно, другие не знают вообще ничего. И там, где другие следуют путем бесчисленных проб и ошибок, я, по крайней мере иногда, могу сразу подсказать оптимальный вариант. И устройства многожильных и хорошо защищенных проводов это касается в полной мере.

– Ладно. Будем считать, что вам удалось убедить меня в моей же гениальности и теперь нам осталось обсудить лишь долю в будущих прибылях.

– Я знал, что вы человек дела! Полагаю, что доля в 80% от чистой прибыли и такой же срок собственности на все строения, материалы, имущество и территорию на расстоянии двух миль от телеграфной линии, расположенные на территории вашей страны, будет справедливой.

– Господа, мне кажется, вам все-таки нужно сперва определиться, кем именно вы меня считаете. Гением или идиотом? Ибо, судя по последнему предложению, верно все-таки второе.

– Джеймс пошутил, – выразительно посмотрел на банкира Аллен, – на самом деле мы хотели бы предложить 50% и 50 лет собственности.

– А зона отчуждения вокруг линии?

– По две мили, одна в одну, другая в другую сторону является нормальным…

– Хочу обратить ваше внимание, господа, что вы собираетесь вести дела не с африканцами и не с китайцами. Русские вовсе не так наивны и дики, как этого вам бы хотелось!

– Хорошо. Каково ваше предложение?

– 30% чистой прибыли и 25 лет собственности на имущество. Что же касается территории… непосредственно принадлежащими вам будет считаться окружность радиусом в два метра вокруг каждого столба и технического здания.

– Но это неприемлемо… – вскинулись американцы.

– Я не договорил! Касательно двухмильной зоны вдоль телеграфной линии – никакой собственности. Однако могу заверить, что правительство Российской империи не будет иметь никаких возражений, если вы пожелаете вести на этой территории дела на правах концессии. То есть с соблюдением законов нашей страны и, разумеется, уплатой всех положенных налогов и сборов, которые, впрочем, у нас совсем не велики. Особенно в Дальневосточных владениях.

– Нам нужно подумать, – заявил явно поскучневший банкир.

– Ничего не имею против, мистер Сэдер. Если что, вы знаете, где меня найти.

– Вы долго еще задержитесь в Сан-Франциско?

– Увы, скоро мне придется покинуть ваш прекрасный город. Дела настоятельно зовут меня на Аляску…

Говоря эти слова, я даже не представлял, насколько они соответствуют действительности. Между тем, дела у Русской Америки были не просто плохи. Скорее речь шла о катастрофе, причиной которой были весьма своеобразные отношения с местными индейцами.

Если точнее, главным виновником в сложившейся ситуации была Российская власть. С самого момента основания РАК наши цари, министры и сенаторы сделали все, чтобы затруднить колонизацию отдаленных территорий. Ведь для планомерного освоения окраин нужны прежде всего люди. Но люди в России даже будучи формально свободными никогда не имели права выбирать место жительства по своему усмотрению. Что уж тут говорить о крепостных.

Поэтому, когда скромный чиновник Российско-Американской компании предложил закупать в Центральной России крепостных и селить их в тогда еще нашем форте Росс в Калифорнии, последовал строгий окрик. Как это так, наших мужиков да в Америку! Эдак они там, чего доброго, газеты читать начнут или еще чего натворят непотребного…

Таким образом, не имея возможности заселить эти земли, администрация РАК была вынуждена как-то взаимодействовать с местными индейцами. Которые быстро осознали слабость и уступчивость бородатых пришельцев и в какой-то момент окончательно обнаглели. Нападения на Ново-Архангельск и другие форты компании, убийства и захват в плен поселенцев стали вещью совершенно обыденной.

Формально все эти земли были нашими, но, по сути, Россия контролировала только острова и то не все. Материк оставался практически недоступен, даже выйти на охоту или рыбалку колонисты не могли без риска, что их убьют и скальпируют. Потому закупки свежей рыбы и мяса шли большей частью через аборигенов, которые отлично понимали роль торговли и тщательно охраняли свои выгоды от посягательств извне, что со стороны русских, что со стороны англичан.

Они сами вели меновую торговлю с племенами, жившими в глубине Аляски, и никого туда не пускали. Мы не брали с них никакого ясака, не влияли на них, не могли бороться с рабством и человеческими жертвоприношениями, не вмешивались в бесконечные войны между кланами, разве что старались умиротворять кровожадность коренных американцев.

Крайняя малочисленность русского населения и военная слабость, точнее было бы сказать, бессилие перед десятками тысяч исключительно агрессивных индейцев заставляли Главного Правителя Колоний и весь аппарат РАК спускать конфликты на тормозах, мириться с набегами, лишь бы не доводить до прямого крупного конфликта.

Стоит ли удивляться, что это самым негативным образом сказалось на доходах? Почувствовавшие свою силу индейцы всячески мешали промыслу пушнины. Соответственно все меньше шкур продавалось в бывший нашим основным рынком сбыта Китай. Точнее не продавалась, а менялась в Кяхте на чай, который потом для продажи доставлялся в Центральную Россию.

Существовать благодаря этой, прямо скажем, не слишком удобной схеме Компания еще могла. Но вот развиваться уже нет.

Вероятно, именно с отчетливым пониманием сложившихся реалий и было связано предложение, данное Муравьевым еще в 1853 году Николаю Первому о том, что не лучше ли продать Аляску, а средства направить на развитие Дальнего Востока.

По факту даже столица Русской Америки – Ново-Архангельск оставалась мелким, слабым поселком, острогом или фортом, если угодно, факторией, защищенной из рук вон плохо. Жила Ситка в режиме перманентной осады, ожидая во всякий день нападения, которое могло обернуться трагедией, как уже случилось в начале века. И единственным средством противодействия таким сценариям оставалась дипломатия, в которой управленцы Компании исключительно поднаторели. А что делать, если других инструментов просто не имелось?

Что характерно, после покупки у нас американцы довольно быстро навели там порядок, без особого даже кровопролития. После первого же набега последовал решительный ответ, благодаря которому тлинкиты или, как их называли русские, колоши быстро одумались и пересмотрели свое отношение к жизни.

Буквально в течение жизни одного поколения вчерашние агрессивные и жестокие разбойники, державшие в страхе все окрестные территории вплоть до Алеутских островов, превратились в мирных и работящих жителей, единственным конфликтом которых с американцами стала забастовка на местном консервном заводе против завоза китайцев, занимавших их рабочие места. Вот уж поистине, кольтом и добрым словом можно сделать куда больше, чем просто словом…

Утром пятого дня в Сан-Франциско вошел маленький парусный корабль – куттер, с трехцветным бело-сине-красным флагом и черным двуглавым орлом, отличавшим суда, принадлежащие Российско-Американской компании, и явными следами пожара. Заметив многочисленные корабли с голубыми крестами апостола Андрея, его капитан или, точнее сказать, шкипер тут же направился к самому крупному из них и не дожидаясь визита таможенников потребовал встречи с «самым главным», то есть мной.

Узнав в чем дело, командир «Генерал-Адмирала» тут же принял все необходимые меры и направился к «Константину».

– Что случилось, Иван Алексеевич? – удивленно посмотрел я на взволнованное лицо обычно невозмутимого Шестакова.

– Беда, ваше императорское высочество! Ново-Архангельск в осаде. Люди держатся из последних сил…

– Какой осаде, о чем ты? Англичане или…

– Колоши!

– Индейцы?

– Так точно-с! Впрочем, вот гонец и очевидец событий, – вытолкнул он вперед коренастого седого моряка в потрепанном мундире времен правления моего дяди Александра Благословенного.

– Шкипер Терещенко! – вытянулся передо мной старик. – Дозвольте значит доложить…

Едва проговорив последнее слово, он покачнулся и наверняка бы упал, если бы не пришедший к нему на помощь Шестаков.

– Врача!

– Пакет за пазухой, – прохрипел шкипер, пытаясь расстегнуть пуговицу на груди.

Пока мы доставали плотный запечатанный сургучом пакет и вскрывали его, появился корабельный доктор надворный советник Смирнов и попытался осмотреть старика. Однако тот не дался, бормоча: «Все со мной ладно теперь уже».

– Понюхайте хотя бы соли, – достал флакон врач.

– Дайте лучше водки!

Быстро пробежав глазами строчки послания управляющего компанией контр-адмирала Воеводского, я понял следующее. Индейцы оказались слишком хорошо вооружены и, как водится, напали неожиданно. Но если раньше их интересовала только добыча или получение выкупа за пленников, теперь все оказалось гораздо серьезнее. Они не щадили никого и уничтожали все, что могли. Более того, им удалось поджечь почти все стоящие в гавани Ново-Архангельска корабли, и теперь оказавшемуся в ловушке гарнизону и немногочисленным местным жителям угрожала неминуемая гибель.

– Как же ты выбрался, отец? – вырвалось у меня.

– Дык это, – охотно пояснил явно повеселевший после доброго стакана шкипер, – куттер-то мой хоть и загорелся, но отвела царица небесная, потушили. Потом, конечно, чинить пришлось. Такелаж почитай, что по нитке из запасов собирали. Ну а когда Норд-Ост разгулялся, мы поначалу под веслами на рейд прокрались, а там вздели паруса и дай Бог ноги! Ушли в общем.

– За эдакое дело, Терещенко, быть тебе Георгиевским кавалером!

– Не за награды старался, ваше императорское высочество. Вы главное людям пропасть не дайте…

– О том не беспокойся! – кивнул я, после чего развернулся к внимательно прислушивающемуся к разговору Юшкову. – Немедленно вызовите Лихачева и командиров всех боевых кораблей эскадры.

– Есть!

– Отменить увольнительные и ремонтные работы, за исключением самых неотложных. Принять полные запасы угля и быть готовыми к выходу.

– Осмелюсь поинтересоваться у вашего императорского высочества, угодно ли вам выступить всей эскадрой или же… – начал Шестаков.

– Нет, конечно. Пойдут два или три самых быстроходных корабля. «Константин» и кто-нибудь из корветов. Против индейцев хватит…

– Позволю просить включить в авангард и вверенный мне фрегат! – взволновано попросил Иван Алексеевич. – Поскольку куттер посланца подошел именно к нам, вся команда уже вполне осведомлена о случившемся. Матросы и офицеры не просто полны решимости. Они рвутся в бой!

– Корабль готов?

– Так точно!

– Будь по-твоему! – кивнул я, с трудом сдерживая клокотавшее во мне бешенство.

Когда я согласился отправиться на Дальний Восток, льстивая отечественная, как, впрочем, и зарубежная пресса именовала меня не иначе как «самым великим флотоводцем нынешнего времени». «Адмиралом Великого океана». А теперь суровая действительность вернула мое высочество на землю. Пока я тут путешествую и веду переговоры, кучка дикарей, возможно, уже лишила меня столицы наместничества!