Текст книги "Адмирал Великого океана (СИ)"

Автор книги: Антон Перунов

Соавторы: Иван Оченков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Константин. Адмирал Великого океана

Глава 1

Осень 1856 года запомнилась двумя событиями. Манифестом об освобождении крестьян, оглашенном ровно в Юрьев день, и тем, как гуляли моряки на моей свадьбе. Гудел весь флот – от почтенных, убеленных сединами адмиралов, до безусых юнг. Злые языки говорили, что флотские выпили все запасы хлебного вина в Питере и его окрестностях, а количество упившихся до смерти превысило потери от бомбардировки союзников двумя годами ранее. И то и другое, как вы сами понимаете, – наглая ложь, ибо пить на флоте всегда умели, и водки им, разумеется, хватило.

Последнее обстоятельство, к слову, в немалой степени заслуга моей теперь уже настоящей тещи – графини Надежды Алексеевны Стенбок-Фермор, пожелавшей угостить моих подчиненных, а также офицеров лейб-гусарского полка, где служил ее сын, студентов и всех, кто пожелал разделить нашу радость. В общем, как бы ни старалось министерство двора во главе с исправляющим должность министра Муравьевым, взамен ушедшего в отставку графа Баранова, свадьба получилась куда более громкой и веселой, нежели все предыдущие празднества в честь бракосочетаний членов императорской фамилии. И уж конечно куда более демократичной.

С появлением в Константиновском дворце Стаси жизнь моя если не переменилась совершенно, то в значительной степени упорядочилась и стала более размеренной и предсказуемой. Правда, ненадолго. Впрочем, события, о которых я хочу рассказать, случились не сразу, и мы с молодой великой княгиней всю зиму наслаждались жизнью. Не пропускали ни одной премьеры в театрах, дали несколько балов в Петербурге и Кронштадтском Морском собрании. Принимали депутатов со всей России с подарками и поздравлениями. А еще просто были вместе, катались на санях по покрытым снегом улицам и полям. В общем, все было прекрасно, пока…

– Нам нужно с тобой кое о чем поговорить, – безуспешно пытаясь скрыть смущение, сказал мне однажды брат.

– Всегда к твоим услугам, – улыбнулся я, невольно поглядывая на часы, поскольку обещал Анастасии вернуться сегодня пораньше. – Если, конечно, это не может подождать…

– Это не займет много времени.

– Ну хорошо. Что-то случилось?

– Пока нет, но это вопрос времени.

– Звучит не слишком обнадеживающе. Так в чем дело?

– В тебе, Костя. В ненависти, которую вызывает твое имя.

– Э…

– Пожалуйста, не перебивай меня. Ты действительно один из самых, если не самый известный человек в России. Победитель англичан и французов. Можно сказать, Суворов с Ушаковым в одном лице. Автор освободительной реформы, строитель железных дорог и все такое прочее, но… наше дворянство тебя ненавидит. Истово, рьяно, до зубовного скрежета! Не проходит и недели, чтобы мне не доложили о дурных словах в твой адрес или даже заговорах, призванных свалить тебя с политического Олимпа.

– Если честно, я рассчитывал услышать что-нибудь новое. Как ко мне относятся крепостники, вовсе не секрет.

– Если бы дело недовольство проявляли только консерваторы, можно было не беспокоиться. Беда в том, что они не единственные.

– Кто еще?

– Радикально настроенные разночинцы.

– Не могут простить мне смерть Гарибальди? Да и тьфу на них!

– Напрасно ты их недооцениваешь, тем более что сам подсказал им образ действий.

– В каком смысле?

– В самом прямом! Как жаль, говорят они, что Кирьяков не отстреливался…

– Это бы ему не помогло, – криво усмехнулся я, отметив про себя, что брат впервые прямо упомянул об этой истории, хотя раньше всегда старался обойти ее стороной. – Еще есть недовольные?

– Сколько угодно, и на всех уровнях, начиная с правительства.

– Даже так?

– А как ты хотел? Горчаков недоволен твоим вмешательством в международную политику, военные стонут от твоего диктата в области вооружений и внедрения новой тактики, шеф жандармов раздражен тем, что ты фактически создал параллельную структуру, не подчиняющуюся ему…

– Причем куда более эффективную, чем весь его корпус! – не преминул вставить я.

– Никто не отрицает твоих заслуг! – вздохнул брат. – Просто тебе нужно немножечко придержать коней, или как говорят у вас на флоте? Взять рифы?

– Я бы предпочел уменьшить обороты машины.

– Ну так и уменьши!

– Да я в общем так и сделал. Последние месяцы заняты у меня семьей. Разве что в Госсовете бываю и министерстве, но…

– Нет, этого недостаточно. Было бы хорошо, покинь ты на время Петербург. Ненадолго…

– Ты же сам не хотел, чтобы мы со Стасей отправлялись в свадебное путешествие. Говорил, что я тебе нужен…

– Ну, разумеется, ты мне нужен! Поэтому я и хочу вывести тебя из-под удара. Слушай, может тебе отправиться в Польшу? Ну а что, Анастасия будет блистать в Варшавском обществе, а ты…

– Бог мой, какое коварство! – засмеялся я.

– О чем ты? – обескураженно посмотрел на меня брат.

– Ты так долго распинался, что переживаешь за мою безопасность, а в результате выяснилось, что хочешь подставить меня под пули шляхтичей. Клянусь честью, это прелестно!

– Как ты мог такое подумать? – довольно фальшиво возмутился император.

– Что, дела в Варшаве так плохи? – не обращая внимания на его реакцию, спросил я.

– Да, – нехотя признался он. – Восстание может начаться в любую минуту.

– И ты надеялся, что я смогу его предотвратить?

– Нет, но… не знаю… Ты популярен, умеешь находить нестандартные решения и претворять их в жизнь. Я думал, ты сможешь найти выход.

– Популярен, значит… а только что меня все ненавидели…

– Не цепляйся к словам.

– Послушай, Саша, мы ведь, уже кажется, обсуждали эту ситуацию. Все, что можно было сделать – уже сделано. Мы отправили в Царство Польское дополнительные дивизии, перевели во внутренние округа ненадежных офицеров, наконец, дали крестьянам свободу на весьма льготных условиях. Бунтовщики просто не смогут предложить им больше, напротив, есть реальная возможность обвинить восставшую шляхту, что она не желает дать своим холопам волю и тем самым привлечь крестьян на свою сторону. Поляки хотят восстать? Флаг им в руки! Сейчас прекрасная возможность хорошенько прополоть эту грядку от сорняков. Главное не миндальничать и осуществить то, на что так и не решился наш отец.

– О чем ты?

– Очистить от польского элемента наши Западные губернии. Конфисковать у всех вовлеченных в антигосударственную деятельность все имущество, выбив, таким образом, у них из-под ног экономическую базу. Разгромить католические и униатские монастыри и приходы в русских землях и сколько возможно ослабить в польских.

– Но что скажут в Европе?

– Пусть говорят, что хотят. Больше того, если Горчаков прекратит жевать сопли и займется своими прямыми обязанностями, можно будет без труда получить папскую буллу, осуждающую это восстание!

– Но как?

– Очень просто. Есть только одна причина, по которой Пию IX удалось сохранить свою власть в Центральной Италии. И причина эта сидит перед тобой. Да, если бы мы тогда не вмешались, Гарибальди и его люди давно покончили с Неаполитанскими Бурбонами и их королевством, а потом занялись владениями понтифика. Поэтому нам нужно всего лишь довести до Святого престола простую мысль. Если он хоть как-то поддержит Польшу, его светской власти в самом скором придет конец!

– Но что мы можем сделать?

– Да нам и делать ничего не надо. Сардинский посол уже неоднократно намекал, что Виктор-Эммануил в обмен на свободу рук в Южной Италии с радостью подтвердит все наши договоры с Франциском Бурбоном.

– И ты готов так легко сдать нашего союзника⁈ – ошарашено посмотрел на меня император.

– Во-первых, дорогой брат, если курица перестает нести яйца – ее режут! Поэтому если молодой король Неаполя не найдет способа поддержать наши весьма умеренные и, заметь, законные требования, то на кой черт он нам там нужен? Во-вторых, обещать еще не значит жениться. Все, в чем должен отдавать себе отчет Папа, это то, что мы можем так сделать. А вот чем мы займемся в действительности, ему знать совершенно необязательно!

– И этот человек обвинял меня в коварстве!

– Конечно. Понтифик мне никто, а ты хотел обмануть собственного брата.

– Да не обманывал я тебя! Просто немного сместил приоритеты. Тебе действительно лучше ненадолго уйти в тень, а в Польше и впрямь нужен новый наместник.

– Давай начнем с конца. Тебе нужны твердые и решительные администраторы? У тебя их достаточно. Взять хоть исправляющего должность министра двора Муравьева.

– Михаила Николаевича? Но он стар…

– А тебе его варить? Умен, опытен, хорошо знает тамошние реалии. Справится.

– А кто еще?

– Уж не я точно.

– Но почему?

– Ну, для начала, я вовсе не желаю, чтобы какой-нибудь фанатик стрелял в меня, а попал в Стасю. Во-вторых, я в принципе не желаю влезать в польские дела. Наш царственный дядя наворотил там чертову кучу глупостей, главной из которых было присоединение герцогства Варшавского к нашей короне. А отец не смог или не захотел их исправить. В результате чего мы, желая облагодетельствовать ляхов, вбухали туда огромную кучу денег, получив в ответ несколько бунтов и испепеляющую ненависть!

– Что ты предлагаешь?

– Ничего особенного. Просто вести себя последовательно. Если Привисленский край часть империи, то и законы там должны действовать общие для всей страны. А то, что получается. Польские коммерсанты могут торговать в России беспошлинно, но их рынок для наших купцов закрыт. В конце концов, кто кого завоевал?

– Ладно ты меня убедил, – с кислым видом вздохнул брат. – Найду кого-нибудь другого… что же касается…

– Слушай, – внезапно озарило меня. – Ты и впрямь хочешь сплавить меня куда-нибудь подальше от Питера?

– Ну…

– Есть одно место, где я мог бы пригодиться.

– И где же это?

– Дальний Восток.

– Что? Но это же совсем дикие места!

– Которые давно следовало освоить.

– Прости, я тебя не понимаю.

– Все очень просто. Там назревают очень серьезные события, последствия которых будут сказываться по меньшей мере еще полторы сотни лет. Позиции европейцев, причем любых, довольно слабы. И поэтому относительно небольшие усилия могут привести к совершенно поразительным результатам! Заметь, я ведь время от времени и весьма настойчиво направляю тебе проекты по Дальнему Востоку…

– Знаю. И в ответ столь же последовательно вынужден тебе в них отказывать. Денег на эти планы нет и не предвидится. Да и роль этих земель, скажу честно, не высока. Сомневаюсь даже, что мы сможем их удержать. Знаю, что ты о них много заботишься… Но…

– Так вот какие будут у меня условия, Саша. Я уеду на три года, не меньше, на Дальний Восток.

– Ты это все серьезно? – ошарашенно посмотрел на меня брат.

– Абсолютно!

– Даже не знаю… хотя нет, знаю, я категорически против. Ты нужен мне здесь!

– Ты бы определился, нужен или нет?

– Хмм… и ведь не возразишь… уел ты меня, братец…

– Тогда позволь, я продолжу. Ты сохранишь за мной пост главы Морского ведомства, а я на это время назначу управляющего с широкими полномочиями и буду основные вопросы лично держать на контроле.

– Позволь спросить как?

– Это мое дело. Телеграф проведу.

– Через всю страну, по тайге?

– Если понадобиться, то да. Или ты против?

– Нет, что ты. Связь с отдаленными провинциями, конечно, необходима!

– Вот, уже о чем-то договорились. Уже хорошо. Далее, ты сделаешь меня полноправным наместником всех наших владений в Восточной Сибири и далее, включая Русскую Америку.

– Губа не дура. Слушай, а может отдать тебе во владения Алеутские острова? А что будешь в дополнение ко всем своим титулам князем Алеутским…

– И Самоедским! Нет, брат, этот титул, насколько я помню, был занят шутом нашей пра-пра-пра-тетушки Анны Иоанновны, и я вовсе не желаю носить корону с бубенцами. Но мы отвлеклись.

– О, это еще не все условия?

– Ну, разумеется.

– Дай угадаю, ты хочешь свободы рук, чтобы ни Горчаков, ни кто иной тебе не мешали?

– Это даже не обсуждается.

– Денег?

– На первом этапе они конечно понадобятся, но нет, это не самое главное.

– Тогда что?

– Мне нужна твоя поддержка! Если я буду знать, что ты меня не бросишь, я для тебя горы сверну!

– Ну, на это ты всегда можешь рассчитывать, хотя… неужели ты собираешься еще больше увеличить пределы нашей державы?

– Совсем немножко, – улыбнулся я.

– Но зачем? У нас и так земли больше чем мы сможем в обозримом будущем освоить.

– Ты неправильно рассуждаешь. Мы должны освоить эти территории и тем самым заложить основы будущего процветания России. И начинать нужно прямо сейчас иначе время будет безвозвратно упущено.

– Но где мы возьмем людей?

– Совсем забыл. Это и есть еще одно мое условие. Ты должен будешь обеспечить поток переселенцев на Дальний Восток.

– Но как они туда доберутся?

– Сначала морем, а потом устроим внутренние пути.

– Но в казне нет денег на все это!

– Господи боже, Саша! Дальний Восток, Сибирь и Аляска буквально усыпаны деньгами, нужно лишь наклониться и поднять их. Поверь мне, в следующем веке эти регионы будут содержать остальную Россию, а не наоборот.

– Через сто лет? – скептически приподнял бровь государь.

– Гораздо раньше, брат. У нас осталось не так уж много времени.

И только когда я возвращался домой, в моей голове впервые мелькнула мысль – а что, если Саша и впрямь согласится на эту авантюру? Как я объясню свой отъезд Стасе?

Глава 2

Вернувшись к себе в Мраморный дворец, я решил тут же, не откладывая поговорить с женой. В конце концов новости в Петербурге разносятся быстро и будет неловко если она узнает о нашем предстоящем путешествии от кого-то другого.

– Где Анастасия Александровна? – спросил я у встретившего меня камердинера.

– Её высочество в кабинете, – поджав губы, скорбно вздохнул Кузьмич.

Если честно, когда моя будущая супруга впервые заявила о своем желании самостоятельно вести дела, я не принял это всерьез. Современные барышни в последнее время нередко пытаются изображать из себя «эмансипе», думая, что это придает им некую значимость, но к новоиспеченной великой княгине это точно не относилось.

Не прошло и нескольких недель, как в ее маленьких руках оказались все нити управляющие нашим довольно-таки немалым хозяйством. И вскоре оказалось, что выросшая в благородном пансионе Стася обладает железной хваткой и прекрасно разбирается в петербургских ценах.

– Парфен Иванович, – выговаривала она вытянувшемуся перед ней чиновнику, отвечавшему за дворцовые конюшни. – Вы наших лошадей случайно шампанским не поите?

– Как можно-с, – растерянно хлопал глазами тот. – Они же не будут-с.

– Славно. А венскими штруделями, часом, не кормите?

– Никак нет-с!

– А попоны из парчи не шьете?

– Помилуйте, ваше императорское высочество…

– Я уже почти два месяца как императорское высочество, а вы так и не удосужились ответить мне, куда уходят такие астрономические суммы по вашему заведованию?

– Ваше императорское высочество, Анастасия Александровна, я уже говорил вам, что поставки осуществляются согласно заведенному порядку официальным поставщиком, утвержденным в министерстве двора, по расценкам им же согласованным.

– И эти расценки почему-то в семь раз выше средних по городу!

– Скажете тоже, в семь! Да и про качество не забывайте. Одно дело, ломовых лошадей кормить, а другое дело лошадей для вашего выезда. Тут экономить никак нельзя-с!

– Парфен Иванович, а какое у вас жалованье?

– Э… тут как бы…

– Не юлите, мне Беклемишев дал подробную справку обо всех ваших доходах. Имения у вас нет, наследства от внезапно умерших родственников не получали, однако доходный дом на Каменноостровском проспекте выстроили. И не один!

– Анастасия Александровна, ваше высочество, уж не хотите ли вы сказать, что я…

– Это вы мне скажите, как такое случилось?

– Я двадцать лет верой и правдой…

– И дочери приданное дали! Тридцать тысяч, если не ошибаюсь?

– Ох, худо мне…

Собственно говоря, ничего нового Стася не открыла. Вольготное житье служащих дворцового ведомства давно стало притчей во языцех. Воровали если не все, то очень многие. Слуги рангом поменьше тянули все, что плохо лежит: продукты, дрова, свечи, иной раз даже забытые личные вещи высокородных хозяев. Более высокопоставленным добро могли вывозить телегами, а таким как Парфен Иванович причитались постоянные выплаты от поставщиков или как будут говорить в будущем откаты.

– Костя, прости, что я лезу, быть может, не в свое дело, но так дальше продолжаться не может! – объяснила мне свои действия супруга. – На средства, ежегодно уходящие на нашу конюшню, где-нибудь в провинции можно содержать драгунский полк. Про кухню и говорить нечего, там одного мяса каждый день покупают на полсотни рублей. И это при том, что цена говядины не превышает пяти с половиной рублей за пуд.

– У нас служит много людей…

– И в день на каждого полагается по одному фунту. А по документам выходит, иной раз, в несколько раз больше. Даже в пост! Сотня яиц по пять рублей, при том, что на рынке их торгуют по рублю серебром. Нас самым беспардонным образом ежедневно обворовывает собственная прислуга, Костя!

Поначалу никак не ожидавшие подобного слуги смотрели на новую хозяйку с удивлением, а иной раз даже с презрением. За глаза называя – «купчихой». Но когда сразу шестеро самых наглых вылетели со службы без выходного пособия, а еще один попавшийся на горячем отправился в солдаты, притихли. И озлобились.

– Дорогая, у вас все хорошо?

– Ваше императорское высочество, – преданно глядя мне в глаза взмолился Парфен Иванович. – Не допустите несправедливости, ведь я верой и правдой еще вашему батюшке…

– Несправедливости терпеть не стану, – охотно согласился я. – Посему велю Беклемишеву подробно во всем разобраться. Да ты не тушуйся, у нас зря не сажают… А теперь пшел вон отсюда!

– Костя, – бросилась ко мне Стася, дождавшись ухода расхитителя. – Как хорошо, что ты вернулся!

– Привет, милая, – поцеловал я ее. – Развлекаешься?

– Какое там! Никогда не думала, что столкнусь с подобной наглостью. Эти люди совершенно ничего не стесняются…

– Как говорила моя прабабушка, если воруют – значит, есть что красть!

– А моя матушка по такому же поводу заметила, что, если хозяева не будут пресекать воровство скоро пойдут по миру!

– Будучи почтительным зятем, склонен согласиться с глубокоуважаемой Надеждой Алексеевной.

– Опять твои шуточки?

– Ну что ты, солнышко, я серьезен как надгробие.

– Которое скоро понадобится мне! Нет, право, я решительно не понимаю твоей снисходительности. Мне приходилось слышать, что в своем министерстве ты далеко не так терпим к лихоимству.

– Конечно. Ведь те, кто ворует у флота, фактически работают на врага.

– Прости мне мою наивность, но какая разница в какой именно карман у казны залез вор?

– Никакой, – вынужден был признать я. – Но понимаешь, если я начну вникать еще и дворцовое хозяйство, то на все остальное времени просто не останется.

– Как все-таки тебе повезло со мной, – лукаво улыбнулась Стася.

– Больше всех на свете.

– То-то же! Ты не голоден?

– Нет. Но нам надобно с тобой переговорить.

– Слушаю тебя.

– Мне нужно уехать на некоторое время.

– В Европу? Я с тобой!

– Не совсем. В смысле не совсем в Европу.

– В Америку? Всегда мечтала там побывать!

– В общем, да. Но скорее в Азию.

– Куда⁈

– Я получил новое назначение. Буду наместником во всех наших владениях на Дальнем Востоке.

– Надолго? Впрочем, о чем я спрашиваю? Ехать туда на малый срок бессмысленно, так что, разумеется, надолго… Когда мы отправляемся?

– Мы?

– Ну, разумеется! Неужели ты хочешь оставить меня тут одну?

– Мне показалось, ты неплохо справляешься.

– А там буду справляться еще лучше! И не смей меня отговаривать, я поеду и все!

– Подумай хорошенько, места там все-таки дикие.

– Вот и будем их осваивать.

– Ну хорошо. Я, признаться, очень рад твоему решению. А поедем мы не ранее, чем откроется навигация. Скорее всего, в конце апреля.

– Прекрасно. Значит, у нас есть время подготовиться. Кстати, а на кого ты оставишь свои предприятия?

– Питерские заводы на Путилова. Железные дороги на Дельвига и Мельникова. Нефтянкой займется Кокорев со товарищи.

– Хорошо, – кивнула великая княгиня. – Не могу сказать, что хорошо знаю этих господ, но уверена, что они оправдают твое доверие. В таком случае я займусь сборами. Нам нужно взять с собой слуг, теплую одежду…

– Не так быстро, милая. Поверь, у нас есть люди, которые смогут позаботиться о сборах…

– Так же как о нашем дворце? Благодарю покорно! Нет, я лично все проверю и… Точно! – Озвучила только что пришедшую ей в голову идею Стася. – Нам нужен свой пароход!

– Пароход?

– Именно. Большой, вместительный, с хорошей машиной. От котлов всегда будет тепло, а в каютах удобно.

– Ого! Откуда такие познания о пароходах?

– Что за вопрос? В конце-концов, я генерал-адмиральша или нет?

– Мы куда-то отплываем? – выглянула из-за приоткрывшейся двери любопытная физиономия Николки. – Я с вами!

– Еще один! – усмехнулся я. – А как же твоя учеба?

– Девчонок можешь оставить, – не терпящим возражений голосом заявил мне сын. – А я с тобой!

Надо сказать, быстрота и энергия, с которой моя молодая супруга сначала подчинила себе дворцовую прислугу, а теперь взялась за организацию отъезда немного настораживала. Все же для XIX века такое поведение не слишком характерно. Однако если подумать, все оказалось не так плохо, будь она стандартной аристократкой, наверняка попыталась отговорить меня принимать новое назначение или просто отказалась следовать за мной. Так что все сложилось наилучшим способом. Стася взялась за подготовку к отъезду, а я смог сосредоточиться на главном.

В первую голову, конечно, следовало позаботиться о Морском министерстве. Руководить ведомством в мое отсутствие будет сменивший Метлина на посту управляющего адмирал Владимир Алексеевич Корнилов, а ставший при нем товарищем контр-адмирал Краббе возглавит Главный Морской штаб. Друг друга они, мягко говоря, не жалуют, так что скучно им точно не будет. Пока же оставалось составить им план действий на ближайшие три года, выполнение которого я строго спрошу.

– Значит так, господа. Ознакомившись с состоянием дел, я, в очередной раз вынужден констатировать, что деревянное судостроение полностью себя исчерпало! Посему, в ближайшее время нам или если точнее вам придется перейти на новые материалы. И хочу сразу предупредить, что попытки саботировать это распоряжение будут безжалостно пресекаться.

– Но что же в таком случае делать с имеющимися запасами древесины? – вяло запротестовал Краббе.

– Николай Карлович, дорогой ты мой человек, – вздохнул я. – Скажи на милость, отчего ты решил, будто мне неизвестно истинное состояние этих самых запасов?

– Но отчеты Комиссариатского департамента…

– Абсолютная липа! Добрая половина запасов вообще никуда не годится, а остальное хранится столь небрежно, что в самом скором времени присоединится к первой. Что любопытно, отставка без права ношения мундира и пенсии постигшая всем вам хорошо известных должностных лиц никого и ничему не научила. Так что надеяться на исправление ситуации не приходится. Таким образом, переход на новые технологии является единственным способом избежать массовых расстрелов. Ибо терпение у вашего генерал-адмирала вовсе не безгранично!

– Неужто вообще не будем строить из дерева? – вздохнул Корнилов, прекрасно осознававший мою правоту.

– Разве что малые и вспомогательные суда. Канонерские лодки, клипера, возможно несколько фрегатов по образцу и подобию «Цесаревича». И то набор в обязательном порядке должен быть из железа. Иначе мы вообще никогда и ничему не научимся.

– Как будет угодно вашему императорскому высочеству, – вынужден был согласиться Краббе. – Но как быть с представленными техническим комитетом проектами башенных судов? Нигде в мире ничего подобного не строят.

– Еще недавно, Николай Карлович, никто вовсе не строил броненосцев. Теперь же броня для перворанговых кораблей стал обязательной. Поэтому настоятельно рекомендую придерживаться утвержденной государем программы. Сначала однобашенный «Монитор», затем после испытаний и исправления недостатков серия. После них плавно переходим к двухбашенным, а там по мере накопления опыта подумаем, как придать этой конструкции необходимую мореходность.

– Думаете получится?

– А что там думать. Сначала добавим небольшой полубак. Затем увеличим высоту всего корпуса на одно междупалубное пространство. Главное действовать планомерно и последовательно, а не шарахаться из одной крайности в другую.

– Константин Николаевич, мне неприятно об этом говорить, но что, если артиллеристам не удастся создать достаточно мощные нарезные орудия?

– Почему это не получится? – возмутился престарелый глава Артиллерийского комитета генерал-лейтенант Дядин. – Опытное одинадцатидюймовое орудие не просто разработано, а практически готово к испытаниям.

– Прекрасная новость, Алексей Васильевич! Только почему я узнал об этом только сейчас?

– Мне-то почем знать, ваше императорское высочество, – ухмыльнулся в седые усы преподававший когда-то мне баллистику генерал. – Я докладывал, только вы к свадьбе готовились, видать недосуг было…

Несмотря на довольно-таки почтенный возраст и выслугу (шутка ли без малого сорок пять дет в офицерских чинах!) Дядин – не только прекрасный артиллерист, но и ученый, педагог и довольно остроумный человек. Последнее качество в свое время едва не стоило ему карьеры, но покойный отец слишком ценил его. Так что шутка встречена всеобщими смешками.

– Хорошо коли так, – ничуть не смутился я. – Когда начнутся испытания?

– Да хоть завтра.

– Замечательно. В таком случае, господа, на сегодня я вас покину. Слишком много дел. Встретимся завтра на Охтинском полигоне. Мне признаться очень любопытно, что за «монстру» соорудил Маиевский.

Говоря, что у меня много дел, я нисколько не лукавил. До конца дня нужно было встретиться с Путиловым, Обуховым и присоединившимся к ним купцом-миллионщиком Кудрявцевым, без заводов которых у нас не будет ни железных кораблей, ни рельсовых путей, ни паровозов с вагонами.

Будущий флагман сталелитейной и металлургической промышленности Российской империи был основан в прошлом 1856 году коллежским советником Путиловым, бывшим управляющим Златоустовских заводов майором корпуса горных инженеров Обуховым и известным подрядчиком коммерции советником и купцом первой гильдии Кудрявцевым.

Для устройства цехов им были передан комплекс зданий, принадлежавший прежде практически разорившейся Александровской мануфактуры, известной, прежде всего тем, что обладала монополией на производство игральных карт. Узнав, что производящее весьма востребованную продукцию и, по сути, не имевшее конкурентов предприятие оказалось на грани банкротства я, конечно, удивился, но… у нас на Руси случается и не такое.

Единственным условием передачи было сохранить производство карт, доходы от реализации которых шли прямиком в «Ведомство учреждений императрицы Марии» [1], то есть на благотворительность. Главные акционеры товарищества, в число которых, как вы и сами понимаете, входил и я, обещали помочь.

Стоило моей коляске свернуть со Шлиссельбургского тракта, как поджидавшие меня чумазые мальчишки бросились к заводоуправлению оглашая окрестности дикими криками: – Едет! Тут же поднялась суета, на ближайшей к заводу церкви зазвонил колокол, и даже выстрелила небольшая пушка.

На крыльце выстроенного в так называемом «кирпичном стиле» здания меня встретили «отцы-основатели» сопровождаемые представителями администрации.

– Рад приветствовать ваше императорское высочество, – почтительно поклонился вышедший мне на встречу Путилов, на людях всегда пунктуально соблюдавший весь положенный церемониал.

– И вам не хворать, господа хорошие, – пожал я руки встречавшим, отчего один из удостоившихся подобной мастеров едва не упал в обморок.

– Мы вас еще вчера ждали, – оттер в сторону пострадавшего Кудрявцев.

– Ну, брат, вас вон сколько, а я у себя один, – усмехнулся я. – Мне, знаешь ли, не разорваться. Новости-то хоть хорошие?

– Прекрасные, Константин Николаевич, – выступил вперед Путилов. – Вчера произвели первую плавку. Выдали ни много ни мало целых 294 пуда стали!

– Чудно. А качество?

– Не хуже, чем у Круппа!

– Хорошо, коли так. Москва тоже не сразу строилась, хоть и от копеечной свечки сгорела. Какие у нас дальнейшие планы?

– Ну, для начала наработаем небольшой запас, чтобы механический и кузнечный цеха не простаивали. Заодно отработаем технологию, а недельки через две начнем делать отливки для новых пушек.

– Быстро у вас тут дела делаются.

– Стараемся. Павел Матвеевич вот, – подтолкнул вперед компаньона Путилов – дневал и ночевал на заводе. Даже похудел немного…

– Ничего, – усмехнулся я, – были бы кости, а мясо нарастет. В любом случае, вы все у нас молодцы. От верху и до низу. Распорядитесь выдать от моего имени наиболее усердным служащим и мастеровым премии. Хороших работников следует поощрять. Ну и сами будьте покойны, без наград за такое дело не останетесь.

– Покорнейше благодарим. Но я, собственно, не о том. Хотелось устроить из первой пушечной отливки маленькое торжество. Пригласить государя… как располагаете, это будет уместно?

– Ну а почему нет? Его величество у нас сторонник прогресса… Значит так, я с ним переговорю, думаю он согласится. Техническая и организационная сторона на вас, освещение в прессе на Трубникове. Ну а теперь показывайте, что тут у вас и как…

– Новые цеха пока не готовы, – принялся объяснять Обухов. – Поэтому приходится обходиться тем, что есть. Тем не менее, процесс удалось наладить.

– Вот и славно. Стали нам потребуется много, причем качественной… Справитесь?

– Постараемся.

– Не слышу энтузиазма в голосе.

– Все очень не просто, Константин Николаевич. Только недавно путем проб и ошибок удалось выявить, что для успешной выплавки нужны чугуны с высоким содержанием кремния…

Дичившийся поначалу горный инженер постепенно увлекся и принялся сыпать не вполне понятными терминами, в которых я, признаться, мало что понимал. Но все равно на всякий случай делал умное лицо и поддакивал. А разгорячившийся Обухов рассказывал мне о тиглях, конвертерах, присадках и бог знает, о чем еще. Путилов тоже не остался в стороне, иной раз вступая с компаньоном в жаркую дискуссию и только Кудрявцев предпочитал благоразумно отмалчиваться.

– А как дела с персоналом? – спросил я у него, воспользовавшись коротким перерывом у спорщиков.

– И не спрашивайте ваше высочество, – вздохнул купец. – Толковых мастеровых почитай, что и нет. Мужики из оброчных как услышали про волю, чуть в бега не подались. Думали, им земли дома не достанется. Оно бы и не страшно, все равно им никакой тонкой работы доверить нельзя, но, если каждый год меняться будут, так никогда ничему и не научатся.

– Жилье для работяг есть?

– Покудова в бывших казармах для инвалидов теснятся. Холостым оно и лучше, угол есть где переночевать, да и ладно. Только они ведь как перекати поле. Сегодня работает, а завтра снялся и только его и видели. Хороший мастеровой должен быть женат, чтобы не о всяких пустяках думал, а том, как семью прокормить.