Текст книги "Адмирал Великого океана (СИ)"

Автор книги: Антон Перунов

Соавторы: Иван Оченков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Казалось, жизнь наладилась. Юный князь оказался человеком не злым, зря своего слугу не обижал и любил, помимо всего прочего, побродить с ружьем. Неотрывно находящийся при барчуке Ванька выучился сначала грамоте, а потом обращаться с ружьем и стрельбе. Ну и все прочее, что порядочному слуге положено. Одежду чистить, трубку набивать, кофий заваривать.

Но в 1853 последнем предвоенном году молодой барин поступил в Пажеский корпус, но Ваньку с собой не взял. То ли не положено было, то ли еще почему. Потом началась война, старый князь помер, вступившие в наследство родственники поспешили разделить свалившееся на них богатство. Но если с имениями и капиталами разобрались быстро, то многочисленную дворню недолго думая отправили на торги. А вместе с ними и Ваньку.

С новыми хозяевами ему не повезло. Привыкшего к сытной еде, добротной одежде и гуманному обращению парня держали в черном теле и секли за малейшую провинность. Но если остальные крепостные воспринимали такое отношение как норму, то в Ивана будто бес вселился. Почему меня продали как скотину на ярмарке? Отчего чужой человек указывает, что мне делать и за каждую мелочь грозит расправой? Почему хозяева свободны, а я раб? – спрашивал он себя и не находил ответа. Отчего стал лениться и грубить, за что был неоднократно бит.

С таким настроем одна дорога – в разбойники, но тут вышел манифест об освобождении крестьян. И если большая часть дворовых встретила известие о воле без всякого воодушевления, то Шахрин только что не плясал от радости.

– Век бы вас не видеть! – решил он про себя и хотел уйти, но тут выяснилась одна заковыка.

Если деревенских согласно положениям манифеста чохом освободили, то дворовые должны были отслужить своим барам еще два года и только после этого становились вольными людьми. Но Ивану было уже невмоготу, и он решил, что при первой же возможности сбежит. Все одно в такой неразберихе толком искать не станут. А тут объявили, что начат набор переселенцев на Дальний Восток и в Русскую Америку.

– Чего там хоть делают, в Америке-то? – угрюмо поинтересовался он у вербовщика.

– А все подряд, – подмигнул ему приказчик Российско-Американской компании. – Хочешь землю паши, хочешь зверя для компании бей.

– А ружье дадите?

– Да хоть два. Отработать только придется…

– На это я согласный.

– Тогда давай паспорт!

– Э… не взял с собой.

– Беспаспортный, значит, – понимающе усмехнулся вербовщик. – Ничего, нам всякие люди сгодятся. Держи вот, – протянул он ему бумагу из плотного картона с надписью «посадочный талон». – Приходи через неделю к пристани вот с этим. Корабль называется «Ситка», не забудешь?

– Чего там помнить, чай не дурак.

– Вот и хорошо. А теперь ступай себе с Богом, у нас еще дел много.

– А если он убивец? – спросил у приказчика сидевший за соседним столом товарищ. – Или разбойник какой?

– Большое дело, – зевнул вербовщик. – Одним варнаком больше, одним меньше. Тлинкиты вон, индеане тамошние, вообще, сказывают, людоеды. И ничего, живут люди. Лучше пусть он на Аляске разбойничает, чем окрест Сенной площади колобродит да в Вяземской лавре ошивается.

– Тоже верно.

Первый переход до Киля не занял много времени. Экономя уголь, шли под парусами. Погода хоть и не баловала, но все же неприятных сюрпризов не преподнесла, и вскоре мы оказались у берегов Дании. Стася в первые дни немного страдала от морской болезни, но потом организм адаптировался, и она стала получать удовольствие от путешествия.

В отличие от нее Николка, искренне считавший себя опытным морским волком, не испытывал никаких неудобств. Облазив весь корабль от клотика до трюма, он успел свести знакомство со всеми участниками экспедиции от командира корабля до последнего матроса. Веселый и приветливый мальчуган очень скоро стал любимцем команды. Офицеры приглашали его в кают-компанию, скучавшие по собственным детям матросы дарили самодельные игрушки.

Киль нас встретил салютным залпом с крепостных батарей и зимовавшего здесь броненосца «Не тронь меня». В порту нас (и в особенности юного герцога Голштинии) встречали толпы народа, среди которых выделялась группа молодых и не очень людей, одетых в разномастную форму, отдаленно напоминавшую мундиры голштинской гвардии моего прадеда. Старший из них со знаками различия капитана обратился к нам с приветственной речью, из которой следовало, что они счастливы служить своему герцогу и готовы отправиться с ним хоть на край света!

– Что они хотят? – удивленно посмотрел я на посланника при Датском дворе барона Унгерн-Штенберг, которого я хорошо знал еще со времен Копенгагенской конференции.

– Призыв вашего высочества переселяться в Американские земли достиг и здешних земель, – пожал плечами Эрнест Романович, происходивший, как и многие другие российские дипломаты, из прибалтийских немцев. – По большей части это младшие сыновья здешних фермеров и гильдейских мастеров. Как это ни прискорбно, но на родине у них нет будущего. Вот они и хотят переселиться куда-нибудь, в поисках лучшей доли.

– Вот оно что, – кивнул я, решив повнимательней присмотреться к потенциальным новобранцам.

В конце концов, а почему нет? Немцы народ по большей части дисциплинированный и трудолюбивый. К тому же, как совершенно справедливо замечали многие исследователи, оказавшись в России, они довольно быстро становятся в ней своими. Учат язык, привыкают к обычаям и нравам. Иногда, конечно, морщат рожи при виде нашего пьянства и безалаберности, а потом сами пьют, да так, что не всякий православный выдержит.

– Сколько их?

– Если считать с семьями, то порядка двух сотен.

– С семьями? А вот это хорошо, я бы даже сказал замечательно. Теперь я их точно возьму!

Глава 6

Конец пятидесятых годов просвещенного XIX века ознаменовался стартом нового витка колониальных войн. И пусть большая часть известного мира была уже поделена между крупными игроками, оставались еще довольно значительные территории, не освоенные жадными до прибыли европейскими дельцами и завоевателями.

Несмотря на то, что Восточная война закончилась для Франции и Великобритании, выражаясь дипломатическим языком, не слишком удачно, находившиеся у власти элиты тут же решили компенсировать убытки в других местах. В Африке, Америке и, конечно же, Юго-Восточной Азии. В первую очередь в Китае, который, несмотря на общий упадок и оскудение, оставался весьма перспективным торговым партнером или, если точнее, объектом для грабежа. Да что там Англия с Францией, даже такой одряхлевший хищник как Испания начал присматриваться к Марокко и своим бывшим владениям в Америке, а также поучаствовал во французских колониальных авантюрах.

На другом конце света громко заявили о себе молодые Северо-Американские штаты. Бурно развивающейся промышленности янки тоже требовались новые рынки, и пройти мимо огромного и густонаселенного Китая было бы с их точки зрения непростительной глупостью. Но, к сожалению, между ними простирались воды Тихого океана, делавшие навигацию с помощью пока еще не слишком экономичных пароходов довольно-таки проблематичной. Единственным выходом было устроить угольные станции в Японии – стране достаточно бедной природными ресурсами, чтобы стать привлекательным объектом для экспансии, но при этом слишком удобно расположенной, чтобы ее игнорировать.

К несчастью для себя, правительство сегуната Тогукава не сумело оценить перспективу и не торопилось открыть свои порты для иностранцев. И тогда в дело вступила эскадра «черных кораблей» командора Перри. Вооруженные мечами и древними фитильными аркебузами самураи не смогли противостоять американским пушкам и вынуждены были уступить. Результатом этого, помимо всего прочего, станет революция Мэйдзи и восстановление власти императора, последствия которых еще долго будут аукаться не только в регионе, но и по всему миру.

Впрочем, не надо думать, будто наше богоспасаемое отечество сильно отличалось от своих соседей. Во-первых, наметился перелом в еще недавно казавшейся нескончаемой Кавказской войне. Оставшиеся без всякой поддержки извне горцы вскоре оказались в безвыходном положении. Край их разорен, ряды поредели, а те, кому посчастливилось уцелеть, все чаще задавались вопросом – что делать?

Одни считали, что нужно, не взирая ни на что, продолжать борьбу, другие предлагали покориться, приводя в пример сделавших это раньше и сумевших получить немалую выгоду от такого решения. Остальных же все больше затягивала идея покинуть родные горы и переселиться в Османскую империю, чтобы жить под сенью падишаха всех правоверных.

Во-вторых, продолжалась начатая еще в прошлом веке экспансия в Средней Азии. Уже были основаны Верный, захвачен и переименован в Форт-Перовский Ак-Мечеть [1]. Составлялись планы по завоеванию Коканда, что в свою очередь не могло не привести к конфликту с Бухарой.

Ну и в-третьих, на дальневосточных рубежах империи генерал-губернатор Муравьев делал все, чтобы получить к своей фамилии почетную приставку Амурский, захватив под шумок разгорающейся войны изрядную полосу китайской территории. Ну как китайской. Вообще-то эта земля считалась подвластной Маньчжурской династии Цин. Два века назад они захватили весь Китай, но собственно маньчжурские земли до сих пор оставались обособленными от Поднебесной. Больше того, завоеватели запрещали своим новым подданным переселяться на эти территории, отчего те оставались малолюдными и соответственно слаборазвитыми. В общем, грех было не воспользоваться…

Иными словами, и европейцы, и американцы, и мы, многогрешные, одинаково стремились к экспансии, одним из главных объектов которой суждено было стать Китаю.

К середине XIX века это древнее и обширное государство находилось в состоянии перманентного кризиса. Некомпетентное и жестокое правление Цин спровоцировало многочисленные выступления противников их режима, самыми мощными и последовательными из которых были «тайпины». Буквально через несколько лет после начала восстания им удалось захватить значительные и богатые территории и установить, пусть и ненадолго, гораздо более справедливые порядки. Казалось, дни завоевателей сочтены, но тут восставшие совершили две ошибки. Во-первых, они начали ссориться между собой, а во-вторых, запретили иностранцам ввоз опиума. С этого момента их поражение стало вопросом времени.

Но почему же для европейцев было так важно ввозить эту отраву? Все просто. Несмотря на общую технологическую отсталость, китайцы по-прежнему производили множество востребованных по всему миру товаров, главными из которых были шелк, фарфор и чай. При всем при этом покупать европейские товары они не желали, требуя за свою продукцию исключительно золото и серебро. Что с учетом стремительно растущего масштаба торговли буквально выкачивало драгметаллы из финансовой системы Европы.

Из сложившегося положения нужен был какой-то выход. Первым его, как ни странно, нашли наши купцы. Русские коммерсанты стали поставлять в Поднебесную империю пушнину и другие товары, обменивая их на китайскую продукцию, прежде всего чай, который и поставляли в Центральную Россию, зарабатывая на этом весьма солидную прибыль. К слову сказать, одним из главных игроков на этом рынке была как раз Русско-Американская компания.

Британская Ост-Индская компания нашла другой путь. Их товаром стали запрещенные РКН вещества, которые они массово ввозили в Китай, обеспечивая таким образом торговый паритет. Цинские власти это, разумеется, не обрадовало, но попытка сопротивляться привела к Первой Опиумной войне 1839–1842 года.

Судя по всему, сейчас наступило время Второй… Началось все с того, что в городе Синьлисянь в провинции Гуанси, где один не в меру ретивый мандарин арестовал, подверг пыткам, приговорил к казни и посадил в железную клетку на воротах города французского миссионера Огюста Шапделена. Поводом стало обращение в католицизм одного из родственников чиновника. В итоге искалеченный миссионер умер в клетке, не дожив до исполнения смертного приговора.

Самоуправство злодея-бюрократа противоречило одной из статей договора, обязывающей китайское правительство доставлять обвиняемого в ближайшее консульство своей нации для производства над ним суда в присутствии консула. Но власти Второй Империи оказались не готовы к немедленному и суровому ответу.

Зато британцам хватило и меньшего. Китайские контрабандисты на судне «Эрроу» (Стрела) из Гонконга (судно шло под британским флагом) были пойманы за своим нелегальным промыслом в дельте Жемчужной реки. Власти обвинили экипаж и в пиратстве, и в торговле запрещенными РКН веществами. Моряков арестовали, но это бы и ладно. Главное преступление китайцев состояло в том, что они позволили себе спустить британский флаг.

В ответ консул в Кантоне Гарри Паркс в жесткой форме потребовал от цинских властей немедленного освобождения экипажа и извинений за предполагаемое оскорбление флага. А чтобы его слова звучали убедительнее, направил флот к форту Барвер на Жемчужной реке.

Но даже это не помогло. Китайцы отказали Парксу. И только после ультиматума о начале в 24 часа боевых действий 12 арестованных матросов были отпущены. Но вот письменного извинения за «оскорбление» английского флага он так и не прислал.

Вот этого вопиющего факта для британцев оказалось достаточно для начала войны. Генерал-губернатор Гонконга Джон Бауринг после совещания с командующим эскадрой контр-адмиралом Майклом Сеймуром приказал тому овладеть фортами, оборонявшими речной путь к Кантону. Загремели первые выстрелы новой войны.

Адмиралтейство в связи с этими событиями решило направить отряд недавно выстроенных для войны с нами канонерок в Гонконг. Была придумана интересная схема. С лодок сняли тяжелые 68-фунтовые орудия, их на время путешествия перевезли на транспорты сопровождения. Что значительно упростило задачу морякам. На тех же судах везли и припасы, и воду, и уголь. Одним словом, переход к берегам южного Китая оказался хорошо продуман и организован. Впрочем, он еще только стартовал в эти дни.

Я ждал этих событий, не помня точных дат и сроков. Что ж, эта ситуация для России выгодна. Постараемся использовать для вящей пользы отечества.

– Тебя это беспокоит? – вопросительно посмотрела на меня Стася.

– Нам нужно торопиться, – кивнул я, отложив в сторону газету.

– В таком случае, чего мы ждем? Копенгаген, конечно, город красивый, но к счастью совсем небольшой. С королевской семьей мы уже встретились, подарками обменялись…

– Есть еще один человек, с которым мне необходимо увидеться перед отъездом.

– Датчанин?

– Ирландец.

Посланцем Зеленого острова оказался новоиспеченный бригадный генерал Майкл Коркоран. Год назад он командовал небольшим отрядом, носившим гордое название «Полк Диких гусей», а теперь подчиненные ему войска контролировали северные, пограничные с Ольстером графства и большую часть Коннахта в придачу.

Один из самых удачливых, а потому авторитетных полевых командиров имел большой вес в руководстве молодой республики. К тому же, благодаря дружбе с Шестаковым, считался главой прорусской партии. Несмотря на то, что между англичанами и ирландцами было заключено перемирие, британские власти объявили его в розыск, а потому Коркоран прибыл инкогнито и под чужим именем.

Причина встречи ни для кого не была секретом. Захваченные в Дублине ценности продолжали храниться в российских банках, служа залогом по ряду сделок между нашими странами. Что с одной стороны вызывало зубовный скрежет у англичан, а с другой черную зависть остальных ирландских политиков, не имеющих доступа к данному финансовому источнику. Мне, в свою очередь, было крайне любопытно взглянуть на самого настоящего фения, о которых я знал только из рассказов Шестакова.

– Будет просить денег? – заинтересованно посмотрела на меня Стася.

– И это тоже.

– А что еще?

– Тебе, правда, интересно?

– Мне интересно все, что касается финансов.

– Хм. А что ты вообще знаешь об Ирландии?

– По правде сказать, не так много. Это остров, он принадлежит британской короне, и там живут католики, которые не слишком ладят с английскими протестантами. Во время последней войны твои моряки помогли ирландцам устроить восстание, закончившееся победой и обретением независимости.

– Да ты просто эксперт, – улыбнулся я.

– Я в чем-то ошиблась?

– Нет-нет, все более или менее так. Кроме, разве что, независимости. На это королева Виктория никогда не пойдет.

– И что же будет, новая война?

– Такую возможность исключать нельзя, но скорее всего британцы попытаются навязать своей давней колонии статус доминиона.

– Доминиона? Это кажется по латыни… владение?

– Точно! Видишь ли, в чем дело, в правительстве Великобритании нашлись умные люди, понявшие одну простую вещь. Некоторые колонии становятся слишком сильными и самостоятельными и, если продолжать управлять ими по-прежнему, может произойти то же самое, что случилось с Северо-Американскими штатами.

– Потребуют независимости? Но ведь это будет означать конец британской империи…

– Вот-вот, и чтобы этого не случилось, разработали новую концепцию. Колония получит нечто вроде самоуправления. Там появится свое правительство, парламент, полиция и армия.

– А деньги?

– Совершенно верно, и деньги тоже. А еще налоги, бюджет и все в том же духе.

– Но что в таком случае будет связывать их с метрополией?

– Ну, во-первых, наличие общего монарха. Во-вторых, экономика и торговля. Все же британская промышленность и флот самые большие в мире. В-третьих, законодательство в целом останется прежним. Хотя для утверждения новых актов понадобится согласие местных парламентов. В общем, наши английские друзья надеются создать такую систему, в которой доминионам будут выгоднее оставаться хоть и довольно автономной, но все же частью общего организма.

– И какие территории станут доминионами?

– Если честно, я думал, что первой будет Канада, но, судя по всему, эта честь достанется Ирландии.

– Они согласятся?

– Боюсь, что у них нет выхода. Британский флот в любой момент может блокировать остров, и тогда там начнется голод. Собственно говоря, он не начался лишь потому, что наши и американские торговые суда время от времени доставляют туда продовольствие.

– Оплаченное деньгами из Дублинского банка? – проявила осведомленность великая княгиня.

– Именно.

– Скажи, Костя, а зачем мы вообще помогаем ирландцам?

– Хороший вопрос, – одобрительно кивнул я. – Уж точно не из благотворительности. Как бы то ни было, мы с англичанами враги. А независимая Ирландия это как заноза у них в за…

– В неудобном месте?

– Верно. И я все сделаю, чтобы они не смогли ее вытащить.

Встреча с Коркораном состоялась тем же вечером. Сменившего военную форму на партикулярное платье полевого командира можно было принять за коммерсанта средней руки или разбогатевшего фермера, если бы не глаза. По ним было видно, что человек привык смотреть смерти в лицо и отдавать приказы, точно зная, что их выполнят…

– Вы Черный принц! Я видел вашу фотографию в одном пабе, – с чисто американской непосредственностью воскликнул ирландец при виде меня. После чего спохватился и добавил, – ваше императорское высочество!

– Так и есть, – улыбнулся я в ответ. – Проходите, Майкл, и устраивайтесь поудобнее. Насколько я понимаю, наша встреча не совсем официальная, поэтому предлагаю обойтись без титулов. В крайнем случае можете именовать меня – «Милорд». Выпьете что-нибудь?

– С удовольствием, милорд.

– К слову, неужели мои фотографии и впрямь висят в пабах?

– О да, милорд! Признаться, вы очень популярны у нас на острове. Как, впрочем, все, кому удавалось надрать англичанам задницы. Я даже слышал, что вас предлагали выбрать нашим королем.

– В самом деле?

– Не сойти мне с этого места!

– Нет уж, благодарю покорно. Корона это последнее, что мне нужно.

– Не поверите, но я так и сказал нашим политиканам. Король это последнее, что нам нужно! Ой… то есть… я не это хотел…

– Не смущайтесь, Майкл. Мы тут все люди взрослые и, смею надеяться, разумные. Так что давайте не будем зря тратить время на глупые расшаркивания и сразу перейдем к делу.

Разговор не занял много времени. Внешне неотесанный и даже грубый Коркоран оказался довольно прагматичным и даже изворотливым политиком. Прекрасно понимавшим, что его власть держится на трех китах: штыках солдат его бригады, популярности среди участников восстания и ирландцев вообще, а также доступа к лежавшему в русских банках золоту.

– Среди наших политиков, – без обиняков говорил он, – много таких, кто опасается, что эти денежки могут пропасть. И потому желают, чтобы золото вернулось в Ирландию. Сказать по правде, я и сам бы этого хотел… если бы был уверен, что они не профукают его на всякие глупости или, того хуже, отдадут англичанам!

– Что ж, Майкл. Как вы, вероятно, знаете, я человек небедный. Мне ваши деньги не нужны, хотя не стану скрывать, лишними они тоже не стали. Сейчас это золото вложено в различные предприятия, доходы от которых позволяют доставлять вам продовольствие и другие товары, не трогая основной капитал. Впрочем, вы ведь видели отчеты?

– Так и есть, милорд. Вы хорошо распорядились нашим золотом, а если бы не присланный вами хлеб, в Коннахте давно был бы голод.

– Тем не менее, вы или ваше правительство, когда оно, конечно, появится, можете попытаться вывести эти деньги из оборота и вернуть домой, но, полагаю, потерь в таком случае не избежать. Да и распоряжаться ими будут совсем другие люди…

– Это точно. Желающих набежит столько, что… – недоговорив, махнул рукой Коркоран.

– Поэтому наш официальный ответ будет таким – деньги сможет забрать только законное правительство Ирландии.

– А что, если нашим правителем снова окажется королева? – испытующе посмотрел на меня «дикий гусь».

– Это уже решено? – вопросом на вопрос ответил я.

– Пока нет, но… чертовы англичане давят на нас со всех сторон! Пока одни лорды пытаются вести с нами переговоры, другие устроили нашему острову настоящую блокаду.

– Это запрещено мирным договором.

– Плевать они хотели на договор. То есть официального объявления, конечно, не было, но все суда, оказавшиеся вблизи нашего острова, подвергаются самому пристрастному досмотру, какой только можно вообразить! Любое самое мелкое нарушение становится поводом для немедленного задержания. После чего попавший к ним в лапы корабль отводится в Белфаст и торчит там, пока его команда не начнет пухнуть с голода. Торговцы или рыбаки, им все равно, они могу задержать всякого.

– Не слышал о таком.

– Неудивительно. Русских и американцев они пока не трогают, но коммерсанты знают, что это возможно и не слишком охотно заходят в наши воды. Кому охота отправляться на карантин из-за того, что на его корабле обнаружили признаки чумы или еще какой-нибудь мерзости?

– Но ведь должны же быть какие-то правила…

– Думаю, они есть, вот только нам им никто не прислал.

– Вот сволочи, – вздохнул я, после чего внимательней взглянул на собеседника. – Как же вы живете?

– С божьей и вашей помощью, милорд. Я уже говорил, что, если бы не русское зерно мои люди уже пухли бы от голода. Кое-что подкидывают и наши братья из Штатов. Ну и контрабандисты никуда не делись. В конце концов, даже английский флот не может быть везде.

– И, тем не менее, вы уверены, что вас дожмут?

– А куда деваться? Если, конечно, вы не собираетесь приплыть в Дублин на броненосце, как сделали это в Неаполе?

– Боюсь, что это невозможно. У нас с Британией мир.

– Гарибальди, наверное, тоже так думал…

– Краснорубашечники вторглись в чужую страну и получили по заслугам. Мы здесь ни причём.

– Значит, соглашения с англичанами не миновать, – развел руками Коркоран.

– А чего хотите лично вы, Майкл?

– Я, как и большинство моих парней, хочу только одного, чтобы британские ублюдки оставили нас в покое! И будь у нас хоть малейший шанс, я бы продолжил сражаться. Но его нет, и нам придется с этим смириться.

– То есть вы поддерживаете идею доминиона?

– Если я скажу об этом своим людям, меня просто пристрелят. Но боюсь, что никакого другого выхода у нас нет.

– Сочувствую. Но вы ведь приехали сюда не затем, чтобы поведать мне о своих бедах?

– Конечно нет, но…

– Что вы хотите, Майк?

– Сказать по правде, мои товарищи в Ирландии надеялись, что вы придете к нам на помощь. Мне будет жаль разочаровать их…

– Мне тоже, но я не собираюсь начинать новую войну.

– Мы думали, Россия и Ирландия союзники.

– Боже правый, да Россия и так сделала для Ирландии не меньше, чем святой Патрик! Он всего лишь изгнал с вашего острова змей, а мы с этими змеями в человеческом обличье воевали и добились, чтобы вас признали воюющей стороной и включили в мирный договор!

– Да и мы никогда не забудем об этом, но…

– Не надо думать, – перебил я его, – что русские похожи на добрых самаритян, готовых по первому зову бежать на край света и таскать из огня каштаны для всех нуждающихся! Мы уже помогли вам и поможем еще не раз, но главное вам придется сделать самим.

– Но как? Как, черт возьми, нам этого добиться?

– Майкл, вы знаете, как правильно есть слона?

– Погодите, кажется, я слышал эту шутку от капитана Шестакова. Один кусок за другим?

– Точно! Англичане предлагают вам статус доминиона? А позвольте спросить, как давно у Ирландии вообще был хоть какой-нибудь выбор?

– Вы думаете, нам нужно согласиться?

– Не сразу. Для начала попытайтесь выторговать себе как можно больше и лишь потом соглашайтесь.

– А что делать с непримиримыми?

– Простите, но жрать нужно всем! Если вы будете контролировать продовольствие, то сможете контролировать всех.

– А как быть с блокадой?

– После заключения соглашения ее не будет. А до той поры… ну какие-то же корабли у вас есть? Вооружите их и конвоируйте свои транспорты. При нужде открывайте огонь. Англичане пока еще не готовы к войне, поэтому уступят.

– Думаете, это сработает?

– Пока не попробуете, не узнаете.

– У нас не так много кораблей.

– Хотите, продам вам по сходной цене пару дюжин канонерок?

– В счет дублинского золота? – криво усмехнулся Коркоран. – Что-то не хочется.

– Как угодно. В любом случае, вам нужно самим заниматься своими делами. Приводить в порядок экономику, создавать армию и флот. Но самое главное, не допустить Гражданской войны. Уверен, ваши соседи только и ждут, когда вы передеретесь, чтобы воспользоваться этим.

– Что ж, спасибо и на этом, милорд.

– Не за что, Майкл. Что же касается наших с тобой дел, могу предложить только одно. Когда вы все-таки договоритесь с англичанами, я могу все равно заблокировать ваши счета, и золото останется в России. Ты будешь единственным, кто сможет распоряжаться доходами от него. Можешь так своим товарищам и передать.

В глазах приунывшего было Коркорана блеснула надежда.

– А если?

– Им не достанется ни пенни! – твердо пообещал я.

– Благодарю вас, милорд.

Если быть совершенно откровенным, то я, конечно, сочувствовал ирландцам. И, наверное, мог бы произвести демонстрацию и даже отконвоировать в Дублин какое-то количество коммерческих судов с товаром. Проблема была лишь в том, что никаких транспортов, желающих отплыть к Зеленому острову, в Копенгагене не наблюдалось. Ирландия – нищая страна, и так будет еще довольно долго. Там нет ничего интересного, чтобы затевать серьезный конфликт с Великобританией.

К тому же передо мной была куда более важная задача – довести свою разномастную эскадру до наших владений в Тихом океане. Доставить войска и переселенцев, чтобы они начали осваивать эти далекие земли. Отвлекаться на что-то иное было бы преступной глупостью.

– Прощайте, милорд!

– До встречи, Майкл, – протянул я ирландцу руку, которую тот с готовностью пожал. – Уверен, мы еще не раз встретимся.

Пока Коркоран спускался в шлюпку, ко мне подошел провожавший его Беклемишев.

– За нашим другом следили, – негромко сообщил он.

– Шпики или газетчики?

– Точно сказать не могу, но скорее всего и те, и другие. Я на всякий случай велел его проводить.

– Делай, как считаешь нужным, – пожал я плечами, не придав этой новости особого значения.

В конце концов, мы в нейтральной стране и сейчас мир. Вряд ли англичане решатся устроить какую-нибудь провокацию. К тому же ирландец производил впечатление человека, способного за себя постоять.

К тому же, завтра нам предстоял выход в море, и мне следовало выспаться. Что, принимая во внимание наличие рядом молодой жены, было не так просто. Никаких плохих предчувствий не было. Но как вскоре выяснилось, совершенно напрасно!

[1] Ныне Кызыл-Орда.