Текст книги "Эволюционер из трущоб. Том 17 (СИ)"

Автор книги: Антон Панарин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

Глава 19

Макар восседал на химерическом скакуне посреди белой равнины и внимательно слушал мою весьма короткую лекцию.

– Чего? И это всё? Я просто должен расщепить своё внимание на десятки точек фокусировки и одновременно создать кучу мин? – возмутился он, поняв, что никакого секрета тут нет.

– А ты быстро учишься. Присуждаю тебе звание бульбазавра. Или бакалавра? Впрочем, без разницы, – усмехнулся, доставая из внутреннего кармана телепортационную костяшку. – Держи. Если почувствуешь, что твоя жизнь в опасности, вольёшь ману – и очутишься в Хабаровске. Но если ты просто так свалишь, плюнув на задачу, я узнаю, так как вижу всё, что видит химера, и тогда…

– Тогда заставишь меня страдать, передав кучу новых доминант? – скептически спросил Макар.

– Хуже. Отберу у тебя доминанту узких глаз и сделаю таким же, как все.

– Напугал, – усмехнулся Макар.

– Раз уж ты всё понял, то скажу в последний раз. Твоя задача заминировать территорию, а не умереть героической смертью.

– Как жаль, а то я ведь мечтал подохнуть, чтобы не возвращаться в офис, – съязвил он.

Попрощавшись с Макаром, я использовал телепортационную костяшку и переместился во двор рядом со складом Калининграда. Огромный ангар окружал высокий забор, а по периметру курсировал патруль из двух человек. Не знаю, зачем Харитонович отправил сюда патрульных, ведь Муэдзин запросто мог справиться с любой угрозой и самостоятельно.

Махнув им рукой, я вошел внутрь склада и, мягко говоря, впал в шок. Весь склад был завален тушами аномальных существ. Не просто завален, а буквально погребён под ними. Туши громоздились горами высотой с двухэтажный дом. Они лежали на земле, свисали со стальных перекрытий, заполняли каждый свободный сантиметр пространства.

– Обалдеть… И это двести пятьдесят шесть туш? По-моему Шульман слегка приуменьшил, – присвистнул я.

Я медленно прошёл по узкой тропе, слева и справа от которой громоздились туши тварей. Попытка сосчитать их количество провалилась. Их было так много, что я видел лишь пятую часть существ, остальные же были похоронены под тушами собратьев. Пришлось бы руками всё это дело растаскивать в стороны и считать, считать, считать.

Я достал телефон, набрал номер Шульмана. Послышались долгие гудки, следом за которыми раздался щелчок и голос торговца:

– Михаил Константинович. Полагаю, груз уже прибыл?

– Измаил Вениаминович, – медленно произнёс я, всё ещё глядя на гору трупов. – Кажется, мы говорили о двухсот пятидесяти шести тушах, а здесь их как минимум в пять раз больше. Не подскажете, как вы в такие короткие сроки смогли разжиться таким количеством образцов?

Шульман хитро рассмеялся:

– Ха-ха. Михаил Константинович, таки у каждого свои секреты. И этот секрет я оставлю при себе, – он сделал паузу, голос стал серьёзнее. – Используйте туши с умом и победите уже эти чёртовы Бедствия. Убыль населения не идёт на пользу торговле, знаете ли.

– Знаю, – кивнул я. – Победа будет у нас в кармане.

– Я в вас даже не сомневался, – произнёс торговец и бросил трубку.

Убрав телефон в карман, я зажал нос и стал пробирался между тушами, стараясь не вдыхать зловонный аромат разложения, химикатов и ещё какой-то сладковатой дряни. Я направился вглубь ангара, туда, где Муэдзина колдовал над сотворением новых видов химер.

Его голос я услышал издали. Он что-то бормотал себе под нос и шуршал бумагами. Я свернул за угол, прошёл мимо туши птероса и увидел моего ученика. Муэдзин стоял у стола, склонившись над блокнотом и что-то записывая. Белый халат, резиновые перчатки, защитные очки.

За его спиной, в дальнем углу лаборатории, висела странная шторка, весьма неуместная для склада. Я услышал за шторкой шорох, едва различимый скрежет когтей по металлу. В это же мгновение Муэдзин резко обернулся. Увидев меня, он побледнел. Глаза расширились, рот приоткрылся. Он быстро метнулся к шторке, схватил край и задёрнул его так поспешно, что чуть не порвал ткань.

– Учитель! – выдохнул он, натягивая улыбку. – Не думал, что вы вернётесь так скоро!

Я остановился, скрестил руки на груди, посмотрел на задёрнутую шторку:

– Муэдзин, что там?

Муэдзин замер, пот выступил на его лбу. Он нервно облизнул губы и отвёл взгляд:

– Там? Ничего особенного. Просто… незаконченная работа. Знаете же, показывать незаконченную работу – дурной тон. Лучше подождать, пока всё будет готово, тогда и продемонстрирую во всей красе! Уверен, вы будете в шоке.

Я прищурился. За шторкой снова послышался шорох. На этот раз это было тихое фырканье, похожее на дыхание.

– Муэдзин, – твёрдо сказал я, делая шаг вперёд, – Что там?

Муэдзин попятился, прижался спиной к шторке, развёл руками:

– Михаил Константинович, прошу, дайте мне ещё пару дней! Я почти закончил, осталось только…

Услышав из его уст «Михаил Константинович», я уверился в том, что мой безмозглый ученик сотворил что-то непоправимое, так как обычно он ко мне так не обращался. Его пытливый ум заставляет преступать границы этики и морали. Надеюсь, он там не с людьми экспериментирует, иначе мне придётся…

Я шагнул вперёд, схватил край шторки и резко отдёрнул в сторону. Ткань слетела, обнажив то, что скрывалось за ней.

На металлическом столе, прикованный тонкими цепями, сидел дракончик размером с крупную собаку. Тело покрыто белой чешуёй, блестящей в свете ламп. Крылья сложены за спиной. Четыре лапы с острыми когтями, длинный хвост с шипами на конце. Морда вытянутая, пасть полна мелких острых зубов. Дракончик из плоти и крови, живой, дышащий.

Но глаза. Глаза были неправильными. Они горели чёрным пламенем. Не светились, а именно горели, словно внутри черепа полыхал костёр из тьмы. Пустые, лишённые зрачков.

Дракончик повернул голову и уставился на меня, изучая. После раскрыл пасть и из неё вырвалось тихое шипение, будто он испугался за свою жизнь. Из его ноздрей вырвался пар и поднялся в воздух. Но не белый, а тёмно-серый, почти чёрный.

Я стоял, глядя на создание Муэдзина. Несколько секунд молчал. Затем медленно повернулся к ученику, посмотрел ему в глаза и страдальчески произнёс:

– Муэдзин… Какой же ты идиот. Неисправимый. Совершенно бестолковый и неспособный учиться на своих ошибках…

Муэдзин затараторил, замахал руками, пытаясь оправдаться:

– Учитель, прошу, выслушайте меня! Я осознал свои ошибки! Прошлые драконы смерти были провальными проектами, я признаю это! Но теперь всё иначе! Я учёл все недочёты, улучшил рунические формулы, усилил контроль… Этот дракон точно будет меня слушаться! Клянусь честью архимага!

Я продолжал смотреть на него, не меняя выражения лица. Муэдзин замолчал и нервно сглотнул. Я же вздохнул и, покачав головой, подошёл к столу. Осмотрел дракончика ближе. Чешуя прочная, мышцы хорошо развиты, крылья сильные. А чёрное пламя в глазах говорило о том, что Муэдзин для создания дракона использовал некротическую магию смешанную с демонологией. В итоге в драконе смешались жизнь и смерть.

– Говоришь, он не выйдет из-под контроля? – спокойно спросил я, поворачиваясь к Муэдзину.

– Учитель! Я клянусь вам, на этот раз всё точно сработает! Верьте мне! – выпалил Муэдзин.

– Верю. А знаешь, почему он не выйдет из-под контроля?

– Почему?

– Потому что я забираю его себе, – стальным тоном произнёс я.

– Что? Заб… забираете? Но он же мой! Я вложил в его создание столько сил, можно сказать, вложил всю душу… – запротестовал Муэдзин.

– Ты же помнишь, мой бестолковый ученик, что архимаг никогда не станет рисковать собственной душой. А уж тем более вкладывать её в дракона Смерти. Прекрати заниматься ерундой и сосредоточься на создании новых химер. – При виде того, что он не согласен, мне пришлось повысить голос. – Повторяю. Трать время не на создание драконов, которых ты потенциально не сможешь контролировать, а трать его на создание химер.

Муэдзин опустил плечи и вздохнул:

– Хорошо, учитель. Можете забрать дракона. Я буквально полчаса назад закончил его создание и ещё не производил привязку. Кого он признает хозяином, тому и будет служить всю жизнь.

– Спасибо за лекцию, балбес, – усмехнулся я, подошёл к дракончику и протянул руку.

Существо уставилось на меня чёрными горящими глазами, понюхало ладонь. Несколько секунд раздумывало. Затем осторожно коснулось носом моей руки, фыркнуло. Дракончик разинул пасть и впился в мою руку острыми зубами. По белёсой чешуе морды потекла кровь, зубы тоже окрасились красным, а после по всему телу животного стали проступать алые руны, будто у него была аллергия на мою кровь.

Спустя мгновение руны исчезли, дракон уставился на меня, не понимая, что только что произошло, но в его поведении появились изменения. Он подался вперёд, пытаясь дотянуться до моего лица, но цепи не позволили этого сделать. Тогда я подошел ближе, и дракончик ткнулся в мой лоб своим.

– Хороший мальчик, – тихо сказал я, поглаживая чешуйчатую морду.

Использовав магию Ветра, я рассёк цепи, сдерживающие дракона, и железяки с лязгом полетели на пол. Дракончик спрыгнул со стола, подошёл ко мне и начал тереться мордой о мою ногу. Шипастая голова скользила по сапогу, хвост обвился вокруг голени. И тут он громко заурчал вибрирующим звуком, словно кот-переросток. Звук эхом прокатился по складу. Я улыбнулся и, присев на корточки, погладил дракончика по спине. Чешуя была тёплой, гладкой и приятной на ощупь:

– Начинаю понимать, почему мой ученик так влюблён в этих тварей.

Едва слово «тварей» сорвалось с моих губ, дракончик резко дёрнулся. Шипастый хвост словно кнут ударил меня по сапогу. Не больно, но ощутимо. Недовольное фырканье вырвалось из пасти дракона, заставив меня рассмеяться. Я поднял руки в примирительном жесте:

– Ладно, ладно, извини! Ты не тварь, разумеется. Ты самый умный на свете… на свете…

Я замолчал, раздумывая, как же назвать его? Нужно что-то величественное и мощное.

– Смерть, – пробормотал я. – Тьма? Пламя? Погибель? Морок? Нет, всё не то…

Муэдзин откашлялся, привлекая внимание:

– Учитель, если позволите, у меня есть предложение. В древних текстах упоминается демон Азраил. Он проводник душ в иной мир. Он не зло во плоти, сеющее разрушение, а скорее олицетворяет собой грань между жизнью и смертью. Ваш дракончик создан на этой самой границе, смеси жизни и смерти.

Я повторил имя вслух, пробуя на вкус:

– Азраил… Азраил. Что ж ты кашу заварил? Весьма неплохо, – кивнул я.

Дракончик поднял голову и уставился на меня. Чёрное пламя в глазах замерцало, словно откликаясь на имя. Урчание усилилось, перешло в довольное мурлыканье. Я улыбнулся и погладил дракончика по голове:

– Тогда решено. Отныне ты будешь известен как Азраил!

Азраил фыркнул, выпустив облако чёрного пара, и в этот момент его живот оглушительно заурчал.

– Я его ещё не кормил, – натянуто улыбнулся Муэдзин.

Я похлопал дракончика по боку и махнул в сторону кучи мёртвых тварей:

– Иди покушай, а мы пока пообщаемся с твоим создателем.

Дракончик кивнул, будто понял мою речь, развернулся и побежал выбирать блюдо. Когти цокали по бетонному полу, хвост вилял из стороны в сторону. Азраил добрался до горы туш, остановился у птероса, раскрыл пасть и вгрызся в плоть. Он рвал мясо острыми зубами, глотал крупные куски, практически не жуя. Я повернулся к Муэдзину, скрестил руки на груди:

– Ладно, теперь к делу. Ты уже ковырялся в тушах, привезённых Шульманом?

Муэдзин мгновенно преобразился. Глаза загорелись энтузиазмом, он расплылся в улыбке, а от недавней печали не осталось и следа:

– Учитель, это праздник какой-то! Я давно не видел такого разнообразия биоматериала! У меня тысяча и одна идея, каких химер собрать!

Я улыбнулся, похлопал Муэдзина по плечу:

– Вот и отлично. Тогда приступай к делу.

Муэдзин развернулся и поспешил к своему рабочему столу, что-то бормоча себе под нос. Я же осмотрел склад. Азраил продолжал остервенело пожирать птероса, разрывая его на части. Кровь летела во все стороны, а звук рвущихся жил, заставлял мурашки бегать по спине. Я остановился в нескольких метрах от него, закрыл глаза и сосредоточился.

Из моей тени начали вырастать чёрные жгуты. Извиваясь словно щупальца, они потянулись к тушам. Когда я создал около сотни жгутов, то ощутил нечто странное. Азраил поднял голову, посмотрел на меня чёрными горящими глазами. Из его пасти вырвался тихий рык. Чёрное пламя в глазах вспыхнуло ярче, потекло, распространилось по телу, окутало дракончика дымкой.

В этот момент мой контроль магии теней усилился, будто доминанта поднялась на пару уровней. Теневые жгуты стали толще, прочнее, стабильнее. Из моей тени появились ещё семьдесят жгутов. Извиваясь, они потянулись во все стороны, охватывая десятки туш одновременно. Выходит, что Азраил способен усилить магию Теней, подпитывая её своей некротической энергией. Занятно…

Когда теневые жгуты коснулись одновременно почти двух сотен туш, в моей голове прозвучал голос Ут:

«Обнаружены множественные образцы ДНК. Желаете ознакомиться?»

– К чёрту ознакомление. Поглотить в пользу конгломерата «Неутомимый боец», – приказал я.

«Запрос принят», – отозвалась Ут и, я ощутил лёгкое покалывание в висках и кончиках пальцев.

Наверное, вы задаётесь вопросом, на кой-чёрт я улучшил конгломерат «Неутомимый боец», ведь можно было улучшить множество других доминант. Всё просто. Карим весьма успешно противостоит Валету Бубнов благодаря рукопашному бою. Его физические доминанты позволяют ему драться на равных с Великим Бедствием. А раз так, то неплохо бы и мне подтянуть этот навык.

Да, у меня огромный арсенал магии, вот только она оказалась бесполезна в сражении с Валетом Бубнов. Все раны, которые я ему нанёс, были физическими. А в связке с доминантой «Неутомимый боец», скопированной у Карима, и вовсе становится святым граалем или ключом к победе над Валетом, если угодно.

Внезапно меня толкнули и довольно сильно. Что-то твёрдое врезалось в мой живот и повалило на землю. Придя в себя, я увидел Азраила. Он разочарованно урчал.

– Ты дракон, а не баран. Заруби себе на носу, – усмехнулся я и щёлкнул дракончика по носу.

Поднимаясь на ноги, я заметил кусок мяса, который дракон срыгнул рядом с моими ногами.

– Что случилось? – озадаченно спросил я, глядя на дракончика. – Не по нраву угощение?

Азраил фыркнул, выпустил облако чёрного пара и демонстративно отвернулся от мяса птероса.

– Тьфу ты, – улыбнулся я и шлёпнул себя ладонью по лбу. – Совсем забыл, что ты дракон смерти. Вы же питаетесь душами, а не мёртвой плотью. Тебе нужны живые существа, или хотя бы свежеубитые тела, пока душа ещё не покинула покойника полностью.

Азраил кивнул и стал размахивать хвостом, словно дворовый пёс. Шипастый хвост хлестал по воздуху, периодически задевая туши мёртвых тварей. Я закрыл глаза и сосредоточился, активируя ментальную связь с Королём Червей. Установив ментальный канал, я почувствовал, как паразит вздрогнул от контакта.

– Глиста поганая, на связь. Много успел собрать тварей? – мысленно спросил я.

Голос Короля Червей откликнулся мгновенно.

«К чему эти грубости? Я выполняю приказ! Под стенами Калининграда стоят две сотни тварей. Все живые. Ещё три сотни на подходе, доберутся к вечеру. И вообще, не называйте меня глистом! Это оскорбляет моё достоинство».

Я усмехнулся:

– Хорошо, Опарыш. До связи, – сказал я и оборвал ментальную связь. – Ну что, Азраил? Готов немного подкрепиться?

Ответом мне было восторженное урчание и наглость. Дракон неуловимо обогнул меня сзади и запрыгнул на спину, обхватив мои плечи, как рюкзак.

– Эй! Ты можешь и сам идти. Слезай. Ну же! – рыкнул я, пытаясь достать дракончика. В ответ Азраил жалобно заурчал и прислал мне мыслеобраз в виде плачущего дракона. – Манипулятор, – фыркнул я и вышел из склада. – Я Михаэль Испепелитель, иду с кожаным рюкзаком заваривать новую кашу! – Шипастый хвост щёлкнул рядом с моим ухом, видать, не понравилось, что я назвал его рюкзаком. – Будешь выделываться, пойдёшь пешком. – В ответ послышалось возмущённое урчание. – То-то же. Не стоит кусать руку кормящего… или кормить руку кусающего? Впрочем, не важно. Идём в столовую! – выкрикнул я и ускорил шаг.

Глава 20

Выйдя на улицу, мы двинули к северным воротам Калининграда. Снег падал крупными хлопьями, ветер подхватывал снежинки и вращал по спирали, будто танцевал замысловатый танец. Подойдя ближе, мы попали в поле зрения гвардейцев, стоящих на городских стенах. Как обычно, они были в шоке.

Один из гвардейцев, стоявший у ворот, толкнув локтем товарища, зашептал:

– Гля… То крыс полчище притащит, то тварей разломных, то химер… А сейчас вон чё, дракона как рюкзак волочит!

Второй гвардеец присвистнул:

– Пойдём в караулку, пока он нас не сожрал.

– Дракон?

– Нет, блин! Михаил Константинович, – рыкнул гвардеец, выбросил окурок и скрылся из виду.

Я лишь улыбнулся, услышав их трёп, и продолжил идти. Азраил висел на моей спине и увлечённо зыркал по сторонам, периодически фыркая. Мы прошли через ворота и очутились за городскими стенами. И тут я увидел плоды трудов глиста… Гхм… Извините, я хотел сказать, опарыша.

У подножия стен, в ста метрах от ворот, стояли две сотни аномальных тварей. Стояли неподвижно, словно статуи. Птеросы с раскинутыми крыльями, многоножки, свернувшиеся кольцами, баргуды, вервольфы, крысолюды, гигантские пауки-скорпионы, даже один Эттин нашелся. Их глаза светились красным, говоря о том, что ими управляет Король Червей. Уважительно кивнув, я активировал ментальную связь:

– Опарыш! Срочная эвакуация! Живо покинь туши тварей, стоящих у стен! Немедленно! – прокричал я и тут же оборвал канал связи, не желая слушать нытьё Короля Червей.

Из пастей существ, из глазниц и ноздрей начали сыпаться черви. Они падали на снег и рассыпались чёрной пылью, которую подхватывал ветер и разносил в разные стороны. Твари дёрнулись, алое свечение в глазах погасло. Они стояли в ступоре, не понимая, что происходит, и где они находятся. Буквально через пару секунд они придут в себя и набросятся на нас с Азраилом.

Вот только я не дам им такой возможности. Из моей ладони вытекла чёрная жижа, приняв форму Косы Тьмы. Я шагнул вперёд и взмахнул косой по широкой дуге. С лезвия, пылающего чёрным пламенем, сорвался невероятно тонкий тёмный серп и устремился к тварям. Серп прошел сквозь строй на уровне ног существ, срезав их без какого-либо сопротивления. Конечности отлетели в стороны, а существа рухнули на снег, завыв от боли.

Снег окрасился кровью – красной, зелёной, чёрной, синей. Азраил, учуяв свежие души, спрыгнул с моей спины, выбежал вперёд и облизнулся.

– Иди. Кушай, – сказал я, кивнув в сторону ревущих тварей.

Азраил замер на секунду, словно не веря своему счастью. Затем радостно заурчал, расправил крылья и ринулся вперёд. Он пробежал между тел, остановился в центре кучи, поднял морду к небу и широко разинул пасть.

Из глаз тварей начала вырываться сероватая дымка. Души. Полупрозрачные, извивающиеся, светящиеся слабым светом. Они тянулись к пасти дракона, закручиваясь по спирали. Азраил поглощал их с невероятным наслаждением, это было понятно по довольному урчанию, разносящемуся по округе.

Твари умирали. Одна за другой. Жизнь покидала их тела, глаза гасли, дыхание обрывалось. Они превращались в пустые оболочки, безжизненные трупы. А Азраил рос на глазах. Чешуя заблестела ярче, тело увеличилось в размерах, мышцы налились силой. С размера собаки дракончик увеличился до размера жеребёнка. Крылья расправились шире, когти стали длиннее, хвост толще. Чёрное пламя в глазах полыхало ещё ярче.

Когда последняя душа была поглощена, Азраил закрыл пасть и облизнулся раздвоенным языком. Довольно заурчав, он подошёл ко мне и уткнулся мордой в ногу, благодаря за еду. Теперь его спина доставала мне до пояса, а голова так и вовсе была на уровне моего лица. Я вздохнул и покачал головой.

– Поверить не могу, что я завёл дракона Смерти…

Азраил фыркнул, выпустил облако чёрного пара, словно смеясь над моими словами.

– Вот и я так думаю. Имея такого бестолкового ученика как Муэдзин, это было вопросом времени, когда я обзаведусь драконом, – усмехнулся я и погладил Азраила по морде.

* * *

Заснеженная пустошь. Сто километров от Берингова пролива.

По бескрайней белой равнине двигалась армия. Несметная, чудовищная, простирающаяся от горизонта до горизонта. Сто миллионов мертвецов маршировали строем, топот ног сливался в единый гул, заглушающий даже вой метели.

Впереди ехали рыцари смерти, закованные в костяную броню, сидящие верхом на полусгнивших лошадях. Кони горели зелёным пламенем, копыта источали некротическую энергию, распространяющую скверну по земле. Всадники держали двуручные мечи, будто готовились в любую секунду вступить в бой.

Следом за ними над землёй парили личи. Маги, добровольно отдавшие свои души во служение Тузу Крестов. Их иссушенные тела были облачены в рваные балахоны, покрытые рунами. Глаза горели зелёным пламенем.

За личами следовала пехота. Полусгнившие мертвецы, вооруженные чем попало – начиная от гаечных ключей, заканчивая штурмовыми винтовками. Их были миллионы. Они сбились в толпу, шаркали костями и клацали челюстями, брели куда прикажут.

Ещё здесь имелись раздувшиеся мясные шары. Твари, чьи тела были искажены некромантией. Кожа растянулась до предела, живот раздулся, словно у утопленника. Они катились по снегу, оставляя кровавый след. При получении сильных повреждений эта нежить взрывалась, разбрызгивая гнилостную кровь и заражая всё вокруг.

В небе парили костяные драконы. Десятки гигантских скелетов с размахом крыльев в пятьдесят метров. Рёбра служили каркасом, черепа светились зелёным, позвоночники извивались как змеи. Они летели низко, почти касаясь верхушек редких деревьев. Драконы ревели так громко, что дрожала сама земля. На их спинах восседали архиличи, управлявшие отдельными легионами мертвецов.

В самом центре несметного полчища, среди моря смерти, скользил иссушенный старик. Туз Крестов. Он стоял на костяных лыжах, вырезанных из рёбер гиганта, держась за поводья из человеческих жил. Поводья тянулись вверх, привязанные к лапам костяного дракона, парящего в небесах. Дракон тащил старика словно буксир, а Туз Крестов катился с проворством профессионального лыжника.

Серая кожа обтягивала череп, глаза горели зелёным пламенем, рот растянулся в улыбке, обнажив жёлтые зубы. За спиной висел посох с навершием из человеческого черепа, украшенного рунами. Рваный балахон развевался на ветру, открывая иссушенную грудь, покрытую шрамами и ожогами. Туз Крестов улыбался, наслаждаясь происходящим. Попутно он успевал философствовать. Его голос разносился над армией нежити, будто старик пытался раскрыть им суть бытия:

– Жизнь может быть хуже смерти, а смерть – лучше жизни. Всё зависит от того, кто именно созерцает смерть или жизнь! Я созерцаю обе ипостаси и знаю истину! Жизнь есть страдание, боль, болезнь и старость! Смерть – это покой, свобода и вечность! Я выбрал смерть и обрёл жизнь!

Он щёлкнул пальцами левой руки. Впереди, прямо на его пути, из снега вырос костяной трамплин. Гигантская конструкция из рёбер, черепов и позвоночников, сплетённых в изогнутую рампу. Туз Крестов дёрнул поводья, заставив дракона лететь быстрее. Он наехал на трамплин, взлетел высоко вверх, оторвавшись от снега на добрых двадцать метров.

В воздухе Туз отпустил поводья. Раскинул руки, закрутился, начал делать сальто. Один оборот, два… Но на третьем недокрутил. Тело завертелось неправильно, голова пошла вперёд, ноги отстали. Туз Крестов рухнул вниз, головой прямо на острый камень, торчащий из снега.

Раздался хруст. Громкий и отвратительный. Шея старика сломалась, голова повернулась на сто восемьдесят градусов, уставившись назад. Тело дёрнулось в конвульсиях, руки и ноги затряслись. Туз упал на снег, корчась, извиваясь, словно рыба, выброшенная на берег. Зелёное пламя в глазах замерцало, погасло и вспыхнуло снова, ещё ярче прежнего.

Старик медленно поднялся на ноги. Схватил собственную голову обеими руками, повернул её обратно. Кости захрустели, позвонки защёлкали, встая на место. Он покрутил шеей слева направо, справа налево. Хрустнуло ещё несколько раз. Туз довольно вздохнул и улыбнулся:

– Чёртово тройное сальто. Однажды я тебя освою, – оглядевшись по сторонам, он добавил. – Похоже, мы на месте.

Вокруг простиралась заснеженная равнина, усеянная холмами. Это были курганы. Древние захоронения, где покоились воины, павшие тысячелетия назад. Тела давно истлели, но кости остались – и это было всё, что нужно Тузу Крестов.

Он достал из-за спины посох, поднял его высоко над головой. Ударил навершием о землю, вложив всю силу. Удар прогремел, как взрыв. Земля задрожала, снег взметнулся вверх, воздух наполнился зелёным светом. Туз, обнажив желтые зубы, безумно улыбнулся и закричал:

– Вот за что я обожаю курганы! Здесь покоится множество запчастей для моего воинства! Восстаньте и присоединитесь к моим легионам! – Усмехнувшись, он тише добавил. – Весьма иронично, что раньше вы защищали эти земли, а теперь будете вынуждены их уничтожить.

Некромантическая энергия хлынула из посоха, растеклась по земле. Проникла сквозь снег, сквозь промёрзшую почву, и достигла костей, лежащих в курганах. Кости задрожали, зашевелились, начали подниматься. Снег тут и там вздымался, бугрился и лопался. Из-под белой пелены показались скелеты. Один за другим. Тысячи воинов в истлевшей броне с ржавым оружием в руках. Их пустые глазницы вспыхнули зелёным светом. Челюсти клацнули в унисон, словно приветствуя нового хозяина.

Скелеты неторопливо влились в легионы Туза Крестов и побрели вперёд, туда, где им предстояло собрать кровавую жатву. Старик довольно хихикнул, постучал посохом о снег, призывая костяного дракона. Дракон спикировал, поднял старика за поводья, понёс дальше. Туз встал на лыжи и продолжил скользить по снегу, ведя армию на юг.

Создав новый трамплин, он взмыл вверх и прокричал:

– У живых нет шансов устоять против мертвецов! Ведь эта земля принимала мёртвых тысячелетия напролёт. Миллиарды существ покоятся в земле, их кости ждут моего зова. И если они восстанут, ни для кого не будет спасения! Все станут частью моего воинства. Я принесу мир, в котором нет боли, страданий, несправедливости. Только вечный покой… под моим абсолютным контро… – договорить он не успел, так как снова недокрутил сальто.

* * *

Хабаровск. Центральная площадь. Шесть часов вечера.

Маргарита Львовна стояла у памятника Муравьёву-Амурскому, кутаясь в тёплую шубу из песца. Мороз крепчал, дыхание превращалось в белые облачка, фонари зажглись, освещая заснеженную площадь мягким жёлтым светом. Она посмотрела на часы: без пяти шесть. Виктор Павлович должен появиться с минуты на минуту. Маргарита Львовна усмехнулась и тихо сказала сама себе:

– Старая дура. Какие ещё свидания? Совсем сбрендила на старости лет? – иронично улыбнувшись, она решила идти домой.

В самом деле, какие, к чёрту, чувства? Не сегодня завтра мир погибнет. А она тут шашни решила… Мимо памятника пробежал мужчина, кутаясь в пальто. Маргарита Львовна подумала, что это Ежов, но нет, это был не он. Маргарита Львовна поймала себя на мысли, что волнуется. Нелепо, конечно. Ей шестьдесят два года, она пережила войны, интриги, пытки, плен. Но сердце билось чуть быстрее обычного, ладони вспотели под перчатками; вздохнув, она сделала шаг прочь и услышала голос за спиной:

– Маргарита Львовна!

Она обернулась. Это Виктор Павлович Ежов спешил к ней. Он поскальзывался на снегу, ведь туфли зимой – не самая подходящая обувь. Однако он выглядел элегантно. Тёмно-синий костюм, чёрное пальто, шарф, шляпа. В руках он держал букет из белых роз, перевязанный алой лентой. Лицо раскраснелось, то ли от мороза, то ли от волнения.

– Добрый вечер, – выдохнул он, остановившись перед ней, и протянул букет. – Простите, что заставил ждать. Пробки были… в смысле, снег замёл дороги, и таксист застрял…

Маргарита Львовна приняла розы и вдохнула аромат:

– Виктор Павлович, вы вовремя. И цветы прекрасные. Спасибо.

Ежов облегчённо выдохнул:

– Рад, что понравились. Я, признаться, полчаса стоял у цветочного магазина, выбирая букет. Продавщица посоветовала розы.

– Продавщица оказалась права, – улыбнулась Маргарита Львовна, ведь для первого свидания белый цвет как нельзя кстати. Красные дарят в знак любви, а белые – это дружба, которая может перерасти во что-то большее, а может и нет.

– Если позволите, сначала прогуляемся по набережной Амура. Вид там потрясающий, особенно вечером. Потом заглянем в ресторан «Золотой дракон», там подают отличную утку по-пекински. А после… Ну, посмотрим.

– Звучит замечательно, – кивнула она. – Веди, Виктор Павлович.

Они неспешно пошли по заснеженным улицам Хабаровска. Ежов то и дело поглядывал на Маргариту Львовну, явно хотел что-то сказать, но молчал, подбирая слова. Наконец, он не выдержал:

– Маргарита Львовна, а вам не холодно? Может, сразу в ресторан? Я могу вызвать…

– Виктор Павлович, я всю жизнь прожила в Сибири. Этот морозец я даже не чувствую. Не волнуйтесь.

– Ну, раз так… – Ежов замолчал, потом добавил. – Знаете, я всё думал, что сказать. Готовил речь. Репетировал перед зеркалом. А сейчас всё вылетело из головы.

Маргарита Львовна рассмеялась:

– Виктор Павлович, мы не на официальном приёме. Говорите, то что лежит на душе. Искренность дороже золота.

– Что на душе… – задумчиво повторил Ежов. – На душе… радостно. Честное слово. Я не ожидал, что вы согласитесь. Думал, откажете. Мол, зачем вам старый хрыч, который всего пару дней назад избавился от иголок?

– Старый хрыч? – Маргарита Львовна приподняла бровь. – Виктор Павлович, вы на себя посмотрите. Статный мужчина в расцвете лет.

– В расцвете… – Ежов хмыкнул. – Маргарита Львовна, мне шестьдесят один. Какой тут расцвет?

– А мне шестьдесят два. И что? Разве это повод себя хоронить?

Ежов посмотрел на неё с нежностью и теплотой:

– Вы правы. Наверное, я просто… отвык. После смерти жены прошло… Если честно, я уже и не знаю, сколько. После появления аномальной зоны всё пошло наперекосяк. И я как-то утонул в этом горе, на долгие десятилетия, а потом…

Он замялся, а Маргарита Львовна подхватила его речь:

– Мой муж Игорь погиб тридцать пять лет назад. Я тоже думала, что для меня всё кончено. Но жизнь продолжается. И иногда преподносит сюрпризы.

Они дошли до набережной Амура. Река замёрзла, покрылась толстым слоем льда, припорошённым снегом. Вдоль набережной стояли фонари, отражавшиеся в ледяной глади. Вдалеке виднелись огни города, мерцающие, как звёзды. Ветер дул с реки, свежий, обжигающий щёки.

– Красиво, – прошептала Маргарита Львовна, глядя на панораму.

– Да, – согласился Ежов. – Я сюда часто прихожу. Когда нужно подумать, голову прочистить. Амур забирает все тревоги и уносит их прочь.