Текст книги "Эволюционер из трущоб. Том 17 (СИ)"

Автор книги: Антон Панарин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

Глава 17

Я стоял посреди искривлённого леса, держа в руках тряпку с чешуйками кожи Карима, пока Ут поглощала его доминанты. Каждая представляла собой невероятную ценность для любого абсолюта, но не для меня. Из всего списка я выбрал бы лишь пару штук. И чтобы узнать, повезло мне или нет, пришлось погрузиться в Чертоги Разума.

Я очутился в сумрачной пещере. Прохладный воздух. Снежана сидит на полу и пялится в пустоту, откровенно скучая.

– Тоскливо? – спросил я, привлекая её внимание.

Зря я это сделал. Девица вскочила и тут же набросилась на меня с расспросами.

– Господин! Как самочувствие у Ярика? Он выздоровел? Может ему нужна моя помощь или уход? А что если он… – тараторила она без умолку, отчего у меня даже голова разболелась.

– Остановись, – попросил я, отстраняясь от снежной королевы. – Когда профессор Преображенский завершит производство эссенции, я попрошу, чтобы он вырастил для тебя тело, а после ты получишь свободу.

– Свободу? Я? Правда⁈ – взвизгнула от восторга Снежана и повисла у меня на шее. – Спасибо! Спасибо! Спасибо!

– Да угомонись ты! – сказал я, пытаясь освободиться из её объятий. – Огнёв не оценил бы этих обжиманий.

– Ой. Вы правы. Интересно, как он там? Вспоминает меня? А может…

– Не может, – оборвал я её на полуслове. – Он тоже хочет с тобой увидеться, и скоро это станет возможным не только в моей многострадальной голове, но и в реальности. А пока не мешай и дай мне пройти к пирамиде.

Отстранив Снежану, я остановился у плиты и заметил во втором снизу ряду новую доминанту. Кристалл занял последнюю свободную ячейку, обладал ветвистой структурой с множеством граней и блестел словно алмаз.

– Ого. Сразу седьмого ранга? – присвистнул я.

Не успел я сосредоточиться на доминанте, как по пещере прокатился голос Ут:

«Развитие пирамиды давно перешагнуло через пятнадцатый уровень. Может, наконец-то выберете бонусный модификатор?»

– Ут, ты издеваешься? Почему раньше не напомнила? – спросил я, посмотрев в пустоту.

«Потому что не обязана», – фыркнула моя помощница и затихла.

– Дожили. Ут уже и огрызается, – вздохнул я. – Давай, родная, расскажи, какие модификаторы мне доступны.

На этот раз Ут не стала рассказывать, а вместо этого создала перед моими глазами восемь светящихся табличек с описанием.

'Модификатор № 1: Сканер – позволяет видеть текущий уровень развития доминанты у выбранного объекта. При взгляде на носителя доминанты вы увидите её название, ранг, степень раскрытия потенциала (в процентах). Работает на расстоянии до ста метров.

Модификатор № 2: Подобие – если улучшить доминанту, используя сходный или близкий по свойствам геном, заполнение пирамиды будет происходить вдвое быстрее. Например, для улучшения доминанты «Огненная магия» поглощение генома огненных существ даст двойной прогресс. Работает только при явном тематическом совпадении.

Модификатор № 3: Выбор – в двадцати процентах случаев вы можете самостоятельно выбрать, какую именно доминанту желаете поглотить, вместо случайного выбора. Применимо только к существам с несколькими доминантами. Вероятность срабатывания не зависит от внешних факторов.

Модификатор № 4: Честная плата – вы можете поглотить конкретную доминанту из генома разломной сущности, но для этого придётся заплатить. В качестве платы взимаются две доминанты, которые вы можете выбрать самостоятельно из собственного генома. Для поглощения доминанты высокого ранга вы должны заплатить двумя доминантами такого же качества. Обмен необратим.

Модификатор № 5: Лотерея – выберите три доминанты из своего набора и обменяйте их на одну случайную мутацию. Мутация может быть любого ранга, от первого до божественного. Вероятность получения мутации высокого ранга крайне мала, но существует. Обмен необратим, мутация не подлежит отмене.

Модификатор № 6: Эхо древних – позволяет восстановить утраченные ранее доминанты. Восстановление занимает время, пропорциональное рангу доминанты. Не работает на божественных доминантах.

Модификатор № 7: Проводник силы – позволяет обмениваться доминантами с союзниками, временно передавая им собственные способности. Длительность обмена до двадцати четырёх часов. После окончания срока доминанты возвращаются владельцу. Требует согласия обеих сторон. Не работает на божественных доминантах.

Модификатор № 8: Единение – вы способны объединять конгломераты по своему усмотрению, комбинируя их свойства в единую структуру. Существует вероятность безвозвратной утраты обоих конгломератов при неудачной попытке. Вероятность успеха зависит от совместимости конгломератов. Процесс необратим'.

Я замер, перечитывая описание всех модификаторов и тяжело вздохнул, когда дочитал их.

– Эх, похоже, остался один мусор. А я-то надеялся получить нечто ценное…

Голос Ут откликнулся мгновенно:

«Вместо выбора модификатора вы можете развить одну из имеющихся доминант, повысив её ранг на пять уровней. Это альтернативный вариант награды за достижение пятнадцатого уровня».

Я резко поднял голову, уставившись на пирамиду. Повысить ранг на пять уровней? Весьма заманчиво, однако есть вопрос…

– Работает ли это с конгломератами? – быстро спросил я.

«Отрицательно. Улучшение применимо только к отдельным доминантам, не к конгломератам».

Ну и ладно. Не очень-то хотелось. А если так?

– Ут, улучши доминанту «Генокрад», – приказал я.

Повисла пауза. Голос Ут прозвучал с едва уловимыми нотками сожаления:

«Улучшить доминанту божественного уровня данным методом невозможно. Генокрад находится за пределами обычной системы рангов. Выберите другую доминанту».

Озадаченно я потёр висок. А жаль, было бы здорово улучшить доминанты божественного ранга. Ну и какую доминанту мне стоит улучшить? Взгляд сам собой упал на зеленоватый кристалл.

«Желаете улучшить сопротивление яду?» – спросила Ут.

А почему бы и нет? Туз Крестов использует некротический вирус, который, по сути, является смертельным ядом, превращая людей в мертвяков за секунды. Да, возможно, это и не сработает, но кто знает, какой гадостью ещё владеет Туз Крестов? Уверен, у него есть варево и посерьёзнее, а значит, нужно подготовиться.

Если улучшу сопротивляемость ядам на пять рангов, достигну седьмого ранга. Это может дать иммунитет к некротической заразе, или хотя бы значительно замедлить её распространение. Хотя, о чём это я? Некротика на меня никак не повлияла, а значит… Я перевёл взгляд на новую доминанту в физическом ряду и услышал голос Ут:

«Интеграция доминанты „Поглощение урона“ завершена».

Доминанта была седьмого ранга, отчего у меня тут же загорелись глаза, и я спросил:

– Ут, возможно ли улучшить «Поглощение урона» до внекатегорийного ранга?

«Да, это возможно благодаря вашему модификатору 'Разрушитель границ».

– Сделай это! Немедленно! – выкрикнул я и в следующее мгновение ослеп от ярчайшей вспышки.

Кристалл раскололся на тысячи мелких осколков, оставив после себя маленький камень красного цвета.

«Улучшение выполнено», – сообщила Ут, и я тут же сосредоточился на новом камешке. Перед глазами возникло описание, согласно которому я мог переработать в ману тридцать пять процентов полученного урона. А если…

– Ут, активируй модификатор «Разрушитель границ».

«Модификатор активирован».

Сердце рванула чудовищная боль, но я улыбался, как сумасшедший, видя, как описание доминанты меняется. Теперь я мог поглотить шестьдесят процентов урона. Проклятье. С этой силой у нас точно есть шанс… Боль стала нестерпимой, и я вывалился в реальность. Открыв глаза, я увидел всё тот же лес. Снег падал крупными хлопьями, ветер свистел в искривлённых ветвях.

Вдалеке послышался вой птероса. Это был Король Червей, выслеживающий добычу. Прислушавшись к себе, я понял, почему так болело сердце. И не только сердце. Я понял, почему всё это время харкал кровью после поглощения доминант гвардейцев в Хабаровске.

Проблема была не только в количестве доминант, но и в том, что каждая из них несла в себе огромный заряд маны, который не попал в ядро маны, а рассредоточился по телу. Сейчас же доминанта «Поглощение урона» перетягивала всю эту ману, наносящую мне урон в район сердца, и я ощущал, как нестерпимый жар разрывает мою грудь на части. Закричав срывая глотку, я потянулся к магии Огня и выплеснул из себя всю ману без остатка.

* * *

Шанхай. Алхимический комплекс. Лаборатория.

Преображенский стоял у массивного стола, заваленного колбами, пробирками и блокнотами с записями. Его лысая голова блестела в свете ламп, белый халат был безупречно чист, резиновые перчатки плотно облегали руки. Он склонился над микроскопом, изучая образец крови одного из заражённых гвардейцев, когда внезапно почувствовал мощнейший выброс маны.

Воздух перед ним задрожал, замерцал синеватым светом. Формировался портал – круглый, окаймлённый золотистыми искрами. Преображенский выпрямился, снял защитные очки и с любопытством уставился на открывающийся разрыв в пространстве.

Выглянув в окно, он увидел, что по вечернему небу несётся странного вида зарево. Если бы он находился на полюсе, мог бы с уверенностью сказать, что это северное сияние, но это точно было не оно.

– Какой занятный феномен… Я бы его обязательно исследовал, но времени в обрез, – проговорил Преображенский и собирался вернулся к работе, но слева от него полыхнула ещё одна яркая вспышка.

Открылся портал, из которого вышел молодой парень. Худощавый, с волосами, собранными в небрежный хвост. Одет в потёртую кожаную куртку, тёмные штаны, ботинки. За спиной висел небольшой рюкзак. Это был Остап. Названный сын профессора Преображенского.

Остап огляделся по сторонам и устало вздохнул.

– Что случилось, отец?

Преображенский расплылся в довольной улыбке, развёл руками:

– Остап! Добро пожаловать в Шанхай, в один из крупнейших алхимических комплексов на континенте! – он обвёл рукой лабораторию, голос звучал гордо. – А эти малыши – мимики, клоны единого существа. Лучшие лаборанты, каких только можно пожелать. Неутомимые, точные, безошибочные… – проговорил он, указывая в сторону мальчишек, снующих по лаборатории туда-сюда.

Остап посмотрел на мимиков и, судя по всему, не впечатлился. Он остановился у одного из мальчишек, который смешивал две жидкости, красную и синюю. Цвет жидкости изменился на фиолетовый, затем на золотистый.

– Лаборатория, здорово, – меланхолично произнёс Остап. – А зачем тебе я?

Преображенский подошёл к сыну, положил руку на его плечо:

– Остап, я вызвал тебя не ради экскурсии. У меня важный разговор. – Голос стал серьёзным, почти торжественным. – Ты должен перенять все мои знания. Каждую формулу, каждую технику, каждый секрет, что я накопил за десятилетия. А когда меня не станет, ты станешь опорой рода Архаровых. Светочем мировой науки!

Остап замер. Лицо побледнело, глаза расширились от шока. Он моргнул, пытаясь осмыслить услышанное. Наконец выдавил из себя:

– Когда… когда тебя не станет? Отец, ты… ты болен? Умираешь? – Голос парня задрожал. – Почему ты мне ничего не говорил⁈

Преображенский замер на секунду, а затем разразился громким смехом. Он хохотал так заливисто, что согнулся пополам, держась за живот. Слёзы покатились по щекам от безудержного веселья. Даже мимики остановили работу и синхронно повернули головы, наблюдая за странным поведением профессора.

– Ха-ха-ха! Остап! Боже, какое лицо! – Преображенский вытер слёзы, пытаясь отдышаться. – Сын, ты меня не так понял! Я не умираю! Совсем наоборот!

Лицо Остапа побагровело, он почувствовал себя глупо. Но всё же облегчённый вздох вырвался из его лёгких:

– Идиот старый. Ты чуть не довёл меня до сердечного приступа, – буркнул Остап.

Преображенский успокоился, выпрямился, провёл рукой по лысине:

– Прости, прости. Не удержался. Слушай внимательно, мальчик мой, – он закатал штанину, продемонстрировав розовую кожу на щуплых ногах. – Сменял свои железяки на бренную плоть, не глядя! – торжественно заявил он.

– Михаил передал тебе доминанту регенерации? – совершенно не впечатлившись, спросил Остап.

Преображенский расплылся в гордой улыбке:

– Скорее, он дал образец крови, из которого я сделал регенерационную эссенцию, сын мой! Моё величайшее творение! Я использовал её на себе, и вот результат. Моё тело полностью исцелено! Даже гастрит вылечил, представляешь? Теперь я могу пить кофе целыми литрами, и есть жирную пищу вёдрами! Никакого дискомфорта! Я чувствую себя лучше, чем когда-либо!

Остап медленно выдохнул, плечи опустились от облегчения. Улыбка расплылась на его лице:

– Отец, ты молодец. Я рад за тебя.

– Я тоже рад, но давай вернёмся к делу, – голос профессора снова стал серьёзным. – Остап, я не вечен. Рано или поздно смерть придёт за мной. Через десятилетия, может, через столетие, кто знает. Но род Архаровых нуждается в учёных, таких, как мы с тобой.

– Но я не учёный, – парировал Остап, сложив руки на груди.

– Пока что нет. Но ты станешь им. С твоей памятью и способностями, сможешь достичь таких вершин, которые мне даже не снились!

Остап вздохнул и неуверенно кивнул:

– Если ты веришь в меня, то я приложу все возможные усилия, чтобы оправдать твои надежды.

Преображенский крепко обнял Остапа и обвёл рукой лабораторию:

– Здесь мы запускаем производство регенерационной эссенции в промышленных масштабах. Десятки тысяч доз в неделю. Ты будешь работать со мной, изучишь каждый из процессов. От подготовки ингредиентов до финальной стабилизации формулы. Я научу тебя всему, что знаю, мальчик мой.

Лаборатория продолжала жить своей жизнью, даруя человечеству призрачный шанс на прекрасное будущее. Если всё получится, то эссенция, спасёт миллионы жизней, а ещё род людской получит гениального учёного, который продолжит дело отца.

* * *

Село Амгуэма. Неподалёку от Берингова пролива.

Снег валил крупными хлопьями, превращая мир в молочно-белую пелену. Видимость была паршивой, дальше десяти метров не разглядишь ни черта. Ветер выл, швыряя снежную крупу в лица, пробираясь под одежду, заставляя поёживаться. Но местные привыкли к такой погоде. Для них это была обычная зима, ничего особенного.

У самого берега реки Амгуэма трое рыбаков вытаскивали сети. Промёрзшие пальцы с трудом разбирали узлы, освобождая серебристых рыбин. Улов был неплохой, двадцать рыбин, которых хватит на неделю. Рыбаки переговаривались, шутили, смеялись сквозь стук зубов. Один пожилой мужик с седой бородой, покрытой инеем, ворчал на молодёжь:

– Эх, раньше рыбы было вдвое больше! Вот в мои годы…

– Дед, ты каждый год одно и то же твердишь, – отмахнулся молодой парень лет двадцати, кидая очередную рыбину в корзину.

Чуть поодаль, в полукилометре от берега, пастух гнал стадо оленей к загону. Животные фыркали, мотали головами, недовольно косились на снежную бурю. Он окликал их, помахивал кнутом, подгонял отстающих. Олени послушно брели вперёд, копыта проваливались в сугробы, оставляя глубокие следы.

Жизнь в селе текла своим чередом – тихо, размеренно, предсказуемо. Дети играли в снежки у домов, женщины готовили обед, старики укутанные в тулупы курили трубки на крылечках. Никто не ждал беды.

И тут раздался вой.

Сначала тихий, едва различимый сквозь свист ветра. Потом громче, пронзительнее, наполненный такой жуткой нечеловеческой злобой, что сердце ёкнуло, а кровь застыла в жилах. Это был не вой волка, не крик птицы, это был вопль самой смерти, летящей по небу.

Рыбаки замерли, выронив сети. Пастух резко поднял голову, всматриваясь в небо. Дети перестали играть, прислушиваясь. Старики погасили трубки, напряжённо вглядываясь в снежную пелену.

Вой усилился. Стал оглушающим. И сквозь белую муть пробилась тень. Огромная. Чудовищная. Крылья раскинулись на добрых пятьдесят метров, кожа клочьями свисала с костей твари. Это был костяной дракон. Рёбра торчали, как каркас разрушенного здания, позвоночник извивался, словно гигантская змея. Череп с пустыми глазницами, горел зелёным огнём. Пасть раскрыта. С клыков длиной с человеческую руку капала гнилостная слюна.

Дракон пролетел над селом на бреющем полёте. Ветер от взмаха его крыльев опрокинул людей на землю, разметал снег во все стороны, сорвал крыши с двух сараев. Вой усилился, превратился в рёв, разрывающий барабанные перепонки.

– Господи… – прошептал старик дрожащим голосом.

– Бегите! – заорал молодой рыбак, швыряя корзину и срываясь с места.

Паника охватила село мгновенно. Люди бросали всё, что делали, и бежали к домам. Женщины хватали детей на руки, мужики несли стариков, кто-то падал в снег, вскакивал и мчался дальше. Вопли, крики, плач, всё слилось в жуткое многоголосье переполненное ужасом.

Пастух по имени Кмоль развернулся и рванул к селу, бросив стадо. Олени заметались в панике и побежали в разные стороны. Кмоль не оглядывался, его сердце колотилось так, что готово было выпрыгнуть из груди. Добежав до своего дома, он схватил ружьё, стоявшее у самого порога, и прыгнул внутрь.

В этот момент земля и весь дом задрожали. Посуда посыпалась с полок, жена Кмоля вскрикнула.

– Кмоль! Что это⁈ – закричала жена, прижимая детей к себе.

Кмоль метнулся к окну и похолодел. Над селом кружил костяной дракон, а с севера, со стороны берега, надвигалась тёмная волна. Бесчисленное количество фигур, одетых в доспехи, на мёртвых лошадях с провалившимися боками и светящимися пустыми глазницами.

– В подвал! Быстро! – рявкнул Кмоль, заряжая двустволку.

Жена спорить не стала и выполнила приказ мужа. Кмоль сорвал крышку подвала, расположенного прямо на кухне, и помог ей спуститься вниз. Бежать уже было поздно, да и куда ты убежишь? Буран убьёт тебя раньше, чем доберёшься до ближайшего поселения.

– Кмоль, что происходит⁈ – спросила жена, глядя на мужа снизу вверх.

– Не знаю. Сиди тихо. Что бы ни случилось, не выходи, – твёрдо сказал он, закрывая крышку подвала.

Руки Кмоля дрожали, сердце стучало бешено, в горле пересохло. Услышав истошный вопль, полный такого ужаса, что мурашки побежали по спине, Кмоль тут же выскочил на улицу. Вопль оборвался хрипом. Следом раздался топот копыт, лязг металла, надрывный визг.

Он посмотрел вправо и увидел, как по улице мчались рыцари смерти. Сотни огромных чудовищ с двуручными ржавыми мечами в руках. Они были закованны в чёрные доспехи, покрытые ржавчиной и запёкшейся кровью. В шлемах из прорезей для глаз сочился зелёный свет. Лошади под ними представляли из себя скелеты, обтянутые клочьями гниющей плоти. Рыцари рубили всех подряд.

Им было всё равно, кто перед ними. Мужчина, женщина, ребёнок или старик. Меч проходил сквозь плоть, рассекая её без какого-либо сопротивления. Краем глаза Кмоль заметил, что они даже оленей убивали.

Кмоль увидел соседа, пытающегося добежать до дома. Рыцарь настиг его на полпути, взмахнул мечом. Лезвие вошло в спину, вышло из груди. Дед рухнул лицом в снег, забился в конвульсиях и затих.

– Твари! – заорал Кмоль, вскидывая двустволку.

Рыцарь развернулся в его сторону, поднял меч и пришпорил лошадь. Кмоль дождался, пока расстояние сократится до пяти метров, и нажал сразу на два спусковых крючка. Прогремел сдвоенный выстрел. Картечь ударила прямо в шлем, снесла его. Металл слетел, обнажив то, что было под ним.

Полуразложившийся череп. Кожа клочьями, обнажённые зубы, провалившийся нос, глазницы пустые, но горящие зелёным пламенем. Запах гнили ударил в нос, такой мощный, что Кмоля едва не вырвало.

– Боги милосердные… – прошептал он, отступая назад.

Рыцарь не остановился. Череп раскололся, но тело продолжало двигаться. Меч со свистом взметнулся в снежной пелене. Голова Кмоля слетела с плеч и покатилась по снегу, оставляя кровавые разводы. Рыцарь развернул лошадь, поскакал дальше, в поисках следующей жертвы.

Резня продолжалась. Не больше двух минут. Сто двадцать секунд. За это время село Амгуэма было полностью уничтожено. Триста человек, жившие здесь поколениями, перестали существовать. Улицы были усеяны трупами. Обезглавленными, разрубленными на части, проткнутыми. Снег пропитался кровью, превратился в алую кашу.

Рыцари смерти остановились и выстроились в ряд, высоко подняв мечи, словно приветствовали кого-то. И тут посреди улицы появилась фигура. Иссушенный старик, согнутый под тяжестью веков. Кожа серая, словно пергамент, натянутый на кости. Лицо изрезано глубокими морщинами, губы тонкие, почти невидимые.

Глаза горят зелёным пламенем, таким ярким, что свет пробивается сквозь снегопад. Из одежды на нём был лишь рваный балахон, покрытый рунами, начертанными кровью. В правой руке посох, в навершии которого красовался человеческий череп.

Старик медленно шёл по улице, стуча посохом о замёрзшую землю. Каждый удар эхом разносился по селу. Он остановился у дома Кмоля, поднял голову и посмотрел на здание. Старик принюхался и улыбнулся, обнажив гнилые зубы.

Старик подошёл к двери, толкнул её. Та распахнулась со скрипом. Он вошёл внутрь, огляделся. Кухня. Стол, стулья, печка. На полу неровно лежит ковёр из-под которого виден люк, ведущий в подвал. Старик подошёл к крышке и постучал посохом три раза. Череп на посохе ожил, раскрыл челюсть, из неё вырвался хриплый голос:

– Хозяюшка, если накроешь на стол, то сможешь пережить сегодняшний день.

Внизу повисла тишина. Затем послышался шорох и скрип ступеней. Крышка медленно распахнулась, из подвала показалась женщина. Лицо белое как мел, глаза красные от слёз, губы дрожат.

– Ты… ты обещаешь? – дрожащим голосом спросила она, глядя на старика.

– Обещаю, – мягко ответил старик, кивнув. – Накрой стол, угости старого путника, и я дарую тебе жизнь.

– Хорошо… Хорошо, я… я накрою. Сейчас, сейчас всё будет готово.

Она достала всё, что было: хлеб, масло, солёную рыбу, квашеную капусту, куски вяленого мяса. Всё это она поставила на стол и налила воды в глиняную кружку. Женщина всё время всхлипывала, слёзы текли по щекам, а руки тряслись так, что она едва не роняла посуду.

Старик сел за стол, положил посох рядом. Взял кусок хлеба, намазал маслом, откусил. Жевал медленно, с наслаждением, будто ел деликатес. Взял рыбу, оторвал кусок, прожевал и его. Запил водой. Хозяйка стояла рядом, боясь пошевелиться. Старик доел, вытер рот тыльной стороной ладони. Откинулся на спинку стула и довольно выдохнул:

– Добротная еда. Вкусная.

Он поднял руку и щёлкнул пальцами. Дверь, ведущую на улицу, тут же вышибли. С грохотом в дом ворвался рыцарь смерти с мечом наготове. Женщина вскрикнула и побежала к подвалу, ища спасения.

– Нет! Ты обещал! – завизжала она.

Лезвие меча вошло в шею, разрубило позвоночник, обезглавив женщину. Голова укатилась в погреб, а тело рухнуло на пол, заливая его фонтанами крови. Старик поднялся из-за стола, посмотрел на обезглавленное тело и усмехнулся:

– Я обещал, что ты переживёшь сегодняшний день. Правда, я забыл сказать, что жить ты будешь в новом обличье, – он засмеялся – хриплым, булькающим смехом, похожим на предсмертный хрип.

Из посоха старика ударил зеленоватый луч прямо в тело женщины. Труп забился в конвульсиях и поднялся, вытянувшись по шву, словно заправский солдат. Не смотря на процесс воскрешения, старик взял посох и вышел из дома. Снег продолжал валить, ветер выл. Старик остановился посреди улицы и хрустнул спиной. Несколько позвонков щёлкнули, как сухие ветки.

– Что ж, – пробормотал он, глядя на север, туда, где за снежной пеленой скрывались земли Империи. – Пора в очередной раз доказать Владыке, что я сильнейший из Великих Бедствий.

Он сплюнул на снег, морщины на лице углубились от презрения:

– Впрочем, об их величии говорить не приходится. Позорище, да и только.

Старик повернулся, посмотрел на село. Трупы начали шевелиться. Руки дёргались, глаза открывались, светясь зелёным, плоть слезала с их тел лоскутами. Покойники поднимались, пополняя несметную армию мёртвых.

– Вот и пополнение для моего легиона.

Он развернулся и зашагал в заснеженную пустошь. Посох стучал о мерзлую землю, череп на посохе освещал путь. Слева и справа от него маршировали полчища нежити. Скелеты в ржавых доспехах, гули, зомби с гниющей плотью, рыцари смерти, личи и множество других порождений смерти. Строй за строем, шеренга за шеренгой. Они двигались практически бесшумно, только лязг доспехов разносился по округе.

Высоко в небе кружили костяные драконы. Огромные, чудовищные, с крыльями, затмевающими солнце, испускали вой, разносящийся на десятки километров. Вдалеке, у берега, к суше причаливали костяные корабли. Паруса из человеческой кожи, такелаж из позвоночников. С их палуб сыпались тысячи мертвецов, прибывших лишь с одной целью – пополнить свой несметный легион миллионами новых воинов.