Текст книги "Эволюционер из трущоб. Том 17 (СИ)"

Автор книги: Антон Панарин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Глава 13

Я оставил толпу и направился к Серому, Юрию, Артуру и Лешему, стоящим в стороне. Вены на их руках и шеях вздулись, проступили под кожей синеватыми линиями. Их тоже накрыла зелёная дымка на побережье, но в отличие от Шереметева, Водопьянова и Трубецкого они не выглядели умирающими.

– Вы как? – спросил я.

– Кости ломит как при простуде, а в остальном всё отлично, – пожал плечами Леший.

– Аналогично, – подал голос Юрий.

Серый и Артур кивнули, подтверждая, что и у них такое же самочувствие.

– Регенерация… – задумчиво проговорил я.

Регенерация. У них была доминанта регенерации, которую я передал. И сейчас эта доминанта сражалась с заразой, замедляла распространение, возможно, даже побеждала, если дать ей время. Но даже если регенерация помогает… где мне взять столько доминант, чтобы спасти каждого бойца? Тысячи людей заражены, миллионы заразятся, а у меня нет ресурсов, чтобы передать регенерацию всем.

Я посмотрел на толпу гвардейцев, на Шереметева и Водопьянова, медленно умирающих, на замороженные статуи. Практически все, кто находится под куполом, обречены, и я ничего не могу сделать, чтобы их спасти.

Телефон завибрировал в кармане, разрывая тишину резкой трелью. Я достал его, посмотрел на экран и увидел имя звонящего «Артём». Новоявленный Император Империи, которая может вскоре прекратить своё существование. Я принял вызов, поднёс трубку к уху.

– Миша, что происходит? – спросил Артём без приветствия, сразу переходя к делу. – Почему на окраине Хабаровска появился каменный купол? Гвардейцы докладывают, что внутри заперты тысячи бойцов и все абсолюты, включая тебя. Объясни, какого чёрта творится?

Я тяжело вздохнул, потёр переносицу, собираясь с мыслями, и начал рассказывать. О вторжении у Берингова пролива, о костяных кораблях, которые мы уничтожили, о китах, выбросившихся на берег, извергнувших тысячи мертвецов. О зелёном облаке, которое превратило гвардейцев в гниющие трупы за жалкие минуты. О вынужденной эвакуации, о заражённых, которых я запер в карантинной зоне, чтобы зараза не распространилась по континенту.

Артём слушал молча, но в этом молчании ощущалась тяжесть его бремени. Когда я закончил, повисла пауза, длинная и гнетущая.

– Понятно, – наконец произнёс Артём. – Выходит, шансов на победу нет.

– Что за чушь? Конечно же, мы победим. Утрём кровь из разбитого носа и надерём всему миру задницу, как в старые добрые, – усмехнулся я, хотя мне было не особо весело.

Артём рассмеялся, но смех был горьким.

– Просто шикарно, – сказал он. – Звучит так, будто ты сделал меня Императором для того, чтобы на мне и оборвался Императорский род? Хочешь, чтобы я вошёл в историю как последний правитель Российской Империи?

– Быть последним Императором куда престижнее, чем умереть рядовым Свининой, – пошутил я и почувствовал, как на том конце трубки разозлился один всевластитель.

– Значит так. Как твой Император, я приказываю выжить любой ценой и сохранить столько бойцов, сколько сможешь. Усёк? – строго сказал Артём.

– Служу человечеству! – рявкнул я и повесил трубку.

Не успел я убрать телефон в карман, как он снова завибрировал. На этот раз звонил профессор Преображенский. Я принял вызов, ожидая услышать очередные требования увеличить финансирование его проектов, но вместо этого услышал невероятно воодушевлённый, почти восторженный голос. Он закричал в трубку так громко, что пришлось убрать телефон подальше от уха.

– Михаил Константинович! Я сделал это! Я сделал это, ети богов в душу мать! – Раздался звон, будто что-то упало и разбилось, но профессор не обращал на это внимания. – Я создал эссенцию регенерации! Правда, эффект одноразовый. Повторные повреждения уже не исцеляются. Но с её помощью можно восстановить даже отсечённые конечности! Я отрастил себе ноги! Представляете? Настоящие! Живые! Я скачу по лаборатории, словно сайгак! Это восхитительно!

Я замер, услышав эти слова, и начал смеяться. Сперва тихо, потом громче, до колик в животе, до слёз, выступивших на глазах. Гвардейцы, стоящие неподалёку, смотрели на меня с недоумением, подозревая, что я сошёл с ума.

– Михаил Константинович? – растерянно спросил Преображенский. – Я сказал что-то смешное?

Я вытер слёзы и ответил, всё ещё посмеиваясь:

– Профессор, судьба играет со мной в довольно злую игру. Подбрасывает проблемы одну за другой, пытаясь довести меня до отчаяния. Но в самый критический момент мне в руку попадает парочка козырей, и я снова в игре, имея шансы на победу. Вот и сейчас вышло именно так. Вы не представляете, насколько вовремя вы создали эту чёртову эссенцию.

– В смысле? – не понял Преображенский.

– Не важно, – отмахнулся я. – Слушайте внимательно. Мне нужно, чтобы вы наладили массовое производство эссенции в промышленных масштабах. Мне нужны сотни тысяч доз и как можно скорее. От этого зависит не только будущее Империи, но и выживание всего человечества. Сколько времени вам потребуется, чтобы запустить производство?

Преображенский замолчал, обдумывая вопрос, и я услышал, как он постукивает пальцами по чему-то твёрдому.

– Производство уже запущено, – наконец сказал он. – Я начал работать над этим сразу после успешного тестирования на себе. Через неделю смогу поставить первую тысячу доз. Но для увеличения объёмов потребуются дополнительные производственные мощности, финансирование, рабочие руки, сырьё…

Я тяжело вздохнул, услышав цифры. Неделя. Первая тысяча доз поступит через неделю. А в карантинной зоне заперты пять тысяч гвардейцев, каждый из которых либо уже умирает, либо умрёт в ближайшее время. Неделя – слишком большой срок. Столько протянут единицы, если вообще протянут.

– Всё-таки судьба та ещё сука, – пробормотал я.

– Простите? – переспросил Преображенский.

– Ничего, – сказал я громче. – Делайте всё возможное, профессор. Запросите у Артёма Константиновича финансирование и производственные мощности, всё, что потребуется. Объясните ему ситуацию, скажите, что это приоритет номер один. Надеюсь, вам удастся производить хотя бы по тысяче доз в день, впрочем и этого будет мало…

– Сделаю всё возможное, Михаил Константинович, – твёрдо сказал профессор и положил трубку.

Я остался стоять посреди карантинной зоны, сжимая телефон в руке, глядя на толпу обречённых гвардейцев. На умирающих абсолютов. На замороженные статуи тех, кто уже превратился в нежить. Неделя. За неделю Туз Крестов пройдёт через полосу вечной мерзлоты и доберётся до мало-мальски заселённых городов, и тогда придёт она – великая и ужасная задница, в которую мы все дружно провалимся.

Эх… Не хотел я прибегать к радикальным мерам, но, видимо, придётся. Как удержать сотни заражённых людей, каждый из которых может превратиться в мертвяка? Правильно! Криогенная заморозка. Это жестоко, болезненно, возможно, некоторые не переживут этой процедуры. Но альтернатива весьма паршивая. Сидеть и смотреть, как бойцы превращаются в нежить и жрут друг друга.

А вот и подтверждение моих слов. Пока я разговаривал по телефону с Преображенским, послышались крики и звуки борьбы. Пять гвардейцев один за другим впали в бешенство. Их глаза загорелись зловещим зелёным светом, кожа покрылась гнойниками, плоть начинала гнить. Зарычав, они набрасывались на товарищей с животной яростью. Вгрызались зубами в горла, разрывали плоть ногтями, а когда их рубили мечами на куски, старались залить своей гнилостной кровью как можно больше человек.

Рядом со мной Шереметев стоял на одном колене, держась за грудь. Его дыхание стало хриплым, булькающим, кровь текла из носа, ушей, капала на снег тёмными каплями. Синюшные вены расползлись по всему телу, проступили на лице, шее, руках, пульсировали в такт замедляющемуся сердцебиению. Он попытался встать, но ноги не слушались, подкосились, и он рухнул наземь, стиснув зубы.

Водопьянов выглядел ещё хуже. Он лежал на спине, распластавшись на снегу и смотрел на каменный купол, будто там транслировался свежий выпуск новостей. Игнат Борисович что-то бормотал, но слов не было слышно. Кожа на лице потрескалась, пальцы дёргались в конвульсиях, царапали снег, оставляя кровавые борозды.

Чуть левее Пожарский согнулся пополам, его стошнило чёрной массой, смешанной с кровью. Он тяжело дышал, вытирал рот дрожащей рукой, на которой вены вздулись так сильно, что казалось, вот-вот лопнут. Он посмотрел на меня мутным взглядом, попытался улыбнуться, но получилась лишь гримаса боли.

– Старшина всё ещё в строю… – прохрипел он, подмигнув мне.

Только Леший, Серый, Артём и Юрий выглядели нормально.

Я вышел вперёд и потянулся к мане. Волна холода хлынула прямиком к гвардейцам, сражавшимся с обращёнными товарищами. За одно мгновение я заморозил пятерых мертвяков, обратив их в ледяные статуи. А следом я заморозил и тех, на кого попала кровь мертвецов. Увидев, что я заморозил живых, гвардейцы отшатнулись назад и, подняв оружие, стали перешептываться.

– Слушайте сюда! Все, у кого будут проявляться следы заражения, будут тут же заморожены! И нет, я не сошел с ума и не пытаюсь вас убить. Это единственный шанс сделать так, чтобы вы дожили до момента, когда будет произведена вакцина! – По толпе пронёсся взволнованный шепот. – Вы не ослышались! Вакцина уже найдена, нужно лишь немного продержаться, и тогда всё будет хорошо. Но пока вакцину не прислали, делайте всё для того, чтобы зараза не распространилась!

Гвардейцы закивали головами и начали осматривать друг друга с ног до головы в поисках признаков заражения. Пара из особо сознательных вышли вперёд и закатали рукава, показав вздувшиеся вены.

– Заморозьте нас, мы не хотим, чтобы ребята пострадали, – произнёс боец с синюшными губами.

– Благодарю за службу, – кивнул я и потянулся к магии Льда.

Из толпы послышался выкрик:

– А что насчёт абсолютов? Почему их не заморозили⁈

– Потому что они гораздо сильнее вас и всё ещё держатся, – стальным тоном отрезал я. – Но ты прав, лучше и их заморозить.

Ледяная корка тут же накрыла Шереметева, Водопьянова, Трубецкого и Пожарского. Правда я сжульничал. Я не стал их замораживать, а просто создал непрозрачные ледяные саркофаги, в которых они могли двигаться. Почему я так поступил? Если заморозка их убьёт, то Империя лишится невероятно сильных бойцов, а на взращивание новых абсолютов уйдут десятилетия.

Да, с моей помощью можно всё сделать гораздо быстрее, но зачем рисковать их жизнями, если я собираюсь ещё до конца дня принести хотя бы пару доз вакцины и вколоть её абсолютам? Без помощи абсолютов победить в войне с Великими Бедствиями будет весьма непросто. Я подошел к Артуру и сказал так, чтобы слышали все.

– Пока меня не будет, следи за порядком. Если кто-то рыпнется, замораживай без жалости. Ну а если из ледяных гробов вырвутся наши спящие красавицы, то Юра, Леший и Серый помогут тебе их угомонить.

– А ты куда? – спросил дядя, приподняв бровь от удивления.

– Разносить заразу по Империи, конечно же, – улыбнулся я, но дяде было не весело. – Я за лекарством и обратно. У Преображенского, скорее всего, есть пара доз про запас. Нам они очень пригодятся.

– Принял. Но возвращайся поскорее, сам видишь, обстановка довольно нервная.

Кивнув, я активировал телепортационную костяшку, перемещаясь в лабораторию Преображенского. Яркая вспышка света озарила карантинную зону, и я исчез, оставив позади запах смерти. Я очутился в центре просторного помещения, заставленного столами, на которых располагались колбы, пробирки, горелки, странные приборы, назначение которых я не мог определить.

В воздухе летал аромат химикатов и чего-то сладковатого, приторного. На полу валялись разбитые склянки, осколки стекла хрустели под ногами, повсюду разлиты жидкости разных цветов: зелёная, красная, синяя.

Я вышел в коридор, дошел до его конца и открыл дверь в кабинет профессора. Преображенский стоял у стола, склонившись над микроскопом. Он что-то шептал себе под нос и делал записи в блокнот.

Услышав звук открывающейся двери, он вздрогнул и обернулся. Профессор выглядел нервным, но в то же самое время – невероятно воодушевлённым. Под лабораторным халатом виднелись шорты, а из-под них торчали тощие ноги с розовой кожей.

– Михаил Константинович! – воскликнул он, подходя ко мне бодрым шагом. – Не ожидал увидеть вас так скоро! Мы ведь всё уже обсудили, и я прямо сейчас пытаюсь найти способ, чтобы упростить производство, а также сделать действие регенерата постоянным.

– Это всё здорово, но эссенция нужна прямо сейчас, и много. Вы звонили Артёму?

– Да, его величество сообщил, что лаборатории под Новокузнецком и Первоуральском в моём распоряжении. Остальные лаборатории, к сожалению, не получали должного финансирования Романовыми и сейчас находятся в плачевном состоянии. Если говорить точнее, то они совершенно бесполезны.

– Вот как… Это печально, – задумчиво сказал я. – А имея три лаборатории, вы сможете производить…? – начал я, но заканчивать вопрос не стал, дав профессору возможность ответить.

– Если в Новокузнецке и Первоуральске ничего не поменялось, то максимум эти две лаборатории смогут выдать около полутора тысяч доз в неделю.

– Это как так? Ваша лаборатория сможет производить больше Имперских? – удивился я.

– Ваш отец не жалел денег на мои научные изыскания, да и вы тоже весьма щедры. Поэтому да, мы на голову превосходим лаборатории, принадлежащие Империи, – с гордостью в голосе произнёс Преображенский.

– В таком случае, я предлагаю захватить лаборатории у наших соседей, – зловеще улыбнувшись, произнёс я.

– В каком смысле? – напрягся профессор.

– В самом, что ни на есть, прямом. Мы заберём под своё начало лаборатории, принадлежащие азиатам, – сказал я, глядя профессору в глаза.

Преображенский отступил на шаг, замахал руками, словно пытаясь физически отогнать мою идею.

– Что вы такое говорите, Михаил Константинович⁈ – воскликнул он, повысив голос. – Регенерационная эссенция способна сделать нашу Империю сильнейшей на всей планете! Мы не можем разбазарить этот секрет, выдать его союзным государствам! Вы представляете, что случится, если формула попадёт не в те руки⁈ Другие страны смогут создать армии бессмертных воинов… Ну-у-у или почти бессмертных. Они обратят наши же наработки против нас! Это самоубийство!

Я спокойно выслушал его тираду, дождался, пока он выдохнется, и сказал уверенным тоном:

– Это не проблема, Аристарх Павлович. У меня есть друг, который готов предоставить вам столько лаборантов, сколько потребуется. Доверенных людей, которые будут работать только на нас, не разгласят секрет, не попытаются украсть формулу и ни за что не продадут наших секретов.

Преображенский нахмурился, обдумывая мои слова, не до конца понимая, о ком я говорю.

– Могу я узнать, как зовут вашего друга? – подозрительно спросил он.

– Его зовут Мимо, – я широко улыбнулся и открыл портал прямиком в Пекин. – Я вас познакомлю. А пока прошу за мной. Пообщаемся с молодым Китайским императором. Уверен, он будет рад нас выслушать, и охотно предоставит необходимые нам лаборатории.

Преображенский молча грыз ноготь большого пальца, размышляя над моим предложением. Спустя минуту, он вздохнул и кивнул.

– Идея мне нравится, – признал он. – Если ваш друг действительно может предоставить доверенных работников, то я готов отправиться куда угодно ради реализации своего проекта. Если регенерационная эссенция спасёт Империю, то я умру счастливым человеком.

– Давайте обойдёмся без смертей. У вас ещё полно работы, – сказал я, приобняв Преображенского за плечи, и потащил его к порталу.

Глава 14

Императорский дворец. Тронный зал. Хабаровск.

Массивный трон стоял на возвышении в конце зала. Спинка украшена золотой инкрустацией в виде двуглавого орла, держащего в когтях меч и скипетр. Сам трон был холодным, неудобным, будто специально созданным для того, чтобы сидящий на нём не расслаблялся, памятуя о тяжести правления. Артём Константинович Архаров сидел на этом троне уже третий час подряд, принимая просителей, выслушивая жалобы, решая споры, вынося приговоры.

Справа от него стояла Маргарита Львовна. Одета в строгое платье тёмно-синего цвета, волосы собраны в тугой пучок. Маргарита Львовна выглядела уставшей, но довольной, её глаза блестели, особенно в момент, когда она оценивала очередного просителя.

Слева от трона стоял старый советник, служивший ещё покойному Императору. Седобородый старик в роскошном камзоле, расшитом золотыми нитями. Он держал в руках свиток с именами просителей и периодически поглядывал на Артёма, оценивая его реакцию на каждое прошение.

Советник был человеком, готовым служить хоть дьяволу, лишь бы его положение в обществе оставалось столь же высоким. Вот и сейчас он следил, чтобы всё шло гладко, так как его собственное благополучие зависело от этого напрямую.

За дверями тронного зала собрался весь цвет Империи – в ожидании, когда же Император сможет их принять. Советник кашлянул, привлекая внимание собравшихся, развернул свиток и громко объявил:

– Его Величество соизволит выслушать барона Андрея Викторовича Суворина!

Массивные двери тронного зала открылись, впустив в зал мужчину лет пятидесяти. Он был одет в роскошный камзол из бордового бархата, расшитый серебряными нитями. На пальцах сверкали перстни с драгоценными камнями. Упитанный, краснощёкий, с аккуратно подстриженной бородкой и усами. Надушен так сильно, что запах духов распространился по всему залу ещё до того, как он приблизился к трону.

Барон прошёл половину зала и упал на колени с показной покорностью, склонив голову. Его камзол натянулся на пузе так, что пуговицы чуть не разлетелись в разные стороны. Он сложил руки перед собой в молитвенном жесте и заговорил вкрадчивым тоном, который сразу вызвал у Артёма отвращение:

– Ваше Величество, я пришёл просить о милости и помощи. – Голос барона дрожал от наигранного отчаяния. – В мои земли по распоряжению покойного Императора переселили множество крестьян. Я принял их с радостью, предоставил кров, землю для обработки, но так уж вышло, что их содержание обходится в копеечку. Мои собственные средства на исходе, запасы продовольствия истощаются, а крестьяне продолжают прибывать. Прошу ваше Величество выделить финансирование, дабы я мог достойно исполнить свой долг перед подданными и Империей.

Артём молча выслушал барона, не меняя выражения лица. Он понимал, что всё это показуха. Дешевый фарс, которому место в паршивом театре, а не в Императорском дворце.

Парой минут ранее Маргарита Львовна рассказала, что барон Суворин известен своей жадностью. А ещё пару раз его едва не отправили на виселицу за процветающую коррупцию, но стервец откупился. Он не раз попадал в поле зрения Имперской Службы Безопасности, но каждый раз выкручивался благодаря связям при дворе.

Сейчас он пришёл клянчить деньги, которые пустит на собственные нужды, а крестьяне продолжат голодать. Прежде чем Артём успел ответить, справа раздался спокойный, но твёрдый голос Маргариты Львовны:

– Барон Суворин, подскажите, где сейчас ваши гвардейцы?

Барон растерянно поднял голову, посмотрел на старую женщину, стоящую рядом с Императором, не понимая, к чему вопрос.

– В каком смысле, сударыня? – осторожно переспросил он, стараясь сохранить вежливый тон.

Маргарита Львовна холодно улыбнулась. От этой улыбки барон вздрогнул, ибо улыбка напоминала оскал волчицы, загнавшей добычу в угол. Она сделала шаг вперёд, сложила руки за спиной и начала размеренно объяснять, как учительница, растолковывающая очевидные истины тупому ученику:

– Все гвардейцы Его Величества сейчас охраняют рубежи Империи. Сражаются с тварями, защищают мирное население от Великих Бедствий. – Её голос эхом разнёсся по залу. – Вы же не предоставили ни единого солдата. Ваша личная гвардия (а у вас, насколько мне известно, числится более двух тысяч обученных бойцов), так вот, они сидят на ваших землях в полнейшей безопасности. Пьют вино, развлекаются с девицами – вместо того, чтобы исполнять свой долг перед Империей.

– Эммм… Ну-у-у… Они поддерживают порядок… – проблеял барон.

– Порядок? И кто же так сильно бедокурит на ваших землях? Оголодавшие крестьяне? – со скепсисом в голосе спросила Маргарита Львовна, но барон не ответил, лишь нервно сглотнул. – Я считаю, что вы не имеете права просить о какой-либо помощи. Молите богов, чтобы мы не отобрали ваш дворянский титул и всё имущество вместе с ним – за уклонение от воинской повинности. Продайте свои перстни и накормите уже крестьян, и не дай бог мы услышим, что хоть кто-то голодает в ваших землях!

Барон побледнел, услышав обвинение, его рот открылся и закрылся несколько раз, как у выброшенной на берег рыбы. Он попытался возразить, собрался с духом и взмолился, обращаясь уже не к старухе, а к Императору:

– Ваше Величество, это несправедливо! Я верно служил Империи все эти годы, платил налоги, обеспечивал порядок в своих землях! Крестьяне, которых мне навязали, съедают все мои запасы! Я не могу содержать их без помощи казны! Прошу вас, будьте милостивы!

Артём медленно поднялся с трона и спустился с возвышения. Его шаги гулко отдавались в тишине зала. Правитель подошёл к барону, остановился в шаге от него, посмотрел сверху вниз, и глаза Императора вспыхнули алым пламенем. Огонь заплясал в зрачках, отражаясь на побледневшем лице барона.

Артём резко наклонился, схватил барона за ворот камзола одной рукой и рывком поднял над землёй, будто мешок с зерном. Барон взвизгнул от неожиданности, его ноги беспомощно забились в воздухе, руки судорожно вцепились в запястье Императора, пытаясь освободиться. Пуговицы на камзоле затрещали, одна оторвалась и со звоном упала на мраморный пол.

– Вы забыли о том, что аристократия служит Империи, а не наоборот, – прорычал Артём, его голос был низким, угрожающим, каждое слово отдавалось в груди барона вибрацией. – Ваш титул, ваше богатство, ваши земли – всё это даровано вам не для того, чтобы вы жирели, пока простые люди умирают от голода! Вы обязаны защищать Империю, кормить её граждан, служить верой и правдой! А вы пришли сюда просить милостыню, будто нищий у церкви!

Артём развернулся, сделал несколько широких шагов к выходу, волоча барона за собой, и со всего размаха швырнул его в сторону массивных дверей. Барон пролетел несколько метров, грохнулся на мраморный пол, покатился кувырком, его камзол разорвался по шву. Он застонал, попытался подняться, но ноги не слушались, руки дрожали.

Артём стоял посреди зала, его фигура казалась огромной. Огонь в глазах продолжал плясать, отбрасывая зловещие тени на стены. Он указал пальцем на распростёртого барона и громко, чтобы слышали все стоящие за дверями зала, произнёс:

– Если вы вновь забудете о своём долге, прольётся кровь. И это будет ваша кровь.

Барон заскулил, пополз на четвереньках к выходу, гвардейцы распахнули двери, и он вывалился в коридор, где его встретили перепуганные глаза таких же просителей, как он сам. Двери захлопнулись с оглушительным грохотом, эхо разнеслось по залу.

Артём вернулся к трону размеренным шагом, огонь в глазах медленно погас. Он сел на трон, откинулся на спинку, устало потёр переносицу. Маргарита Львовна подошла ближе, положила морщинистую руку на плечо внука, сжала его с нежностью. Она наклонилась к уху внука и прошептала так, чтобы слышал только он:

– Даже величайшие правители не смогли бы сказать лучше.

Артём невольно улыбнулся и посмотрел в глаза бабушки. Её глаза были наполнены любовью и гордостью. При виде этого сердце Императора ёкнуло, и он почувствовал, как сами собой наворачиваются слёзы. Не привык он к подобной теплоте, но это было невероятно приятно. Шмыгнув носом, он погладил старушку по руке и произнёс:

– Я учился у лучших.

Маргарита Львовна выпрямилась, отошла на своё место, но улыбка не сошла с её губ. Артём повернулся к советнику, стоящему слева, и кивнул, сказав властным голосом:

– Запускайте следующего просителя.

* * *

Пекин. Императорский дворец. Зал военного совета.

Круглый стол из красного дерева занимал центр просторного зала. На столе расстелена огромная карта Китайской Империи, по краям которой располагались фигурки, обозначающие расположение войск азиатской коалиции, которые спешно перебрасывали к побережью.

Вокруг стола сидели двенадцать человек в военной форме тёмно-зелёного цвета, украшенной золотой вышивкой и орденами. Генералы, маршалы, советники, одним словом, элита Китайской Империи.

Во главе стола восседал новоявленный Император Китая, Чжу Юаньчжан. Мужчина средних лет с суровым лицом, изрезанным морщинами, седеющими волосами, собранными в традиционный пучок, и холодными чёрными глазами, не выражающими эмоций.

Он был одет в роскошные одежды из шёлка золотого цвета, расшитые драконами, на груди висела нефритовая печать, символ императорской власти. Император слушал доклад одного из генералов, кивал, изредка задавал вопросы, его голос был спокойным, размеренным, но в нём чувствовалась непререкаемая власть.

– Ваше Величество, – говорил генерал, склонившись над картой и указывая на отмеченный красным участок. – В провинции Шэньси началось расширение аномальной зоны со скоростью пять километров в неделю. Мы эвакуировали мирное население, возвели укрепления, разместили три дивизии гвардейцев на передовой. Потери растут, твари становятся сильнее и агрессивнее. Предлагаю отвести часть сил от побережья и перебросить их для зачистки…

Генерал внезапно замолчал на полуслове, его глаза расширились от ужаса, когда посреди зала, в нескольких метрах от стола возникла яркая вспышка света, ослепившая всех присутствующих. Генералы и прочая элита вскочили с мест, руки потянулись к оружию, маги потянулись к мане, готовясь атаковать незваного гостя. Но прежде, чем кто-либо успел что-то предпринять, послышался весёлый голос:

– Нихао, китайчата!

* * *

Из лаборатории Преображенского я сразу же телепортировался во дворец Китайского Императора. Во время прошлого визита я оставил небольшую печать и теперь смог запросто прыгнуть туда, куда нужно. Правда телепортация пошла не по плану, и с какого-то чёрта мы с профессором свалились на стол из красного дерева, а азиаты тут же схватились за оружие. Какие нервные.

Я окинул взглядом зал и широко улыбнулся, сказав:

– Нихао, китайчата!

Повисла гробовая тишина. Генералы переглянулись, не зная, как реагировать на столь бесцеремонное вторжение. Император Чжу Юаньчжан медленно поднялся с кресла, его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах мелькнула искра гнева. Он поднял руку, останавливая охрану, которая уже собиралась броситься на нас, и холодно спросил:

– Кто вы такой, и каким образом посмели вторгнуться в Императорский дворец без приглашения?

Я лишь весело улыбнулся и сказал правду:

– Я тот, кто сверг вашего прошлого Императора; вон тот раскосый, – я кивнул в сторону генерала со сломанным носом; я, кстати, его и сломал, – помнит меня. Да?

Генерал вздрогнул и непроизвольно потянулся к носу, свёрнутому набок.

– Но я пришел не для того, чтобы сражаться, – успокоил я собравшихся, но они не унимались. Напротив, стали ещё агрессивнее, все, кроме генерала со сломанным носом.

– Вышвырнете ег… – начал было Император, но договорить не успел.

Я активировал доминанту Тяжкий груз, а ещё Ауру страха, заставив всех рухнуть на пол и дрожать от ужаса. Только генерала не стал трогать, он и так не рыпался. Я медленно кивнул в сторону Преображенского, стоящего рядом. Он выглядел крайне напряжённым. Не понимаю, чего он нервничает? Переговоры ведь идут отлично!

– Значит так, Ваше Величество, – начал я серьёзным тоном. – Вот этот человек – профессор Преображенский. Гений алхимии, светоч науки и просто очень хороший человек. Отныне он для вас царь и бог. Если тронете его хоть пальцем, то я вернусь и сотру вашу Империю с лица земли. – Мне никто не ответил, но в то же время никто и не перечил. – Ты, сломанный нос. Скажи, шучу я или действительно могу уничтожить вас?

Генерал задрожал как осиновый лист и быстро закивал головой.

– Д-да, господин. Я видел, сколь велики ваши силы. Вы превосходите любого абсолюта и сможете без особого труда…

– Довольно, – прервал его я. – Так вот, давайте перейдём к делу. Пока вы тут рассматриваете карты, Российская Империя уже столкнулась с ордами нежити, прибывшей со стороны Американского континента. И я вынужден констатировать факт, что это далеко не самый простой противник. Мертвяки создают облака зелёного тумана, который превращает в нежить любого, кто в него попадёт. Профессор Преображенский нашел способ как противостоять заразе. Но так уж вышло, что у нас слишком мало лабораторий. Ах, да. Простите, сейчас вам станет легче, – сказал я, видя, что придавленные к земле интеллигенты начинают багроветь от натуги, слишком сильно прижал их Тяжкий груз.

Император и придворные, рыча и растирая конечности, поднялись с пола и с обидой посмотрели на меня, но ничего при этом не сказали. Просто расселись на свои стулья и молча стали слушать.

– Так вот. Раз уж мы снова стали друзьями, то я предлагаю вам отдать в наше распоряжение все свои лаборатории, – продолжил я, заставив всех задохнуться от возмущения. – Не переживайте. Профессор будет производить эссенцию, способную защитить от некротической заразы, половину от произведённых доз получите вы, остальное достанется моей Империи.

Император внимательно уставился на меня, а после кивнул.

– Продолжайте, – коротко сказал он.

– Собственно говоря, это всё. Либо вы передадите нам свои лаборатории во временное пользование по доброте душевной, либо же я заберу их силой. Но в таком случае дружбы у нас не выйдет, – произнёс я с угрозой в голосе.

– Некротический вирус, – медленно повторил Император. – Если то, что вы рассказали, правда, то угроза действительно касается всех нас. – Он выдержал паузу, посмотрел на Преображенского, который нервно переминался с ноги на ногу. – Вы можете гарантировать, что эссенция работает? Что она спасёт заражённых?

Преображенский, услышав прямое обращение, вздрогнул, прочистил горло и ответил на ломаном китайском:

– Ваше Величество, я лично испытал эссенцию на себе. Она восстановила мои потерянные ноги, залечила раны, которые не заживали годами. Механизм действия основан на активации доминанты Регенерации в теле пациента, и заставляет организм восстанавливаться с невероятной скоростью. Теоретически, эссенция должна подавить некротическую заразу, уничтожить поражённые клетки и восстановить здоровые. Но я не могу гарантировать стопроцентную эффективность, пока не проведу полноценные испытания на заражённых.

Император кивнул, принимая объяснение, поднялся с кресла… и внезапно поклонился в пояс. Глубокий, почтительный поклон, выражающий благодарность и уважение. Все генералы, видя действия Императора, последовали его примеру, встали и склонились в едином порыве.