Текст книги "Эволюционер из трущоб. Том 17 (СИ)"

Автор книги: Антон Панарин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)

Но мысль об отпуске грела душу, давала надежду на то, что когда-нибудь всё это закончится, и можно будет вернуться к нормальной жизни – без паразитов, без войны, без постоянного страха за собственную жизнь. К нормальной жизни и исследованиям с неограниченным бюджетом.

– Ха-ха-ха! Неограниченный бюджет. Да, сейчас же позвоню Михаилу Константиновичу. Мне нужен неограниченный бюджет. И помощник. А лучше, два штуки, – расхохотался Преображенский, доставая из кармана телефон.

* * *

Алый сгусток задрожал, сжался ещё сильнее и превратился в крошечную точку, едва различимую невооружённым глазом. А затем медленно поплыл в мою сторону… и тут зазвонил телефон. Кто позвонил? Конечно, слон. Шутка. Это был профессор. Я поднял указательный палец, прося Короля Червей подождать, и снял трубку.

– Аристарх Павлович, что-то серьёзное? – спросил я с ходу.

– Михаил Константинович, разумеется, я звоню по серьёзному вопрос. Я вообще не склонен к демагогии… – начал было Преображенский, и мне пришлось его поторопить.

– Ближе к делу.

– Да-да, вы правы. Так вот. Ко мне наведался Король Червей, просил создать филактерий… Это такой сосуд, в котором… – попытался объяснить профессор, но я его снова прервал.

– Знаю, хранят душу. Что дальше?

– А дальше, я разрубил его на части, эти части заморозил, и прямо сейчас исследую под микроскопом, – самодовольно заявил Преображенский.

– Вы молодец. Это всё? – спросил я, видя, как огонёк души Короля Червей начал мигать, быстро исчезая.

– Не совсем, он обещал мне безграничное финансирование, вот я и звоню…

– Будет вам финансирование. Мы уже присосались к Императорской кормушке, так что выделят денег столько, сколько потребуется.

– А помощника…? Двух…?

– Получите лучших учёных нашей необъятной. Если это всё, то я вешаю трубку. У меня тут один бедолага помирает без моего внимания, – произнёс я, видя, как огонёк мечется из стороны в сторону в надежде, что я таки заключу с ним пакт.

– Это даже больше, чем я мог пожелать. Всего вам до…

Я не дослушал профессора, сбросил вызов и протянул ладонь.

– Давай быстрее. У меня мало времени, – раздраженно буркнул я, давая понять, что делаю неимовернейшее одолжение этой ничтожной сущности.

Огонёк опустился на мою ладонь. Жалкий осколок некогда могущественного паразита, поработившего всю Европу. Я сжал кулак, и алый сгусток исчез. На моём лице сама собой появилась хищная улыбка. Почему? Всё просто. Заключая пакт с Галиной, Огнёвым, Снежаной или Мимо, я впускал их в свою душу. А вот с червячком всё немного иначе.

Я создал для него подобие тюрьмы, в новом слое Чертогов Разума. Совершенно изолированный, наглухо замурованный, сковывающий глиста клятвой верности. Это вам не Магия Крови! Магия Душ куда сложнее, о её сути можно говорить тысячелетиями напролёт! А понять её ещё сложнее. Ладно, поймали. Я и сам в ней не разбираюсь. Просто в Дреморе мне попался древний фолиант, откуда я запомнил парочку заклинаний. На удивление, они оказались очень эффективными.

Как только я поглотил душу Короля Червей, в Лондоне воцарилась гробовая тишина. Я активировал эхолокацию и увидел, что миллионы зараженных лежат на земле. Как ни парадоксально, они дышали.

Я быстрым шагом пересёк границу кладбища и вышел на проезжую часть. Сотни, тысячи людей лежали на асфальте, сидели, прислонившись к стенам домов. И все они дышали. Их грудные клетки вздымались и опускались, облачка пара вырывались из ртов на морозном воздухе. Англичане были живы.

Из их тел выползали алые черви. Сотни тысяч паразитов, которые потеряли связь со своим хозяином в тот момент, когда я поглотил Короля Червей. Черви извивались, падали на землю и рассыпались в прах, не успев коснуться асфальта. Они превращались в красноватую пыль, которую ветер разносил во все стороны.

– Одной проблемой меньше, – улыбнулся я, глядя на это зрелище.

Пройдёт совсем немного времени и они очнутся, но для начала…

– Хрюн! Ко мне! – рявкнул я, и слюнявый бульдог тут же прискакал, приняв свою обычную форму.

Я взял его за передние и задние лапы, будто он был автоматом, а после приказал:

– Тонкую струю пламени, на среднюю мощность.

– За вкусняшки я тут всё спалю! – радостно выпалил пёс и сделал так, как я сказал.

Я принялся старательно выводить послание на стене Биг-Бена для англичан. Уверен, после пробуждения у них будет уйма вопросов, а когда они прочитают моё сообщение, вопросов станет ещё больше.

Глава 3

На стене Биг-Бена появилась весьма простая и незамысловатая надпись «Вас спас Властелин Каши. p.s. Теперь все вы бездари. Учитесь жить в новом мире и приготовьтесь. Скоро нежить вторгнется на Туманный Альбион».

Была мысль написать номер банковского счёта, для того, чтобы особо благодарные граждане могли прислать мне лишнюю копеечку. Но потом я подумал: зачем мне подачки? Ведь теперь я могу напрямую запустить руку в Имперскую казну. Муа-ха-ха-ха-ха!

– Месье Хрюн, благодарю за помощь, – сказал я, опуская пса на землю. – Отправляйся в Императорский дворец и скажи, что ты от меня. Артём приставит к тебе личного повара и будет кормить до тех пор, пока ты не сдохнешь от переедания.

– Звучит шикарно! – рявкнул Хрюн и моментально исчез в зеленоватом свечении.

Слева от меня пошевелился мужчина лет тридцати на вид. Он открыл глаза и непонимающе уставился на меня.

– Кто вы? Почему я лежу на земле? – начал он сорить вопросами, а я на них не желал отвечать.

Всё что я сказал было:

– Русо туристо, облико морале. Чао-какао. – Разумеется, я произнёс это на ломанном английском, который сам же специально и искаверкал.

Достав из кармана телепортационную костяшку, покрытую сложными руническими узорами, я влил в неё крупицу маны. Мир погрузился во тьму, по ушам ударил хлопок, и вот я уже стою на центральной площади Хабаровска.

– Эммм… А где салют в мою честь? Хотя бы оркестр могли пригласить. Я всё-таки победил Великое Бедствие, – усмехнулся я и погрузился в Чертоги Разума.

Как я уже сказал, я создал отдельный слой Чертогов Разума специально для моей новой зверушки. Или глист – это не зверушка, а насекомое? Тьфу, блин, я не силён в глистологии. Впрочем, это и не важно.

Я создал отдельный слой, изолированный от остальных, защищённый многочисленными барьерами, место, где я мог безопасно содержать Короля Червей, не рискуя тем, что паразит каким-то образом поглотит мою душу.

Я оказался в пространстве, залитом тусклым зеленоватым светом, исходящим из огромной пробирки, парящей посреди пустоты. Под ногами простиралась гладкая поверхность, напоминающая стекло, которая с идеальной точностью отражала моё изображение. Воздух был неподвижен, тишина абсолютна, что создавало ощущение изоляции от всего остального мира и немного сводило с ума.

В гигантской пробирке, усиленой дюжиной защитных печатей, плавали тысячи мелких красных червей. Как только я прикоснулся к стеклу, черви собрались в единое целое, сформировав подобие человеческого тела, состоящего из извивающейся уродливой массы.

– Немедленно выпусти меня отсюда, сопляк! – завопил Король Червей, и его голос эхом разнёсся в пустоте.

Король Червей метался внутри пробирки, ударялся о стенки, пытался разбить стекло кулаками и собственным лбом, но всё было бесполезно.

– Думаешь, что сможешь удержать меня здесь⁈ – продолжал материться Король Червей, переходя на грубость. – Я завоевал половину вашего мира! Я убил миллионы! Покорил сотни других миров! Ты не имеешь права запирать меня в этой… В этой пробирке! – задохнувшись от возмущения, выпалил он.

Я рассмеялся, услышав эти слова, потому что они звучали нелепо, учитывая нынешнее положение паразита.

– Ты не понимаешь всей прелести своего положения, червяк, – спокойно произнёс я, глядя на мечущийся внутри комок плоти. – Теперь наши души связаны навеки. Ты стал частью меня, частью моей души, если угодно, и эта связь не разорвётся ни при каких обстоятельствах. Даже смерть не освободит тебя, потому что когда я умру и воскресну в новом теле, ты переродишься вместе со мной и останешься заключённым в Чертогах Разума до скончания времён.

Король Червей замер, переваривая услышанное, перестал метаться и завис в центре пробирки, словно осознав весь ужас своего положения. Я продолжил, наслаждаясь моментом и медленно раскрывая перед паразитом его будущее:

– Ты будешь служить мне в этом мире и в следующем, и в тысячах других миров, через которые пройдёт моя душа. Столетия, тысячелетия, миллионы лет, не важно, сколько времени пройдёт, ты останешься моим пленником, инструментом, который я использую, когда мне это будет нужно. И только когда Вселенная схлопнется, или я достигну конечной точки своей эволюции, только тогда ты обретёшь свободу, а точнее – смерть.

– Это… это… – прошептал Король Червей, и в его голосе впервые прозвучал неподдельный ужас. – Ты не можешь… никто не может…

– Может, может. Ты сам дал мне такое право, когда пытался спасти свою никчемную жизнь. Так возрадуйся же. Ты будешь жить вечно. В этой пробирке. Если будешь вести себя хорошо, я создам для тебя комфортные условия пребывания, а если продолжишь визжать… – я сделал театральную паузу и продолжил. – Я создам для тебя слой реальности, полный вечных страданий, где ты будешь секунду за секундой сгорать, рваться на части и чувствовать такую боль, которой в действительности не существует. И нет, ты не сможешь получить от неё наслаждение, извращённый ты ублюдок. Это будут именно мучения не физические, но духовные.

Король Червей снова заметался в пробирке, но уже не пытаясь вырваться, а в отчаянии понимая, что выхода нет. Потом он сжался в позе эмбриона и тихо прошелестел:

– Я освободил всех заражённых, когда ты поглотил меня. Я не сопротивлялся, не пытался удержать контроль над марионетками. Разве это не заслуживает лучшего обращения? Разве я не заслужил хотя бы минимального уважения за то, что отпустил миллионы лысых обезьян?

Я расхохотался, услышав эти слова. Король Червей тот ещё торгаш, даже Шульман позавидовал бы его навыкам. Хотя, кого я обманываю? Измаил Вениаминович куда искуснее этого паразита.

– Освободил? – переспросил я, отсмеявшись и вытирая выступившие слёзы. – Ты никого не освобождал по своей воле. Ты просто потерял над ними контроль, когда твоя душа начала распадаться на части. Если бы у тебя были силы, ты бы не только никого не освободил, но и захватил в плен новых людей, продолжая расширять свою армию марионеток. Убивал бы и порабощал без малейших угрызений совести.

Я подошёл вплотную к пробирке, упёрся в неё лбом и хищно улыбнулся, чеканя каждое слово:

– Твоё освобождение марионеток не акт милосердия, а следствие бессилия. Ты не заслуживаешь ни уважения, ни благодарности. Ты паразит, уничтоживший миллионы жизней, и теперь заплатишь за это вечным заключением. Так что заткнись и жди, когда твоя сила понадобится мне. Только тогда я выпущу тебя из этой пробирки, но только для выполнения конкретной задачи, после чего ты вернёшься обратно.

Король Червей взвыл от бессилия, а после посмотрел на меня с ненавистью и закричал:

– Я вырвусь! Слышишь⁈ Я вырвусь и уничтожу тебя! – кричал Червовый Король напоследок. – Уничтожу всё, что тебе дорого!

– Попробуй, – усмехнулся я, возвращаясь в реальность.

Вы спросите, зачем мне пленять этого выродка, если я мог его попросту уничтожить и забрать его божественную доминанту? Отличный вопрос! И я на него отвечу. Я подумал о том, что лишний помощник мне не помешает, тем более, что без моего дозволения он теперь и руки-то поднять не сможет. Не правда ли, иронично? Кукловод превратился в марионетку.

Да, с помощью силы Короля Червей я мог бы оставить под контролем всю Европу и бросить их жителей в качестве пушечного мяса на борьбу с Тузом Крестов, но чем тогда я буду отличаться от Великих Бедствий? Да и нет у меня цели истребить всю Европу. Вместо этого я отправлю червяка колонизировать аномальную зону. Это у него неплохо получалось, а орда тварей будет весьма полезна в борьбе против нежити.

Но всё это будет потом. Сейчас мне нужно навестить Артёма. Я стоял на мощеной площади, вдыхая морозный воздух, пропитанный запахом дыма из труб окрестных домов.

Первое, что бросилось в глаза, это чёрный кортеж автомобилей, припаркованный у главного входа во дворец. А ещё группа людей в строгих тёмных костюмах, явно не местных, судя по характерным чертам лица и манере держаться. Китайская делегация, подумал я. Они выглядели крайне озадаченными, даже печальными, словно переговоры прошли совсем не так, как они планировали.

Один из китайцев, мужчина средних лет с седеющими висками и губами, сжатыми в тонкую линию, внезапно остановился у двери автомобиля. Он оглянулся на дворец, и его лицо исказилось от ярости, переходящей в откровенную злобу. Размахнувшись, он со всей силы ударил ногой по двери машины, издав глухой металлический звук, который эхом разнёсся по площади.

Несколько секунд он стоял неподвижно, тяжело дыша и явно пытаясь взять себя в руки, а затем рывком распахнул дверь и забрался в машину. Остальные члены делегации переглянулись, но никто не осмелился прокомментировать вспышку гнева старшего товарища. Они молча последовали его примеру и расселись по машинам.

Через несколько секунд кортеж тронулся с места и покатил прочь от дворца, оставляя за собой лишь облако выхлопных газов и недоумённые взгляды местных жителей, наблюдавших за происходящим со стороны. Артём вывел их из себя? Что ж, понимаю. Порой он невероятно раздражающий заносчивый засранец. Каким и должен быть Император.

Я направился прямиком ко дворцу, быстрым шагом пересёк площадь, поднялся по мраморным ступеням. Мне отдали честь часовые и открыли передо мной массивные двустворчатые двери. Внутри было тепло, светло, пахло полиролью для мебели и чем-то цветочным. Видимо пока меня не было, тут успели всё отремонтировать, так как Всевидящее Око не обнаружило присутствия магии Иллюзий.

Заметив меня, гвардейцы, дежурившие в холле, вытянулись по струнке. Я кивнул им в ответ и пошел по длинному коридору. Мои шаги гулко отдавались под высокими сводами потолка, а я улыбался. Совсем недавно мы жрали всякую погань, сидя в богом забытом Ленске, а сейчас, как говорил классик, «царь во дворца».

Двери в тронный зал были приоткрыты, и я без стука вошёл внутрь. Императорский зад восседал на троне. Артём в расслабленной позе, откинувшись на спинку, закинул одну ногу на другую, сложил руки на груди, а на его лице играла широкая улыбка.

Он выглядел чертовски самодовольным, как кот, который наелся сметаны и теперь греется на солнышке, наслаждаясь плодами собственной хитрости. Увидев меня, Артём махнул рукой, веля слугам и страже выметаться из зала. Те поспешили выполнить приказ, оставив нас наедине. Я остановился в нескольких метрах от трона и с любопытством спросил:

– Судя по твоему лицу, ты либо выиграл в лотерею, либо провернул какую-то гениальную аферу?

– Ты слишком хорошо меня знаешь, – подтвердил Артём, не скрывая радости. – Я только что раздобыл около миллиона солдат для защиты континента от Туза Крестов. Китайцы согласились оказать военную помощь в обмен на территориальные уступки. Хотя в сражение будет втянут не только Китай, но и вся Азия, которую Китай объеденит в военный союз против нежити. Я неплохо справляюсь, правда?

Я расхохотался, услышав это, потому что план был действительно гениален в своей простоте. Артём сыграл на слабости Китайской Империи, убедил их, что помощь России выгодна им самим, и теперь получил целую армию в обмен на земли, которые нам не очень-то и нужны. Это была дипломатическая победа высшего класса, достойная того, чтобы её отпраздновать.

– Ты молодец, брат, – искренне сказал я, подходя ближе и крепко пожимая руку Артёма. – Я тобой горжусь.

– Спасибо, – ухмыльнулся Артём. – А ты чем порадуешь своего государя?

За дверью послышались шаги – размеренные, тяжёлые, с каждой секундой приближающиеся к тронному залу. Я обернулся как раз в тот момент, когда створки распахнулись, пропуская внутрь двух человек. Первым вошёл Константин Игоревич Архаров, наш отец, огромный как медведь, с бугрящимися под одеждой мускулами и кустистыми бровями, нависающими над карими глазами.

А рядом с ним шла женщина лет сорока, темноглазая брюнетка, изящная, в простом, но элегантном платье, державшаяся с достоинством, которое выдавало в ней аристократку. Я никогда раньше её не видел, и первая мысль, пришедшая мне в голову, была вполне логичной: пока меня не было, отец обзавёлся новой дамой сердца. Что ж, его нельзя в этом винить.

– Пап, представишь нам новую даму своего сердца?

Константин Игоревич расхохотался, услышав мои слова. Он смеялся так громко и заразительно, что казалось, даже стены зала задрожали от этого мощного баса. Он обнял женщину за талию, притянул к себе и с весёлым блеском в глазах произнёс:

– Это вовсе не новая дама, сынок. А старая.

Женщина закатила глаза, услышав слово «старая», и без предупреждения ударила моего отца локтем в живот, вложив в удар достаточно силы, чтобы Константин Игоревич непроизвольно дёрнулся. Несмотря на боль, он продолжал улыбаться, явно не обижаясь на супругу за такую реакцию, а наоборот, наслаждаясь моментом, словно это была их привычная игра.

– Я хотел сказать «первая», а не «старая», – поправился отец, выпрямляясь и потирая ушибленное место. – Сынок, познакомься, это Екатерина Павловна, моя первая жена, мать Александра. Катя, это Михаил, мой младший сын, новый глава рода Архаровых, а по совместительству ещё и спаситель человечества.

Я моргнул, переваривая информацию, и посмотрел на Екатерину Павловну.

– Не знаю, как насчёт спасителя человечества, – усмехнулся я, целуя Екатерине Павловне ручку. – Но вот спаситель рода Архаровых, это точно. Приятно познакомиться, Екатерина Павловна.

– Взаимно, Михаил, – ответила она, слегка улыбнувшись. – Константин рассказывал, что ты сотворил невозможное и сверг род Романовых. Хотя, честно говоря, я до сих пор с трудом верю во всё услышанное.

– В таком случае, я обязан явить миру ещё одно чудо! – воскликнул я, театрально раскинув руки в стороны.

– Началось… – вздохнул Артём, закатив глаза.

– Не началось, а продолжилось, – усмехнулся я и вышвырнул из пространственного кармана грязный кусок плоти, в котором с трудом можно было различить человека.

Александр Константинович Архаров, мой старший брат, первый абсолют рода, с глухим стуком упал на мраморный пол. Ударился головой о камень и резко открыл глаза, выйдя из бессознательного состояния, в котором пребывал с момента освобождения от паразита.

Он лежал на полу, моргал, не понимая, где находится, и что происходит. Смотрел на высокий потолок тронного зала, украшенный фресками и люстрами, и явно пытался сообразить, как он здесь оказался.

Екатерина Павловна вскрикнула, увидев сына, бросилась к нему, упала рядом на колени, обхватила его лицо дрожащими руками. Вглядываясь в карие глаза, которых так долго не видела, она зарыдала так, что скорбный вой прокатился по всему дворцу. Слёзы хлынули из её глаз неудержимым потоком, капали на лицо Александра.

– Мама, – прошептал Александр дрожащим голосом, едва узнавая её, ведь прошло много времени с момента их последней встречи, к тому же женщина сильно похудела и была похожа на скелет.

Константин Игоревич подошёл к сыну, опустился на колени с другой стороны и обнял его, отчего глаза у Александра широко распахнулись. Похоже, он нечасто видел отца таким… Добрым, что ли? Константин Игоревич хрипло произнёс:

– Сынок, я знал, что ты жив. – Архаров перевёл взгляд на меня и одними губами прошептал «Спасибо».

Александр ничего не ответил, просто крепче обнял родителей, уткнулся лицом в плечо матери, не веря, что кошмар наконец закончился. Я стоял в стороне, наблюдая за воссоединением семьи, и испытывал странную смесь радости и грусти. Александр вернулся, это здорово. Вот только от его дара осталось… Да ничего не осталось. Любой сопляк из нашего рода сейчас более одарён, чем Александр. Представляю, как это ударит по его психике. Быть всем – и стать никем.

Двери тронного зала снова открылись, и внутрь вбежал Юрий. Он замер на пороге, глядя на эту прекрасную картину воссоединения семьи. Однако на лице Юрки не было радости, скорее тень досады или тоски. Уверен, он рад, что Александр жив, но опечален тем, что снова будет задвинут на вторые роли своим гениальным братом.

Я подошёл к Юрию и толкнул его плечом:

– Юра, не переживай. Отныне ты всегда будешь первым, я бы даже сказал, главным.

Юрий не понял, о чём я говорю, повернул голову, недоумённо посмотрел на меня и приподнял бровь, ожидая объяснений. Я улыбнулся и продолжил громче, чтобы меня услышали все присутствующие в зале:

– С сегодняшнего дня я передаю бразды правления родом Архаровых, Юрию Константиновичу. Правь мудро и бла-бла-бла. Короче, поздравляю с назначением, – произнёс я и хлопнул Юрия по груди так, что он на шаг отступил назад.

Рот Юрия открылся от удивления, глаза расширились так, что казалось, вот-вот вылезут из орбит, а челюсть отвисла. Он не мог поверить в услышанное. Юра несколько секунд ошеломлённо смотрел на меня, пытаясь понять, не шучу ли я? Но додумать эту мысль я ему не дал, схватил за ворот и толкнул в сторону Александра:

– Чего стоишь как вкопанный? Иди обними потеряшку.

Юрий медленно кивнул, всё ещё не до конца осознавая, что только что случилось. Неуверенным шагом он направился в центр зала, где его уже ждали с распростёртыми объятиями. Константин Игоревич притянул среднего сына к себе, заключил в объятия, и Юрий позволил себе улыбнуться.

Артём слез с трона и подошел ко мне, иронично качая головой.

– Ты неподражаем. Скинул все обязанности на нас, а сам будешь наслаждаться жизнью? – спросил он.

– Таков план, – кивнул я. – А ты что, недоволен текущим положением вещей?

– Был недоволен, но когда обломал китайцев, жизнь заиграла новыми красками, – усмехнулся Артём.

– Вот и славно. Готовься стать Императором человечества. А я пошел.

– Миша, вот не смешно. Мне одной Империи хватит с головой. Ты вообще знаешь, какое у меня сейчас расписание? Ни поссать, ни пёр…

– Хватит прибедняться. Ты отлично справляешься, – улыбнулся я, выходя из тронного зала.

– Справляюсь, но поныть-то я должен, – послышалось из-за моей спины.

С чувством выполненного долга я отправился к бабуле. Давненько я её не видел, а ещё у меня имелось дело. Очень важное. Такое, с которым никто не справится лучше неё.