Текст книги "Эволюционер из трущоб. Том 17 (СИ)"

Автор книги: Антон Панарин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

Глава 16

Пекин. Императорский дворец. Зал военного совета.

Мы переместились в телепортационную станцию, находящуюся под дворцом. Двадцать один человек включая меня. Стражники, стоявшие по периметру помещения, мгновенно напряглись и потянулись за оружием, опасаясь, что это не дипломатическая делегация, а вторжение. Оно и понятно. Ведь все, кто пришел со мной, были залиты кровью.

– Всё в порядке, мы в гости к Юаню, – сказал я, выставив перед собой руку, чтобы успокоить стражу, но они лишь сильнее встревожились. – Ладно, давайте так, – кивнул я и зашвырнул своих спутников в пространственный карман.

Очевидно стража таких фокусов раньше не видала, отчего их мечи с шелестом покинули ножны и уставились мне в грудь.

– Что здесь происходит⁈ – послышался громоподобный голос, и в телепортационную комнату вошел тот самый генерал со сломанным носом. Заметив меня, он тут же склонил голову. – Господин Архаров, чем обязаны вашему визиту?

– Хочу навестить Преображенского, могли бы вы отвести меня к нему? – спросил я, сверля стражу взглядом.

– Безусловно, – кивнул генерал, после чего щёлкнул пальцами, и один из стражников скрылся в потайной комнате, а после прибежал и принёс ещё один серебряный кругляш.

Генерал подошел ко мне и, вежливо улыбнувшись, протянул мне артефакт.

– Ваш друг в полной безопасности. Можете сами убедиться.

Я забрал артефакт и заметил, что на него нанесены всё те же руны, только с небольшим изменением. Сюда были записаны координаты. Весьма занятно, ведь в этом мире я подобных предметов ещё не встречал. Обычно телепортационные камни были привязаны к определённой точке, а судя по этим рунам, кругляш мог перенести куда угодно, стоило лишь поменять координаты. Генерал заметил мой интерес и пояснил:

– Телепортационные круги необходимы для стабилизации перехода. Если же вбить случайные координаты, то перемещение возможно с небольшой погрешностью…

– Небольшой? – переспросил я.

– Да, вас может выбросить на тысячу километров южнее или севернее от необходимой точки. К тому же, артефакт при таком использовании прослужит недолго.

– Полагаю, он сломается после первого же применения.

– Вы совершенно правы, – поклонился генерал и добавил. – Ваши познания в артефакторике весьма впечатляют.

– Как и ваша проницательность. Я не успел задать вопрос, а уже получил ответ, – улыбнулся я. – Благодарю за помощь.

Влив в артефакт ману, я мгновенно переместился в лабораторию. Просторное помещение размером с ангар. Белые стены, высокие потолки, ряды металлических столов с колбами, пробирками и прочим оборудованием. Через стеклянную стену были видны производственные линии, однако пока они были обесточены.

Посреди лаборатории, склонившись над микроскопом, стоял Преображенский. Белый халат, резиновые перчатки, защитные очки. Он что-то бормотал себе под нос и делал записи в блокноте. А кроме него в лаборатории не было никого.

Услышав мои шаги, он обернулся и расплылся в улыбке:

– Михаил Константинович! Как вовремя! Я начал подготовку к производству, изучил оборудование, но возникла проблема… – он замялся, улыбка стала неуверенной. – Помнится, вы обещали мне лаборантов…

Я усмехнулся и закрыл глаза, мысленно взывая к Мимо. В ту же секунду у моих ног материализовался сгусток серой грязи размером с кулак. Постепенно он начал увеличиваться в размерах. Грязь поднялась вверх, обрела форму человеческого тела, покрылась кожей и отрастила одежду, как бы странно это ни звучало.

Спустя несколько секунд передо мной стоял мальчик лет четырнадцати, худощавый, с тёмными волосами и серыми глазами. Он улыбнулся и помахал профессору рукой. Преображенский уставился на мальчика с открытым от изумления ртом. Он несколько раз моргнул, потёр лоб и скептически произнёс:

– Эммм… Это и есть обещанные лаборанты? – он обвёл взглядом лабораторию. – Я тут вижу только одного. Весьма странного, необычного, но всё же подростка, который не сможет заменить даже самого бестолкового алхимика.

– Не делайте поспешных выводов, профессор. Он один заменит тысячи лаборантов. Верно я говорю, Мимо?

Мимик кивнул, его улыбка стала ещё шире. Он сделал шаг назад, тело начало дрожать, пульсировать. Из спины, боков, рук начали отделяться кусочки плоти, падать на пол, где моментально обретали форму, вырастая в новых мальчиков. Один, два, пять, десять, двадцать…

Спустя несколько секунд перед Преображенским выстроились в ряд тридцать абсолютно идентичных мальчишек. Все с одинаковыми улыбками, серыми глазами, одинаковой одеждой. Стояли по стойке смирно, ожидая приказов. Преображенский застыл и медленно почесал лысую голову, пытаясь осмыслить увиденное:

– Ну, допустим, я впечатлён. Но справятся ли они со сложной работой? Производство требует точности, знания алхимии, умения обращаться с реагентами. Один неверный шаг – и партия испорчена, а то и, чего доброго, вся лаборатория взлетит на воздух.

Я усмехнулся, положил руку на плечо Преображенского:

– Аристарх Павлович, Мимо веками выполнял трудную работу. Он запомнит любую инструкцию с первого раза, повторит любое действие с абсолютной точностью. Покажите одному, что нужно делать, и это будут знать абсолютно все клоны мимика. Они работают как единый организм, не устают, не ошибаются. Лучших лаборантов не найти.

Преображенский медленно кивнул, его скептицизм уступал место любопытству.

– Что ж, проверим. Если они так хороши, то мы запустим производство сегодня же.

– Отлично. Профессор, подскажите, есть ли здесь карантинная зона? Изолированное помещение для потенциально заражённых?

Преображенский нахмурился, его радость сменилась настороженностью. Затем он кивнул, указав на дальнюю стену:

– Да, имеется. Обязательное требование для алхимических комплексов. Следуйте за мной.

Он провёл меня через лабораторию к двери из толстого стекла, окаймлённой стальной рамой. За стеклом виднелось просторное помещение. Белые стены, пол, потолок, никакой мебели. Преображенский нажал кнопку, стекло отъехало в сторону со звуком сжимаемого воздуха.

Я вошёл внутрь, остановился в центре и потянулся к мане, открывая пространственный карман. Из полупрозрачного марева вывалились абсолюты и исцелённые гвардейцы. Все выглядели намного лучше, но я желал удостовериться, что никто из них не станет разносчиком заразы.

Быстрым шагом я вышел из карантинной зоны и вытащил следом за собой Преображенского. Стеклянная дверь захлопнулась с шипением, герметично запечатывая помещение. Я повернулся к Преображенскому, стоявшему с побледневшим лицом:

– Профессор, эти люди были заражены некротическим вирусом. Ваша эссенция помогла исцелить их, по крайней мере, я так думаю, – выдержав паузу, я посмотрел ему прямо в глаза. – Проведите необходимые анализы и дайте заключение, всё ли с ними нормально, или они всё ещё переносчики заразы и опасны для общества?

Преображенский кашлянул в кулак, сделал шаг назад. Его голос задрожал:

– Михаил Константинович, как я понимаю, вы тоже имели контакт с заражёнными? Находились рядом, дышали одним воздухом? – он нервно поправил очки. – И вы всё это время общаетесь со мной без каких-либо предосторожностей. Это означает…

Я улыбнулся и, не спеша, ответил.

– Так оно и есть, профессор. Я контактировал с заражёнными, находился в эпицентре эпидемии, дышал некротической дымкой. И более того, я не вкалывал себе эссенцию. Если я окажусь заражённым, то заражу и вас. А это значит, что у вас будет ни с чем не сравнимый стимул работать быстро и качественно. Создайте лекарство не только для них, – кивнул в сторону карантинной зоны, – но и для себя. Приступайте, профессор. Времени мало.

Преображенский закашлялся от возмущения, лицо покраснело, глаза вспыхнули гневом. Он выронил блокнот и рванул к производственной линии, крича на ходу:

– Ну знаете, Михаил Константинович! Это шантаж! Манипуляция! Вы ставите меня перед фактом, что я могу умереть, и требуете работать⁈ Это…

Он осёкся, тяжело дыша, остановился и повернулся ко мне, широко улыбаясь.

– Это именно то, что сделал бы я сам, если бы потребовался быстрый результат. Ха-ха, – он коротко рассмеялся и гаркнул, что было сил. – Лаборанты! Сюда, живо! Нам предстоит огромная работа! Пятеро берут пробы крови у всех находящихся в карантине, остальные за мной! Будем запускать производственную линию! Шевелитесь, мать вашу, пока я не сдох! Ха-ха-ха!

Мимики синхронно кивнули и рванули в разные стороны. Лаборатория ожила, наполнилась звуками стука пробирок, шуршанием бумаги, щелчками приборов, топотом ног. Процесс пошел, а значит, мне здесь больше нечего делать. Я достал телепортационную костяшку и переместился в аномальную зону в двадцати километрах от Калининграда.

Ноги с хрустом опустились на снег посреди леса, где деревья росли под невозможными углами. Стволы извивались спиралями, кора была покрыта светящимся мхом, излучающим тусклый зеленоватый свет. Я материализовался между двух искривлённых дубов, чьи ветви переплелись так плотно, что образовали подобие купола.

Огляделся, оценивая обстановку, и удовлетворённо кивнул. Ближайшие твари были в километре отсюда, да и судя по всему, моего появления они ещё не заметили. А значит, я могу спокойно приступить к жатве.

Сделав глубокий вдох, я закрыл глаза и погрузился в Чертоги Разума. Мир вокруг растворился, сменившись бесконечной пустотой, в центре которой парила стеклянная колба, запечатанная витиеватой рунической вязью. Колба дрожала, пульсировала тёмно-красным светом. Внутри копошилось что-то живое и мерзкое, пытающееся вырваться.

Я протянул руку, сорвал печати одну за другой. Один за другим ослепительно сверкнули разноцветные всполохи, послышался треск ломающихся барьеров. Пробирка лопнула, и из неё вывалился червь длиной с палец. Тело покрыто чешуйками цвета запёкшейся крови, на конце пасть, усеянная микроскопическими зубами, вращающимися как жернова.

Червь завис в воздухе, извиваясь словно змея. От него исходили волны злобы, ненависти и ни с чем несравнимого голода. Он развернулся в мою сторону, пасть раскрылась шире, чем позволяли размеры тела, и оттуда вырвался хриплый булькающий голос:

– Решил освободить меня? Понял, что твои потуги тщетны и решил присоединиться к воинству Владыки?

– Заткнись и слушай, – холодно оборвал я его. – Сейчас ты выйдешь наружу и будешь собирать биологический материал для меня. Поработишь столько аномальных тварей, сколько сможешь. Но есть условие. Не смей трогать их души, не пожирай способности. Просто подчиняй их разум и приводи зверушек к стенам Калининграда. Усёк?

Червь замер. Пасть захлопнулась, тело перестало извиваться. Повисла тяжёлая пауза, нарушаемая лишь тихим шипением. Наконец он заговорил, голос звучал обиженно, почти оскорблённо:

– В таком случае я буду ослаблен. Не смогу на полную раскрыть свой потенциал. Без пожирания душ я всего лишь червь, способный контролировать одну, максимум две тысячи созданий. Дай мне свободу действий, и я приведу легионы!

– Тысячи более чем достаточно, – я хищно улыбнулся. – Когда притащишь тварей к Калининграду, я заберу их доминанты, а ты сможешь отправиться за новой тысячей, и так до тех пор, пока время не обратится в пыль.

Червь зашипел громче, тело задрожало от ярости, но спорить он не посмел.

– Будет исполнено, – прошипел он. – Однако у вас не так много времени, людишки. Скоро ваш жалкий мир падёт. Это неизбежно.

– Неизбежно лишь то, что ты захлопнешь свою пасть и будешь работать на меня. Топай, – усмехнулся я, покидая Чертоги Разума.

Червь материализовался в моей руке, извивался и шипел, желая обрести свободу. Я сжал его крепче, подняв голову к тёмному небу. Сквозь переплетённые ветви я увидел летящего в вышине птероса.

Весьма приличный экземпляр. Размером с небольшой самолёт. Крылья раскинулись на добрых десять метров, кожистые перепонки натянуты между костяными каркасами. Тело покрыто серо-зелёной чешуёй, на голове гребень из костяных шипов, пасть усеяна зубами длиной с человеческую руку. Птерос парил на восходящих потоках воздуха, высматривая добычу.

Я потянулся к мане и использовал магию Ветра. Поток сжатого воздуха сформировался над птеросом и врезался в его спину с силой таранного удара. Тварь завизжала, крылья подломились, и она начала падать, кувыркаясь в воздухе.

Я выбросил руки вперёд, призвал магию Льда. Холодный воздух хлынул из ладоней, окутал падающего птероса, покрыл инеем, затем толстым слоем льда. Тварь превратилась в ледяную статую и рухнула на землю в двадцати метрах от меня. Лёд треснул, но не разбился, сохранив птероса внутри идеально целым.

Я подошёл к ледяной глыбе, присел на корточки рядом с головой и посмотрел сквозь прозрачный лёд. Жёлтые глаза птероса с вертикальным зрачком с ненавистью смотрели на меня, не мигая. У, какой злой. Я приложил руку к льду и растопил его ровно настолько, чтобы образовалось небольшое отверстие в районе глаза.

– Настало время искупать свои грехи, – коротко приказал я, опуская червя в отверстие.

Король Червей с радостным шипением нырнул внутрь глазницы. Глаза птероса расширились, зрачки сузились до ниточки, тело содрогнулось в конвульсиях. Лёд затрещал, когда птерос пытался вырваться, но паразит уже добрался до мозга, начал оплетать его отростками, внедряться в нейроны и подчинять волю существа.

Спустя минуту конвульсии прекратились. Глаза птероса погасли, а затем вспыхнули вновь, но уже другим цветом, тёмно-красным. Я растопил лёд, позволив птеросу подняться на лапы. Он повернул голову ко мне. На секунду задержал взгляд, а после ударил крыльями и взмыл в высь.

– Помни условия! – крикнул я ему вслед. – Живыми, с сохранёнными способностями! К стенам Калининграда!

Птерос скрылся за кронами дубов, оставив меня в полном одиночестве.

– Судьба весьма занятная штука. Пытался уничтожить человечество, а теперь трудится на его благо, – усмехнулся я, покачав головой, и достал из пространственного кармана кусок тряпки.

Это была часть одежды Карима. Грязная, порванная, пропитанная засохшей кровью, с белёсыми чешуйками кожи её бывшего владельца. Сжав тряпку в кулаке, я закрыл глаза и услышал ласковый голос Ут:

«Обнаружены образцы ДНК. Желаете ознакомиться?»

– Желаю, – подтвердил я.

'В образце обнаружены следующие доминанты:

'Адамантовая плоть – данная доминанта изменяет структуру мышечных волокон, костной ткани и кожи на клеточном уровне. Плотность тканей увеличивается в сорок семь раз по сравнению с обычным человеком. Кости становятся прочнее стали, но сохраняют упругость, предотвращая переломы даже при экстремальных нагрузках. Кожа способна выдержать прямое попадание пули.

Побочный эффект: увеличение массы тела на тридцать процентов, что требует адаптации сердечно-сосудистой системы'.

Адамантовая плоть? Теперь понятно, почему в прошлой жизни я не смог раздавить Карима, даже обрушив на него целую гору. Его тело буквально стало живым доспехом, впрочем, как и моё тоже. Если я получу эту доминанту, то по сути она будет лишь дублем «Сердца василиска». Будут ли они работать в синергии, это большой вопрос. Что там ещё есть?

'Мощь титана – увеличивает физическую силу в восемьдесят пять раз по сравнению с базовым уровнем носителя. Достигается за счёт модификации мышечных сокращений на квантовом уровне. Каждое волокно генерирует энергию не только за счёт химических реакций, но и за счёт прямого преобразования маны в кинетическую силу. Носитель способен поднять вес до двухсот тонн, нанести удар, силой эквивалентной взрыву десяти килограммов тротила.

Побочный эффект: постоянный расход маны для поддержания усиленного состояния. При истощении запасов сила падает до уровня обычного человека'.

Я усмехнулся. Карим мог швырять танки как мячики, ломать кости драконам голыми руками. Неудивительно, что Валет не может подавить его, сражаясь в ближнем бою. Я обладаю значительной силой, но восьмидесятикратное усиление – это совсем другой уровень. С такой силой можно пробивать магические барьеры кулаками, крушить укрепления одним ударом. Определённо эта доминанта мне бы пригодилась.

'Молниеносные рефлексы – ускоряет передачу нервных импульсов в сто пятьдесят раз. Время реакции носителя сокращается до 0.0006 секунды, это в двести пятьдесят раз быстрее обычного человека. Носитель воспринимает мир в замедленном темпе, способен отслеживать траектории движения пуль, реагировать на атаки до того, как они будут нанесены, считывая микродвижения противника.

Побочный эффект: перегрузка нервной системы. При длительном использовании произойдёт временная потеря зрения'.

Я присвистнул. Серьёзная доминанта и серьёзные побочные эффекты, говорящие о том, что битва с Валетом Бубнов не будет вечной. Если Карим словит перегрузку нервной системы, то ослепнет. А долго он сможет биться без зрения?

'Регенерация берсерка – ускоряет процессы регенерации в пятьсот раз по сравнению с обычным человеком. Раны затягиваются за секунды, сломанные кости срастаются за минуты, утраченные конечности восстанавливаются за часы. Регенерация активируется автоматически при получении урона и работает даже при полном истощении маны, черпая энергию из жировых запасов организма.

При уничтожение более семидесяти процентов тела, регенерация переходит в режим «последнего шанса»: тело восстанавливается из любого уцелевшего фрагмента размером не менее десяти процентов от исходной массы.

Побочный эффект: чудовищный голод после активации регенрации. Носитель должен потребить массу пищи, эквивалентную двумстам процентам своего веса, в течение двадцати четырёх часов, иначе тело начнёт пожирать само себя'.

Ну это полная ерунда. Моя химерическая регенерация работает куда эффективнее. Но в целом, тоже весьма неплохо.

'Поглощение урона – преобразует полученный физический и магический урон в ману, которая накапливается в сердце носителя. Эффективность конверсии составляет двадцать процентов. Каждый полученный удар восполняет двадцать процентов от нанесённого урона в виде маны. Накопленная мана может быть использована для усиления физических характеристик, ускорения регенерации или высвобождена в виде ударной волны.

Побочный эффект: резервуар имеет ограниченную ёмкость. При переполнении избыточная энергия начинает разрушать тело изнутри, вызывая спонтанные внутренние кровотечения'.

Вот же, сукин сын! А я-то думал, почему этот ублюдок иногда давал мне себя избивать. Оказывается, это была не показуха, так он восстанавливал силы. Чёртов мазохист. Выходит, чем дольше идёт бой, тем сильнее он становится? Чертовски полезная доминанта. Что там ещё есть?

'Неутомимость – устраняет концепцию усталости на биохимическом уровне. Организм носителя не накапливает молочную кислоту в мышцах, метаболизм работает с КПД 99,8%. Кислород усваивается из воздуха с максимальной эффективностью. Носитель способен сражаться, бегать, работать непрерывно в течение недель без отдыха, не испытывая снижения производительности.

Побочный эффект: отсутствие естественных сигналов тела о перегрузке приводит к тому, что носитель может не заметить критические повреждения внутренних органов до тех пор, пока они не начнут отказывать'.

Неутомимость есть и у меня, поэтому ничего невероятного я тут не вижу. Озвучте следующую доминанту, пожалуйста!

'Железная воля – создаёт ментальный барьер вокруг сознания носителя, защищающий от любых форм ментального воздействия.

Побочный эффект: подавление собственных эмоций. Носитель испытывает притуплённые чувства радости, печали, гнева. Эмоции ощущаются менее ярко, что может привести к апатии и депрессии'.

Хлам. Точнее, теперь для меня это хлам, так как я уже владею Ментальной магией ранга абсолюта, впрочем, как и сопротивлением к Менталу.

'Берсерк – при активации носитель входит в состояние боевого безумия. Все физические характеристики увеличиваются дополнительно на двести процентов. Носитель не чувствует боли, агрессивность возрастает многократно. В режиме берсерка носитель не различает друзей и врагов, атакует всё живое в радиусе видимости до тех пор, пока ононе будет уничтожено, или пока сам не потеряет сознание от истощения.

Побочный эффект: потеря контроля. После выхода из режима носитель не помнит своих действий, испытывает сильнейшую головную боль и дезориентацию в течение нескольких часов'.

Теперь понятно, почему у Карима никогда не было друзей. Этот психопат попросту убивал всех, кого не мог взять в рабство. Такая доминанта мне точно не нужна.

'Каменная кожа – покрывает кожу носителя слоем кристаллизованной органики, напоминающей по свойствам базальт. Толщина слоя составляет пять миллиметров, вес увеличивается незначительно благодаря пористой структуре. Каменная кожа способна выдержать температуры до полутора тысяч градусов Цельсия, полностью нейтрализует кислотные атаки, защищает от радиации и токсинов.

Побочный эффект: снижение тактильной чувствительности на шестьдесят процентов. Носитель хуже ощущает прикосновения, температуру, текстуру предметов'.

Звучит весьма неплохо, но нечто подобное есть и у меня.

– Ут, есть что-то ещё? – спросил я.

«Нет. Я озвучила все имеющиеся доминанты».

– Что ж, не так уж и много. Впрочем, все его доминанты отлично сочетаются друг с другом, из-за чего Карим и становится невероятным чудовищем.

Такое ощущение, будто он был рождён для того, чтобы всю жизнь посвятить кровопролитию. Будем надеяться, что его доминанты помогут мне остановить Великие Бедствия. Улыбнувшись, я произнёс:

– Ут, поглоти образец.