Текст книги "Эволюционер из трущоб. Том 17 (СИ)"

Автор книги: Антон Панарин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

Глава 12

Берингов пролив. Побережье Российской Империи.

Портал открылся на скалистом берегу, где ветер свистел так, что уши закладывало, а брызги морской воды разлетались на десятки метров от кромки прибоя, оседая на камнях ледяной коркой. Я материализовался на возвышенности, откуда открывался вид на пролив, разделяющий Российскую Империю и Американскую конфедерацию.

Вдоль береговой линии спешно возводились укрепления. Тысячи гвардейцев в зимних мундирах таскали мешки с песком, устанавливали пулемётные гнёзда, рыли траншеи в промёрзшей земле, работали кирками, ломами, лопатами, не обращая внимания на мороз. Офицеры выкрикивали приказы, координировали действия бойцов, зная, что времени в обрез.

На самом берегу, у кромки воды, стояли абсолюты. Я узнал их по энергетическим следам ещё до того, как разглядел лица. Юрий, мой брат, одетый в тёплый чёрный плащ, подбитый мехом, стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на горизонт с напряжённым выражением лица.

Рядом Артур, мой дядя, поправлял ремень разгрузки, нервно постукивая пальцами по рукояти меча. Пожарский беседовал с Трубецким. Водопьянов, активно жестикулируя, что-то обсуждал с Шереметевым. А лысик довольно шустрый. Не думал, что он прибудет на фронт раньше меня. Леший и Серый сидели на камне и хмуро жевали сухпаёк.

Я спустился с возвышенности и подошёл к абсолютам. Шереметев первым заметил моё появление, бросил окурок на землю, растоптал и кивнул в знак приветствия.

– Михаил Константинович, наконец-то вы появились. А мы уж думали, что придётся без вас управляться.

– Доложите обстановку, – коротко приказал я, переходя сразу к делу.

Шереметев достал из кармана планшет, включил экран, показывающий карту пролива с множеством красных точек.

– Радары засекли огромное количество кораблей, движущихся к нам с американской стороны, – пояснил он. – Десяток из них мы уже уничтожили, накрыв артиллерией, но то были разведчики; основные силы противника всё ещё в пути. А ещё вот, посмотрите.

Он протянул мне бинокль, тяжёлый, военный, с мощной оптикой. Я поднёс его к глазам, навёл на горизонт и то, что увидел, заставило присвистнуть от изумления.

Вдали, на расстоянии нескольких километров, надвигались сотни огромных кораблей, похожих на танкеры, но сделанных не из стали, а из костей. Белые, отполированные морской солью рёбра служили каркасом корпуса, черепа существ, которых я не мог опознать, украшали носовую часть, позвоночники сплетались в такелаж. Подобные конструкции мог создать только некромант невероятной силы.

Но ещё страшнее были существа, тащившие эти корабли. Костяные драконы, размером с пассажирский самолёт каждый, неистово лупили крыльями по воздуху, натягивали цепи, прикреплённые к носовым частям кораблей. Их рёв был слышен даже на таком расстоянии – низкий, утробный, заставляющий землю дрожать. Пустые глазницы светились зелёным огнём, челюсти раскрывались, обнажая ряды зубов длиной с человеческую руку.

Я опустил бинокль, передал его обратно Шереметеву и посмотрел на собравшихся абсолютов.

– Ну и какой у нас план? – спросил я, хотя уже догадывался.

Вперёд выступил Игнат Борисович Водопьянов, мой будущий тесть, а по его версии – дуэльный противник. Он посмотрел на меня с плохо скрываемой неприязнью, но профессионализм взял верх, и он изложил план чётко, без лишних эмоций.

– Сначала я затоплю корабли, используя магию Воды, создам водоворот, который затянет их на дно, – сказал Водопьянов. – После этого Шереметев жахнет молнией по воде. На этом экспансия гнили и закончится.

Я усмехнулся, услышав план – такой простой, прямолинейный, типичный для военных, привыкших решать проблемы грубой силой. Однако спорить с ними или останавливать не стал. Иногда лучшее решение – это пойти напролом. Мало ли, вдруг и сейчас сработает?

– Вперёд, – сказал я, махнув рукой. – Покажите, на что способны.

Водопьянов недовольно фыркнул, услышав мой тон. Он развернулся к морю, шагнул вперёд, остановился у самой кромки воды. Игнат Борисович поднял обе руки, растопырил пальцы, и потянулся к мане. Воздух вокруг него задрожал, заискрился голубоватым свечением.

Вода в проливе ответила на его зов. Поверхность вспенилась, забурлила, начала вращаться, создавая массивный водоворот диаметром в пять сотен метров. Воронка углублялась, втягивала воду и водоросли, обнажая дно пролива. Костяные корабли, попавшие в зону действия водоворота, начали терять управление, притягиваясь к центру воронки.

Драконы пытались вытащить корабли из пучины, натянули цепи до предела, лупили крыльями с удвоенной силой, но течение было слишком мощным. Один за другим корабли кренились, переворачивались, разваливались на части, кости рассыпались и тонули, увлекаемые водоворотом на дно. Драконы запряженные цепями, продолжали тянуть корабли, пока сами не скрылись под водой.

Водопьянов стоял, дрожа от напряжения, пот струился по лбу, несмотря на мороз. Вены на шее вздулись, челюсти сжались так, что зубы скрипели. Он поддерживал действие водоворота в течение нескольких минут, пока последний корабль не исчез под водой, а после резко опустил руки, прерывая заклинание.

– Сейчас! – выкрикнул он, вытирая пот рукавом. – Шереметев, жарь!

Князь Шереметев шагнул вперёд, встал рядом с Водопьяновым и поднял правую руку высоко вверх. Небо мгновенно потемнело, затянулось чёрными тучами, из которых посыпались искры. Он сжал кулак, и тысячи молний ударили разом, разветвились в воздухе, пронзили водную гладь во всех направлениях. Вода закипела, испарилась, создавая облака пара, поднимающиеся белёсыми столбами к небу.

Гвардейцы, возводившие укрепления, остановились, бросили инструменты и наблюдали за происходящим с раскрытыми ртами. Когда последняя молния угасла, а пар рассеялся, они увидели, что пролив пуст: ни одного корабля, ни одного дракона. Только бурлящая вода медленно успокаивалась.

Бойцы начали ликовать, хлопать в ладоши, подбрасывать шапки к небу, кричать победные кличи. Офицеры улыбались, поздравляли друг друга. И только абсолюты оставались серьёзными.

Что-то было не так, интуиция кричала об опасности, заставляя сердце биться чаще. Я активировал Всевидящее Око и был весьма озадачен… Ни единого энергетического следа не осталось. Будто мы и правда победили. Но если бы всё было так просто, Туз Крестов не смог бы уничтожить два континента.

Я оказался прав. По всему побережью, на протяжении нескольких километров, из воды одновременно выбросились десятки китов. Огромные, длиной в двадцать метров каждый, но мёртвые, изъеденные гнилью. Их шкура была покрыта язвами, из которых сочилась зеленоватая жидкость, воняющая так, что тошнота подступала к горлу. Сквозь разорванную плоть торчали рёбра, позвоночники, внутренности вываливались наружу, растекаясь по песку.

– Какого чёрта? – прошептал Юрий, стоявший рядом.

Киты приземлились на берег с глухим грохотом, сотрясающим землю, и их пасти раскрылись, словно врата в ад. Из глоток полезли мертвецы, тысячи, десятки тысяч, одетые в лохмотья, вооружённые ржавыми мечами, топорами, копьями. Их кожа была серой, глаза пустые, светящиеся зловещим зелёным светом. Но хуже всего то, что они двигались невероятно быстро.

Выскочив из пастей китов, мертвецы мгновенно рванули в атаку, не пытаясь придерживаться какой-либо тактики. Их план был прост: убей всё живое. Первых опешивших гвардейцев прикончили за считанные секунды. Мертвяки порубили их на куски, после чего двинулись дальше. Но ошеломление быстро прошло. Послышались крики офицеров, и покойников накрыл шквал из свинца и заклинаний.

Ожидаемо, свинец не причинил никакого вреда, а вот заклинания… Заклинания уничтожали мертвяков, хоть и не так эффективно, как хотелось бы. Огненный шар врезался в пузо раздувшегося покойника, а после взорвался, разбросав зеленоватую гниль на десятки метров вокруг. Гвардейцы, на которых попали капли, моментально стали орать от жуткой боли. Они падали на землю, царапая кожу, будто пытались сорвать её с себя.

Ещё одному мертвяку ледяным копьём оторвало правую ногу, но он продолжил ползти, цепляясь окровавленными ногтями за обледенелые камни. Гвардейцы, не успевшие отступить с побережья, были вынуждены вступить в рукопашную схватку. Они рубили мёртвую плоть кирками, лопатами, крошили ломами. Вот только убить мертвецов в ближнем бою оказалось непросто.

Коренастый мужик с закатанными рукавами и татуировкой в виде якоря на предплечье, зарычав, ударил ломом по голове покойника. Череп с хрустом проломился, но руки трупа продолжили двигаться, словно не нуждались в командах мозга. Рванув вперёд, покойник вогнал ржавый кинжал в грудину гвардейца, потом ещё и ещё раз. Гвардеец поскользнулся и рухнул на камни, обливаясь кровью.

Правее молодой офицер с размаху отсёк руку покойнику по самый локоть. Ловко развернулся, собираясь снести и голову, но откуда-то прилетело копьё, сбив офицера с ног.

Седой как лунь мужик лет шестидесяти на вид попытался спасти офицера, который уже был обречён. Размахивая киркой, он начал кровавую жатву. Раскалывая черепа, ломая кости и вырывая огромные куски гнилой плоти из тел мертвецов. Добравшись до офицера, он попытался закинуть его на плечо и отступить, но парнишка уже перешел на другую сторону.

Глаза офицера вспыхнули зелёным светом, он схватил старика за голову и широко разинул рот, извергнув прямо в лицо мужчины зеленоватое облако дыма. В следующее мгновение все мертвяки, прибывшие на побережье, разом открыли рты. Ни один звук не вырвался из их глоток, но шёпот разнёсся по побережью, проник в уши, в разум, в душу каждого живого существа в радиусе многих километров.

«Жизнь кончается… И только смерть вечна…»

Слова повторялись, снова и снова, наслаивались друг на друга, превращаясь в какофонию голосов, от которой кровь стыла в жилах. Гвардейцы замерли, оружие выпало из рук, кто-то рухнул на колени, закрыв уши ладонями, пытаясь заглушить шёпот, но он проникал сквозь любую защиту, вгрызался в сознание как червь. А в следующее мгновение мертвецы взорвались.

Их тела раздулись как воздушные шары, а после разлетелись на куски, забрасывая всё вокруг потрохами. Оставляя после себя зеленоватое облако, распространяющееся во все стороны. Зеленоватый туман накрыл гвардейцев, укрепления, технику. Он пульсировал, двигался против ветра, словно обладал разумом.

Крики ужаса разнеслись по побережью. Гвардейцы, накрытые облаком, начали корчиться в муках, падали на землю, бились в конвульсиях. Их кожа покрывалась гнойниками, вздувалась, лопалась, обнажая мышцы, которые тут же начинали гнить. Плоть слезала с костей лохмотьями, волосы выпадали клоками, глаза мутнели, и в финале загорались зелёным свечением.

Один гвардеец, обезумевший от боли, вырвался из облака и побежал в мою сторону. Его лицо превратилось в месиво гниющей плоти, нижняя челюсть отвалилась, болталась на лоскутах кожи, из горла вырывались нечленораздельные хрипы. Кожа на руках облезла полностью, обнажив кости, покрытые остатками мышц. Он протянул руки ко мне, моля о помощи, вот только спасения для него не было.

Я смотрел на него, и в этот момент осознал, что мы недооценили противника. Это не армия, которую можно победить силой. Это чума, зараза, смерть в чистом виде, против которой бессильны мечи, свинец и гвардейцы. Если облако продолжит распространяться, оно поглотит всех, превратит побережье в мёртвую зону, создав тысячи новых мертвяков, которые двинутся вглубь континента.

– Отступаем! – заорал я во весь голос, чтобы перекрыть крики умирающих. – Всем отступать! Открывайте порталы! Живо!

Абсолюты среагировали мгновенно. Артур и Пожарский активировали артефакты, формируя арки портального перехода. Яркие вспышки света материализовались вдоль береговой линии. Выжившие гвардейцы бросились к порталам, давя друг друга, теряя оружие, снаряжение. Их лица, искаженные паникой, мелькали, проносясь мимо меня.

– Юра! Спалим тут всё к чёртовой матери! – заорал я, и мы с братом стали синхронно формировать в воздухе огромные пентаграммы из алых рун.

С небес хлынуло пламя, накрыв всех, кто оставался в пятидесяти метрах от воды. Запах горелой плоти разнёсся по побережью, множество мертвяков скрылось из виду, но лишь для того, чтобы через мгновение рвануть нам навстречу.

Горящий факел, в котором можно было угадать погибшего гвардейца, не добежал до меня буквально пару метров. Ветряным лезвием я срезал ему ноги и отсёк голову. Куски плоти, падая на землю, снова взорвались, выбросив зеленоватую дымку на десяток метров вокруг. Туман накрыл и меня, и абсолютов. Я тут же ощутил резкое показывание в лёгких и закашлялся.

Интуитивно я потянулся к магии Ветра и создал столь мощный порыв, что сотню мертвяков, бегущих в нашу сторону, отбросило обратно в море, однако зеленоватый туман не сдвинулся с места. Видимость упала до нуля. Всевидящее Око совершенно не идентифицировало мертвяков, но своих ребят я всё ещё видел. Я схватил за руку Юрия и толкнул в портал.

– Беги! – заорал я. – Всем отступать! Немедленно!

Портал поглотил Юрия; Леший, Артур, Трубецкой, Пожарский и Серый заскочили туда самостоятельно и только Шереметев с Водопьяновым остервенело рубились в глубине зеленоватой дымки.

– Идиоты! – прорычал я и снвоа закашлялся.

Шереметев метался из стороны в сторону, нанося рубящие удары, извергая десятки заклинаний, а вот Водопьянову повезло меньше. В какой-то момент он оступился и рухнул на землю. Шереметев этого не заметил, так как видимость в тумане была нулевой, но я видел – и рванул ему на помощь. Закинул Водопьянова на плечо, как мешок с картошкой, потянулся к Шереметеву и ощутил резкую боль в спине.

Ударил наотмашь, понимая, что какой-то мертвяк только что пронзил меня клинком. Пробежав пару метров, я наткнулся ещё на кого-то, оступился, едва не рухнул, но таки смог ухватить Шереметева и потащить за собой.

– Анатолий Захарович, уходим! Немедленно! – закричал я, вытаскивая его из зеленоватого облака.

Шереметева я просто зашвырнул в портал, а после вошел в него и сам. Перед тем, как захлопнуть портал, я оглянулся в последний раз и увидел берег, усеянный телами тысяч гвардейцев. Прямо сейчас они превращались в гниющие останки, с которыми нам предстоит сразиться. Зелёное облако продолжало расползаться, а я надеялся лишь на то, что рано или поздно оно рассеется, если нет… То у нас будут огромные проблемы.

Мы очутились на окраине Хабаровска. Тренировочный плац встретил нас хмурыми тучами и отвратительным снегом с дождём, сыпавшим с небес. Порталы закрывались один за другим, оставляя после себя сотни перепуганных гвардейцев. Бойцы выпрыгивали, спотыкались, падали на землю, вскакивали и оглядывались по сторонам, надеясь, что им удалось выбраться из ада.

Воздух был тяжёлым, пропитанным не только страхом, но и чем-то другим – едва уловимым запахом гнили, который должен был остаться на побережье. Мой взгляд упал на Шереметева, и сердце ёкнуло, забилось быстрее от осознания ужаса происходящего.

Они выглядели паршиво. Шереметев держался за грудь, тяжело дышал, каждый вдох давался с трудом, словно лёгкие наполнились жидкостью. По его лицу, шее, рукам расползались синюшные ветки вен, проступающие под кожей, пульсирующие в такт сердцебиению. Капилляры в глазах полопались, белки окрасились в красный цвет, слёзы смешивались с кровью, стекали по щекам. Он кашлянул, прикрыл рот ладонью, и когда отнял руку, я увидел кровь, густую, тёмную, почти чёрную.

Сбросив Водопьянова с плеча, я понял, что он выглядит не лучше. Губы посинели, кожа приобрела восковой оттенок. Из носа текла струйка крови, капала на снег, оставляя тёмные пятна. Вены, такие же синюшные, как у Шереметева, покрывали его руки, ползли вверх по предплечьям, скрывались под рукавами мундира. Он посмотрел на меня мутным взглядом, попытался что-то сказать, но вместо слов из горла вырвался хрип, захлёбывающийся, булькающий.

– Лысик, ты ошалел? Нам ещё с тобой дуэль дуэлить и свадьбу играть. Кто поведёт Венеру к алтарю? А ну, не смей подыхать, – рявкнул я и увидел на губах Водопьянова измученную улыбку.

Они умирали. Превращались в нежить прямо на глазах, заражённые той зелёной дрянью, которая накрыла побережье. И если они превратятся здесь, в Хабаровске, то заразят всех остальных, начнётся эпидемия, которую невозможно будет остановить.

Я не думал, не взвешивал варианты, действовал инстинктивно. Потянулся к мане. Земля задрожала, раскололась, из трещин вырвались каменные блоки, поднялись вверх, выстроились в ряд, образуя купол высотой в десять метров, толщиной в два, без единой щели, без ворот, без выхода. Я создал карантинную зону. Тюрьму. Могилу для всех нас.

Гвардейцы замерли, увидев неприступный каменный барьер, выросший за секунды. Отрезавший их от внешнего мира. Они переглянулись, кто-то побежал к стене и принялся барабанить по ней кулаками в надежде найти выход, но выхода не было.

– Что происходит⁈ – заорал один из офицеров, подбегая ко мне. – Михаил Константинович! Почему вы закрыли нас⁈ Мы ведь…

Другие гвардейцы подхватили крик, начали возмущаться, требовать ответов, толпиться вокруг меня. Тыкать пальцами в стену. Паника нарастала. И тут раздался истошный вопль, заставивший всех замолчать и обернуться.

В центре плаца стоял гвардеец, молодой парень лет двадцати, схватившийся обеими руками за голову. Он раздирал ногтями кожу на лбу, щеках, шее. Его глаза безумно метались из стороны в сторону, рот раскрылся в беззвучном крике, изо рта полилась пена, смешанная с кровью.

На теле проступили синюшные вены, такие же, как у Шереметева и Водопьянова, они расползлись за секунды, покрыли лицо, шею, руки. Кожа начала гнить на глазах, вздуваться волдырями, лопаться, обнажая мышцы, которые тут же чернели.

Гвардеец перестал кричать, замер на мгновение, и когда поднял голову, его глаза светились зловещим зелёным светом. Тем самым, что я видел у мертвецов на побережье. Он больше не был человеком. Разум угас, осталась только жажда крови и желание убивать всё живое.

Он бросился на ближайшего гвардейца с такой скоростью, что тот не успел среагировать. Зубы вгрызлись в горло, разорвали артерию, кровь хлынула фонтаном, забрызгала снег и лица стоящих рядом. Жертва захрипела, попыталась оттолкнуть нападающего, но тот не отпускал, продолжал рвать плоть, глотать куски мяса, пока жертва не обмякла.

Мертвяк посмотрел на собственные руки, облизал окровавленные губы. Затем поднёс руку ко рту, вгрызся зубами в вену на запястье, разорвал кожу, мышцы, артерию. Зеленоватая кровь хлынула фонтаном, заражая всех, на кого попадала. Он высоко поднял руку, направив поток на стоящих вокруг гвардейцев, разбрызгивая токсичную кровь во все стороны.

Капли попали на лица, шеи, руки пятерых бойцов, стоявших в радиусе трёх метров. Они вскрикнули, отшатнулись, попытались стереть кровь, но было поздно. Зараза уже проникла через кожу. Синюшные вены проступили на их телах за секунды, кожа покрылась гнойниками, вздулась, начала лопаться. Они упали на землю, заорали от боли, корчились, дёргались, рвали на себе одежду, плоть, пытаясь выцарапать заразу, попавшую в тело.

Их крики были нечеловеческими, полными такого ужаса, такой агонии, что даже закалённые в боях гвардейцы отступили на пару шагов назад, побледнев. Плоть слезала с заражённых лохмотьями, обнажая кости, мышцы, внутренности, которые гнили на глазах, разлагались так быстро, что воздух наполнился невыносимой вонью, от которой слезились глаза и першило в горле.

– А вот и начало конца… – тихо прознёс я, потянувшись к мане.

Если зараза распространится дальше, мы все погибнем за считанные минуты. Превратимся в орду нежити, которая вырвется из карантинной зоны и сожрёт весь Хабаровск.

Я шагнул вперёд, оттолкнув замершего в ступоре гвардейца, и выплеснул волну холода из ладоней. Температура упала мгновенно, зараженные покрылись инеем. Лёд сковал их тела за доли секунды, заморозил плоть, кровь, кости, превратил в ледяные статуи, застывшие в агонии. Крики оборвались, наступила тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием выживших.

Ледяные статуи светились изнутри зеленоватым светом, который намекал на то, что как только лёд растает, мертвецы снова ринутся в бой. Я развернулся к толпе гвардейцев и увидел тысячи напуганных лиц, смотрящих на меня.

– Вы видели, как быстро распространяется заражение! Если хоть один из мертвяков проберётся вглубь Империи, то все, кого вы когда-либо любили, умрут! – заорал я, обводя взглядом каждого. – Если хоть кто-то из вас попытается вырваться отсюда, то я убью его собственными руками! Поймите, что все мы потенциально заражены. Все, кто был на побережье, могут нести в себе заразу, которая превращает людей в нежить! Поэтому вы останетесь здесь, пока я не найду способ вас вылечить.

Гвардейцы замерли, переваривая мои слова. Некоторые побледнели, другие покраснели от ярости, третьи упали на колени, закрыв лица руками. Они были обозлены, напуганы, но противиться не решались, понимая, что я не блефую, что действительно убью каждого, если потребуется.