Текст книги "Грани лучшего мира. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Антон Ханыгин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 59 страниц) [доступный отрывок для чтения: 24 страниц]

   – Но как бы хороша ни была Церковь, она все равно не имеет права говорить от имени Света! Значит, это ересь, и она должна быть уничтожена.

   – Если Церковь несет добро людям, то так ли важно от чьего имени она действует? – старец улыбнулся, кажется, во второй раз за все это время.

   – Нет, но... – смутился Апор.

   – Никто не может сравниться со Светом, никто не может познать его, говорить от его имени, – продолжил настоятель. – Но отгонять горе, боль и печали, дарить радость, благо и любовь – значит следовать идеалам Света. От Церкви большего и не требуется.

   – Но ты сам сказал, что от нее осталась лишь скорлупа, – заметил По-Трифа. – Мы ничего не можем сделать.

   На северо-востоке показалась тонкая темная ниточка, растягивающаяся по ущелью. Авангард фасилийской армии.

   – Ты можешь, – заявил сероглазый старец. – Даже следуя лжи и выполняя преступные приказы Спектра, ты все равно был верен Свету. И в самый темный час он проливал на тебя свое сияние, взращивая зерно истины в твоей душе. Ты достоин возглавить новую Церковь в Алокрии.

   – Я? – изумился Апор. – Но ты ведь настоятель Светоносных, кому как не тебе вести людей к идеалам Света!

   – Церковь нуждается в том, кто готов искупить грехи, осознал свое место в жизни. Сюда движутся люди, которые хотят использовать святую веру в своих низменных интересах. Мы будем противостоять этой порче, сколько сможем. Но оплот Света будет воздвигнуть не здесь и не нами, а тобой. Так должно начаться возрождение истинной Церкви.

   Колонна людей в ущелье подходила все ближе. Уже можно было разглядеть штандарты и знамена Фасилии. Апор обернулся и встретился взглядом с Каматором и десятком инквизиторов. Они стояли в полном боевом облачении, изношенные плащи со священным символом в виде треугольника развевались на ледяном ветру. Солдаты понимали и принимали свою участь со смирением, которому учила их святая вера. Но это смирение горело в их глазах яростной отвагой и священным рвением поборников Света. Главный дознаватель повернулся к ним, почти весело сказав:

   – Вы все слышали. Передайте остальным, что очень скоро мы сразимся за правое дело, чтобы искупить свои грехи, и умрем. Во имя Света.

   Без лишних вопросов инквизиторы направились к стоящему неподалеку небольшому войску, которому выпала судьба стать первой линией обороны Алокрии.

   – Ну что, генерал, – Каматор подошел к Апору. – Тебе пора двинуться в обратный путь.

   – Я не могу вас бросить.

   – Должен. И ты нас не бросаешь, мы сами остаемся, чтобы дать тебе больше времени, – Тин указал на сгущающуюся черноту внизу ущелья. – Когда фасилийцы вторгнуться в Алокрию, они не должны спокойно сеять ересь на руинах нашей Церкви. Кассий, его солдаты, Спектр – неважно, все они натолкнутся на возведенный тобой бастион Света, который будет оберегать истину и не подпустит к людям ложь, что несут эти отступники.

   Слишком много слов для молчаливого Каматора. Но он говорил от чистого сердца, верил в свои слова и был готов сражаться до последнего вздоха, чтобы его надежды воплотились в жизнь.

   – Принимай командование, старый друг, – По-Трифа крепко пожал руку дознавателя. – Да защитит нас Свет.

   – Да защитит нас Свет.

   Спустя несколько суток Апор все еще продолжал мысленно повторять слова Каматора и корить себя за то, что не сказал ни слова своим солдатам. Да он бы и не смог. Чувство вины и внезапно появившийся долг боролись внутри него, но генерал все же понимал, что поступал правильно. Пройдя столь долгий путь, чтобы узреть истину, ему пришлось идти на невероятную жертву – оставить своих людей один на один с многотысячной армией Кассия. Да, они сами пожелали остаться, но он все равно чувствовал ответственность за их скорую гибель.

   Значит, она не должна быть напрасной. Церковь будет восстановлена, Свет снова засияет над Алокрией. Если что и может вернуть равновесие и мир в эту полуразрушенную страну, то только истинная вера, единственное, что объединяло Марию и Илию на протяжении веков. Они забыли ее, и на Апора По-Трифа возложена священная миссия – донести до всех идеалы Света, невзирая на жалкие потуги еретиков и предателя Карпалока Шола.

   Генерал брел по каменистым склонам Силофских гор. По мере отдаления от Светоносных мистическое сияние ослабевало, и теперь его настигло мучительное чувство голода. Ужасная усталость валила с ног, холодный ветер продувал насквозь. Плащ почти не спасал инквизитора от неприветливого дыхания гор, за два месяца походной жизни он заметно поистрепался. Все усложнялось еще и тем, что Апор отказался идти долгой дорогой по ущелью, а направился к крепости Силоф прямиком через изнуряющие перевалы, опасные хребты, ледяные пики и крохотные долины, в которых обитали смертоносные хищники. Обратный путь будет очень непрост, но нехватка времени вынуждала рисковать жизнью.

   Поскальзываясь через каждый шаг, По-Трифа взобрался на очередной уступ и посмотрел на северо-восток. До него не доносились звуки сражения, он не видел ни фасилийцев, ни инквизиторов с монахами. Но туда, где они должны были быть, падали лучи самого чистого света, прорезая плотную черноту туч.

   Апор По-Трифа плотнее закутался в рваный плащ и продолжил свой путь. Их жертва не будет напрасной.

   Глава 25

   Едва пробивающиеся сквозь плотные облака лучи солнца поблескивали на остром лезвии ножа для кройки кожи. В последнее время Ванар все больше замыкался в себе, он был подавлен ухудшающимся состоянием Паланы. Жена сапожника практически не спала из-за постоянной боли в переломанных ногах, она сильно исхудала и с каждым днем становилась все слабее. Молчаливая, погруженная в скорбь по утраченному навсегда легкому полету танца, отрешенная от всего мира, некогда жизнерадостная женщина постепенно теряла связь с реальностью.

   Семья Пока и Ранкир остановились в небольшом илийском городке со странным названием Спасение. Оно очень подходило этому тихому месту, окруженному непроходимыми лесами, которые скрывали его от ужаса войны, царящего во всей Алокрии. За две недели Ванар успел прослыть сапожником с золотыми руками, а немного потренировавшись, он начал ловко кроить жилетки, сумки, ремни, сбрую и прочие необходимые в хозяйстве вещи из кожи. Горожане сами приносили материал и не скупились при оплате, восторженно разглядывая плоды труда столичного мастера.

   Сидя на крыльце таверны, Ванар еще раз внимательно осмотрел мельчайшие царапинки на лезвии ножа и натянул ремень для заточки.

   – Сегодня за весь день опять ничего не съела, – мрачно сообщил сапожник, обращаясь к вышедшему из таверны Ранкиру.

   "Кто бы говорил".

   Усатый мастер и сам исхудал из-за бесконечного беспокойства за жену, от которого он мог спастись, только если с головой погружался в работу, забывая обо всем на свете. Толстячком его уже никак нельзя было назвать.

   – Вам бы и самому не мешало отдохнуть, мастер, – произнес Ранкир, присаживаясь рядом.

   – Да что со мной станется... А вот местные жители нормального кожевника за свою жизнь ни разу не видели, не оставлять же их нужды без внимания.

   Плавные движения скользящего по точильному ремню ножа гипнотизировали. Мит приложил некоторые усилия, чтобы оторвать взгляд от пляшущего лезвия. Будучи убийцей, он и забыл, что заточенная сталь умеет не только убивать, но и помогать людям.

   – А как же ваши собственные нужды?

   Ванар поднял на Ранкира глаза, обрамленные нездоровыми синяками.

   – Да что со мной станется, – повторил он, возвращаясь к заточке. – А вот Палана...

   – С ней все будет хорошо, – уверенно заявил Мит. – Я в это верю, и вы должны поверить.

   Сапожник печально улыбнулся, следя за ножом.

   – Добрый ты человек, Ранкир, – с благодарностью в голосе произнес Ванар. – Я рад, что ты с нами. Спасибо.

   "А ведь мы давно уже вышли из Марии, прикрытие нам больше не нужно. Могли бы спокойно отправиться в Донкар самостоятельно".

   – Все совсем не так, – не обращая внимания на Тиурана, возразил Ранкир. – Я ведь почти не рассказывал о себе, вы ничего не знаете о моем прошлом.

   – Но оно ведь в прошлом, так? Значит, незачем об этом говорить. Сейчас ты с нами, и мы все этому рады. Я, Палана и Дорана очень тебя полюбили.

   Убийца смутился, ему пришлось сильно постараться, чтобы взять себя в руки. Он не привык к тому приятному чувству, которое кровью прилило к его голове. Порой его могли вывести из равновесия самые обычные слова, которые звучат в нормальных семьях. Он ведь просто не знал, что это за слова и как их слушать.

   – Тогда мы все вместе должны помочь Палане, – решительно произнес Ранкир. – Любовь дочери и забота мужа для ее здоровья сейчас важнее всего. Все в ваших руках, мастер Ванар.

   Порхающий в руках сапожника нож замер, а спина мужчины мелко задрожала.

   "Не очень хорошо у тебя получается утешать, особенно человека в полной безнадеге. Ты его до слез довел".

   Нет. Оказалось, измученный горем своей жены Ванар просто беззвучно смеялся. Над ним навис густой мрак печали, но он не сдавался. Ранкир своими словами, которые сами по себе были крайне банальны, но оказались очень уместны в данный момент, смог придать ему сил, пробудить в его душе уверенность. Он будет действовать.

   – Все в моих руках, – произнес Ванар, сверкнув разгорающимся угольком сильных чувств в глубине воспаленных глаз. – А ведь и правда. Все в моих руках. Палана хочет снова танцевать. Она будет танцевать.

   Больше он не сказал ни слова. Мастер молча свернул точильный ремень, встал с крыльца и зашел в таверну, оставив Ранкира в одиночестве созерцать картину вечернего городка.

   Спасение. Кому в голову пришло назвать так затерянное в лесах поселение, и какая история связана с его имянаречением – никто уже и не знал. Жители городка промышляли охотой и рыболовством, у многих были разбиты сады. Сам Спасение стоял в стороне от главного королевского тракта, но сюда все равно часто заезжали торговцы, чтобы продать редкие в этих местах товары, подешевле купить шкуры, кожу и медовуху из меда лесных пчел, которую особым способом готовили местные жители, не раскрывая никому своих секретов. Небольшой город жил своей жизнью, и, кажется, все в нем были счастливы.

   Семья Ванара и Ранкир оказались в нем совершенно случайно. Вместе с караваном беженцев, они пересекли границу и проехали недалеко вглубь Илии. Однако из-за ужасной боли в ногах Паланы, которая с новой силой вспыхивала каждый раз, когда под колеса повозки попадал камень или ямка на дороге, им приходилось часто останавливаться. Так они и отбились от основного обоза, окончательно потерявшись на просторах западной провинции.

   Обычно королевский тракт был очень оживленным, по нему всегда проезжали военные всадники, гонцы, торговцы, путешественники. Но с началом гражданской войны он сильно обезлюдел, а в соседствующих с ним лесах завелись бесчисленные шайки бандитов, которые еще вчера были простыми крестьянами. Бесконечные стычки в приграничных районах и страх выгнали людей с обжитого места и заставили жить разбоем и насилием. Одинокая повозка стала бы для них настоящим даром Света.

   Ранкир настоял, чтобы они свернули с королевского тракта. Караван им все равно уже не догнать, а на неприметной дороге шанс столкнуться с разбойниками был намного меньше. В конце концов, кто из бандитов будет сидеть в засаде по дороге в какую-то глушь?

   Но Спасение оказался на удивление приятным городком. И у них отродясь не было хорошего кожевника. Хотя многие охотники и набили руку в выкройке кожаных вещей, до настоящего профессионала им было далеко. Ванара и его семью приняли с распростертыми объятиями и сразу же нагрузили работой. Измученный печальными мыслями о жене, мастер самоотверженно принялся за дело. Дальнейшее путешествие представлялось бессмысленным. Кажется, они нашли то, что так желали обрести – новый дом.

   Прошло почти две недели. Ванар, Палана, Дорана и Ранкир стали своими в этом месте. Сапожник, его больная жена, подмастерье и прекрасная дочка. Дорана устроилась работать официанткой в таверне, поэтому им совершенно бесплатно выделили две комнаты на втором этаже – для пожилой замужней пары и для молодой. Местные парни завистливо косились на Ранкира, который всем был представлен как муж юной красавицы, но подобное внимание к своей персоне его сильно раздражало. Неизвестно зачем он вообще согласился поддерживать легенду, предложенную Ванаром. А для Дораны их выдуманная любовь и замужество давно уже перестали быть простой игрой.

   Очнувшись от воспоминаний, Мит встал с крыльца и направился к импровизированной кожевенной мастерской, оборудованной за таверной. Мельник, оставивший позавчера заказ на пару отличных сапог для сына, так и не зашел, хотя ему было сказано, что сегодня к полудню все будет готово. А раз Ванар решил сегодня с работой закончить раньше обычного и провести время с женой, то можно отнести очередной обувной шедевр и самому, все равно делать нечего.

   "Как я погляжу, в Донкар ты не торопишься".

   – Не хочу, – коротко ответил Ранкир, заворачивая сапоги в холщовую тряпку.

   "Ты забыл..."

   – Нет.

   Он не забыл, ничего не забыл. Тысячи смертей Тиры, кровавое безумие, бесконечная борьба чувства вины против жажды мести. Он снова и снова видел этот кошмар... Алое пятно расползалось по светлой ночной рубашке, притягивая к себе все внимание Ранкира. Он хотел отвести взгляд, но куда ни погляди – везде одно и то же. Стоило закрыть глаза, и все становилось в разы ужаснее. Щупальца тьмы обвивались вокруг его тела и тащили к ране от ножа на девичьей груди. Кровь сочилась, текла, ниспадала водопадом в багровое озеро. Он захлебывался, ему не хватало воздуха, которого вообще никогда здесь не было. Ранкир утонул в липкой, густой, вязкой жидкости, на поверхности которой проступила тонкая корка и ярко красная пена. Привкус железа во рту, не дыхнуть, алые потоки хлынули в желудок и легкие. Он беспомощно махал руками, в попытке выбраться на поверхность, но...

   Скрипнула кожа. Жадно глотая воздух, Ранкир удивленно посмотрел на свою руку. Побелевшие от напряжения пальцы с силой стискивали холщовый сверток с кожаными сапогами. Ужасный морок окончательно развеялся, память медленно вернула убийцу в настоящее.

   – Я не забыл, Тиуран, – прохрипел Ранкир. – Но я не могу их бросить. Они – моя семья.

   Он верил в свои слова. Не зная, каково это быть частью семьи, Мит готов был заплатить любую цену ради малой толики этого теплого чувства. Палана показала своим примером, что можно продолжать жить, даже потеряв самое ценное в своей жизни. Ванар научил его работать, доказал что честный труд может даровать человеку то, что невозможно купить за деньги. Дорана была ему скорее как сестра, но ее теплые чувства к нему сильнее всего заставляли его почувствовать себя частью этой семьи, частью нового мира. Все они хотели, чтобы Ранкир остался с ними. Возможно, не все еще потеряно, может, стоит снова попробовать жить?..

   – Тиуран.

   "Что?"

   – Как они там? – подмастерье кожевника сделал паузу, словно не решаясь назвать имена. – Аменир и Ачек. Я их так давно не видел. Живы ли они, все ли с ними в порядке? Так погряз в этом хаосе, что совсем забыл о друзьях...

   "Да, я скучаю по ним. А ты?"

   – Даже не знаю. Прошло меньше года с момента нашего выпуска из гимназии, но кажется, будто минула целая вечность. Так хорошо и спокойно тогда было. Мечты, надежды, мир. А теперь я...

   – Ты мне что-то сказал?

   Ранкир вздрогнул и обернулся на голос. Его хозяином оказался местный мельник, которого невозможно не узнать, увидев хоть раз. Огромный мужчина в белом фартуке подозрительно смотрел на Мита, держа в каждой руке по мешку муки, которые весили, наверное, как сам юноша. Оказывается, Мит уже подошел к мельнице, но не заметил этого, заплутав в воспоминаниях.

   – Нет, я просто... – Ранкир посмотрел по сторонам, но не увидел Тиурана. – Ничего, он ушел, наверное. С ним такое часто случается.

   Мельник бросил мешки, подняв облака белой пыли, и грозно двинулся в сторону чужака. Однако подойдя поближе, детина расплылся в широкой улыбке:

   – А, ты же подмастерье мастера Ванара! Не сразу признал, уж извиняй. Все никак не привыкну к твоей жутковатой роже, парень! Что же ты сразу не сказал?

   – Ничего страшного, я привык к подобному. Я принес ваш заказ, все готово.

   Ранкир развернул холщовую ткань и показал пару новеньких сапог. Глаза огромного мельника засверкали почти детской радостью.

   – Ух ты, красота! Уж вы постарались на славу, мой сынишка будет в восторге от подарка! Стой тут!

   Он осторожно взял сапоги и проворно, даже слишком для своих габаритов, вбежал в мельницу. Через минуту он вернулся, неся в руках что-то, прикрытое полотенцем. Ранкиру ударил в нос восхитительный аромат выпечки, заставивший его живот обиженно заурчать.

   – Вот, – мельник протянул подмастерью пирог. – Прийти сегодня не смог, потому что зерно подвезли, работы много привалило. Это моя женушка сготовила, Алонарушка. Свежая мука, ягоды, собранные сынишкой с утра. Вкуснятина!

   – Но вы уже заплатили, я не могу это принять.

   – Да ну тебя с твоей принципиальностью, парень! – мельник нахмурился, но через мгновение на его лице снова засверкала детская улыбка. – Ну да ладно, мне это даже нравится! Раз так, то я сам отнесу его мастеру Ванару, а уж там вы от меня не отделаетесь, пока не попробуете пирог моей милой женушки! Да и Доранушке твоей не помешает, а то девица-то – кожа да кости, совсем ты ее не бережешь!

   Добродушный здоровяк, который одним ударом кулака может и быка свалить, болтал всю дорогу до таверны. Ранкир слушал его вполуха, периодически поддакивая и улыбаясь. У него было хорошее настроение, несмотря на пасмурный день. Встречные люди здоровались с мельником и ним, приветливо махали. Наверное, сложно найти в Алокрии более спокойное место в это тяжелое время.

   Ранкир и его неумолкающий спутник зашли в таверну. Первый этаж оказался забит под завязку, дела у хозяина пошли намного лучше, когда в его заведении появилась Дорана. Она легко порхала между столами, за которыми сидели умиляющиеся ее красотой и свежестью пожилые мужчины и юноши, провожающие девушку мечтательными взглядами. Удивительно, но при этом сохранялась атмосфера невинности, низменные желания посетители либо подавляли, либо прятали поглубже. Впрочем, возможно, они просто были хорошими людьми. Хотя это не мешало им завистливо коситься на Ранкира, ее "мужа".

   "Когда-нибудь они меня убьют из-за нее", – подумал Мит и выдавил из себя улыбку.

   – Ты куда-то ушел и ничего не сказал. Я волновалась, когда отец вернулся без тебя, – сказала подбежавшая к нему Дорана.

   – Небольшое дело по работе, – с лица Ранкира не сползала глупая улыбка, а сам он замер, старательно подбирая слова. – Но я его сделал.

   Он старался разговаривать с ней непринужденно – она же его жена все-таки, но выходило из рук вон плохо. Нелепые фразы на публике – вот и вся их семейная жизнь. Дорана не подавала виду, но Ранкир знал, что девушка очень расстроена его отношением к ней. Он играл свою роль и играл очень плохо. Она же искренне его любила и верила, что однажды из ее названного мужа Мит превратится в настоящего.

   – Дораночка, красавица ты наша, – залебезил мельник, что совсем не вязалось с его грозным внешним видом. – Твой непутевый муженек вздумал отказаться от подарка моей Алонарушки, пирог не захотел брать! Пришлось самому идти, я вас собственноручно угощу им!

   – Ой, это так мило с вашей стороны, – смущенно улыбнулась Дорана. – Поднимайтесь наверх, отец сейчас с мамой. Я скоро подойду, прихвачу только меда. Вместе и попробуем!

   – Чудо, а не девушка! – воскликнул мельник и направился к лестнице на второй этаж.

   – Ты не видела Ванара после его возвращения в таверну? – негромко спросил ее Ранкир.

   – Нет, ты вышел за ним, а потом он вернулся один и ушел к маме, – Дорана смутилась еще больше. – Больше я его не видела. Но он выглядел... счастливым, да. Болезненным, но счастливым. Ты что-то сказал ему?

   – Да так, немного, – Мит некоторое время постоял, стараясь не смотреть ей в глаза. – Пожалуй, я догоню нашего гостя. Поднимайся к нам, как освободишься.

   Она поймала уходящего Ранкира за руку:

   – Спасибо, что помог отцу. Милый.

   Пробормотав что-то невнятное, подмастерье кожевника нагнал мельника, который уже завязал беседу с кем-то из посетителей. Мит не стал его отвлекать, он встал рядом и с той же глупой натянутой улыбкой дожидался, когда пародия на светский разговор подойдет к концу, а его мысли упорно возвращались к Доране. Такой, значит, будет его дальнейшая жизнь. Работа, дом, уважение горожан... семья? Достаточно странная семья получается. Если посмотреть со стороны, то он просто старался избегать своей собственной супруги. Хозяин таверны выделил им две комнаты – в одной жили Ванар и Палана, в другой обосновался Ранкир и его названная жена. Каждую ночь он заходил через дверь и выбирался через окно, чтобы заночевать в импровизированной мастерской за таверной. А Дорана молчаливо следила за ним, мечтая, чтобы хоть одну ночь он провел вместе с ней. Пусть даже не в постели, а просто наедине.

   Ранкир украдкой взглянул на свое запястье. Из-под рукава дешевого камзола торчал краешек лоскута светлой ткани. Он до сих пор хранил тепло ее тела. Тира На-Мирад, его возлюбленная. Она мертва, и вместе с ее гибелью мир Ранкира раскололся на части. Но тот мир, в котором убийца оказался после своей смерти, соткан не только из ненависти, боли и мести. Ванар, Палана и Дорана смогли доказать ему, что добро все еще живо. Городок Спасение показал ему, что покой до сих пор существовал. Еще не все потерянно.

   Да, он никогда не сможет любить кого-либо, кроме Тиры. Но это не означало, что Ранкир не должен позволять никому любить себя. Своего счастья он уже никогда не достигнет, но, может быть, ему удастся сделать хоть что-то хорошее в этой жизни, хоть как-то искупить свою вину, осчастливив Дорану. Прекрасная девушка уже слишком много страдала за свою жизнь, во многом из-за Ранкира, который в своей погоне за счастьем умудрился развязать кровопролитную войну между илийцами и марийцами. Она заслужила такую мелочь как жизнь с любимым человеком.

   – Мы идем или нет?

   Вопрос мельника вырвал Мита из задумчивости. Он только сейчас заметил, что беседа давно окончена, а его лицо до сих пор растянуто в глупой улыбке.

   – Извините, немного задумался.

   – Да понимаю, – захохотал здоровяк. – Будь у меня такая красавица жена, я бы тоже только о ней и думал! Видел бы ты свой взгляд – романтика!

   Мельник не умолкал до самой комнаты родителей Дораны. Аромат пирога приятно щекотал ноздри и раззадоривал желудок, но, подходя к двери Ванара и Паланы, Ранкир почуял что-то еще. Знакомый запах. Слишком хорошо знакомый.

   Дверь с негромким скрипом отворилась, мельник и подмастерье шагнули внутрь комнаты.

   – Ты можешь танцевать, так танцуй же, танцуй! Танцуй, Палана!

   Счастливый Ванар благодарил Свет за чудо и кружил свою жену в бальном танце. Она была одета в красивое платье, подол которого плавно колыхался, едва касаясь земли. Она нежно положила голову на плечо мужа и, кажется, плакала от радости.

   – Теперь ты снова можешь танцевать! – дрожащим от счастья голосом восторженно шептал Ванар.

   Сапожник уверенно вел в танце свою любимую партнершу. Видимо, раньше они очень часто танцевали друг с другом. Все было прекрасно, но...

   Соскользнувшая с плеча мужа голова Паланы безвольно откинулась назад. Ванар не обратил на это никакого внимания и продолжил кружить ее, осторожно наступая на скользкие доски. Вся комната была забрызгана кровью, на полу расползались багровые лужи. В углу валялись дощечки от шин. И ноги Паланы лежали рядом с ними. Они больше не болели, теперь она снова могла танцевать... Безумный бал для двоих. Красивое платье скрывало под собой безногое тело, изуродованное ножом для кройки кожи. Сапоги Ванара с противным звуком отлеплялись от пола. Его любовь преодолела все преграды, включая здравый рассудок, он смеялся и танцевал со своей мертвой женой.

   Ягодный пирог шлепнулся в кровь.

   – Он убил ее, – пробормотал мельник.

   Да, он убил ее. Он убил ее? Ранкир уже слышал эти слова. Так сказал один из стражников, которые выносили трупы из имения По-Сода в Градоме. Но он не убивал Тиру. Нет, только не это... Зачем он это делает? Зачем этот человек хочет отобрать у него тело Тиры? Почему он танцует с ней? Вот кто убил Тиру На-Мирад!

   – Салдай Рик... – прорычал Ранкир.

   Ужасный грохот сотрясал землю, срывая крыши домов, разбивая стены. Острый обсидиановый ветер рассекал плоть, оставляя после себя обглоданные стихией трупы. Вонючая вода не избавляла от жажды, а высасывала из тел всю влагу, покрывая безжизненную пустыню ровным слоем иссушенных человеческих оболочек. Ночь и кровь, безумие жизни и покой смерти, багровый и черный. Вот истинный облик мира, в котором жил Ранкир.

   Сливаясь с тенью черного дыма, убийца в одном рывке схватил Салдая Рика за голову, сорвав часть кожи с его лица, и впечатал его в бревенчатую стену комнаты таверны. Во все стороны полетели щепки, а вдогонку за ними устремились осколки черепа, брызги крови и ошметки расплющенного мозга. Удар, еще удар. Он бил его до тех пор, пока остатки головы наблюдателя из Синдиката не были размозжены окончательно.

   Шум у двери. Ранкир обернулся, пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь плотную пелену мрака и материализованные черным туманом страдальческие лица всех убитых им людей. Точно, в дверном проеме показались те два стражника, которые унесли от него тело Тиры. И они обвинили его в убийстве той, ради которой он жил. Твари.

   – Я... не убивал... Тиру, – сложно было разобрать слова, вырвавшиеся вместе с нечеловеческим шипением изо рта полурастворившегося во тьме Ранкира.

   Движения противников были какими-то неуклюжими и медленными, словно само время мешало им. А убийца был одновременно везде. Быстрым и точным ударом кулака он сломал шею одному из стражников. Его тело еще не успело упасть, а Ранкир все бил и бил его в одно и то же место. Наконец, плоть человека не выдержала, и шея просто лопнула от молниеносных атак рук, слившихся с черным дымом, обдав все вокруг фонтаном крови. Но остался еще один стражник. Он узнает, испытает эту боль, разрывающую сознание Ранкира. Пусть он увидит сочащиеся черной кровью стены, услышит этот грохот осыпающейся могильной земли и вопли умирающих, вдохнет смрад смерти. Его ожидает жестокая расправа...

   Упала бутылка. Она покатилась по полу, и этот раздражающий звук перекатывающегося по деревянному настилу стекла разрезал мглу безумия Нгахнаре. Дорана испуганно смотрела на держащего ее Ранкира, и в уголках прекрасных глаз поблескивали росинки слез. Убийца медленно оглядел комнату. Бутылка медовухи укатилась к стене. Рядом лежало тело мельника с взорвавшейся шеей. Ванара можно было узнать только по одежде, от его головы мало что осталось. Палана покоилась на полу недалеко от своих ног. На ее лице застыла улыбка. Кажется, смерть не помешала ей насладиться последним танцем.

   Ранкир почувствовал в своей руке нечто нежное и теплое. Это было очень приятно, но его не покидало ощущение страшного греха. Дорана прильнула к нему своим телом.

   – Я видела твои страдания, – прошептала она. – Но не знала, что они столь сильны.

   Девушка с любовью погладила убийцу по щеке и умерла. Ранкир бережно опустил ее на пол и только тогда заметил, что его полуобращенная в дым рука была в ее теле и сжимала сердце Дораны. Нежное и теплое. Но остановившееся.

   Это безумие...

   Со стороны лестницы донесся топот десятка ног. Видимо, люди внизу услышали шум со второго этажа. Скоро они будут здесь и увидят ужасную картину кровавого побоища. Один из посетителей таверны уже заметил через открытую дверь окровавленного Ранкира, стоящего на коленях перед телом Дораны, и закричал.

   – Нет, пожалуйста, – шептал убийца. – Не надо. Я не хочу...

   Но багрово-черная пелена уже застилала его взор.

   Живых свидетелей не осталось. Никто не сможет рассказать о черном дыме, который убил всех людей в таверне спокойного илийского городка под названием Спасение. А огонь пожара сотрет все следы.

   "Ты все еще слышишь меня? Тогда услышь: Безумие Нгахнаре, мой дар, его нельзя держать внутри себя. Наша сделка – это не просто договор, а нечто такое, что твой жалкий человеческий разум не в силах понять. Ты брошен на чашу весов мироздания, твое возвращение к жизни после смерти без смерти пошатнуло равновесие. Люди умирают вокруг тебя, мое безумие высвобождается – все это уравнивает тот факт, что тебя не должно существовать в этой реальности. Я не надеюсь, что ты поймешь меня, Ранкир Мит, просто знай – договору надо следовать любой ценой. Особенно если ты заключил его со смертью воплощенной. Ты желаешь мести – тебе дано все, чтобы осуществить ее. Взамен я попросил самую малость – пожни для меня обильный урожай и передай мои слова Мертвой Руке в Донкаре. Не играй с силами, которые выходят за рамки твоего понимания, человек".

   Голос багрово-черного владыки замолк, оставив Ранкира в тишине. Он снова шел на запад, прихрамывая на одну ногу. Далеко позади можно было различить зарево пожара в Спасении. Его отблески в темноте ночи напоминали сумасшедшую раскраску мантии Нгахнаре. Под пеплом таверны убийца похоронил свои надежды на новую жизнь. Только что обретенная семья рассыпалась прахом. Люди, которые приняли его, были добры к нему, любили его, теперь мертвы.

   Если бы Ранкир не был безумен, то обязательно сошел бы с ума. Ничего не осталось, ни чувств, ни эмоций, ни веры, ни надежды. Всю его сущность заполнили условия жестокого договора, мучительные воспоминания гибели Тиры, невыносимая тяжесть вины и жажда мести. Опять все с начала. Он снова один. Даже Тиуран Доп молчал и шел немного поодаль.

   Ранкир ошибся. Его новый мир соткан только из ненависти, боли и мести.

   Глава 26

   – Балбес, – пробормотал Этикоэл, наблюдая за потугами ученика. – За месяц ты почти не продвинулся. Что толку от теории, которой ты забил свою пустую голову, если на практике ничего реализовать не можешь?

   Тяжело дыша, Аменир взглянул на свой куб, парящий над ладонью. Золотистое свечение символов было едва заметно. Он потратил слишком много сил, пытаясь найти в мироздании нить, которой не знал. Этикоэл Тон специально выбрал простой материал и непростое задание, чтобы подтолкнуть своего ученика к дальнейшему развитию. Нащупать в реальности неизвестную нить – смертельный риск для реаманта и очень трудоемкий процесс. После нескольких попыток Кар остался жив, но повторить феерический успех как в том случае с мародерами, ему до сих пор не удавалось. Пожилой реамант больше не проводил такие опасные тренировки и уже начал думать, что то было чистой случайностью, а юный Аменир, обладающий огромной скрытой силой изменения реальности, теперь боялся раскрыть свой потенциал. Хоть юноша и старался, но страх навредить кому-либо сдерживал его.