Текст книги "Любовь по ошибке (СИ)"

Автор книги: Анна Жилло

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 23 страниц)

21

Елена

Тим лежал на кровати и делал вид, что читает «Ветер в ивах». Я села рядом, взяла у него книгу, отложила. Погладила по голове – он недовольно дернулся.

– Ольга Петровна тебя хвалила.

Неопределенно хмыкнув, Тим уставился куда-то в мировое пространство. Каменно молчать

– это он умел. Непрошибаемо.

Разумеется, я не сказала, что после собрания учительница попросила меня задержаться, чтобы поговорить тет-а-тет. Сейчас разговор об этом усложнил бы все еще больше.

– Елена Максимовна, у меня нет никаких претензий к Тимофею. Учится отлично, ведет себя хорошо, что попросишь – сделает. И все-таки он меня беспокоит. С коммуникацией у него очень неважно дела обстоят. Мало того, что друзей нет, его вообще стороной обходят. Не задирают – просто не замечают. Хотя, мне кажется, это обратная реакция. Ему никто не нужен – и он тоже никому. Только с соседом по парте и общается. Раньше это не так сильно в глаза бросалось, сейчас стало заметнее. Может, у него есть какие-то приятели вне школы?

– Он ходит в бассейн, но и там в группе не слишком с кем -то дружит, я спрашивала у тренера. Но он всегда был таким. И в детском саду, и на даче с соседскими ребятами неохотно играет.

– Знаете, – Ольга Петровна задумалась, – я сказала, что претензий у меня нет, но, пожалуй, одна все-таки есть. Тима плохо относится к девочкам. Нет, не обижает, ничего подобного. Но с таким, знаете, пренебрежением всегда. Сам никогда ни к одной не подойдет, ни о чем не спросит. А если с ним заговаривают, отвечает через губу. Хотела его с Машей посадить, так прямо истерику устроил, что не будет с девчонкой сидеть. Интересно, откуда это у него?

– Понятия не имею, – я почувствовала, что краснею. – Но точно не из семьи. У нас не с кого такие примеры брать. Только я и бабушка.

– Ясно...

Прозвучало это очень прозрачно: вот-вот, некому у вас мальчика научить правильному отношению к женщинам. Да и вообще.

– Может быть, вам с нашим психологом пообщаться? Она в июне будет работать.

– Тима в лагерь едет, спортивный, – вывернулась я, поскольку о психологе этом была наслышана от других мам: ужас-ужас. – Давайте до осени отложим. Может, что-то изменится.

– Ну давайте, – с сомнением согласилась Ольга Петровна.

С этим определенно надо было что-то делать. Я ехала домой и чувствовала себя совершенно беспомощной. Абсолютно никудышной мамашей.

Я малодушно попыталась спрятаться от проблемы. Хотя бы ненадолго. В прошлом году Тиму понравилось в лагере. Побудет там месяц, потом дача, потом на море поедем. А осенью, возможно, действительно придется поискать дельного психолога. Не школьного, конечно. Но больше всего я боялась, что проблема глубже. Разумеется, глупо было бы ставить диагноз по статьям из интернета, однако поведение Тима сильно смахивало на небольшой такой Аспергер[1].

Ну и как вот в эту засаду втискивать еще и мою личную жизнь? Не надо быть Вангой, чтобы предсказать реакцию Тима на возможное появление поблизости постороннего мужчины. Пока я не думала о Кирилле как о чем-то серьезном – после недели-то знакомства! Но до сих пор никому не удавалось зацепить меня так быстро и так сильно. И исчезни он из моей жизни сейчас, когда еще ничего толком и не началось, уже останется заметная дыра. А если все зайдет далеко? Может, и не стоит продолжать? Пока еще можно остановиться?

– Завтра отведу тебя в бассейн, – я притворилась, что не замечаю его надутого вида. – А потом можем погулять. Или в кино сходить.

– Хорошо, – равнодушно отозвался Тим.

Я ушла в гостиную, легла на диван. Смотрела в потолок и глотала слезы. Какой счастливой чувствовала себя еще сегодня утром, когда ставила в воду розы. И как паршиво мне было сейчас.

Позвонить Ирке? В этом она меня точно не поймет, потому что уверена: Тима я безобразно распустила и посадила себе на шею. Да и чего ждать от убежденной чайлдфри? Мама? Ни в коем случае.

Квакнул телефон. Кирилл.

«Привет! Как дела? Как собрание?»

Вот он бы, наверно, понял. Но не те у нас еще отношения, чтобы плакаться в этом направлении.

«Привет. Все в порядке. Как ты?»

«Норм. Жду воскресенья».

«Я тоже».

«Спокойной ночи. Целую».

«И я тебя. Спокойной».

Я вытерла слезы и пошла в ванную.

Пусть все идет как идет.

Суббота прошла... так себе. В бассейн я водила Тимку не часто, обычно это выпадало маме. Поэтому с удовольствием провела полтора часа в болтовне с другими мамками и бабушками. Разговор шел в основном об учебе наших отпрысков, о предстоящих итоговых соревнованиях и спортивном лагере. Никаких опасных тем, все мило и приятно. Но вот потом.

Погода была не фонтан, на грани дождя, поэтому прогулки не получилось. Мы пообедали в кафе, сходили в кино, потом пробежались по магазинам и купили Тиму всякие мелочи для лагеря. Он уже не пыхтел и не дулся, но все равно я чувствовала напряжение. И дело было не в том, что я поздно вернулась и не отвечала на звонки. Ну. далеко не только в этом.

Даже восьмилетнему ребенку было очевидно, что вовсе не с деловой встречи я вернулась в полвторого ночи. И стоило об этом поговорить, конечно, но я не представляла, как подступиться. Мой последний скоротечный роман прошел для окружающих вообще незаметно. Как, собственно, и остальные. Кроме того, говорить пока было особо и не о чем. Если только в теории – что в моей, нет, в нашей жизни могут произойти изменения.

– Что ты собираешься делать завтра? – спросила я, когда мы ехали домой.

– Ты будешь работать? – с подозрением посмотрел на меня Тим.

– Да, – соврать без запинки не удалось, и он наверняка ее заметил.

– Бабушка собиралась на дачу. Поеду с ней.

Я снова почувствовала себя свиньей и ехидной.

Вечером позвонил Кирилл.

– Лен, небольшая проблема нарисовалась, – голос звучал расстроенно и виновато, и я сразу испугалась. – У меня завтра с утра очень важная встреча, причем не в городе. И я вряд ли раньше двух вернусь.

– А потом? – я постаралась скрыть разочарование, но оно все равно вылезло.

– Два варианта. Либо мы едем кормить белок после обеда, либо отложим их на другой раз. Если хочешь, можешь поехать со мной.

– А я тебе не буду мешать?

– Не будешь, – Кирилл помолчал немного и продолжил: – Могу представить тебя как своего юриста. Или выпьешь где-нибудь кофе. А потом погуляем.

– Хорошо, – кажется, я была согласна на что угодно. – Ты за мной заедешь? Во сколько?

– Нет. Встречаемся на Уделке, на выходе из метро. В девять. Не опаздывай.

– Ты кому это говоришь? – возмутилась я. – Сам не проспи.

– Привычка, – рассмеялся Кирилл. – Извини, у меня входящий колотится. До завтра.

– До завтра, – ответила я и, уже нажав на кнопку отбоя, сообразила, что даже не спросила, куда мы поедем. На Уделке? Значит, на электричке. Очень интересно.

[ 1] Синдром Аспергера – общее нарушение психического развития, характеризующееся серьезными трудностями в социальном взаимодействии

22

Кирилл

Похоже, Ксю призадумалась. И пятничный разговор продолжать не стала. В субботу по дороге в Дельфинарий посматривала на меня искоса, накручивая на палец прядь волос, и помалкивала. Ехали на машине: погода испортилась, и прогулку мы не планировали. Я беспокоился насчет белок с Леной, но прогноз упорно твердил, что все будет зашибись. Белки... Кажется, я совсем спятил.

– А ты знаешь, пап, что тут можно с дельфинами плавать? – во время представления Ксю дернула меня за рукав. – Я посмотрела на сайте. Но только с двенадцати лет. Как жалко. Можно мне на день рождения на двенадцать лет дельфинов?

– Давай доживем, ладно? – на автопилоте ответил я.

Интересно, а Лена любит дельфинов? Может, привести ее сюда? Чем хуже белок? А если поплавать с ними? Главное, чтобы Ксю не узнала, иначе будет ядерный взрыв.

Да, кажется, я крепко влип. О чем бы ни думал, мысли все равно рано или поздно переползали на Лену. За исключением работы, конечно. Вот эта связь между работой и Леной – возможная связь – по-настоящему пугала, и думать об этом совершенно не тянуло.

Может быть, я по-страусиному пихал голову в песок, но очень хотелось верить, что это все глупые выдумки.

А потом позвонил Дарьялов. Я еще ответить не успел, а внутри екнуло и оборвалось. Любой расклад должен был обернуться задницей, только разного вида. Либо «нет», и это означало, что я напрасно вываживал его несколько месяцев. Либо «да», но тогда звонок в субботу вечером сулил срыв всех планов в воскресенье.

– Здоров, Андреич! – прогудел он в трубку. – Как оно? Я чего звоню? Мы решили тендер не проводить. Ну, на ту землю, на которую ты заришься. Так что пошептаться бы с глазу на глаз. Завтра сможешь подлететь? С утреца?

– Во сколько? – обреченно спросил я.

С одной стороны, это было если не бинго, то очень близко к тому. Реальный шанс выйти на более высокий уровень. С другой, белки отменялись. Но встретиться с Леной мы могли и вечером, а шанс получить землю и инвестиции под застройку в золотой зоне Выборга – это вам не жук насрал. Несравнимо.

– В двенадцать я уезжаю в финку и вернусь через неделю. «Дружбу» знаешь?

– Гостиницу? Конечно.

– Тогда в одиннадцать в баре. Успеешь?

– Постараюсь.

– Да уж постарайся. Все, отбой, до завтра.

Я отложил телефон, и стало так мутно и смурно. Поскольку знал, что сейчас сделаю. А еще знал, что это ничего не даст, только добавит или, может, немного убавит сомнений.

Поехать со мной Лена согласилась сразу. И даже не спросила, куда. И это мне, с одной стороны, понравилось, с другой – совсем наоборот. Но насчет того, пойти ли со мной на встречу или подождать где-нибудь, ничего не сказала. Вот и думай теперь, что это значит. Возможно, тоже ничего. Но если захочет пойти – зачем ей это? Я буду об этом думать и испорчу себе весь день. Потому что не думать не смогу. Стоило вообще предлагать?

Прогноз не обманул. Ночью проморосило, а утро было такое ясное, умытое, что настроение само собой подпрыгнуло. И удалось все свои сомнения загнать в самый дальний угол.

– А ты куда? – с подозрением спросила Ксю, глядя на мои джинсы и ветровку.

– В Выборг. Может, будем там строить новый поселок. Если договоримся.

– Ааа, – протянула она, то ли успокоенно, то ли наоборот разочарованно. – Ну удачи.

Из метро я вышел ровно в девять, но Лена уже ждала. Джинсы, кроссовки, полосатая вязаная кофта. В первую встречу она показалась мне старше своего возраста, а сейчас выглядела совсем по-девчонски. И я внезапно... оробел, что ли? Как будто застеснялся того порыва в четверг вечером, когда никак не мог оторваться от ее губ и хотел ее, словно подросток, впервые целующий одноклассницу. Да и она, похоже, смутилась не меньше.

– Привет! – я все-таки поцеловал ее, едва притронувшись, и сердце тут же заколотилось бешено.

– Куда мы? – наконец поинтересовалась Лена.

– В Выборг.

– На «Ласточке»?

– Да. На машине часа два пилить, а то и больше. А так час с копейками. Пойдем билеты купим.

Мы действительно словно откатились назад. Сидели, не касаясь друг друга, посматривали искоса, избегая прямых взглядов, разговаривали о чем попало, как будто только что познакомились. Хотя меня страшно тянуло обнять ее, и чтобы она положила голову мне не плечо. И ногой прижаться – от бедра до пятки. Взять за руку и гладить каждый палец по очереди, от ладони до самых кончиков. Руки у нее были очень красивые, с тонкими запястьями, длинными пальцами и ухоженными ногтями. Почему-то я всегда обращал внимания на женские руки – не меньше, чем на лицо, грудь или ноги.

Что меня сдерживало? Подозрения в том, что она ведет какую-то свою игру? Нет. Или... в последнюю очередь. Появилось в ней за эти два дня что-то такое, чего раньше не было. Какое-то напряжение, что ли? Испугалась слишком резкого рывка? Ну ладно... притормозим. Или все-таки что-то другое?

Часы на привокзальной площади показывали без десяти одиннадцать – только-только добежать.

– Ну так что? – я собрался, как перед прыжком в воду. – Со мной пойдешь?

Лена колебалась, я ждал.

– Кирилл, если тебе надо, то пойду.

– Мне нет, – я вздохнул с облегчением, надеясь, что не слишком явно. – Как ты сама хочешь.

– Тогда лучше подожду где-нибудь.

– Хорошо. Ты тут вообще ориентируешься?

– Была лет десять назад последний раз, – она оглянулась по сторонам. – Но не думаю, что все сильно изменилось. Давай у Круглой башни встретимся? Ты долго будешь?

– Полчаса, минут сорок, вряд ли больше. Наберу тебя, когда выйду.

Лена вытащила телефон, чтобы найти поблизости какое-нибудь кафе, а я припустил почти бегом.

Это будет очень хороший день, подмигнул мне Осьминог на набережной. Просто замечательный.

23

Елена

Что-то определенно изменилось за эти два дня, пока мы не виделись. Я сразу это почувствовала. Не в лучшую сторону. Да, мне было не по себе из-за мыслей о Тиме. А что у Кирилла? Или тоже задумался, как примет меня дочь, если все зайдет далеко? На самом -то деле у нас все выходило вдвое сложнее, потому что и детей было двое. Нет, даже не вдвое, а гораздо больше. Если учесть проблемы Тима и особенно его отношение к девочкам.

Странно, откуда это все-таки вылезло? Никогда раньше за ним ничего подобного не водилось. Были б у него друзья, предположила бы, что от них. Может, в бассейне что -нибудь? Я решила, что обязательно поговорю с тренером Иветтой, а заодно и с мамой, вдруг, она что-то заметила.

Или напряжение Кирилла как-то связано с рабочими делами? После разговора в среду утром, когда он меня мягко, но недвусмысленно оборвал, я решила больше в эту область не соваться. Особенно учитывая историю с Иркой. Не тронь лихо, пока спит тихо. И вдруг он сам предлагает мне пойти с ним на неформальные переговоры, как я поняла, достаточно важные.

Действительно нужен юрист? Но я совсем по другой части. Или... это проверка?

Когда вчера мы разговаривали по телефону, такая мысль мне в голову не пришла. Но сейчас от нее стало совсем кисло. Я свято верила, что самые большие сложности возникают, если люди не умеют разговаривать. Но это, к сожалению, работало не всегда. Спросить в лоб, что не так. не знаю, мне показалось не слишком уместным. Неуместным – сейчас.

Когда я отказалась, Кирилл ни капли не огорчился. Даже, скорее, наоборот. Что только укрепило меня в моем предположении. Он ушел, и я наконец смогла отпустить лицо на свободу, сняв резиновую улыбку. В моем распоряжении было полчаса или сорок минут, чтобы привести встрепанные чувства в порядок и не испортить этот день окончательно.

Я дошла до Круглой башни, заметила рядом кафе с ценами, как в дорогом ресторане, села за столик на улице. Заказала ведерную чашку капучино и огромный круассан с сыром и начала старательно себя успокаивать.

После подлянки, которую устроил друг, Кирилл вполне мог принять решение больше никогда не смешивать личное и рабочее. И пойти вместе с ним на встречу предложил из вежливости, в надежде, что я откажусь.

Но если первая часть была очень даже вероятной, то вторая – большой натяжкой. Вот просто пресловутой совой на глобус. Только глупенькая девочка могла не понимать: на деловые встречи не берут с собой посторонних. К тому же наш шеф часто повторял: «Не предлагайте ничего в надежде, что я откажусь. Потому что я соглашусь, и вы сами будете виноваты». Достаточно было сказать: «Лена, погуляй часик, пока я не освобожусь».

Сначала я готова была закрыть глаза на сову и поверить в очевидную глупость. Думать о том, что Кирилл устроил мне какой-то тест на пригодность, хотелось еще меньше. Но потом снова прилетело шальное: а нужны ли мне такие отношения, в которых сложностей уже в самом начале столько, что вязнешь на ходу?

В общем, настроение испортилось еще больше. Скормив голубям остатки круассана, я сидела и обреченно ждала. Того, что ничем хорошим наша прогулка не закончится. И, скорее всего, встреча эта будет последней. Но стоило увидеть его, и все подобные мысли улетучились сами собой. И потянуло к нему, как в тот момент, когда выскочила из лифта.

Кирилл шел ко мне и улыбался. Я не представляла, откуда взялась у меня эта уверенность

– что связана его радость не только с удачными переговорами, но и с тем, что они остались позади, а впереди у нас еще полдня вдвоем.

– Все в порядке? – я подошла, и он обнял меня, на секунду прижав к себе.

– Пока еще ничего не известно, но... No news is a good news[1]. Ну что, куда пойдем? В замке была? А в Часовой башне?

– Да. Это такое одноразовое развлечение. Больше не тянет.

– А больше тут особо и смотреть-то нечего. Часа хватит, чтобы все обойти. А Монрепо?

– Вот там нет. Показалось, что слишком далеко.

– Можно на автобусе, – пожал плечами Кирилл. – Но вообще-то минут двадцать идти, если напрямик, через равелины. Погода хорошая, почему бы и нет?

Мы шли, болтали, смеялись. Все опять изменилось, как по волшебству. Темное, мутное то ли ушло, то ли спряталось, и стало так же легко, как в тот вечер, в боулинге. Я ловила его взгляды, и снова внутри обмирало. И как я только могла подумать, что можно вот так все взять и оборвать?

Похоже, Кирилл был в Выборге не один раз и хорошо знал дорогу в парк.

– Лен, я за шестнадцать лет и Питер весь вдоль и поперек исходил, и большую частью области, – пояснил он в ответ на мое удивление. – Ну, по крайней мере, районные города точно. В Выборге раз шесть был, или семь. Последний в прошлом году, с Ксю на рыцарский турнир приезжали. Не представляешь, сколько восторгов было. Вообще-то я хотел на архитектора поступать, но у меня с рисованием и черчением фиговато. Да и отец загрыз. Как же, семейное дело! Хотя я все равно, получается, его кинул. Не вернулся в Краснодар с ним работать, остался здесь.

– А у меня мама историю и обществознание преподает в школе. Куда мне было деваться? -рассмеялась я. – Выходит, мы жертвы родительского произвола?

– Ну, не знаю, – мы подошли к переходу, и Кирилл, не задумываясь, взял меня за руку -наверно, как делал это с дочкой. – Мне нравится то, чем я занимаюсь.

– Мне тоже.

Дорогу мы перешли, а руку мою он так и не отпустил, и это было страшно приятно. Так бы шла и шла, но всего один поворот, и мы оказались у кассы.

– «В связи с реставрацией территория, доступная для осмотра, ограничена. Приносим извинения за неудобства», – прочитал Кирилл объявление. – Обидно.

Мы купили билеты и вошли в ворота. И действительно, куда бы ни повернули, натыкались на заборы с надписью «Проход запрещен». По дорожкам уныло бродили толпы туристов.

– Ну ладно, хватит, – Кирилл снова взял меня за руку и потащил в дикий лес.

Попетляв, тропа вывела нас на берег залива, откуда открывался вид на потрясающей красоты скалистый остров. На самой его вершине стоял белый павильон, похожий на готический замок.

– Людвигштайн, – сказал Кирилл. – Остров мертвых.

[1] (англ.) Отсутствие новостей – хорошая новость

24

Кирилл

– Андреич, а у тебя чего такая морда довольная? – поинтересовался Дарьялов, высыпав в кофе полсахарницы. – В лотерейку выиграл? Или предвкушаешь?

Я постарался собрать физиономию во что -то более нейтральное. С человеком, совмещающим в себе криминал, огромное бабло и административный ресурс, лучше не расслабляться. Хотя знакомы мы были уже лет десять, с тех пор, как он взял под крышу наш новорожденный бизнес. Но дела с ним вел Макс, а я начал хитрые заходы только после Нового года, когда узнал о предстоящем отводе очень вкусной земли под частную застройку.

– Правильно предвкушаешь. Получишь свой кусок. И извини, что мариновал так долго. Хотел понаблюдать, как ты за дело взялся. Прости, но Минимакс все-таки гнилой хорек был, с ним бы я точно не стал затеваться. И проблем он тебе оставил до жопы. Но ты молодец, выплываешь потихоньку. Только уговор. Сейчас мы все тихо в общих чертах обсудим, и молчи, никому ни слова. Вернусь через неделю, тогда начнем пакет готовить. А пока нам лишние разговоры не нужны.

Я подумал, что если бы Лена и захотела пойти со мной, Дарьялов ее вежливо выставил бы. Мол, юристы потом. Так что все получилось вдвойне удачно. Но уже когда шел обратно, снова вылезла паранойя. А может, сказать, что встреча прошла неудачно, и проследить, не будет ли эха?

Показалось слишком противным. Да и вряд ли получилось бы скорчить такую расстроенную рожу. Поэтому паранойе бросил подачку.

Кроме Лены и Ксю, никто не в курсе, что я поехал в Выборг на деловую встречу. И сам Дарьялов в слухах не заинтересован. Так что если какая-то волна все-таки пойдет, сразу будет ясно, откуда. А пока – все за борт. У меня свидание с красивой женщиной, которая мне очень нравится.

Парк, разрытый и перегороженный вдоль и поперек, разочаровал. Поэтому я поспешил увести Лену в дикую часть, без перекопанных дорожек и заборов.

– Почему Остров мертвых? – спросила она, глядя на зубчатые башенки Людвигштайна.

– Там семейное кладбище бывших владельцев, – я обнял ее за плечи. – Когда-то был мост, потом сделали паромную переправу, чтобы посторонние не шатались. А сейчас можно только зимой по льду перейти. Но там все очень запущенно. Лучше издали смотреть. И представлять... всякое... страшное.

Я неожиданно ущипнул Лену за бок, она взвизгнула и треснула меня кулаком в ответ. Бабушки и тетеньки, старательно делавшие селфи на фоне острова, посмотрели осуждающе, и я побыстрее утащил ее в лес.

Мы брели куда глаза глядят по едва заметным тропинкам, я держал Лену за руку и думал о том, что такие вот романтические прогулки с девушками как-то пробежали мимо меня. В школе я был стеснительным и от девчонок шарахался, хотя они мне жутко нравились, и тянуло к ним страшно. А потом все стало наоборот. слишком прагматично. Или все дело в том, что перевалило на четвертый десяток, но ни для одной еще не хотелось придумывать всякое необычное, делать какие-то сюрпризы? Или вот так гулять по лесу – чтобы голова кружилась. То ли от одуряющего весеннего запаха, то ли от того, что она рядом.

– А это место называется «Конец света». Или «Край света». Осторожно! – Лена залезла на камень, чтобы посмотреть сверху на залив, и едва не упала. – Давай руку!

Она спрыгнула, я подхватил ее, прижал к себе.

Это был совсем другой поцелуй. Не как тогда, у лифта. Мягко, нежно, неторопливо. Закрыв глаза и улыбаясь, Лена запрокинула голову. Я медленно опустился губами по шее, к ямочке между ключицами, чувствуя виском тепло ее дыхания. Пальцы пробрались под футболку, рисуя стрелки вдоль позвоночника. Ее порывистый вздох был похож на всхлип, губы притягивали, как магнит, и я снова вернулся к ним.

– Вроде, взрослые люди, – сказал едва ли не над ухом брюзгливый женский голос.

– Как подростки озабоченные, – добавил второй.

По лестнице, одинаково поджав губы, спускались две женщины лет сорока и изо всех сил делали вид, что не смотрят на нас. И даже не о нас говорят.

– Зависть – страшное чувство, – пробормотал я Лене на ухо, чуть громче, чем требовалось, и она тихонько хихикнула.

– Знаешь, – подождав, пока тетки уйдут, Лена сцепила руки у меня за спиной, – я тоже страшно завидую, когда вижу, как кто-то целуется.

– Да ладно! – не поверил я. – У тебя с этим проблемы?

– Да нет, но. все равно.

– А сколько раз тебя надо поцеловать, чтобы ты перестала завидовать?

– Ну... – она сделала вид, что задумалась. – Не знаю. Много. Очень много. Я страшно завистливая.

– До последней электрички еще полно времени. Скажи, я не слишком тороплюсь? Мне показалось, что.

– Нет, – перебила Лена. – Не слишком. В самый раз. Хотя все это. так странно.

– Это магия, – я снова почувствовал волшебное “возможно все”.

– Может быть.

Она наклонила голову так, что я уткнулся носом ей в макушку. От ее волос пахло миндалем. Меня страшно заводили такие вот горькие запахи. Одна из моих бывших подруг подкалывала: Ковалев, для тебя лучшим возбудителем будет цианистый калий.

Гуляли мы еще долго. То и дело останавливаясь, чтобы поцеловаться. Похоже, шлюзы открылись именно сейчас, а не в четверг. Тогда – это была такая разведка боем. Сейчас – то ли уже перешли на следующий уровень, то ли вплотную подошли к нему.

Начало смеркаться, когда мы вернулись в центр города. Поужинали в маленьком ресторанчике и пошли на вокзал. И в электричке сидели так, как я представлял утром. Лена положила голову мне на плечо, а я обнимал ее и держал за руку, лениво поглаживая пальцы. Если всю дорогу в Выборг мы проговорили, то теперь больше молчали.

Как будто после секса, промелькнуло, исчезая.

«Все будет, – сказал внутренний голос. – Но не сейчас.»