Текст книги "Любовь по ошибке (СИ)"
Автор книги: Анна Жилло
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 23 страниц)
40
Кирилл
Осел ты, Ковалев, сказал внутренний голос.
Заткнись, посоветовал я ему очень настоятельно и достал телефон.
– Наталья, меня сегодня не будет. На связи.
Резко подрезал какую-то табуретку – прости, мужик, так вышло – и пошел на разворот. По Выборгскому шоссе до КАДа и дальше на скоростной. Два часа до наших новых угодий. Трава... ну, не по пояс еще, но хорошо надо было напрячь фантазию, чтобы представить, как будет выглядеть элитный поселок. Все, процесс пошел. Разрешения, согласования, туева хуча бумаг, разведка, съемка, проект, нулевка. Как ни странно нулевой цикл я любил больше непосредственного строительства и даже больше результата. Это был такой потенциал в высшей точке. Как бутон цветка.
А вот в другой области ты свой высший потенциал только что просрал, не хотела униматься ехидная тварь.
Скрипнув зубами, я набрал номер Дарьялова.
– Приветствую, Андреич, – обрадовался он. – А я тебе как раз хотел звонить. Скажи, когда подъехать сможешь? Надо по пакету поговорить, не по телефону.
– Я здесь. На участке. Смотрю и прикидываю.
– Отлично. Через час подскочишь ко мне? Жду.
Офис Дарьялова находился недалеко от Рыночной площади, до встречи оставалось еще с полчаса, и я – как настоящий мазохист – зашел в кафе, где в прошлый раз ждала Лена.
Заморозка давно отошла, и теперь меня разрывало в тряпки. Хотел отвлечься, а получилось только хуже. Все напоминало о том, как мы были здесь с ней.
Пискнул телефон, рука дрогнула, кофе выплеснулся на стол.
Нет, всего лишь Ксю.
«Па, уже... сам знаешь что. Здесь красиво, но скучно. Целую. Как там Елена?»
Хотел бы я знать, как там Елена. Нет, не знаю – и знать не хочу.
Я прекрасно понимал, что сама Лена ни в чем не виновата. Не она помогала Максу прятать концы в воду. Но. бывает такое молчание, которое хуже лжи. И все, хватит об этом.
– Кстати, о другом нашем интересе, – сказал я, когда мы с Дарьяловым закончили о делах. -Я разыскал консультанта, который помогал Максу кинуть меня. Думаю, и вас тоже.
– Молоток, шустро, – он хищно потер ладони. – Давай-ка мне его. Разберемся.
– Нет.
Дарьялов удивленно приподнял брови, но я выдержал этот взгляд, привычно холодный и жесткий, почти волчий.
– Он делал свою работу, только и всего. Как вы и я. Макса я вам принесу на блюде. С укропом в жопе. С консультантом разберусь сам.
Усмехнувшись, Дарьялов кивнул.
– Вызываешь огонь на себя? Ну что ж, уважаю. Действуй.
В Питер я вернулся уже к вечеру. Оставил машину у офиса, но даже не зашел. Чем дальше, тем паршивее становилось. Я был уверен, что прав, на. девяносто девять процентов. Но один оставшийся весил как черная дыра.
Сколько я глушил ноги? Да черт его знает. Белые ночи же, а на часы не смотрел. Забрел в первый попавшийся бар, сел у стойки. Один полтос коньяка, второй, потом счет потерял. Не брало. Как будто воду пил. Но в конце концов реальность все-таки поплыла.
Откуда ни возьмись рядом оказалась девица в красном платье, и меня разобрал дурной смех. Как, опять? Кажется, я угощал ее текилой и держал за костлявую коленку. И целовал на брудершафт.
– Ну что, ко мне или к тебе? – вполне ожидаемо спросила она, царапнув острым когтем шею.
А почему бы и нет? Раньше с этим никогда не было проблем. Никаких надежд, никаких разочарований. Клин клином. Просто секс, ничего личного.
– Ну поехали. Лучше к тебе.
Она обиженно надула губы, и без того накачанные силиконом. Вполне так годные для классного минета. Что не так-то?
– Я Лана, а не Лена.
Как будто по роже съездили наотмашь. Назвал ее Леной – и сам не заметил?!
– Хотя знаешь... Наверно, не стоит. Извини, не стоит. Импотенция бизнесменов, слышала о таком? И триппер все никак не могу до конца вылечить.
– Свинья! – прошипела она и исчезла со скоростью света.
Накатив на ход коня еще полтос, я вызвал такси. Дорога – провал. Очнулся у поворота на Лизавету. Так Ксю звала нашу улицу – Елизаветинскую. Дома, не раздеваясь, рухнул на кровать. Подушка слабо, но отчетливо пахла Лениными волосами. Захотелось выть в голос.
Телефон ехидно подмигивал красным глазом. Пропущенный звонок.
Лена.
Я схватил подушку, отшвырнул подальше. Отскочив от стены, она сбила с тумбочки вазу с розами, которые Лена так и не забрала. Вода брызнула на обои, осколки разлетелись по всей комнате.
Ночь – адище. Больше всего на свете хотелось сдохнуть. Во всех смыслах, потому что коньяк наконец догнал. Но от надежд, разлетевшихся такими же вот осколками, – больше. И еще больше от мысли, что виноват в этом сам.
Нет, не сам. Я дал ей возможность обо всем рассказать. Она ею не воспользовалась. Все, точка.
Утро, дождь. Наверно, впервые за несколько лет я не вышел на веранду. И впервые за долгое время так захотелось закурить, что хоть беги бегом в ближайший лабаз. Тошнота подступала к ушам, во рту замполит нагадил. Стакан с шипучей опохмелкой – ну и мерзость. Злость, обида, разочарование – новой волной. Афтершок. повторный толчок землетрясения.
На совещании мрачно озвучил новые вводные и планы. Все, господа, работаем. Кто не хочет, может сразу на выход с вещами. Я вас научу родину любить, папуасы!
– Кир, ты чего, квасил два дня? – все вышли, а Люба задержалась. – Не похоже, что на радостях. Злой, как сцуко.
– Люб, сделай одолжение, не трогай меня, – огрызнулся я.
– Хрена с два. Колись, Ковалев. Пока не перекусал всех. Говорят, в городе напряженка с вакциной от бешенства. Дежурные уши к твоим услугам. Обещаю сразу же забыть все страшные тайны, на хрен они мне нужны.
Не собирался ничего говорить – ни ей, ни кому бы то ни было. Но неожиданно выложил. Без деталей и подробностей. Суть.
– Ну ты и мудак, – протянула она, оттопырив губу. – Ей повезло. Сказочно. Что избавилась от тебя, пока не стало слишком поздно.
– Вот спасибо, – опешил я. – За поддержку. Дружескую.
– Какая, нахер, поддержка? Ладно, Кир, давай уточним. Ты вполне так нормальный мужик. Насколько мне известно за годы общения с тобой. Но в данном-конкретном поступил как распоследняя мудачина. И если ты сам не догоняешь, я пытаюсь это до тебя донести. По буквам объяснить – или сам дотумкаешь?
Не дождавшись ответа, Люба вышла. Я обхватил раскалывающуюся от боли голову руками и рассмеялся. Совершенно не веселым смехом. Она была единственным человеком, кроме моих родителей, который вот так осмелился бы вывалить мне в лицо все, что думает. Зная: я приму это. Иногда пробегало сожаление, что у нас когда-то ничего не вышло. Мы были бы, наверно, неплохой парой. Но поезд ушел. Для меня точно. Для нее? Даже если вдруг что-то и осталось, она никогда этого не показывала. И слава богу. Ничего нет неприятнее чувств, которые не можешь разделить. Впрочем, у нее были постоянные отношения, с перспективой.
А само смешное – просто обхохочешься! – что она по-своему права. Бывает так, что у каждого своя правда. Вот только мне от собственной правости было так погано, что не описать.
День получился забитым делами под завязку, и, чтобы жрать себя, времени не оставалось. Дома я тоже работал с договорами, а потом долго переписывался с Ксю в Вайбере. Но каждый раз, когда телефон писком извещал о ее сообщении, внутри невольно вздрагивало
– с надеждой? И я знал, что если Лена позвонит снова, я... отвечу. Хотя и не представлял, что ей скажу.
Вот только она не позвонила. И больше не позвонит.
Ну и хорошо. Потому что я тоже не стану.
В пятницу утром, сидя за столом в кабинете, я смотрел на открытый список контактов. Нетронутый кофе остывал в чашке.
Я сам себя загнал в ловушку. Мне нужна Ирина, но она не будет со мной разговаривать из-за Лены. Мне нужна Лена. да, твою мать, мне нужна Лена! Но она не будет со мной разговаривать из-за Ирины. Потому что подумает: я хочу помириться только для того, чтобы добраться до ее подруги.
Досчитав до семи, потом еще раз до семи и еще раз, я набрал номер. Длинные гудки – многомного.
Ну вот и все. Работайте, Кирилл Андреич, не отвлекайтесь. Где там у нас проектные требования?
Через полчаса телефон ожил. Незнакомый номер.
– Слушаю.
– Кирилл? – поинтересовался резкий женский голос. – День добрый. Ирина Касатонова беспокоит – если это вам о чем-то говорит.
41
Елена
– Не обижайся, Лель, ты умная баба, но иногда бываешь дура дурой. Хорошо, я все понимаю, говорить о таких вещах, если под тобой от хотелки лужа растекается, просто грех. Но утром-то? Какого занахрена ты в партизанку играла, когда тебе, считай, прямой вопрос задали? Или ты думала, его интересует, в какой позе тебя босс на столе трахал?
Я покраснела. Этот случайный эпизод по пьяной лавочке и я, и Сергей постарались забыть, как будто ничего не было. Но Ирка помнила все, хотя прошло с того корпоратива уже года четыре, причем рассказала я о нем, когда та тоже была не особо трезвая.
– Ты сама мне сказала, что лучше угомониться и перестать пытаться причинить добро. Твои слова?
– Мои, – ни капли не смутилась Ирка. – Но ты не учитываешь, что все может меняться. Сначала мы думали, чувак ни ухом ни рылом, что дружок обул его на обе ноги. И что его распрекрасный бизнес вот-вот потонет, подорвавшись на минах-сюрпризах. А он оказался сам сусам. Все прочухал и тонуть не собирался. И дал тебе понять, что лучше о его делах не заговаривать. Разумеется, стоило помалкивать. Но потом сам сказал, что ему нужен консультант Минина до зарезу. Толстый намек, что знал, кто это. Ты не среагировала. Но ему тоже хотелось побыстрее в койку, поэтому прямой вопрос отложил до утра.
– Это был не прямой вопрос, – не сдавалась я. Наверно, из чувства противоречия, потому что сама говорила себе все это не единожды.
– А ты как хотела? – по-кошачьи сощурилась Ирка. – Чтобы он спросил: «А правда, Леля?..» – Лена.
– Один хрен. «А правда, Лена, что твоя подруга Ира помогла моему другану Максу наесть меня на хреналион денег? А ты знала об этом и помалкивала?» Так он должен был вопрос сформулировать? Он – как джентльмен – дал тебе возможность сохранить лицо и рассказать обо всем самой. В такой форме, в какой ты сочла бы нужным.
– Знаешь, в такой ситуации...
– Как говорил мой научрук, не надо путать ситуацию с проституцией, – оборвала меня Ирка.
– Давай развернем проституцию, то есть ситуацию, на сто восемьдесят градусов. Я тайно киданула тебя на пару-тройку лимонов, и дружок твоего Ковалева мне помог. А сам он об этом знал. Но не сказал. Как тебе такое? Вот, миленькая, тебе бы тоже не понравилось.
Она встала, обошла стол и обняла меня за плечи.
– А ну-ка отставить слезы, и так уже на кикимору болотную похожа, разве что поганки из носа не растут. Ты поступила как тупизда, а он – как козел. Потому что когда ты не ответила на полупрямой вопрос, следующим его шагом должен был быть именно прямой и в лоб. А он изобразил из себя обиженную инженю: ах, ты меня предала, коварная! И теперь давай уже решай, что дальше. Хочешь ты с ним быть, несмотря ни на что, или нет. Поскольку ничего непоправимого пока не произошло.
– Ты думаешь? Я ему позвонила. Еще в среду вечером. Он не ответил.
– Один раз? А вдруг он в туалете сидел? Или в душе дрочил на твой светлый образ?
– Ирка! – я чуть не поперхнулась кофе, невольно представив. – А даже если так? Что, настолько ручки притомил в процессе, что перезвонить не смог?
– Это можешь у него сама спросить. Потом. Еще раз по слогам – да или нет?
– Ир, я себе этот вопрос третий день задаю.
– Себе можешь хоть три года еще задавать, а мне ответь сейчас, будь ласка.
– Да, хочу, – сдалась я и одним хлебком допила полкружки.
– Ну и прекрасно.
В этот момент мой телефон, лежащий на столе, разразился депешмодовской «A Pain That I'm Used To», и на экране высветилось: Кирилл.
Мы с Иркой посмотрели друг на друга, я протянула к телефону руку и тут же получила по ней увесистого шлепка.
– Сидеть, Тузик!
Депеши пропели припев до конца, повторили еще разок и обиженно смолкли.
– Ну вот, – Ирка нацелилась на очередную конфету, но на полпути передумала, – считай, вы обменялись приветственными выстрелами из окопов, а теперь пришло время профи.
– Не понял?
– Лелечка, – она посмотрела на меня, как выпускник на первоклашку, – ты человек другого склада. Ты – повар. Тебе приносят продукты, и ты решаешь, что и как из них готовить. Это мяско слишком жирное и жилистое – на котлетки смолоть. Это постное и сухое – на эскалопчик под соусом. А это с душком – замариновать в аджике и на шашлык-машлык, под бухло на природе сойдет. А я – лаборант в поликлинике. Исследую и анализирую кровь-мочу-говно. И сразу вижу, какой результат о какой болезни машет флагом. Знаешь, что было бы, если б ты сейчас ответила?
– Что?
– Он бы пришел к тебе с букетом в зубах, бухнулся на колени и сказал: «Леночка, прости, я лось, лосось и прочая тупая фауна». И ты бы простила и сама бы у него тоже прощения попросила. Вы бы завалились в койку, а потом у тебя вылезло бы сомнение. Киру нужна Ира. Как воздух. А Ира не будет с ним иметь никаких дел, пока Лена рыдает под лавкой. Следовательно, Кир пришел к Лене, чтобы заполучить Иру. Что, нет? Не вылезет?
Я закусила губу. Сказать, что такая мысль у меня не возникала, – соврать.
– Ну и как, интересно, я узнаю, что это не так? Может, он и сейчас поэтому звонил.
– Вот поэтому или не поэтому, смотреть буду я. Понятно? Ему нужна я – я к нему и пойду. Если все дело только в этом, пойму сразу. И тогда к тебе с букетом он уже не сунется. И свою жопу спасать будет тоже сам. Без моего участия.
Она достала планшет, включила и загрузила уже знакомую мне паутину «Контура». Повозила по экрану пальцем, потом что-то поискала в интернете и набрала на телефоне номер.
– Добрый день, вас беспокоит секретарь Авдеенко из «Беатона». Скажите пожалуйста, Кирилл Андреевич сейчас в офисе? Не собирается в ближайшее время уезжать?.. Спасибо большое.
Нажав отбой, Ирка встала.
– У тебя нет дел срочных? Тогда поехали.
– Куда? – вытаращила глаза я. – К нему, что ли?
– Умница, угадала. Надеюсь, тебе хватило ума не напялить с горя драные трусы? Мало ли что.
– Ааа... а если?.. – растерянно заблеяла я, совершенно выпав в осадок от ее напора.
– А если – тогда у нас сегодня что? Пятница-развратница. Сначала поедем куда-нибудь пошопимся, потом закатимся в ресторан, а потом узнаем, где в стрипах ladies' night или есть ladies' room[1]. Закажем приват, пощупаем красивых мальчиков за попы.
Как ни штормило меня, удержаться от смеха не получилось. Выключила комп, сказала Светке, что не вернусь, и мы поехали на Сенную. Утренние пробки успели рассосаться, уже минут через пятнадцать мы были на месте.
– Диктуй телефон, – приказала Ирка, когда я припарковалась рядом с бизнес-центром. Набрала номер и спросила резко, услышав его голос: – Кирилл? День добрый. Ирина Касатонова беспокоит – если это вам о чем-то говорит. Да, я сейчас рядом с вами, на Ефимова. Да, могу. Да, сейчас поднимусь.
Бесцеремонно повернув в свою сторону салонное зеркало, Ирка поправила волосы, подкрасила губы.
– Ну. с богом. Или пан, девушка, или пропал. Сиди и жди. И утешай себя тем, что если он безнадежный козел, без возмездия это не останется. «А если я погибну, пусть красные отряды, пусть красные отряды отплатят за меня»[2].
Ирка вышла, хлопнув дверью, и направилась в сторону бизнес-центра. Я отстегнула ремень, откинулась на спинку. Знобило, как в тот день, когда я заболела. Разве что зубы не стучали.
Сколько времени прошло? Может, минут пятнадцать, может, час. Кто -то постучал в стекло, я вздрогнула и открыла глаза.
[1] В стриптиз-клубах вечер мужского стриптиза для женщин или отдельный зал, где выступают только мужчины
[2] Строки из «Песни красноармейца» Булата Окуджавы
Кирилл
– День добрый. Хорошо, что вы позвонили, Ирина, хотелось бы с вами встретиться и поговорить.
Опять совпадение? Да черта с два. Просто Лена ей все рассказала. Только еще шантажа теперь не хватало для полного счастья: буду с тобой разговаривать, если ты с ней помиришься. Твою мать, как же по-идиотски все закрутилось-то. А ведь надо было просто взять и спросить Лену, не Ирина ли консультировала Макса. Может, грубо и прямолинейно, но уж точно не хуже, чем весь этот драмкружок.
Два дня я сходил с ума, а на третий наконец дошло, насколько все это было глупо. Когда Ксю из любой мелочи устраивала античную трагедию с заламыванием рук и закатыванием глаз, это было забавно. Но если подобной фигней страдает взрослый мужик, это уже адово днище. Нет, все было искренне. Но, по правде, выеденного яйца не стоило. И Лена прекрасно это поняла. Поэтому на мой звонок и не ответила. Так что нет, не будет никакого шантажа. Сейчас Ирина придет и скажет – как Люба! – что я мудак и козел, что о Лене могу забыть, а сама она мне помогать не намерена, ни за так, ни за деньги. Хотя... это можно было и по телефону вывалить.
Ну что ж, вы правы, девушки. Абсолютно правы. И е.сь оно все конем.
Пока Ирина шла, я бродил по кабинету, как тигр по клетке. По длинной стороне, по короткой и по диагонали, огибая угол стола для совещаний. Пока не услышал похожий на морзянку стук в дверь.
– Проходите, Ирина. Чай, кофе?
– Послушай, Кирилл. – проигнорировав мой вопрос и не дожидаясь приглашения, она присела к столу. – Извини, что на ты.
– Нормально, – я сел напротив. – Излагай. Какой из двух пунктов будет первым? Интересно, у нее есть мужчина, или она по девочкам?
Вопрос всплыл сам собой и не имел никакой практической чувственной подоплеки. Чистое любопытство, хотя вряд ли кто-то отказал бы ей в привлекательности. Но это был точно не мой тип. И не только внешне. Отношения-война – последнее, чего бы мне хотелось, а она наверняка привыкла к позиции сверху. В любом смысле. Я же предпочитал быть с женщиной по возможности на равных.
– Первым будет тот пункт, что Лена меня ни о чем не просила. Хочешь верь, хочешь нет. Хотя и не возражала, врать не буду. И давай сразу расставим точки над и. Я в курсах твоей ситуации с Дарьяловым. И я тебе помогу. С одним условием.
Наверно, что-то у меня на лице все-таки вылезло, потому что Ирина поморщилась:
– Но это не то, о чем ты наверняка подумал.
– И о чем же я подумал?
– Кирилл, давай обойдемся без цирка-шапито на колхозном поле. Кажется, мы все трое взрослые люди и даже не совсем глупые. Разве что местами и временами. Но читать мысли никто не обучен. Поэтому мое условие: вы с ней выкладываете карты на стол. Ты ей свои претензии, она тебе – причины, по которым не стала сдавать меня. Гарантирую, ты будешь очень сильно удивлен. Дальнейшее меня уже не интересует. Как у вас все сложится. То есть интересует, конечно, но на наши с тобой деловые отношения не повлияет.
– Ира, я хотел это сделать. Час назад, даже меньше. Позвонил, но она не ответила. Может быть, подумала: он это делает, только чтобы добраться до Ирины, которая иначе пошлет его в южном направлении?
Ирина вскинула брови под челку и улыбнулась, как будто я ее приятно удивил.
– Кирилл, ты, оказывается, не безнадежен. Именно так Ленка и подумала бы. Может, не сейчас, но потом – точно. Если б я не надавала ей по рукам, когда она их потянула к телефону. И именно поэтому я здесь. Если бы причина была во мне, я бы сразу это поняла. И никаких условий тебе уже не ставила бы.
– Где она сейчас? – я встал, и Ирина поднялась тоже.
– Где... в Караганде. На стоянке в машине сидит. Сопли жует.
– Пошли.
– Надеюсь, вы без меня обойдетесь? – усмехнулась она.
– Надеюсь, обойдемся, – я открыл перед ней дверь. – Позвоню, договоримся, когда встретимся.
– Звони, – милостиво кивнула Ирина. – Но не раньше понедельника.
– Кирилл Андреевич, вы уходите? Совсем? – встрепенулась Наташа. – А тут из «Беатона» звонили, спрашивали, будете ли вы на месте.
– Это я звонила. Пойдем уже, – фыркнула Ирина и добавила, когда мы вышли в коридор: -Ну все, Кирилл, ты попал. Сейчас ваши бабы нас с тобой языками до костей обглодают. Помнишь, как икоту отчитывать? Икота, икота, уйди на Федота, с Федота на Якова, с Якова на всякого.
Мы спустились вниз, и Ирина, попрощавшись, пошла к Сенной. А я – на стоянку. И еще издали понял: там происходит что-то неприятное. Около Лениной машины стоял какой-то хрен с горы и, наклонившись, орал не слишком цензурно в приоткрытое окно с водительской стороны.
Подойдя ближе, я сразу оценил ситуацию. Парковочные места на стоянке были узкие, становиться приходилось строго по центру. А этот тип на джипе мало того что заехал мордой, так еще и взял сильно влево. Лена, надо думать, приехала позже, встала правильно, но он все равно не мог открыть водительскую дверь. И начал качать права – вместо того чтобы спокойно попросить отъехать.
Ох, как же я обрадовался возможности выпустить скопившееся напряжение! Весовая категория у нас была примерно одинаковая, но на моей стороне играли внезапность и весь набравшийся за двое суток негатив. Подойдя сзади, я сгреб его за шкирку и сказал спокойно, почти ласково:
– Ты, падла, у меня сейчас в свое корыто через бензобак зайдешь. Если паркуешься, как мартышка, научись вежливо просить, чтобы тебя выпустили.
Видимо, от меня перло такое, что он даже не пикнул. Вырвался, обошел свою машину, забрался через пассажирское сиденье и быстро свалил, только чудом не зацепив Лене переднее крыло. Я открыл дверь и сел рядом.
– Если бы взяла правее, тогда бы Ирка не вышла, – опустив голову, не глядя на меня, сказала Лена. – Думала, он придет, отъеду, чтобы смог сесть. А он погнал матом сразу. Хотя сам стоял криво.
– Лена!
Она повернулась, кусая губы, и мне захотелось надавать себе по роже. Я, конечно, тоже был тот еще красавчик, но ей эти двое суток дались явно нелегко. Круги под глазами, припухшие веки, остро прорезавшиеся скулы. Даже после болезни выглядела лучше. Но для меня она все равно была самой красивой. И черт... как же я ее хотел!
– Лена, пожалуйста, – я поймал обе ее руки, сжал, – Выслушай меня. Потом решишь, прощать или нет. Просто выслушай, очень тебя прошу.
Она едва заметно покачала головой, высвободила руки.
– Нет.
Горло стиснуло спазмом, перехватило дыхание. Вдохнув с трудом, я взялся за дверную ручку.
– Ладно, я понял.
Резким движением Лена схватила меня за лацкан пиджака, потянула к себе.
Губы – сухие, обветренные. Они впивались в мои жадно, нетерпеливо, до боли. Язык проскользнул внутрь, встретился с моим, пробежал по нему, дразня, лаская, отталкивая. Я чувствовал ее быстрое дыхание, теплое, влажное. Пальцы скользили по шее, зарывались в волосы.
– Ленка.
Внезапно она оттолкнула меня, облизнула губы, вздохнула – как всхлипнула. Повернула ключ в замке – заурчал двигатель, загорелись лампочки на панели.
– Надеюсь, у тебя нет никаких неотложных дел, потому что .
– Подождут.
– Пристегивайся, – она осторожно вырулила в проезд. – Я тебя выслушаю. И сама все скажу. Только. потом.
Елена
Останавливаясь на светофорах, я косилась в его сторону и ловила настороженный, напряженный взгляд. Наверно, и мой был таким же. Потому что сквозь желание и нетерпение пробивалась неуверенность. Как все будет – теперь? Сможем ли мы вернуть то, что было между нами той ночью?
Под красным загорелся желтый, я сняла ногу с тормоза, перенесла на газ – и ничего. Двигатель работал, а Буратина стояла. И, как мне показалось, злорадно ухмылялась в усы шильдика.
Черта вам лысого в ступе, а не секс!
– Не волнуйся, спокойно, – Кирилл нажал кнопку аварийки. – Поставь на паркинг, выключи и снова заведи. Было такое уже?
– Тыщу раз, – я завела двигатель, включила драйв, и Буратина нехотя тронулась. – Мастер говорит, это системный баг, в компьютере. Как-то он неправильно реагирует на работу датчика давления топлива. Сколько раз отладку делали, сначала работает, а потом опять. По-хорошему, менять машину надо. У нее и кроме этого проблем хватает. Да и не молоденькая уже.
– Есть на что менять?
Я не поняла, что он имеет в виду: присмотрела ли я другую на замену или есть ли у меня на это деньги. Но уточнять не стала. Все равно на оба вопроса ответ был бы одинаковый.
– Пока нет. Помучаюсь еще немного.
Мы говорили о моей машине, о его машине, о машинах вообще, и – волшебным образом! -напряжение постепенно таяло. И я подумала, что, наверно, зря заподозрила Буратинку в злорадстве. Может, она, наоборот, хотела помочь.
Вот так и Кирилл меня подозревал черт знает в чем.
Шевельнулась не прошедшая еще обида, но я поспешила ее отодвинуть подальше. Ирка задала правильный вопрос: хочу ли я быть с ним. Тут только два варианта, без полутонов и условий. Все остальное уже детали, в зависимости от того, да или нет.
Впрочем, я не удержалась от соблазна капельку его помурыжить. Отомстить. Даже не за сомнения, не за эти два дня, когда бегала по потолку. За то, что не ответил на мой звонок. Ну да, я тоже не ответила. Но вряд ли рядом с ним сидел такой же умник, треснувший по рукам.
Выражение его лица, когда я ответила «нет» в ответ на просьбу выслушать, а потом решать, сказало о многом. Поцелуй – это было на подсознании, не раздумывая. Такое «не уходи!!!» И ответ: «не уйду»...
Бывает, надо потерять что-то, чтобы понять, насколько это для тебя ценно.
Мы снова целовались у лифта, пока он медленно полз с шестнадцатого этажа. И в лифте тоже. И в прихожей. Дверь я захлопнула ногой, не глядя.
– Мама не заявится в самый интересный момент? – Кирилл запустил пальцы в мои волосы, перебирая пряди. – Без звонка?
– С нее станется, – рассмеялась я. – И именно в самый интересный момент.
С трудом оторвавшись от него, я закрыла дверь, оставив ключ в замке, чтобы нельзя было открыть снаружи.
– Лучше бы поехали ко мне, – Кирилл расстегнул верхнюю пуговицу моей блузки. – Анна только в понедельник придет.
– Ни фига! – я потянула узел его галстука. – Считай, что я тебя похитила. Мы как, прямо здесь будем? Или до дивана дойдем?
– А как хочешь, – оставив пуговицы, он перебрался под юбку. – Грязный грубый секс на тумбочке?
– С удовольствием, – рассмеялась я, но тут же осеклась. – Нет! Я забыла!
– Что? – удивился Кирилл, но руку, пробиравшуюся к стратегически важному объекту, не убрал. – У тебя трусы с дырой на заднице? В знак траура?
– Придурок! – фыркнула я, сжав ноги и крепко стиснув его руку. – Чеши в магаз. В конце дома с улицы.
– За колбасой? За водкой?
– За резинками!
– А я говорил, надо было ко мне. Мы тогда не все истрахали. Отпусти уже, женщина, как я пойду с рукой в... Без руки, в общем.
Выставив его за дверь, я вихрем помчалась в душ, потом быстро поменяла белье на диване. Какой несчастной я была еще утром – и что сейчас? Качели взлетели так высоко, что вот-вот могли сделать солнышко. Нет, пожалуйста, только не это! Пусть хоть немножко там задержатся. А если можно, то множко! Пусть зависнут. Вопреки всем законам физики. Пусть будет совсем другая физика. И химия тоже.
Набросив на голое тело короткое сиреневое кимоно, едва прикрывающее задницу, я смотрела в окно кухни, умирая от нетерпения.
Ну где ты там ходишь?!
Понятно. Набитый пакет в одной руке и букет роз в другой.
Кирилл быстро прошел через двор, позвонил в домофон. Оставив открытой дверь квартиры, я ушла в гостиную, легла на диван.
Кто бы мог подумать, что второй раз будет важнее первого?
Шаги по площадке, щелчок замка, поворот ключа. Я закрыла глаза и замерла в ожидании. И все же не вытерпела, чуть приподняла веки, подглядывая из-под ресниц.
Опустившись перед диваном на колени, Кирилл потянул пояс кимоно, распахнул полы. В руке он держал розу, и я вспомнила, как увидела его впервые, в «Абрикосове». Бархатистые лепестки коснулись шеи, обвели круги вокруг сосков, томительно медленно опустились вниз по животу, и этот же путь проделали его губы и язык. Запах – густой, маслянистый, вызывающий воспоминания о жарком летнем полдне и самые нескромные желания.
– Лена... – такой же горячий, чувственный шепот. – Елена Прекрасная... моя... ты знаешь, кажется, самое нужное-то я купить и забыл. То, за чем пошел.
– Да ты издеваешься?!
Я толкнула его ногой, и он со смехом поймал ее за лодыжку, поцеловал.
– Не забыл, не забыл.
Теперь он наоборот поднимался вверх, прокладывая цепочку коротких поцелуев – к ямочке под коленом, по внутренней стороне бедра, еще выше. И уже роза чуть запаздывала, щекотала, дразнила, ласкала, а я в истоме тянулась навстречу этим ласкам. Пока уже не смогла больше терпеть. Встала на колени, заставила его подняться, быстро расстегнула пуговицы на рубашке.
Как же мне нравилось на него смотреть! Но нет, не сейчас. Успею еще насмотреться.
Проведя ладонью по мягким волоскам у него на груди, я прочертила ногтем мизинца все по очереди кубики пресса на животе и помедлила на темной дорожке, уходящей под ремень. Но тут, похоже, терпение закончилось у Кирилла. Мягко, но настойчиво, он убрал мои руки и быстро разделся. А потом сел рядом со мной и тут же зашипел энергично, явно с трудом удержавшись от крепкого словца.
Хихикнув, я вытащила из-под него помятую розу. Кончиком языка слизнула кровь с царапины на его бедре и решительно свернула злодейке шею.
– Сурово, – хмыкнул Кирилл, но тут же замолчал, когда я резко толкнула его на спину и встала над ним на коленях.
Сжимая цветок в зубах, я наклонилась, легко касаясь лепестками его лица: глаз, щек, подбородка.
– Поцелуй розы, – невнятно пробормотал он, ловя ее губами. – Kiss from a rose.
– На могиле!
– В сумерках[1]! – отобрав у меня розу, Кирилл бросил ее на тумбочку. – Иди ко мне!
Я опускалась медленно-медленно, пока не почувствовала его в себе, так глубоко и полно, что перехватило дыхание.
– Как хорошо. – прошептал он, крепко сжимая мои бедра.
[1] Намек на песню Seal «Kiss from a Rose»
