Текст книги "Любовь по ошибке (СИ)"
Автор книги: Анна Жилло
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 23 страниц)
65
Елена
– Ну и как? – спросила мама, когда Тим, стрескав здоровенный кусок пирога, оседлал велик и отчалил. – Свекровь?
– Да откуда я знаю. Кирилл сказал, что все нормально, но... не знаю. Особого восторга не заметила.
– Ну да, Лелечка, тебе везде восторг нужен, – мама с усмешкой подобрала с тарелки крошки.
– Чтобы Тим был в восторге от Кирилла, чтобы свекровь была в восторге от тебя. С чего? Вы с ней первый раз увиделись. Я, знаешь, тоже хотела бы для тебя мужа с меньшим набором исходных проблем. Но это твоя жизнь, тебе выбирать, тебе решать. Прекрати уже дергаться, как коза на веревке. Сказал мужчина, что все нормально, вот и живи с этим.
– Офигеть, какая ты добрая!
Мама собрала тарелки и чашки, поставила в раковину, протерла стол и только после этого ответила:
– Я злая училка. И ты сама говорила, что я вырастила из Тима тирана и деспота. Так чего ж ты хочешь? Удивляюсь, что ты такой жесткий профессионал и такая трепыхалистая в личной жизни. Обычно это коррелируется.
Вот тут я не нашлась что ответить и поспешила ретироваться в гамак под березами.
Вчера вечером Кирилл встретил свою маму и Ксю, а сегодня я приехала знакомиться.
– Не волнуйся, – сказал он, когда я вышла из машины. – Если маме не понравишься, это сразу будет видно. Она камень за пазухой не держит.
– Ты меня очень обнадежил, – нервно хихикнула я и малодушно подумала, что в лицемерии, пожалуй, тоже есть свои плюсы.
Ксю разглядела кольцо на «обручальном» пальце, едва я вошла. Кое-как поздоровалась и всплеснула руками в своей обычной манере:
– Какое красивое! Это папа подарил, да?
– Ксения, притормози! – скомандовал Кирилл и представил меня матери.
Ульяна Ивановна показалась мне дамой суровой. Невысокая, полноватая, со стрижкой под мальчика и пронзительным взглядом, который теплел, когда она переводила его на сына и внучку. Полжизни проработать на скорой – тут нужен железный характер. Мне заранее стало не по себе, особенно учитывая единственный опыт знакомства с потенциальной свекровью в прошлом. Пашкина мать меня терпеть не могла.
Мы сели за стол, и допрос, который моя мама устроила Кириллу, показался милой светской беседой. Впрочем, начала его Ксю, так и сыпавшая вопросами:
– Елена, а когда вы с папой поженитесь? А когда вы познакомите нас с Тимофеем? А вы поедете в Краснодар познакомиться с дедушкой?
– Так, сорока! – Кирилл хлопнул ладонью по столу. – А ну-ка замолчи, или пойдешь сейчас на кухню обедать.
Ксю надулась, но умолкла. И тогда за меня взялась Ульяна Ивановна.
– Значит, вы собираетесь пожениться? А скажите, Лена...
И понеслось. Минут через десять у меня не то что спина – задница взмокла. Хотя и Кирилл, и Ксю наверняка обо мне уже чего только не рассказали, ей хотелось получить информацию из первых рук. Кирилл ободряюще толкал меня под столом ногой: мол, не дрейфь, все будет хорошо.
Через полтора часа я не выдержала и слилась. Сказала, что на даче ждут.
– Приятно было познакомиться, Лена, – Ульяна Ивановна коснулась щекой моей щеки. Видимо, это символизировало поцелуй.
– Елена, а вы с нами в аэропорт поедете? Как в прошлый раз? – Ксю подергала меня за рукав.
– Постараюсь, Ксюша.
Это, конечно, убивало мне напрочь рабочий график, но как я могла отказаться?
– Ленка, все в порядке, – Кирилл, не сказавший за весь обед и пары фраз, вышел во двор проводить меня. – Зуб даю. Который со световой пломбой за хреналион денег. Если б ты ей не понравилась, я бы сразу понял.
– Откуда я знаю? – от переполнявших эмоций я нажала не ту кнопку на сигналке, и Буратина обиженно квакнула. – Может, ты просто так успокаиваешь, чтобы я в аварию не попала.
– Посмотри на меня! – приказал он, положив руки мне на плечи. – Все хорошо. Поняла? А даже если бы и нет? Тебе со мной жить, а не с ней. Она за три тысячи километров. Твоя мама тоже не слишком бурно радуется, но к ней придется ездить гораздо чаще. Все, давай. Осторожнее поезжай. Не гони. И позвони сразу.
Его слова меня немного успокоили, но лишь до того момента, пока я не доехала до дачи. И вот сейчас, неловко повернувшись и чуть не вывалившись из гамака, подумала, что мама права. Я действительно слишком. трепыхалистая. Надо будет в отпуске таблеток каких-нибудь попить, что ли. Нервы мне после него еще ой как пригодятся.
Вечером я зашла пожелать Тиму спокойной ночи. Отложив книгу, он попросил жалобно:
– Посиди со мной.
Я села на край кровати, погладила по плечу – еще недавно совсем цыплячьему, а теперь уже с заметными мышцами. И подумала, что через несколько лет мой детеныш начнет потихоньку превращаться в юношу, потом в мужчину. Черт, как же быстро летит время!
– Мам, скажи, а если вы с Кириллом поженитесь, мне надо будет называть его папой?
– Ну это уж как вы с ним решите, – уклонилась я от ответа.
– А жить мы будем у него?
– Да. У него большой дом в Озерках. Почти на самом берегу.
– А наша квартира?
Я понимала, что Тима интересует не это, точнее, не только это, но дала возможность самому плавно подползти к острой теме.
– Нашу сдадим. Когда вырастешь, она будет твоей.
– Понятно... Мам, а если эта... Ксюша окажется дурой и врединой?
Я прилегла рядом, обняла его.
– Гарантировать ничего не могу, Тимоша. Я ее видела всего три раза. Она точно не глупая. Но. как тебе сказать? Совсем не такая, как ты.
– А какая?
Я отвернулась, чтобы он не увидел мою улыбку. Потому что в этих вопросах страх и предубеждение мешались с адским любопытством. Что там говорила психолог? Девочки его интересуют, но он не знает, как себя с ними вести, и поэтому сторонится. Ну да, почти инопланетяне.
– Ты спокойный и серьезный. А она очень живая. Шумная, веселая. Послушай, вам ведь не обязательно дружить под страхом расстрела. Даже родные братья и сестры не всегда ладят. Главное – чтобы между вами не было войны. Ядерной. Знаешь, как говорят? Худой мир лучше доброй ссоры.
– Правда?
Из-под самоуверенного и деспотичного заучки выглядывал испуганный ребенок. Ну разумеется, ему было страшно – такие перемены в жизни. Уж если я до конца не могла поверить в то, что происходит! Три месяца назад – всего три месяца! – плакалась Ирке, что у меня полная задница на личном фронте, что замуж никогда не выйду, так и буду перебиваться случайным перетрахом с женатыми мужиками, потому что другие на меня не западают. А когда Тимка вырастет, останусь одна. С котом. Или двумя. И вот пожалуйста. Невеста.
– Тим, может, все не так уж и страшно. Вот смотри, ты же наверняка думал, что и Кирилл будет каким-нибудь чертом с рогами и копытами. А оказалось, ничего ужасного.
– Да, – вынужден был признать он. – Кирилл нормальный. Мне нравится, что он не строит из себя непонятно кого.
– Ну вот, – я поцеловала его и встала. – Вдруг и с Ксюшей нормально получится. Она ведь тоже волнуется, как все будет. Приедем с тобой из Болгарии, и познакомитесь.
– Спокойной ночи, мамочка! – он вздохнул и отвернулся к стенке. – Выключи, пожалуйста, свет.
Кирилл
Олег сказал, что вряд ли Ксю понадобится в суде, но я все-таки ее взял. На всякий случай.
– Будете сидеть с ней в коридоре, – выдал я ЦУ маме. – Если вдруг Лидка к ней полезет... ну, ты знаешь, что делать.
– Не волнуйся, – она насмешливо вскинула брови. – Увидит меня и не полезет. А Елена твоя не придет?
– Вот уж ей там точно нечего делать.
– Ну, может, ты и прав...
Хоть я и сказал Лене, что все в порядке, это было не совсем так. Не то чтобы она маме не понравилась, но и явного одобрения тоже не прозвучало.
– Тебя смущает, что у нее ребенок? – уточнил я, когда Лена уехала, а Ксю ушла к себе в комнату.
– Да нет, не в этом дело, – поморщилась мама. – Приятная женщина, неглупая. Но, Кир, она же деловая леди. Если я правильно поняла, ребенок у нее заброшен на бабушку. А если поженитесь, – я отметил, что она сказала «если», а не «когда», – уже двое детей будут на бабке и на няньке. Она ведь работать не бросит. Я, по правде, надеялась...
– Что я женюсь на какой-нибудь домашней овце?
– Ну не прямо уж так, но.
– Это ты мне говоришь? Да я тебя дома вообще не видел. Ни в выходные, ни в праздники.
– Вот поэтому и говорю! – отрезала мама, дав понять: разговор окончен. Делай что хочешь, а я тебе свое мнение высказала.
– Все должно быть в порядке, – успокаивал меня Олег, когда мы в коридоре ждали своей очереди. – Судью я знаю, дама адекватная, без гендерных предубеждений, что немаловажно. Материалы все приняты к рассмотрению, супруга ваша бывшая экспертизу вряд ли затребует. В ее интересах закрыть это дело побыстрее. Полного запрета, как вы понимаете, мы не добьемся, но напоминаю: настаивайте, чтобы встречи происходили в вашем присутствии. У вас дома или на нейтральной полосе.
В этот момент появилась Лида. Строгий костюм, гладко зачесанные волосы. Вид невинно страдающей присномученицы. Дернулась было к Ксю, но та демонстративно отвернулась, и Лида, покраснев, села поодаль. На предыдущие заседания она всегда приходила с адвокатом, но сейчас была одна. Видимо, Олег так запугал ее, что заранее согласилась на все.
Вскоре нас позвали в зал. Заняло действо минут пятнадцать от силы, причем большая часть пришлась на бумажные формальности. Судья, похожая на снулую рыбу, заявила флегматично, что представленные истцом материалы свидетельствуют: общение с матерью наносит ребенку психологическую травму и причиняет моральный вред. Решение тоже откровением не стало. Три раза в месяц по два часа в присутствии отца или сотрудника опеки. Лиде давалось время на обжалование, но, похоже, делать этого она не собиралась.
– Доволен, сволочь? – долетело шипение из-за спины, когда мы выходили из зала.
Мне очень хотелось ответить, что доволен я буду лишь тогда, когда ее сраный педофил получит по заслугам, но вовремя прикусил язык. И сказал вместо этого, вполне любезно:
– Буду очень рад, если ты не воспользуешься своей возможностью видеться с Ксю. Поверь, я не стану жаловаться на то, что ты не исполняешь решение суда. И, кстати, ты никогда не думала, что я могу подать на алименты?
Это, конечно, было чистой воды блефом, потому что Лида не работала, но она побагровела и исчезла со скоростью звука.
– Ты же обещал, папа! – надула губы Ксю, узнав о решении.
– Так, стоп! – бунт на корабле стоило пресечь в зародыше. – Я обещал, что ты к ней ездить больше не будешь. Ты и не будешь. А уж как сделать, чтобы она сама не захотела ездить к нам... это уже зависит от нас, правда?
Я подмигнул коварно, и ее мордаха расплылась в лукавой улыбке.
– Дай пять! – потребовала она. – Ты просто супер, папочка!
Отправив их с мамой домой на такси, я обговорил с Олегом наши финансовые вопросы и поехал на работу, по пути завернув к Лене.
– Поздравляю, – пока я рассказывал, она приготовила кофе, достала печенье. И спросила, почти как Лида: – Ты доволен?
– Более или менее, – уклончиво ответил я, потянувшись за сахаром.
– Ковалев? – насторожилась Лена.
– Ну ты же не думаешь, что я теперь собираюсь идти бить морду этому Грише?
– Очень надеюсь, – проворчала она.
– Кстати, я нашел для нас гнездо разврата, – эта тема была более безопасной и намного более приятной. – Совершенно случайно. Или ты думала, что я пошутил?
– Ничего я не думала. И что за гнездо? Приличное хоть?
– Не-а, – рассмеялся я. – Еще не видел, но по описанию жуткий гадюшник. Зато на халяву. Игорь, мой зам, получил от тетки по наследству. Двушка у Техноложки – то, что доктор прописал. Собирается сдавать, но сначала хочет сделать ремонт. А поскольку в ближайшие
два месяца ему некогда этим заниматься, дал мне ключи. Там в одну комнату барахло всякое свалено, а другая... можем заехать посмотреть.
– Кирилл, я сегодня допоздна, – Лена тяжело вздохнула. – А завтра вечером за Тимом на дачу ехать.
– Так, дорогая моя, ты издеваешься? – я присел перед ней на корточки и запустил обе руки под юбку, медленно поглаживая бедра. – Мы больше двух недель не увидимся. Ну хоть на пару часиков, а? Успеешь своего Ихтиандра забрать. Ленка.
– Ну ладно, – сдалась она и обняла меня за плечи. – Постараюсь пораньше закончить. Позвоню, скажешь, куда ехать. А сейчас вали, клиент должен прийти.
Не успела она договорить, как раздался стук в дверь. Я со вздохом поднялся, одернул ей юбку и вышел. Сел в машину, набрал номер, отмеченный звездочкой.
– Что, так срочно? – проворчал Дарьялов, выслушав мою просьбу о встрече. – Что за пожар? По телефону нельзя?
– Не хотелось бы. К тому же я в среду в отпуск уезжаю.
– Завтра в первой половине в Питере буду. Часов в двенадцать смогу двадцать минут выкроить – хватит? Тогда подъезжай на Восстания. Знаешь, куда? Ну отлично.
Уж не знаю, о чем он подумал, когда я звонил, но при встрече, выслушав, расхохотался -гулко, как из бочки.
– Ну ты даешь, Андреич. Точно, никакой ошибки? Вот гнида. Не боись, сделаем.
– Буду должен.
– Нет, не будешь, – Дарьялов посмотрел с хитрым прищуром. – Услугу на услугу. Нужен мне тот консультант, который тебя обул с Максом.
Меня как водой ледяной окатило.
– Петр Евгеньевич. Ручаюсь, он к вашим делам никакого отношения не имеет.
– Да я понял, не дурак, чтоб ты два раза повторял. Боишься, что голову ему откушу? Зря. Мне такой умный-хитрый человечек пригодился бы. Поговорить, присмотреться. Узнать, чем дышит. Может, работу предложу. Или разово, или постоянно. Давай так. Ты ему скажешь, а там уж пусть сам решает. Захочет встретиться – дай мой телефон. Нет – ну и суда нет, невольник не богомольник. Тогда с людьми сам расплатишься. За услугу. Когда приедешь. Это хорошо, что тебя здесь не будет.
Вернувшись в офис, я набрал номер Ирины:
– Ир, привет. Слушай, тут такое дело.
67
Елена
– Кирилл, мне уже пора, – я попыталась вывернуться, но он перекинул ногу поверх моих и крепко прижал к постели, не позволяя встать.
– Еще рано.
– Это смотря какая рана, а то хрен залижешь. Восемь часов. Пока доеду, будет почти десять. И обратно. А Тиму утром вставать в полседьмого.
– Хрен залижешь? Правда? – он посмотрел на меня очень... двусмысленно.
– Ковалев, какой ты все-таки пошляк! – фыркнула я, треснув его ладонью по животу.
– Сама сказала, а пошляк почему-то я! Нормально!
Я и моргнуть не успела, как обнаружила себя лежащей на нем, глаза в глаза.
– Лена, я с ума сойду. Как я без тебя буду, а?
– Тебе рассказать, как? – моя рука скользнула в южном направлении, но была отловлена на полпути.
– И эта женщина обвиняет меня в пошлости! Иди давай!
Звонко поцеловав в ягодицу, Кирилл подтолкнул меня к краю кровати.
Ванная, конечно, была жуткая. Как и все в этой квартире – ветхое и изношенное. Ремонт новому хозяину предстоял нешуточный, уже хотя бы для того, чтобы немного привести все в порядок. К счастью, я была неприхотлива и не выносила только липко-вонючей антисанитарии, ко всему остальному могла приспособиться. Когда училась, подрабатывала ночным вахтером и спала на посту на таком диване, от одного взгляда на который более брезгливого могло вывернуть.
Когда я вышла, застегивая на ходу блузку, Кирилл протянул мне телефон:
– Оборался, бедняга.
– Твою ж мать! – простонала я, прочитав сообщение, которое прилетело вслед пропущенному звонку.
– Что там?
– Суд завтрашний передвинули с девяти на пол-одиннадцатого. Не успею за вами.
– Ничего страшного, – он убрал упавшую мне на глаза прядь волос. – На такси доедем.
– Я прямо в аэропорт приеду.
– Необязательно.
– Обязательно! – уперлась я. – Мне хочется. И я сказала Ксю, что приеду.
– Спасибо!
Кирилл обнял меня, и я в который раз удивилась ощущению, что вместе мы не просто нечто единое, а совершенное, завершенное. Не прибавить и не убавить. Это было для меня новым, до сих пор незнакомым. Даже с Пашкой, за которого всерьез собиралась замуж и рассчитывала прожить вместе всю жизнь, ничего похожего не испытывала.
По дороге на дачу в голову пришло, что уже неделю не разговаривали с Иркой. Обычно она звонила мне чаще, чем я ей, а тут вдруг пропала. А я была такая замотанная, что не обратила внимания. В последнее время с ней явно происходило что -то не то. Всегда сверкающая, бурлящая энергией, Ирка словно пригасла. На вопросы отвечала уклончиво: все в порядке, много работы, устала.
Впрочем, однажды проскользнуло нечто в духе нашей с Кириллом «серой уточки»: «Тебе хорошо, у тебя регулярный секс». Вроде, в шутку, но не слишком весело. И дело явно было не в сексе – или не только в нем. Скорее, в отношениях. В июне она рассталась с очередным кавалером и хорохорилась, что идеальный вариант для дикой твари из дикого леса – жить одной, подпуская к себе самца только ради случки. Но никак не в душу.
Пока Тим с мамой собирались, я присела на скамейку в саду и набрала Иркин номер. Автоответчик предложил оставить голосовое сообщение, чего я никогда не делала. Написала в Вайбер: «Ирка, ты как, жива? Позвони, я волнуюсь».
По пути в город мама расспрашивала, куда собираются ехать Кирилл с Ксю. Тим сзади молчал, но, судя по всему, напряженно развесил уши. Насколько мне было известно, они сначала нацелились на Крит, но что -то не сложилось, и тогда подвернулся Родос.
– Я бы тоже в Грецию съездила, – вздохнула мама. – Все-таки земля предков.
– А что мешает? – возмутилась я. – Сколько я предлагала? Тебя же палкой не выгонишь никуда. Лишь бы на даче копаться. Ну а насчет предков... насколько мне известно, они в Крыму жили с доисторических времен. Одно название, что греки.
Вообще наша семейная история представляла собой белое пятно, как ни пыталась мама что-то разузнать. Прадед действительно приехал в Сочи откуда-то из-под Феодосии в конце пятидесятых годов прошлого века. Бабушкины предки были русскими, но жили в Абхазии. Чтобы пересчитать известные факты, хватило бы пальцев на руках. Что касается моего отца, он происходил из мелкой польской шляхты, ничем не примечательной. О его семье мы тоже почти ничего не знали.
Загнав Тима спать, я бродила по гостиной взад-вперед, не зная, чем заняться. Ложиться было еще рано. Читать или смотреть телевизор не хотелось. Ирка так и не позвонила.
Неужели опять закрутила какой-то скоротечный романчик с последующей душевной изжогой? Найти бы ей кого-нибудь себе под стать, чтобы крепко в руки забрал, но при этом не давил. К сожалению, равные ей не попадались. Или, по ее выражению, слякоть, или такие, которые пытались нагнуть, чего она терпеть не могла.
Конечно, можно было забраться в ванну и позвонить Кириллу. Что мы с того первого раза называли «секс по домофону». С варежками. Но это было не самым разумным вариантом, учитывая предстоящую разлуку на две с лишним недели. Руки-не-для-скуки даже при полном отсутствии мужчины были лишь бледным суррогатом, а уж в качестве замены
реального – настоящего, любимого, желанного! – и подавно. Хоть что себе представляй. Оставалось только закинуться снотворным и лечь спать.
КАД замечательно встал: впереди столкнулись три машины, перекрыв два ряда. Я нервничала: времени было в обрез. Написала Кириллу, и он ответил: «Не волнуйся, будем ждать до конца регистрации».
Почему-то вдруг это стало очень важным: увидеть их, попрощаться. Всякие ужасы вроде «а если в последний раз» я свирепо отгоняла, но даже без этого казалось, что с ума сойду от тоски, если не успею.
До конца регистрации оставалось совсем немного, когда я влетела в терминал. Буратину бросила в зоне высадки, где нельзя было стоять больше пятнадцати минут. Похоже, Кириллу тоже передалось это мое настроение: он мрачно смотрел на табло, сжимая в руке посадочные талоны. Увидел меня – и лицо засияло улыбкой. И поцелуй – совершенно сумасшедший. Пока Ксю не подергала за юбку. Я наклонилась, поцеловала и ее.
– Все бегите, пока не опоздали. Кирилл, сразу позвони.
– Елена, Елена, – крикнула Ксю уже на ходу. – А я вам напишу в Вайбер, можно? Фотки пришлю.
– Конечно. Папа даст номер.
Я помахала им и пошла к выходу, чувствуя себя выпотрошенной. Радость от того, что успела. И грусть, что так долго до следующей встречи. Мы с Тимом уезжали вечером в пятницу и возвращались через две недели и два дня – в воскресенье. Получалось всего восемнадцать дней – ужас!
Телефон впопыхах я оставила в машине, и он подмигнул мне красным глазом пропущенного вызова. Ирка! Отъехав от терминала, я встала в разрешенном месте и набрала ее номер.
– Мать, – она даже не поздоровалась, – слушай, я тебе пока ничего не скажу, но если не вернусь, считайте меня коммунистом.
– Чего? – обалдела я. – Откуда не вернешься? Что у тебя вообще творится?
– У меня творилась первая в жизни депра. Потому что жизнь подмигнула жопой. И вообще... А завтра я еду... хрен его знает, что это будет. Вроде как собеседование, но... Посмотрим. И не спрашивай ничего.
– Ну хорошо, – растерялась я. – Захочешь – расскажешь. Мы с Тимом послезавтра в Болгарию улетаем. Надеюсь, к нашему возвращению все уже устаканится. Если что – звони, пиши.
– Всенепременно, – пообещала Ирка. – Хорошего вам отдыха.
Кирилл
Конечно, мне хотелось, чтобы Лена приехала в аэропорт, тем более об этом просила Ксю, но вовсе не считал это таким необходимым. Мы ведь попрощались накануне. Я вообще не любил долгие проводы, которые, по правде, всем в тягость. Тот, кто уезжает, одной ногой уже в другом месте, и это всегда чувствуется. Разговор не клеится, и думаешь: ну скорей бы все закончилось, скорей бы объявили посадку.
Но когда Лена позвонила и сказала, что застряла в пробке, вдруг что -то изменилось. Почему-то стало очень важным, чтобы она обязательно успела. Увидеть ее – хотя бы на минуту, еще раз поцеловать на прощание. Нет, не потому что «а вдруг в последний раз». Летал я часто, аэрофобией не страдал, и хотя всегда реалистично допускал, что самолет может и не долететь, сейчас в этом было что -то совсем другое. Словно знак свыше: если успеет, все у нас будет хорошо. Глупо, конечно, страшно глупо, и все же я никак не мог отделаться от этой мысли.
– Папа, мы опоздаем, – ныла Ксю. – Уже сказали, что регистрация на наш рейс заканчивается. А нам еще всякий контроль проходить. Она же написала, что пробка. Наверно, не успеет.
– Сейчас, Ксюш. Еще пять минут подождем, – стиснув зубы, я переводил взгляд со входа на часы и обратно.
И тут она вошла – нет, влетела. Остановилась, растерянно оглядываясь, увидела нас.
Это была вспышка необыкновенно острого счастья, и ее не могло погасить даже то, что через несколько минут нам предстояло расстаться. На целых две с лишним недели – с ума сойти можно.
– Да, папочка, – ехидно протянула Ксю, когда мы уже шли на досмотр. – Тяжелый случай! Ты прямо как школьник.
Я молча покосился на нее, сражаясь с желанием высунуть язык. Ну да, как школьник же.
– А ты представляешь, что будет, если вы с Еленой поженитесь и я ее буду мамой называть?
– хихикнула Ксю, когда мы взлетели. – И мама узнает? Да она же со злости лопнет!
– Точно лопнет, – согласился я. – Но тебе не обязательно. Елену мамой называть. Если не хочешь.
– Я подумаю, – Ксю сдвинула брови. – Надо, чтобы еще она была не против.
Лена-то против не будет, тут я не сомневался. А вот Тим...
– Кстати, Ксю. – я взял ее за руку. – А если Тимофей будет называть меня папой? Что ты скажешь?
Брови сдвинулись еще сильнее. Похоже, эта мысль ей в голову не приходила.
– Мне надо его увидеть сначала, – отрезала она и отвернулась к иллюминатору.
Мда. Понятно. Ну ладно, будем над этим работать.
– Пап, а ты знал, что Линдос основан в двенадцатом веке до нашей эры? – поинтересовалась с умным видом Ксю, отлипнув от телефона.
Мне было не до подобных тонкостей. Пятьдесят километров дороги от аэропорта до гостиницы оказались не самыми простыми. Давно уже стемнело, навигатор в машине отчаянно тупил, а телефон вышел на экономный режим, обещая вот-вот разрядиться.
Добрались мы уже почти ночью, благо ресепшен работал до одиннадцати. Даже вещи разбирать не стали, вытащили самое необходимое и легли спать – у Ксю глаза закрывались на ходу. Да и у меня тоже. Сообщение Лене писал уже вполглаза, а ответа не дождался -уснул.
Время здесь вело себя странно. Одновременно и неслось вскачь, и тянулось. С Ксю ленивый пляжный отдых был невозможен. Ей обязательно надо было чем -то заниматься, куда-то идти, видеть что-то новое. Если уж пляж – то точно не сидеть на подстилке, а перепробовать все доступные по возрасту развлечения. Я представлял, как скучно ей на море с Лидой, которая может целый день проторчать в шезлонге под зонтиком, попивая коктейли.
В Греции я до этого ни разу не был, хотя давно собирался. Тут уж мы с Ксю соревновались, кто кого сильнее удивит. Я пересказывал ей греческие мифы, которые помнил с детства, а она – все, что удавалось выкопать из интернета. Благодаря взятой в аренду машине мы не были привязаны к транспорту и могли объехать весь остров.
Ближайший к нам Линдос оказался небольшим провинциальным городком, чтобы обойти который хватило бы часа. Мы поднялись на акрополь, и Ксю тут же начала страдать: на обратном пути у нас была слишком короткая пересадка в Афинах, чтобы успеть посмотреть «настоящий». Зато Родос – главный город острова – ее просто очаровал. Улицу Рыцарей и улицу Сократа, Дворец Великих Магистров, Археологический музей, Аквариум – обошли все. Побывали в археологическом районе на горе Монте-Смит и в Долине бабочек. Ксю снимала на телефон каждый закоулок, тут же отправляя фотографии своим подружками и Елене. О чем они с ней переписывались, мне, разумеется, не докладывалось, а сам я не спрашивал. Прайвеси – что поделаешь.
Гостиница наша оказалась хороша всем – кроме одного. Ее буквально оккупировали одинокие соотечественницы, которым мы с Ксю были весьма интересны. Разумеется, в первую очередь я, но наличие ребенка нисколько не останавливало. Особенно учитывая отсутствие кольца на пальце. Причем подкатиться пытались как раз через нее. В ресторане, у бассейна, на пляже. Малолетняя интриганка охотно вступала в разговор, морочила теткам головы, а потом с милой улыбкой сообщала, что да, она здесь с папой, а мама осталась дома с братиком. После чего те скисали и отползали на исходные.
– Г олуба, ты хоть пальцы под попой скрещивай, когда врешь, – попросил я после очередного сеанса. – Мы с Еленой еще не женаты. Сглазишь.
– Вот уж не думала, папочка, что ты такой сувенирный! – Ксю вскинула брови под пиратскую бандану: шляпы и панамы на ее гриве не держались.
– Какой?! – расхохотался я. – Может, суеверный?
– Ну... может, – если она и смутилась, то лишь самую капельку. – Вот и я думала: причем здесь сувениры? Это же магниты на холодильник.
Магнитов мы, кстати, накупили целый пакет, самых разных. Это была еще одна Ксюхина страсть. У нее все шло по такой схеме: или с фанатизмом, или никак. Холодильник на кухне был залеплен ими сверху донизу, и Анна ворчала, что скоро придется покупать еще один. Не для продуктов, а для магнитиков.
Это был бы замечательный отдых, если б я не скучал так сильно по Лене. Постоянно, днем и ночью. Когда видел что-то интересное или красивое, жалел, что этого не видит она. Представлял, понравилось бы ей или нет. Покупал ей подарки – полезные и бесполезные, вкусные, забавные. По ночам было хуже всего. Да и днем. Когда вокруг столько красивых, но абсолютно ненужных полуобнаженных женщин, еще больше думаешь о своей.
Мы переписывались в Вайбере, обменивались фотографиями, но где-то на четвертый день после того, как они с Тимом приехали в Болгарию, я почувствовал: что-то не так.
Это было совершенно необъяснимое ощущение, поскольку в ее сообщениях не нашлось бы ничего, что могло обеспокоить. Такие же, как и до этого. То нежные, то неприличные, то самые обыкновенные: были там-то, делали то-то. И все равно я не сомневался: что-то она недоговаривает.
«Солнце, ничего не случилось? Все в порядке?» – написал я ей вечером.
«Все нормально», – и три ржущих до слез смайлика.
Многовато. И одного хватило бы. Не такого бурно веселящегося.
На следующий день я не выдержал и позвонил.
– Да что ты выдумываешь, Кирилл, все хорошо, – голос звучал слишком уж беззаботно. Но с нервной ноткой, которую не удалось задавить. – Идем вот с пляжа обедать. От Тима тебе привет. И Ксюшке передавай.
Ничего не хорошо. Как будто солнце за тучу зашло. Вот и думай теперь, в чем дело.
