Текст книги "Мой железный босс. Любовь вопреки (СИ)"

Автор книги: Анна Варшевская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 28 страниц)

– Всё-таки тебя правда лучше проводить, – говорит Никита уже без улыбки, заметив, наверное, как я снова окидываю глазами улицу.

– Нет, – качаю головой. – Правда нет. До метро я прекрасно дойду сама.

– Аврора…

– Никит, не надо, – перебиваю, стараясь говорить мягче. – Спасибо. Серьёзно. Но я сама.

Он какое-то мгновение смотрит на меня так, словно готов ещё поспорить, но потом, к счастью, передумывает.

– Ладно, – соглашается он. – Но только при одном условии.

– Каком ещё?

– В следующий раз ты не будешь сбегать через полчаса после встречи под предлогом семейной тирании.

– Не могу пообещать, – виновато качаю головой.

– Жестокая женщина, – вздыхает он театрально. – Хорошо. Тогда хотя бы скажи, что я могу рассчитывать на ещё один кофе с тобой в более мирной обстановке?

Глава 7

Делаю шаг назад и тут же понимаю, что выглядит это, как будто я пытаюсь увеличить безопасную дистанцию между нами.

– Я…. не хочу обещать, чтобы потом, ну, знаешь… разочаровать тебя отказом, – говорю негромко. – Но… мне правда понравился наш разговор. И кофе тоже.

– Это почти что «да»? – улыбается Никита

– Почти, – соединяю указательный и большой пальцы, оставляя между ними щёлочку, улыбаюсь.

Он смеётся.

– Ну, тогда, буду надеяться, до этого твоего «почти»! Я напишу!

Киваю, бормочу что-то вроде «хорошего вечера» и быстро перехожу дорогу, чувствуя спиной его взгляд ещё пару секунд. Потом сворачиваю за угол, и только там позволяю себе выдохнуть.

Почему-то ощущение, что на меня могут смотреть, не уходит.

Хотя это полный бред.

Быстро добегаю до метро, толкаю тяжёлую дверь, чувствуя тёплый поток воздуха, полной грудью вдыхаю знакомый запах. Обожаю его, эту смесь гретого металла с чем-то ещё. Торопливо сбегаю по ступенькам, продвигаюсь с небольшой очередью к турникетам, встаю на ленту эскалатора. Столичная подземка вечером, когда ещё не схлынул поток часа пик, живёт своей отдельной жизнью – шумной, немного усталой, немного раздражённой. Люди идут, не глядя друг на друга, в плотной толпе. Кто-то врезается в соседа плечом, кто-то недовольно цыкает, но все уже одержимы одной мыслью – добраться домой.

Прохожу в поезд и встаю у двери, прижимая к себе сумку. За стеклом мелькает чёрная стена тоннеля, потом свет, потом снова темнота, и всё это под ровный гул колёс, который обычно действует на меня почти убаюкивающе.

Но не сегодня

Благотворительный ужин и закрытые переговоры в пятницу.

Я крепче сжимаю пальцы на ремешке сумки.

Что это вообще значит – «будешь рядом весь вечер»? Просто стоять приложением за его плечом? Молчать, улыбаться, кивать, когда надо? Или он собирается использовать меня как наживку с первых же минут? И кто там должен появиться? Тот, кто меня шантажирует? Кто-то из его людей? Кто-то из прошлого?

Я упрямо заставляю себя дышать ровнее.

Ладно. Не сейчас.

Сейчас мне нужно дожить до утра, прийти вовремя, не дать секретарше ни одного повода сцедить на меня яд со своих клыков и понять, что вообще за детали и подробности мне собираются передавать.

И всё же мысль, что за мной могут следить, никуда не девается. Я пару раз поднимаю глаза на отражение в тёмном стекле двери, словно надеюсь увидеть там что-то подозрительное. Конечно же, ничего не вижу. Те же уставшие лица, мужчины и женщины, уткнувшиеся в телефоны или дремлющие, покачиваясь в такт движению поезда, подростки в наушниках…

Господи, Аврора, кому ты вообще нужна, чтобы за тобой следить?

От собственной нервозности становится почти стыдно.

Но отпускает меня по-настоящему только тогда, когда я наконец выхожу из метро, дохожу до дома, поднимаюсь на свой этаж и закрываю за собой дверь. Вот после щелчка замка внутри словно ослабевает натянутая до предела струна.

Ненадолго, правда.

Потому что ночь всё равно выходит отвратительной.

Я долго ворочаюсь, прислушиваюсь к каждому шороху за окном, к каждому звуку на лестничной клетке. Потом всё-таки проваливаюсь в сон, но какой-то рваный, неглубокий, ещё и просыпаюсь то и дело. В итоге из постели рано утром вылезаю с трудом.

– Ты так доведёшь себя до нервного срыва, – говорю в зеркало, разглядывая собственную помятую мордашку.

Вздыхаю, умываюсь ледяной водой и заставляю себя встряхнуться.

Это кто ещё кого доведёт! Просто так я не сдамся!

Несмотря на «прекрасное» начало дня, в офис приезжаю вовремя, даже чуть раньше, чем нужно. Не потому, что мне так уж сильно хочется проявлять трудовой энтузиазм, а потому, что опоздать после вчерашнего звонка Феликса – почти то же самое, что вручить ему топор и радостно улечься на эшафот, подставив шею.

Зайдя в лифт, пару раз машинально поправляю волосы, разглаживаю блузку на талии и велю себе перестать дёргаться. Выгляжу я сейчас, конечно, не как свежая утренняя роза, а скорее как покоцанный тюльпан после восьмого марта, но хотя бы не разваливаюсь на ходу.

Когда двери лифта открываются на нужном этаже, делаю шаг в холл и сразу вижу Марину.

Ну разумеется.

Она стоит за стойкой секретаря с таким видом, словно с самого утра ждала исключительно меня. И, судя по выражению лица, дождалась не зря.

– Надо же, – произносит, растягивая слова так, что от приторной сладости тона мгновенно сводит зубы. – А я уж подумала, что после вчерашнего ты не рискнёшь появиться.

После чего – «вчерашнего»-то? Хотя не всё ли равно. Я много чего тут успела… сделать, прямо у Феликса в кабинете. Ну, или поблизости. Поэтому останавливаюсь и смотрю на неё прямо.

– С чего бы это?

Она чуть улыбается. Очень неприятно. Так улыбаются люди, которые считают, что знают о чужих проблемах раньше, чем человек вообще понимает, что у него проблемы.

– Ну как же, – пожимает плечом Марина. – После личного распоряжения Феликса Эдмундовича насчёт сопровождения, – выделяет слово голосом, – некоторые предпочли бы взять больничный. Или отпуск за свой счёт. Или вообще просто исчезнуть в неизвестном направлении.

У меня внутри неприятно холодеет, но я заставляю себя держать осанку и не переживать раньше времени. Я же знаю, что секретарша у него просто злобная сучка, которая сама не против оказаться в его постели. Ну и с чего бы мне верить её грязным намёкам?

– Какая осведомлённость, – отвечаю, стараясь казаться равнодушной.

– Это моя работа! – Марина чуть подаётся вперёд. – В отличие от некоторых, я умею быть полезной руководству без дополнительных напоминаний о себе!

Ах вот оно что.

Я даже почти расслабляюсь. Почти.

Потому что эта интонация мне знакома. Марина сейчас не просто передаёт информацию, которую ей велели передать. Она метит территорию. Напоминает, кто здесь давно, кто ближе к Феликсу, кто считает этот этаж своим маленьким королевством и меня – случайной грязью на дорогом ковре.

– Рада за тебя, – говорю спокойно. – Это всё, что мне нужно знать? Или будет ещё торжественная часть с вручением грамоты?

Лицо у неё на секунду раздражённо дёргается, но Марина тут же высокомерно прищуривается.

– Феликс Эдмундович распорядился передать тебе детали по пятнице, – произносит с таким удовольствием, что меня начинает подташнивать.

И с гаденькой улыбочкой кладёт на стойку тонкую папку.

– Здесь дресс-код, время выезда, список гостей, которых ты должна знать в лицо, – произносит довольно. – Основные правила поведения и то, о чём тебе лучше даже не пытаться заговаривать без разрешения. Изучи внимательно. Очень внимательно. Феликс Эдмундович не любит, когда его сопровождают женщины, неспособные отличить благотворительный ужин от сельской дискотеки!

Мне на секунду становится смешно. Сомневаюсь, что эта красотка на секретарской должности посетила хоть одно из тех мероприятий, на которые в своё время «выводили» меня, как дочь, наследницу, а потом и будущую невесту.

Знаю я все эти благотворительные вечера.

Смотрю на папку, потом снова на девушку.

– Спасибо за заботу.

– Не стоит, – отзывается Марина с лучезарной фальшивостью. – Поверь, я действую исключительно в интересах компании! Будет ужасно, если ты опозоришься уже на первой же встрече!

Подавив желание закатить глаза, забираю папку, но не открываю. Не собираюсь показывать своего интереса, тем более что не особо его испытываю. Просто чувствую пальцами плотный картон. И почему-то ощущение такое, словно мне только что выдали не инструкции, а пропуск на минное поле, с обязательным посещением.

– Что-нибудь ещё? – спрашиваю спокойно.

Марина склоняет голову чуть набок, рассматривая меня с подчёркнутым равнодушием.

– Да, – говорит мягко. – Маленький совет. Постарайся не путать своё место рядом с Феликсом Эдмундовичем с чем-то большим, чем служебная необходимость. Такие ошибки обычно дорого обходятся таким, как ты.

Я чувствую, как изнутри поднимается раздражение. Как там вчера выразился Никита – это куда более продуктивное чувство, чем страдание.

С этим не поспоришь!

– Не беспокойся, – отвечаю так же мягко. – В отличие от некоторых, я отлично умею отличать служебную необходимость от личных фантазий!

Лицо у Марины перекашивает от бешенства. Ненадолго, но мне этого хватает, чтобы чуть-чуть воспрять духом. Пусть идёт к чёрту! Не собираюсь я пресмыкаться перед всякими дурами, которые возомнили себя великими начальницами!

Кстати, о великих начальницах… мне же сказали, что после выполнения вчерашнего задания я должна возвращаться в свой отдел. До особого распоряжения.

Ну, то есть, до пятницы.

Вот и прекрасно! Уж лучше терпеть придирки Натальи Петровны, чем наблюдать, как секретарша Феликса исходит ядом. Поэтому, не говоря ни слова, разворачиваюсь и иду обратно к лифту, чувствуя спиной злой и липкий взгляд Марины.

И только в лифте неприязненно смотрю на папку в своих руках.

Что-то у меня такое ощущение, что утро получилось бы спокойнее, если бы по приказу Феликса мне просто сразу выдали мыло и верёвку. На фоне того, что ждёт меня в этой папке, это наверняка было бы гуманнее.

Открыть её решаю всё-таки до того, как дойти к своему рабочему месту возле кабинета Натальи Петровны. Ну просто чтобы понимать, к чему морально готовиться. Боюсь, что и то и другое одновременно моя психика не перенесёт.

Благо до начала рабочего дня ещё есть время.

Читаю, и глаза у меня лезут на лоб. Лучше бы не открывала.

На самом верху лежит лист с заголовком: «Сопровождение. Регламент присутствия на мероприятии».

Регламент присутствия. Господи. Звучит так, словно я не человек, а какая-то особенно капризная техника, к которой наконец-то приложили инструкцию по эксплуатации.

Быстро пробегаю глазами первые пункты и чувствую, как у меня начинает дёргаться левый глаз. Там расписано абсолютно всё. Время прибытия в пятницу, время выезда – чем они вообще отличаются?! – форма одежды, украшения, макияж, парфюм…

– «Сдержанная цветовая гамма», – бормочу себе под нос. – «Исключить: алый, ярко-розовый, кислотные оттенки, крупные принты, чрезмерно открытые плечи, глубокое декольте, вызывающие разрезы». Какая жалость! – голос у меня сочится сарказмом. – А я-то так надеялась надеть своё стриптизёрское платье поросячьего оттенка!

Блин, если я так буду закатывать глаза, у меня ресницы мозг изнутри поцарапают!

Сделав пару глубоких вдохов, читаю дальше.

«Телефон в зале держать при себе, но не использовать без необходимости. Не вступать в разговоры о семье, прошлом, частной жизни руководителя, структуре компании, кадровых изменениях, финансовых показателях, судебных спорах, наследовании, прессе и благотворительных взносах.»

– А чего такой короткий-то список? – качаю головой. – Почему бы не регламентировать количество вдохов и выдохов, которые я могу сделать в присутствии важных гостей? Интересно, а пописать я смогу отойти без высочайшего соизволения… а, нет, не смогу! Надо же, какие молодцы, и это уточнили!

Пару секунд смотрю на пункт «Отлучаться в уборную только после уведомления».

Захлопываю папку, перевожу взгляд в окно и заставляю себя дышать. Ох, как мне хочется кого-нибудь отлупить этой папкой! Я даже знаю, кого!

Интересно, а как Феликс относится к БДСМ? Говорят, властным мужчинам иногда нужно отдавать кому-то контроль над ситуацией. Не требуется ли ему случайно госпожа с плёткой?

– Ага, как же, размечталась, – ворчу вполголоса.

Да уж. Скорее эту сволочь можно представить с ремнями и наручниками.

Да и ты, Рори, не тянешь на роль госпожи. Особенно если учесть твоё полное отсутствие опыта во всех этих делах.

Вздохнув, снова открываю папку, надеясь, что основную жуть я уже просмотрела.

Ах, если бы…

«Во время мероприятия держаться в радиусе визуального контакта. Самовольное перемещение по залу запрещено. В случае вопросов со стороны гостей – отвечать кратко, нейтрально, без импровизации. Основная задача: не привлекать к себе лишнего внимания и не терять контакт с сопровождаемым лицом.»

С сопровождаемым лицом.

Я чуть не фыркаю вслух.

Спасибо, что не с объектом. Или экспонатом. Или, ещё лучше, с великой национальной ценностью, которую следует беречь от сквозняков и лишних взглядов.

Нет, это невозможно. Снова закрываю папку и прячу её в сумку, пока не начала материться вслух. Или истерически смеяться. Или и то и другое одновременно.

Ну что ж.

Значит, в пятницу я официально превращаюсь в дорого оформленное приложение к Феликсу. Стоять рядом. Молчать. Улыбаться. Не отсвечивать. Не дышать слишком громко. Желательно вообще не существовать отдельно от его тени.

Прекрасно. Просто прекрасно.

– Аврора! – от резкого голоса за спиной вздрагиваю так, что чуть было не подпрыгиваю.

– Доброе утро, Наталья Петровна, – оборачиваюсь, одновременно натягивая на лицо улыбку.

Моя начальница поджимает губы куриной жопкой и смотрит на меня с выражением «за что мне это наказание».

– Идём, – вздыхает, как будто я умственно отсталая. – У меня для тебя задание.

Глава 8

– Какое задание? – спрашиваю, проходя к своему столу.

Наталья Петровна снимает очки, суетливо их протирает, надевает обратно.

– Марк Давидович запросил сводный отчёт по завершённым в нашем отделе проектам за прошедший квартал, – говорит немного нервно.

Я моргаю, растерянно глядя на неё.

– Его мне делать?

– А кому ещё, по-твоему?! Господу Богу? – тут же раздражается она. – Сведёшь данные по трём направлениям, приведёшь их к одному виду, вытащишь ключевые цифры, отдельно укажешь узкие места, сроки, ответственных и где что…. ну разберёшься там! К обеду нужно уже отправить!

К обеду. Ну да, действительно, чего там – начать и кончить...

Я смотрю на неё очень выразительно, но на мой взгляд она не реагирует.

– Давай, приступай! Ничего сложного! А меня вызвали на общее совещание! – и уносится, не успеваю сказать ни слова.

Выражаю своё отношение к происходящему короткой фразой с перечислением того, в каких позах хотела бы наблюдать всё наше начальство с его совещаниями и дебильными требованиями, и со вздохом сажусь за свой стол.

Пока в ноутбуке грузятся нужные мне таблицы, лезу в сумку за папкой. Теперь-то уж какая разница. Сегодняшний день явно решил изящно добить меня по всем фронтам. Пролистываю требования, которые уже прочитала и зависаю над листом, озаглавленным «коммуникационные ограничения».

Мать вашу, это уже не благотворительный ужин, а спецоперация какая-то!

Брови у меня ползут вверх, когда я вижу подпункт «Допустимые ответы на типовые вопросы». Формулировки впечатляют.

«Да, я недавно присоединилась к команде». «Это большая честь – присутствовать на таком мероприятии». «Благотворительные инициативы компании действительно впечатляют».

Особенно «вставляет» меня последнее: «Феликс Эдмундович уделяет большое внимание социальным проектам».

Нет, у меня уже скоро атрофируются мышцы, отвечающие за офигевание в организме. То есть мне прямо прописали реплики? Как школьнице на линейке? Как героине корпоративного кукольного театра?

Листаю дальше – и понимаю, что да. Именно так. Есть и список недопустимых формулировок. И там среди прочего – запрещены фамильярные обращения к знакомым, шутки личного характера и «инициирование воспоминаний о прошлом».

Потрясающе. Значит, на этом вечере кто-то будет. Кто-то, кого я совершенно точно знаю, и кто знает меня. От этой мысли внутри становится гадко.

– Ну а чего ты хотела, – бурчу сама себе под нос. – Ты же наживка. Червяк. Опарыш.

От сравнения себя с последним к горлу поднимается тошнота, и я, мотнув головой, сую папку обратно, не обращая внимания на то, что помяла её, и сосредотачиваюсь на работе.

Открываю таблицы, письма, старые сводки и почти сразу понимаю, почему Наталья Петровна решила спихнуть это мне. Потому что тот, кто сводил данные до меня, либо искренне ненавидел людей, либо считал, что творческий беспорядок – обязательная часть работы.

В одном файле месяцы записаны цифрами. В другом словами. В третьем кто-то зачем-то выделил красным вообще всё. Ещё один отчёт называется просто «ИТОГ НОРМ ФИНАЛ ПОСЛЕДНИЙ2» огромными буквами, и я, глядя на одно только название, испытываю к человечеству глубокое профессиональное презрение.

И всё же через три часа, когда Наталья Петровна возвращается со своего совещания, я скидываю ей вполне удобоваримую, как по мне, версию отчёта, расслабленно откидываюсь на спинку кресла и прислушиваюсь к щебету двух девушек, остановившихся возле дверей.

– Да спит она с ним, – слышу презрительное и чуточку завистливое от одной.

– Думаешь?

– Ну а что ещё?!

– Ой, не знаю, – тянет вторая. – Он никогда перчаток не снимал. А тут снял! И на танец её пригласил перед всеми! Перед всеми, представляешь! Секретаршу!

– Так, трещотки, – выглядывает из своего кабинета Наталья Петровна, – вам заняться нечем?

– Наталья Петровна! – заискивающе тянет одна из девушек. – А вы же были на том благотворительном вечере! Вы ведь тоже из высокого руководства! Ну, где Марк Давидович танцевал со своей помощницей… правда, видели, да?!

– Даже если и видела, что из того? – моя начальница пожимает плечами, но я вижу, как довольно у неё блестят глаза.

Тоже та ещё любительница сплетен.

– Ой, Наталья Петровна, расскажите?! Какие они там были?!

– Да нечего там рассказывать, – она отмахивается. – А вообще… на корпоративный портал зайдите да посмотрите, там вроде выложили уже фотографии с того вечера.

Девиц как ветром сдувает. Наталья Петровна, поправив причёску, снова убегает куда-то. А я, не выдержав, лезу на портал.

Там ведь и Феликс был, я же именно там его нашла после того телефонного звонка, когда вернулась в компанию… Но не помню про эту пару. Или они ушли раньше? Хотя... я толком никого и не замечала ведь. Мне важно было с Феликсом поговорить.

Просматриваю несколько фотографий, зависая на одной. Девушка в белом немного посвёркивающем платье с полностью открытыми плечами и мужчина в чёрном костюме. Наверное, это они и есть – танцуют среди остальных гостей, собравшихся в большой круг. Феликса на фото я не нахожу и уже закрываю страничку, когда очередной вопль заставляет меня вздрогнуть.

– Аврора!

Господи, да что теперь-то не так?!

К моему столу подлетает как-то слишком быстро вернувшаяся Наталья Петровна.

– Ты что наделала?!

– Ничего, – с трудом сдерживаюсь, чтобы не поморщиться.

Что-то мне это уже надоело. Не то чтобы работа непосредственно на Феликса меня привлекает сильнее, но работать с истеричкой, которая постоянно обвиняет во всех грехах своих сотрудников – тоже удовольствие значительно ниже среднего!

– Твой отчёт!

– Что мой отчёт?

– Марк Давидович просил совсем не это! Посмотри, какой ты ужас сделала!

– Так, – решительно уперевшись ладонями в столешницу, поднимаюсь из-за стола. – Наталья Петровна, у меня нет ни малейшего понятия, что именно просил, как вы говорите, Марк Давидович! Потому что я выполняла ваше – ваше! – поручение! Я сделала то, что вы мне сказали! Какие ко мне претензии?!

Начальница краснеет так, что меня на секунду посещают опасения, что её сейчас бомбанёт гипертонический криз.

С другой стороны, если она меня уволит, всем будет легче. Или нет?

Интересно, думаю флегматично, а Феликс, если Наталья Петровна меня уволит за профнепригодность, всё-таки скажет мне оставаться при нём? Ну, как наживке?

Вот лезет же чушь в голову…

– Совсем обнаглела?! – тем временем повышает голос чуть не до уровня ультразвука Наталья Петровна. – Твоё счастье, что мне сейчас не до тебя! Быстро переделывай, чтобы всё было нормально!

И уносится в кабинет, шарахнув дверью.

– Да вашу же мать! – цежу сквозь зубы.

Что именно мне переделывать?!

Поднимаю папку, которую начальница шваркнула мне на стол, листаю. Ну и что тут не так? Понятия не имею…

– Ладно, – давлю вздох. – Пойдём другим путём.

Очень надеюсь, что у неизвестного мне, но пугающего всех вокруг Марка Давидовича вменяемый секретарь, а не второй экземпляр Марины. Но в любом случае, попытка не пытка.

Подхватив папку, выясняю, где кабинет второго по важности после Феликса человека в корпорации, и топаю туда.

– Здравствуйте, – постучав, заглядываю в просторную приёмную и поёживаюсь.

Прохладно тут, кондиционер что ли так шпарит?

– Добрый день, – девушка, сидящая за столом, поднимает на меня взгляд от экрана ноутбука, приветливо улыбается. – Я могу вам чем-то помочь? Вы к Марку Давидовичу?

– Э-э-э-э, нет, – качаю головой, прохожу внутрь.

Она вроде милая. Да и за спрос не платят. Самое плохое – просто откажет и скажет, что не знает и не может помочь. Тогда придётся терроризировать на тему правок Наталью Петровну с риском быть выгнанной к чёрту.

– Мне… – делаю глубокий вдох, решаясь. – …очень нужна ваша помощь. Моя начальница только что была у Марка Давидовича, и его не устроил отчёт… А делала его я. Вот и… а никто объяснить мне толком не может, что именно его не устроило! Может быть, вы мне можете подсказать, на что конкретно обратить внимание и что исправить?..

Девушка вдруг усмехается, но так по-доброму и с юмором в глазах, что мне как-то сразу становится легче.

А потом до меня доходит! Это же она! Она была на той фотографии, она танцевала с тем мужчиной в чёрном костюме! Значит, это и есть Марк Давидович, тот самый монстр, про которого сплетничали, и его помощница!

– Давай свой отчёт, – протягивает руку. – Ничего, если я на ты? Я Ева!

– А я Аврора, – с облегчением улыбаюсь ей. – Конечно, да, давай на ты!

– Садись, – Ева кивает на кресло рядом со столом, открывает папку. – Так, уже сразу вижу проблему, – поджимает губы. – Сейчас сначала пробежимся по самому отчёту, если я правильно поняла, что у тебя здесь. А потом я тебе подскажу по требованиям именно Марка Давидовича.

Ева действительно быстро и чётко указывает на основные моменты, которые я упустила. Я быстро записываю себе то, что нужно сделать. Какое же удовольствие слушать человека, который говорит тебе конкретику, и всё по делу! Неудивительно, что она секретарь и помощник у руководителя такого высокого уровня! Мне до неё абсолютно точно далеко!

С другой стороны, я же никогда и не хотела быть секретарём или помощницей… да и вообще не люблю все эти финансы, бухгалтерию, отчёты и прочую скукотищу.

– Давай теперь подойди ко мне сюда, за стол, я тебе покажу на электронной версии документа!

Я киваю, встаю за спиной Евы, вглядываюсь в экран ноутбука.

– Смотри и запоминай, – она щёлкает мышкой, пока я быстро чиркаю себе информацию в заметках. – Форматирование, вот это. Полуторный интервал, шрифт только такой. Отступ делай обязательно. И столбцы в таблице должны быть выровнены строго по одному уровню. Глаз тогда не цепляется за неровности, это экономит время на просмотр.

– Серьёзно? – недоверчиво смотрю на документ, покачав головой. – Господи, да сколько тут сэкономить-то можно…

– Ну, знаешь. Три секунды на столбец в день превращаются в полчаса в месяц!

Голос Евы как-то меняется, в нём даже как будто проскальзывает… нежность? Я, не сдержавшись, закусываю губу, глядя на то, как у неё смягчается выражение глаз, даже лицо кажется другим. А она объективно очень красивая, думаю вдруг. Ни косметики, ничего, это не яркая красота, но какая-то очень… элегантная, настоящая. Мне даже на секунду становится немножко завидно. Видимо, танец – это действительно не просто так. Похоже, у них тут… любовь.

– Вот и всё, – заканчивает Ева. – На самом деле ничего такого сложного, Аврор. Просто запомнить. Единственное, за содержание я ответственность не несу, тут уж ты сама давай.

– Да я справлюсь, – вздохнув, качаю головой. – Наталья Петровна просто мне сказала совершенно не о том отчёте. Конечно, я чушь сюда полнейшую запихнула.

– Бывает, ошибиться могла, – тактично отвечает Ева.

– Ну да, ну да.

Смотрю, как она закрывает папку, и думаю… хотела бы я, чтобы меня предупредили? И тут же решаю: да, наверное, хотела бы. Поэтому, помедлив и снова отойдя за стол, так, чтобы быть напротив неё, начинаю негромко:

– Слушай, ты прости, что говорю это, я просто предупредить хотела. По компании слухи ходят о… тебе и твоём руководителе.

Она чуть улыбается, спокойно откидывается на спинку кресла, смотрит на меня.

– Вот как? Что за слухи?

– Ну, все обсуждают, что вы танцевали с ним… на том вечере. И он был без перчаток. Его в компании никто никогда не видел без перчаток. И ушли вы оттуда вдвоём. В общем, Ев, я к тому, что… – тороплюсь продолжить, чтобы не обидеть её. – Всякую фигню если услышишь, не принимай близко к сердцу. Всегда сплетни будут!

– Это точно, – легко пожимает плечами девушка.

Но почему-то мне кажется, что она не очень расстроена. Да и вообще, не слишком заморачивается насчёт сплетен.

– Вы с ним очень красивая пара, – говорю, не удержавшись, и улыбаюсь, глядя на то, как она хитро усмехается. – Серьёзно! А уж таблицы ты для него идеально наверняка делаешь… прости, дурацкая шутка! – тут же качаю головой, мало ли, воспримет как-то не так.

Но Ева только смеётся.

– Да ладно! Идеальные таблицы – это не так уж сложно… особенно если делать их для того самого, единственного мужчины, правда?

Она говорит это так, что я думаю – вот же повезло этому мужику!

И как раз в этот момент распахивается дверь кабинета. Я успеваю только мельком увидеть того самого Марка Давидовича, высокого, в тёмном костюме – и, ойкнув и извинившись, быстро выскакиваю из приёмной.

Вздохнув и успокоив заколотившееся сердце, качаю головой. Вот ведь… я его первый раз увидела, а сразу испугалась, хотя с чего бы? Видимо, не зря его монстром зовут, аура что ли такая… Хотя вот Ева же его любит. Значит, не такой он плохой. Наверное. Может быть.

Феликс так-то тоже весь из себя, привлекает все женские взгляды. А на деле – сволочь с манией величия и стремлением командовать!

– Кстати, о сволочи, – бурчу себе под нос.

Надо дочитать до конца все «требования», которые мне передали, и решить, что и как делать в пятницу. Потому что накрывает поганым предчувствием, что легко для меня этот благотворительный ужин не сойдёт.

То, что решила, я делаю сразу. Ну, точнее, сначала, чтобы не забыть, поправляю отчёт по всем тем критериям, которые мне назвала Ева.

А потом, прищурившись, делаю маленькую пакость. Адрес электронной почты непосредственно Марка Давидовича, конечно, есть в списке корпоративных рабочих адресов. Поэтому я беру и скидываю отчёт непосредственно ему! С короткими комментариями. Пока пишу, то и дело вспоминаю, как и что мне говорила Ева, и использую похожие формулировки, без воды, максимально по делу – счастье, что память у меня хорошая.

Знаю, что так делать нельзя – через голову своего начальства связываться с вышестоящим. Но даже не ставлю почту Натальи Петровны в копию. Она всё равно считает меня дурой. Ну вот я и буду вести себя как дура!

Зато точно буду уверена, что Резанов получил именно тот отчёт, который сделала я. И за который я хотя бы могу нести ответственность! А то хрен знает, что там не дай бог напоправляла бы в нём мой непосредственный руководитель.

А закончив, всё-таки вытаскиваю последний лист из поганой папки «с инструкциями».

Читаю и думаю, что Феликс, кажется, решил добить меня окончательно. Потому что там инструкции по прибытию в нужном виде. Так и сформулировано: «Прибыть в пятницу к приёмной главы Совета для проверки соответствия ровно в 16.00. В случае несоответствия быть готовой к замене отдельных элементов гардероба».

Я пару секунд просто смотрю в эту строчку. Несколько раз медленно перечитываю.

Проверка соответствия.

Нет, это уже за гранью. Это уже не регламент. Это... это... он просто решил унизить меня по полной!

Я стискиваю зубы так, что начинает ныть челюсть. Ну конечно. Не мог же Феликс просто велеть мне приехать вовремя. Обязательно нужно устроить ещё и этот цирк с досмотром, как будто я без пяти минут террорист в платье, а не женщина, которую он сам тащит с собой на мероприятие.

Спокойно, Рори, говорю сама себе. Просто дыши. Ты понимала, что он захочет насладиться своей властью сполна.

И всё же я думала, что…. хоть что-то человеческое в нём осталось. В конце концов… мы же были помолвлены. Мне даже казалось, что он относится ко мне внимательно и уважительно.

Рори, не будь идиоткой. Он уверен, что ты ему изменила. Своими глазами ведь видел эту «измену». А ты ни словом не возразила. Потому что боялась его деда и того, что он может сделать твоей матери и сестре. И не верила никому из них.

До боли закусываю щёку, но тут же заставляю себя разжать зубы. Мне нечего терять. Ничего у меня не осталось. Вытерплю. Ради сестры, и чтобы избавиться уже от всех шантажистов – навсегда избавиться! – я потерплю.

Счастье, что всю оставшуюся неделю никто меня не трогает. Наталья Петровна внезапно уходит на больничный – то ли и правда заболела, то ли внеплановый отпуск себе устроила, то ли ещё что. Даже ничего не говорит мне на тему отчёта, который я отправила Резанову. Правда, я сама заглядываю к Еве пару раз за эти дни, мы с ней даже выходим вместе пообедать – и она говорит мне, что всё в порядке. А ещё я вижу помолвочное кольцо у неё на пальце! Когда поздравляю её, девушка смущается, но глаза у неё так сияют, что мне снова становится немножко, хоть и по-доброму, завидно.

Мне такое не светит.

Тут же, правда, обрываю себя, что мне такое и не надо! Носила я уже на пальце кольцо! Ни к чему хорошему это не привело!

Зато, пока меня не нагружают работой, я успеваю максимально подготовиться к тому ужасу, который по недоразумению называется благотворительным ужином.

И в пятницу приезжаю к компании на такси точно ко времени.

________

Напоминаю для тех, кто не читал – история Марка и Евы рассказана в книге "Секретарь для монстра. Аллергия на любовь"