Текст книги "Мой железный босс. Любовь вопреки (СИ)"

Автор книги: Анна Варшевская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 28 страниц)

Глава 5

Выходные для меня проходят в режиме напряжённого ожидания. Как бы я ни старалась переключиться и не думать о том, что меня ждёт – ничего не выходит.

Феликс не сказал больше ни слова после распоряжения о том, когда я должна быть на работе. Да и мне нечего было ответить. Что тут ответишь? Я ведь именно на это и настраивалась, именно этого и хотела. Поэтому просто кивнула, а мужчина, отвернувшись от меня, жестом показал на выход.

Очень чёткая иллюстрация, как ко мне будут относиться в ближайшее время. «Принеси, подай, пошла нафиг, не мешай».

Ладно. Я переживу. Главное, чтобы с Анькой всё было нормально.

Удивительно, что родители назвали меня, старшую дочь, Авророй. Сложное, редкое, непривычное имя. А младшую – Анной. Куда уж проще.

В детстве я ей даже немного завидовала из-за этого. Её как только не звали: Аней, Анечкой, Анюткой… а у меня даже сокращённое имя было слишком уж «рычащее». Рор-р-ри, ну что это такое.

Всю субботу и воскресенье то и дело зависаю, гипнотизируя взглядом тёмный экран телефона. Хочется, чтобы раздался звонок. Хочется услышать привычный задиристо-насмешливый голос сестры. Спросить у неё, как она, и услышать знакомое: «Ой, Гаврош, да что со мной сделается!»

Только она звала меня так. Имя французского мальчишки-беспризорника со мной совершенно не вязалось, но была у нас с ней одна история из детства… Вспоминаю ту жуткую крысу, которая внезапно проскакала по чердаку дачного дома, где мы с сестрой, когда были маленькие, устроили себе «логово» для игр, и меня передёргивает.

Не перевариваю грызунов с того самого дня! Хотя Анька после того случая чуть не полгода, возбуждённо блестя глазами, рассказывала эту историю всем, кто был согласен её слушать. Как старшая сестра спасла её, накинув на метавшуюся крысу сетку, в которой та запуталась.

Правда, Аня совершенно упустила тот момент, что я в этот момент визжала от ужаса ещё громче, чем она.

Но как раз в то время мама читала нам адаптированную для детей версию «Гавроша», который приютил ещё двоих беспризорников, спрятав их на ночь под сеткой от крыс. Да ещё и имена оказались созвучны.

Так я и стала для сестры Гаврошем.

Вздохнув от воспоминаний, усаживаюсь на диван, подбираю под себя ноги и накидываю сверху плед – уже вечер воскресенья, но никто мне так и не позвонил. Оглядываю однокомнатную квартиру-студию, которая осталась мне… после всего. Хотя бы жильё у меня есть. Так что грех жаловаться. Ещё бы порядок навести, все выходные бралась то за одно, то за другое – но всё бросала.

Ай, кому какое дело, что у меня в квартире! Ну, подумаешь, пыль не вытирала пару недель!

Фыркнув, завожу будильник и устраиваюсь поудобнее. Надо попробовать хотя бы поспать. Совершенно не представляю, что ждёт меня в понедельник.

Но если уж всё в моей жизни снова полетит к чёрту, то, как говорится, пилот хотя бы будет выспавшимся!

Подскочив с утра, решаю не повторять ошибку пятницы и надеваю закрытую свободную рубашку и прямые брюки. Они хороши ещё и тем, что под них можно надеть классические лоферы, а не туфли на каблуке. Кусок в горло не лезет, поэтому ограничиваюсь чашкой чая и тороплюсь на работу. Лучше уж прийти пораньше.

Правда, моё стремление быть пунктуальной мне же выходит боком – потому что возле лифта я сталкиваюсь с Натальей Петровной.

– Что-то ты рано сегодня, Аврора, – начальница даже вполне благожелательно улыбается мне.

– Доброе утро, – вежливо улыбаюсь в ответ.

Видимо, благотворительный вечер прошёл для неё хорошо. Или, может, в выходные отдохнула.

– Но это и отлично, – продолжает женщина, по-деловому кивнув. – Вижу, ты всё-таки хочешь начать нормально работать. Похвально.

С трудом удерживаюсь, чтобы не закатить глаза.

А до этого я что, ненормально работала?! Или нормально – это, по её мнению, приходить к восьми утра и уходить в десять вечера?

– Тогда займёшься сегодня снова архивом, – Наталья Петровна уже начинает давать мне указания, но приходится её перебить.

– Я прошу прощения, Наталья Петровна, мне вчера… эм-м-м, дали указание подойти в приёмную к главе к восьми тридцати, – говорю ровно.

– С какой стати? – тут же хмурится она.

– Я не знаю, – пожимаю плечами. – Я вчера ведь по вашему распоряжению относила документы… ну вот, мне и велели… Может, что-то нужно с ними сделать…

– Чушь какая-то, – начальница подозрительно прищуривается, глядя на меня. – Что, там наверху работать некому?

– Да я бы и рада там не появляться, – киваю покорно и даже не кривлю душой. – Но ведь распорядились…

– Ясно, – Наталья Петровна кивает.

Но подозрение из её глаз не уходит, и я матерюсь про себя.

Чёрт подери, сейчас ещё и слухи пойдут!

Или… Феликсу того и нужно было? Да нет, сомнительно. А если да?

Чего переживаешь, Рори, спрашиваю сама себя устало. Тебе всё равно придётся делать то, что скажут.

Поднимаюсь на нужный этаж, выхожу из раскрывшихся дверей лифта и только успеваю зайти в приёмную, как слышу полный ненависти голос:

– Ты-ы!!!!

– Ох, господи, напугала, – прижав руку к груди, смотрю на ту самую секретаршу, которая пыталась помыкать мной в пятницу.

Марина. Вроде бы она Марина.

– Какого чёрта ты здесь появилась?! – шипит девушка, лицо у неё искажается. – Я единственный секретарь Феликса Эдмундовича! Зачем ему понадобилась ещё какая-то… какая-то…

– Так иди и у него сама спроси, – равнодушно пожимаю плечами.

До меня наконец доходит, чего она такая злющая. Феликс, видимо, с утра сказал ей, что я явлюсь по его приказу. Странно, конечно, что он вообще счёл нужным кому-то говорить… но откуда мне знать, что у него в голове?

– Ты здесь никто и звать тебя никак! – продолжает разоряться секретарь, не обратив внимания на мои слова. – И думать забудь на что-то рассчитывать! Это я занимаюсь всеми делами главы Совета! Его графиком! Его встречами! Всё на мне! А ты тут даже кофе нормально приготовить не сможешь, потому что не знаешь, какой он любит!

– Лунго максимального объёма со стаканом ледяной воды, – говорю на автомате и тут же закусываю губу, потому что, во-первых, не ожидала, что помню этот факт, а во-вторых…

Во-вторых, я идиотка. Зачем показала свою осведомлённость?!

Вот и секретарь застывает с открытым ртом, да ещё и краснеет не слишком-то симпатичными пятнами.

– Слушай, – говорю миролюбиво, воспользовавшись тишиной, – я не претендую на твоё место. Вообще. Ни капельки. Наоборот – я очень надеюсь здесь не задержаться…

– Поверь мне, ты здесь и не задержишься! – цедит девушка, перебивая меня.

Окидывает презрительным взглядом и заходит обратно за свой стол. Садится, начиная с деловым видом щёлкать мышкой. То есть, демонстрирует тотальный игнор.

Вздохнув про себя, кидаю взгляд на часы. Восемь двадцать пять.

Нет, спешить на собственные пытки я не собираюсь. Сказано – явиться в кабинет в восемь тридцать, значит, в это время и постучусь.

Отхожу от секретарского стола, усаживаюсь на краешек дивана для посетителей и впиваюсь взглядом в секундную стрелку, отсчитывающую деления. За полминуты до срока встаю, одёргиваю рубашку и, стиснув зубы, подхожу к кабинету.

Вот только мой стук остаётся без ответа.

– А с чего ты взяла, что Феликс Эдмундович у себя? – слышу ядовитый, удовлетворённо-едкий голос секретарши. – Думала, он тебя ждать будет? Ну у тебя и самомнение, конечно!

Прикусываю язык, чтобы не ответить грубостью. Поворачиваюсь к секретарю.

– Я ничего не думала. Я выполняла то, что мне сказали – явиться к нему в половине девятого, – старательно делаю равнодушное лицо. – Он оставлял для меня какие-то… распоряжения?

– Я откуда знаю? – усмехается девушка, снова отворачиваясь к компьютеру.

– Ты же знала, что я сюда явлюсь, – прищуриваюсь, глядя на неё.

И тут же понимаю, что я в крайне невыгодном положении. Даже если Феликс передал ей что-то для меня – далеко не факт, кстати, но кто знает, вдруг всё-таки передал – она явно не собирается мне говорить.

Но всегда может сказать ему, что она всё сообщила. И он поверит ей, а не моим словам. Потому что мне он в принципе не верит. Ч-чёрт!

– Ладно, – киваю, подхожу обратно к дивану и сажусь, – тогда я останусь здесь и буду его ждать.

Девица презрительно кривит губы, а я усмехаюсь про себя.

– Интересно, а здесь есть камеры? – уточняю в пространство, задумчиво покачивая ногой. – Наверное, на них будет видно, во сколько я пришла. И что сижу здесь вместе с тобой.

Краем глаза замечаю, как меняется выражение лица секретаря. Ну да, звук они, может, и не пишут – но даже изображения хватит, чтобы понять, что мне ничего не передали. А то это ж нелогично – вместо того чтобы, теряя тапки, выполнять высочайшие повеления, я села обратно нога на ногу.

Верчу головой и действительно нахожу огонёк камеры в одном углу. Ну, всё правильно – это же приёмная, а не личный кабинет гендира, видео наверняка идёт на охрану.

Больше ничего не говорю, надеясь, что девица сделает верные выводы.

На это – или на то, чтобы смириться с собственным небольшим поражением – у неё уходит пять минут. Ну, хорошо хоть дошло.

Или эти пять минут она пыталась сообразить, как именно обставить всё так, чтобы максимально сохранить лицо.

– Феликс Эдмундович только что прислал сообщение, – цедит наконец секретарь, снова обжигая меня взглядом.

Киваю и выпрямляюсь. Да-да, мы так и поняли, что «только что».

– Ты сейчас идёшь в бухгалтерию и собираешь там основную информацию по нескольким контрагентам, – мне перечисляют пять названий.

Хорошо, что я успеваю быстро записать их в заметки в мобильном.

– Потом приносишь данные сюда. И после этого идёшь продолжать работать обратно в свой отдел до особого распоряжения, – заканчивает девушка.

– Хорошо, спасибо, я поняла, – киваю с облегчением.

Хотя в глубине души удивляюсь. Зачем бы ему давать мне доступ к такого рода информации?!

Удивление длится до того момента, когда бухгалтер, пожав плечами, полчаса копается в шкафу, а потом грохает передо мной стопку папок.

Никакой ценной информации тут нет и быть не может – сотрудничество со всеми этими контрагентами прекратилось давным-давно. И работа эта максимально тупая и бессмысленная.

А чего ты ждала, Аврора? Тебе просто указывают на твоё место.

Ну и ладно. Плюнув, решаю: какая разница, сидеть тут или под руководством и окриками Натальи Петровны заниматься ещё какой-нибудь ерундой? Дали задание – выполняй.

Честно сказать, я бы уж лучше кофе варила, – думаю рассеянно, перебирая старые счета-фактуры. Это, по крайней мере, что-то живое и настоящее. Тем более, мне всегда это нравилось. Я даже подрабатывала баристой, ещё когда училась в университете, на каникулах.

Никогда не любила все эти финансовые потоки, бухгалтерские проводки, закупки, тендеры… Не любила и не понимала. Получила экономическое образование, потому что на этом настаивал отец, считавший, что я, как наследница его компании, должна разбираться в управлении.

Ну и где теперь то наследство и та компания?

Чихнув от поднявшейся от одной из нижних папок пыли, снова смотрю на часы и решаю выйти пообедать. Уж за это-то меня не убьют?

Подхватываю сумку и, никому ничего не говоря, просто сбегаю. Бухгалтерии всё равно не до меня. Они там и сами половина разбежались перекусить, а вторая половина с чаем и бутербродами в кухонном уголке сплетничает.

А мне надо не столько поесть, сколько подышать.

Торопливо дохожу до лифта, спускаюсь на первый этаж, отчаянно надеясь, что никого не встречу. Феликса, например. Или Наталью Петровну. Не знаю, кто хуже… Оба хуже!

Хотя нет, Феликс тут, безусловно, вне конкуренции.

Ближайший простой ресторанчик – в двух шагах от здания компании, тут поблизости ещё и бизнес-центр, много мест, где могут поесть офисные сотрудники. Там везде обычный поток: люди заходят, берут бизнес-ланч, едят и так же быстро уходят.

Свободных столиков почти нет. Посадка плотная, в воздухе гул, все разговаривают вполголоса, стучат приборами. Я нахожу место у стены, на двоих, и сажусь, положив сумку рядом, так, чтобы не мешать никому и чтобы никто не лез слишком близко. Беру самый стандартный набор, потому что так дешевле, да и выбирать мне не хочется – а тут салат, суп и морс, мне хватит.

Еду приносят быстро, заодно сразу и расплачиваюсь, чтобы потом не тратить время на ожидание официанта. Делаю глоток морса, пробую суп и впервые за утро чувствую себя чуть полегче.

– Простите, у вас не занято? – раздаётся сверху голос, от которого я чуть было не вздрагиваю, так ушла в свои мысли.

Поднимаю глаза и вижу молодого мужчину в офисном костюме, на шее на длинной ленте висит пропуск: как иногда делают, прямоугольник магнитной карты спрятан в карман рубашки – но саму ленту я узнаю, на ней повторяется логотип компании.

Коллега, значит.

– Просто всё забито, а здесь обслуживание самое быстрое, – не дождавшись от меня ответа продолжает мужчина. – У меня от обеда полчаса осталось, вот я и…

– Да, конечно, – киваю, спохватившись, указываю на другую сторону стола. – Я уже почти ухожу…

– Да вы не торопитесь, – он улыбается. – Это же я тут захватчик!

Невольно хмыкаю и вздыхаю, возвращаясь к своему супу с салатом.

Мой неожиданный сосед делает заказ и тоже спустя пару минут приступает к еде. Я думаю, что он будет молчать – ну оказались случайно за одним столом, бывает – но уже когда отодвигаю почти опустевшую тарелку, слышу:

– Вы тут часто обедаете?

– Первый раз, – пожимаю плечами, поднимаю на него взгляд.

– Извините, что отвлекаю, просто мне показалось глупым сидеть молча, – мужчина довольно обаятельно улыбается. – У нас, конечно, смол-токи, в смысле, короткие бессмысленные разговоры не часть культуры… Если считаете, что я веду себя нагло, можете мне прямо об этом сказать!

Мне отчего-то становится приятно и немного забавно от его естественных, приправленных мягким юмором слов.

– Почему бы не поддержать короткий бессмысленный разговор, – слегка улыбаюсь, приподнимая стакан с морсом в приветственном жесте.

– О, правда?! – он усмехается, повторяя моё движение. – Не ожидал! Обычно меня окидывают взглядом, на который наши девушки мастерицы. Знаете, такой, под которым чувствуешь себя полным идиотом…

Не удержавшись, коротко смеюсь.

– Никогда не владела таким взглядом, – вздыхаю в ответ. – А было бы неплохо, наверное.

Тут же в очередной раз вспоминается Феликс и наш с ним разговор в кабинете. Оба разговора. Хотя ему все взгляды – как мёртвому припарки….

– Тяжёлый день? – слышу сочувственное и понимающее.

– Понедельник, – пожимаю плечами, как будто это всё объясняет.

– Это да, – мой собеседник отодвигает тарелку. – Вы сказали, что тут первый раз… Недавно начали работать поблизости?

– Вторую неделю, – киваю, кидаю взгляд на его пропуск. – Там же где и вы.

– О, так вот почему ваше лицо показалось мне знакомым, – он чуть подаётся вперёд. – Я, кстати, прошу прощения – не представился! Никита! В айти отделе работаю! А вы?..

– Аврора, секретарь в поставках.

– Очень приятно, – Никита чуть улыбается. – Такое удивительное имя… Очень красивое!

– Спасибо, – вздохнув, понимаю, что разговор пора заканчивать. – Никита, вы простите, но мне пора, я…

– Да я тоже уже закончил, – мужчина торопливо поднимается с места. – Раз уж нам всё равно в одно место!

Не то чтобы мне хотелось идти вместе, скорее наоборот. Но отказываться и придумывать что-то будет глупо, да и времени прошло немало, лучше бы вернуться поскорее. Поэтому киваю, решая не спорить.

До компании мы доходим быстро, и в холле, пока дожидаемся лифта, Никита поворачивается ко мне.

– Послушайте, Аврора, – говорит мягко и как будто шутя, – я был бы рад продолжить наш короткий бессмысленный разговор. Например, вечером после работы за чашкой кофе?

Глава 6

В первый момент я теряюсь.

Во второй – пугаюсь. Потому что сразу мелькает мысль: а что, если он не просто так ко мне подошёл? Что если это всё подстроено, и ему велели за мной следить, или он как-то связан с шантажистом, или был связан с дедом Феликса, что, в общем-то, одно и то же…

А в третий думаю, что моя жизнь превратилась в какой-то цирк.

Он мне всего лишь кофе предложил выпить после работы и поболтать, а я уже чёрт знает в чём его подозреваю. Так нельзя.

– Почему бы и нет, – слышу свой голос словно немного со стороны. – Я буду рада поговорить ещё о чём-нибудь… бессмысленном.

Никита улыбается так радостно, что я мысленно обзываю себя дурой.

Ну нормальный же мужчина! Навыдумывала себе непонятно чего. Это всё чёртовы Фридрихи, из-за которых у меня крыша едет! Феликс, его дед, его родители, вся эта чёртова семейка богачей, которым плевать на чужие жизни, на чужие проблемы, которых только деньги интересуют!

– Супер! – выдыхает мой спутник. – Тогда… здесь, в холле, после работы? – кивает на угол, где оформлена «зелёная зона», что-то типа дизайнерских кадок, в которых растут какие-то экзотические раскидистые папоротники. – И как насчёт того, чтобы перейти на «ты»?

– Да, конечно, я на против, – киваю и заставляю себя улыбнуться в ответ. – Единственное, вдруг меня задержат…

– Так давай я тебе напишу! – он тут же подносит смартфон к моему, я даже не сразу понимаю, для чего. – А, ты не пользуешься… – называет какую-то смутно знакомую аббревиатуру.

– Прости, я по старинке, – неловко улыбаюсь. – Не знаю, что это такое…

– Да это просто передача данных. А что, и платишь на кассах тоже не мобильным? – растерянно смотрит на меня.

Только пожимаю плечами в ответ, развожу руками. Ну да, вот такая я странная… Мне привычнее банковской картой.

– Не знаю, как настроить, – говорю неловко.

– Так я тебе помогу! Там дел-то на пять минут! – Никита тут же оживляется, кивает. – Ладно, давай уж, пока номер твой запишу, – улыбается и добавляет: – По старинке! А встретимся, сядем где-нибудь, и я тебе всё настрою в мобильном.

– Спасибо, – диктую ему номер, и мы наконец заходим в лифт.

– Ну всё, Аврор, до встречи! – Никита выходит на своём этаже, а я, махнув ему рукой, поднимаюсь до бухгалтерии.

Прохожу в уголок к своим пыльным сваленным папкам и тоскливо вздыхаю, усаживаясь обратно за стол.

Терпеть не могу бессмысленную работу. А это она и есть – максимально тупая и никому не нужная. Да ещё и настолько монотонная, что к концу рабочего дня у меня глаза закрываются и зевки я уже сдерживаю с трудом. Оживляюсь только без пяти минут шесть, когда на мобильный приходит сообщение от Никиты, что он уже освободился и будет ждать меня там, где договорились.

Отвечаю коротким согласием, складываю все папки обратно в стопку и подхватываю со стола свои распечатки, которые делала по каждому контрагенту. Велели собрать основную информацию и принести – получите и распишитесь!

Дико не хочется подниматься к кабинету главы, но я рассчитываю на то, что Феликса там нет. С утра же не было, когда я пришла. Он наверняка и дальше будет демонстрировать собственное безразличие.

А зачем ему что-то демонстрировать, Рори, говорю себе. Ему ведь правда на тебя плевать. Как там тебе сказала утром Марина – с чего ты решила, что он может тебя ждать?

Вздохнув, выбрасываю из головы лишние мысли. Надеюсь, я его не встречу.

К счастью, так оно и получается. Не знаю – у него действительно какие-то дела или он просто появляется в компании не каждый день – но для меня отсутствие руководителя на месте – облегчение. Чем реже мы будем пересекаться – тем лучше!

Поэтому я со спокойной душой оставляю распечатки с выполненной работой на столе секретаря и спускаюсь на лифте на первый этаж.

– Привет! – Никита, завидев меня, тут же поднимается с диванчика, стоящего в углу, улыбается.

– Привет, – нервно поправляю на плече ремешок сумки.

– Ну что, пойдём за кофе? – мужчина тоже немного скованно показывает рукой в сторону раздвижных стеклянных дверей, предлагая идти к выходу. – Как твой день?

– Да нормально, – пожимаю плечами, приноравливаясь к его шагам. – А у тебя?

Не рассказывать же про свои «рабочие моменты».

Неловкость до конца не уходит, но в целом мы спокойно разговариваем, пока доходим до кофейни, о которой говорил Никита.

– У них здесь можно выбрать сорт кофе, и его могут ещё и помолоть по-разному, – рассказывает мне, открывая передо мной дверь.

– Ух ты! – радуюсь абсолютно искренне. – Спасибо, что привёл сюда…

– Ты говорила, что интересуешься кофе, – он пожимает плечами.

Смотрю на него с невольно усилившейся симпатией. Приятно, когда мужчина замечает такие мелочи. Вроде ерунда – но сразу понимаешь, что он тебя по-настоящему слушал!

Вот Феликс вряд ли вообще помнит, чай я предпочитаю или кофе, мелькает у меня мысль. И я тут же хмурюсь. Ну какого чёрта он всё время лезет мне в голову?!

Мы с Никитой сначала проходим к небольшому прилавочку, где можно выбрать сорт зёрен и тип помола. Я не удерживаюсь и с наслаждением перенюхиваю большую часть того, что нам предлагает бариста. В итоге выбираю смесь эксцельзы и арабики, а потом мы устраиваемся за столиком у окна.

– Ну ты прям профессионал, – улыбается мой собеседник.

– Всегда мечтала иметь свою кофейню, – вздыхаю, отпивая первый глоток ароматного напитка.

– Тогда давай разбираться, как там у тебя посетители будут оплачивать кофе телефоном, – смеётся Никита.

– Я найму тебя сотрудником! – поддерживаю его шутку.

– Договор!

Мы, валяя дурака, многозначительно пожимаем друг другу руки, потом мужчина действительно начинает объяснять мне, что и как нужно настроить в мобильном.

– Ну вот и всё, – кивает, когда я делаю всё что нужно по его подсказкам. – Теперь даже если забудешь карту, всегда сможешь расплатиться!

Уже открываю рот, чтобы его поблагодарить.

И в этот момент телефон начинает вибрировать, а на экране высвечивается номер.

Я почему-то сразу, каким-то десятым чувством понимаю, что это не реклама мобильного оператора и не какой-нибудь банк с предложением взять ипотеку на пару сотен лет всего-то под пятьдесят процентов годовых.

На секунду мелькает трусливая мысль сделать вид, что я не заметила никакого звонка. Засунуть мобильный в сумку, а потом сказать, что отключила звук, вибрацию и не слышала.

И тут же понимаю – для меня такое оправдание не прокатит.

Абсолютно.

Если я хочу, чтобы с сестрой всё было в порядке, мне нужно соблюдать условия договора, который я сама же и предложила.

Всё это успевает промелькнуть в голове за какие-то доли секунды, и я уже подхватываю телефон, когда слышу удивлённое:

– Что-то не так?

Никита смотрит на меня растерянно. Видимо, выражение лица у меня то ещё.

– Нет, – торопливо качаю головой, – подожди минутку, я сейчас!

Вылетаю из-за столика и, уже отходя в сторону, провожу по зелёной трубке. Но даже сказать ничего не успеваю.

– Позволь тебе напомнить, – звучит ледяной голос, – что это ты хочешь у меня работать, а не наоборот. И обязана отвечать с первого гудка. Ещё одного раза я ждать не буду.

Закусываю щёку, чтобы не ляпнуть что-нибудь очень грубое, о чём потом пожалею. Или как минимум напомнить, что вообще-то рабочий день завершён.

– Аврора!

Кажется, его высокомерно-надменное величество решило, что у меня звука нет.

– Я поняла, – отвечаю бесцветно и после паузы, слишком многозначительной даже в динамике мобильного, заставляю себя добавить: – Прошу прощения, Феликс Эдмундович.

– Прекрасно, – отзывается он так, словно я собака, которая плохо поддаётся дрессировке. – В эту пятницу, в семь вечера, ты поедешь со мной на встречу.

Я на секунду даже теряюсь.

– На какую ещё встречу?

– На ту, о которой я сейчас тебе сообщаю, – сухо отвечает Феликс. – Благотворительный ужин фонда и закрытые переговоры после него. Будешь рядом весь вечер.

На меня накатывает раздражение, с которым не получается справиться.

– Пятница после семи – это уже не рабочее время! – выпаливаю прежде, чем успеваю придержать язык. – И, насколько помню, я не числюсь у вас в круглосуточном личном пользовании!

С той стороны повисает короткая пауза.

Очень нехорошая.

– Ошибаешься, – произносит он негромко. – В рамках нашей.… договорённости ты числишься ровно там, где мне нужно. Освободи вечер пятницы. И вообще все вечера до моего следующего распоряжения.

Я сжимаю телефон крепче.

– А если у меня есть личные дела?

– Пока ты работаешь на меня, их у тебя не существует.

У меня аж в груди что-то дёргается от этой самоуверенной наглости.

– Вы сейчас серьёзно? – цежу сдавленно.

– Более чем. Тебе напомнить, как именно ты уговаривала меня оставить тебя в компании? – в голосе появляется знакомая холодная насмешка. – Или ты уже передумала быть приманкой, куколка?

Щёки моментально вспыхивают.

Ненавижу!

– Нет, не передумала, – отвечаю сквозь зубы.

– Тогда будь добра соответствовать. Завтра утром Марина передаст тебе детали. Дресс-код, время выезда, что говорить, когда молчать и где стоять. Опоздаешь хоть на минуту – вылетишь не только с этой встречи, но и из компании. И дальше выпутывайся сама.

Я молчу, потому что уже и так сказала достаточно. У меня нет выбора. В ответ на мою очередную дерзость он бросит трубку, и я останусь один на один со всем тем дерьмом, в которое превратилась моя жизнь.

И сестра окажется в опасности.

– Всё поняла? – спрашивает Феликс после паузы.

– Да, – говорю тихо.

И он в ту же секунду сбрасывает звонок.

Просто отключается.

Несколько секунд я стою, уставившись на погасший экран, и с трудом сдерживаю желание швырнуть телефон куда-нибудь в стену. Или лучше ему в голову. Желательно с размаху.

Глубоко вдыхаю. Медленно выдыхаю. Потом натягиваю на лицо какое-то более или менее вменяемое выражение и возвращаюсь к столику.

Никита поднимает на меня взгляд почти сразу. И тут же хмурится.

– Всё в порядке?

– Да, – отвечаю слишком быстро.

Ну конечно. Если уж врать, то с максимальной убедительностью.

Он смотрит на меня ещё пару секунд, явно не веря ни единому слову.

– По твоему лицу это не очень заметно.

Я заставляю себя сесть и делаю глоток остывающего кофе, хотя сейчас он кажется почти безвкусным.

– Ничего страшного, – пожимаю плечами. – Это… брат звонил.

Сама не понимаю, зачем говорю именно это. Наверное, потому что сказать правду невозможно. А такое объяснение кажется чем-то достаточно нейтральным, чтобы не вызывать лишних вопросов.

Хотя, конечно, именно это и происходит.

– Старший? – уточняет Никита с лёгкой улыбкой.

– Угу.

– Ясно, – кивает он с таким видом, будто перед ним мгновенно сложилась целая семейная картина. – Значит, у вас в семье тоже есть свой деспотичный мужчина, считающий, что все должны строиться по первому щелчку?

Я невольно фыркаю.

Слишком уж контрастно это звучит после ледяного голоса Феликса, от которого меня до сих пор потряхивает.

– Почему «тоже»? – спрашиваю, цепляясь за шутку скорее из упрямства, чем из настоящего желания продолжать разговор.

– Ну, должен же я был как-то поддержать тему суровых мужчин, портящих хорошим девушкам вечер, – невозмутимо отвечает Никита. – А то неловко получится: ты страдаешь в одиночку, а я просто сижу и пью кофе.

Я качаю головой, и на этот раз улыбка всё-таки выходит более живой.

– Не дождёшься. Я не страдаю. Я раздражаюсь.

– А, это уже лучше, – серьёзно кивает он. – Раздражение – куда более продуктивное чувство.

– Проверено опытом? – спрашиваю, хмыкнув.

– Конечно. Особенно если работаешь с людьми и техникой одновременно, – мужчина пожимает плечами. – Одни всё ломают, другие делают вид, что оно само сломалось.

Я смеюсь, но смех выходит коротким. Кошусь на стол. Мобильный лежит рядом, и мне всё время кажется, что он снова сейчас завибрирует.

Никита, похоже, это замечает.

– Слушай, – говорит он уже мягче, без шуток, – если у тебя там семейный скандал и тебе правда нужно бежать… ну или ты не в настроении, то всё нормально. Честно.

И от этого спокойного, человеческого «всё нормально» мне вдруг становится ещё больше тошно. Немного печально улыбаюсь, качаю головой. Почему всё так по-дурацки у меня в жизни?

– Да, наверное, мне лучше поехать, – признаю, отводя взгляд. – День вышел какой-то… длинный.

– Понял, – кивает Никита без тени обиды. – Пойдём, провожу тебя!

На этих словах я машинально вскидываю голову.

– Не надо! – отвечаю слишком быстро.

Никита на секунду замирает, потом чуть приподнимает брови. Вроде бы не обижается, но смотрит внимательно, как будто пытается понять, что именно меня так задело.

– Я не кусаюсь, – замечает с лёгкой усмешкой. – По крайней мере, без повода.

– Дело не в этом, – вздыхаю и тут же, чтобы не звучало совсем уж странно, добавляю: – Просто правда не надо. Я сама доберусь.

Мужчина молчит пару секунд, потом кивает.

– Ну ладно. Пойдём хотя бы выйдем вместе.

На это возразить уже не получается, отказ сейчас будет выглядеть совсем дико. Поэтому я нехотя подхватываю сумку, поднимаюсь из-за столика, и мы вместе идём к двери кофейни.

На улице уже прохладнее, чем было днём. Тяну носом воздух и чувствую запах пыли и озона, какой бывает перед дождём. Надеюсь, если пойдёт, успею добраться до дома… зонтика у меня с собой нет.

Никита идёт спокойно, не приставая с расспросами. И от этого контраст с недавним звонком ощущается ещё сильнее. Там был приказ, давление, напоминание о том, что я себе больше не принадлежу. Здесь – обычный человек, который ничего от меня не требует.

– Слушай, – говорит, когда мы оказываемся в двух шагах от пешеходной «зебры» и светофора, – я, конечно, не лезу не в своё дело, но брат у тебя, похоже, и правда с характером?

– Это ещё мягко сказано, – заставляю себя беспечно фыркнуть.

– У тебя традиционная семья?

– С чего ты взял, что это традиции? – спрашиваю, глядя куда-то мимо него.

– Ну как же. Один деспотичный родственник уже обнаружился. Логично предположить, что где-то в семейном архиве есть ещё парочка экземпляров. Суровые, с тяжёлым взглядом и уверенностью, что мир создан исключительно для их удобства.

Я всё-таки улыбаюсь, потому что нарисованная им картинка очень похожа на оригинал

– Часто имеешь с такими дело? – спрашиваю, стараясь перевести разговор в шутку.

– Не-ет, – тянет он с подчёркнутым ужасом. – Я, наоборот, стараюсь держаться от таких подальше. Конкуренция, знаешь ли.

Усмехаюсь уже живее, но тут же ловлю себя на том, что взгляд сам собой скользит по улице. По припаркованным машинам. По окнам зданий. По прохожим.

И внутри опять неприятно шевелится тревога.

А вдруг Феликс где-то поблизости? Вдруг увидит? Вдруг почему-то вообще решит проверить, где я, с кем, чем занимаюсь после работы?

Я тут же мысленно называю себя дурой.

Совсем уже крыша поехала, да?!

С какой стати ему торчать около кофейни и следить за мной лично? У него хватает людей, дел и гордости – или самоуверенности – чтобы не заниматься такой ерундой. Да и вообще… я же не в сериале, где герой в чёрном пальто обязательно стоит через дорогу под фонарём и мрачно смотрит на бывшую невесту.

Но почему-то мне всё равно хочется как можно скорее уйти.