Текст книги "Мой железный босс. Любовь вопреки (СИ)"

Автор книги: Анна Варшевская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 28 страниц)

* * *

Переговоры с самого начала идут хреново.

– Феликс Эдмундович, – произносит Трофимов, заместитель генерального со стороны заказчика, аккуратно складывая руки поверх договора, – мы несколько недель согласовывали условия. Ваши коммерсанты подтвердили цену. Ваш проектный блок подтвердил сроки. Ваши юристы сняли основные замечания. Поэтому ваши сегодняшние сомнения выглядят, мягко говоря, неожиданно.

– Они выглядели бы неожиданно, если бы появились из воздуха, – отвечаю твёрдо. – Но к сожалению, тут вопрос в тексте договора. В текущей редакции мы его не подпишем.

– Из-за сроков?

– Из-за сроков, штрафов и экономики проекта.

– То есть из-за всего сразу.

– Из-за того, что всё это вместе делает контракт опасным для моей компании.

– Странно слышать это на практически финальной встрече!

Прищуриваюсь, но решаю пока промолчать насчёт того, что на эту «практически финальную» встречу меня сдёрнули за час! Так эти дела не решаются!

– Мне тоже странно видеть такие условия после четырёх внутренних согласований, – говорю ровно.

– Тогда, возможно, вопрос не к нам, – тонко улыбается мужчина. – А к вашей управленческой системе.

– Со своей системой я разберусь самостоятельно. Сейчас мы говорим о договоре.

– Мы говорим о сроках, которые были подтверждены. О цене, которую предложила ваша сторона. И о штрафах, которые ваши юристы уже сочли приемлемыми. Вы понимаете, как это выглядит со стороны?

– Понимаю.

– Тогда вы должны понимать и другое. Если сегодня вы откажетесь от согласованных условий, мы вынуждены будем считать, что ваша компания не готова к проекту.

На столе у меня вибрирует телефон.

– А если я подпишу договор в текущем виде, – говорю, не отводя взгляда от своего собеседника, – мне через несколько месяцев придётся считать, что моя компания не готова к тому, чтобы продолжать работать так, как это мне нужно.

Мужчина напротив постукивает ручкой по столу.

Мобильный снова вибрирует.

На этот раз я всё-таки опускаю взгляд.

Сообщение от Руслана.

«Мы ошиблись. Она в машине. Ведём».

Мне на секунду перестаёт хватать воздуха. Я смотрю на экран слишком долго. Дольше, чем можно было бы списать на обычное рабочее сообщение. Потом смахиваю уведомление и поднимаю глаза.

– Что-то настолько срочное? – слегка улыбается.

– Решаемо, – выговариваю занемевшими губами.

– Отлично, – Трофимов чуть откидывается в кресле. – Тогда давайте решим и наш вопрос. Нам нужен ответ сейчас. Либо вы подтверждаете готовность подписать договор в согласованной редакции, либо мы прекращаем переговоры и переходим к следующему участнику.

– Следующему участнику? – переспрашиваю механически.

– Вы же понимаете, проект крупный. Ждать, пока у вас закончится внутренняя турбулентность, мы не можем.

Телефон снова оживает в руке. Я не хочу смотреть, что там… но смотрю.

«Перехватить не удалось. Пробуем».

На секунду в голове становится совершенно пусто.

Аня в машине. Всё идёт не по плану.

Аврора в офисе. Ничего не знает.

Передо мной Трофимов, который требует ответ.

И где-то за всем этим Сафонов…

Мужчина продолжает говорить, но у меня не сразу получается сосредоточиться на его словах.

– …мы, разумеется, предпочли бы работать с вами. Но если решение упирается в вашу личную позицию, а не в возможности компании, возможно, нам стоит обсудить проект с теми, кто лучше понимает преемственность ваших прежних обязательств.

Я медленно поднимаю на него взгляд.

– С кем, например?

– В вашем деловом круге достаточно людей, которые давно знают этот рынок, – Трофимов кидает на меня многозначительный взгляд. – И вашу компанию тоже. Иногда старые связи помогают быстрее находить решения.

Вот оно.

Всё сразу.

До меня вдруг доходит, разом…

Вот почему так срочно понадобились переговоры. Руслан сказал мне, что Аня «сбежала» – и тут же сообщение от заказчика. Ему сообщили…

А меня в итоге поставили в условия, когда любое моё действие приведёт к хреновым последствиям.

Останусь здесь и буду спасать контракт – рискую сестрой жены… Аврора мне не простит.

Сорвусь сейчас – оставляю переговоры в момент, когда заказчик уже готов сказать, что работать со мной нельзя.

Соглашусь на условия, лишь бы уйти – сам подпишу компании приговор.

А под рукой уже есть «старые связи», с которыми можно договориться.

Вот и решай, Феликс. Решай. Как поступил бы Арнольд?

Я прекрасно знаю, как. Нет ничего важнее дела. Защитить компанию любой ценой. Люди не важны. Тем более, если речь идёт о женщинах. Они вообще не люди.

«Активы сохраняют, Феликс. Расходный материал списывают».

Перед глазами вдруг встаёт улыбающаяся Аврора.

И я поднимаюсь из-за стола.

Трофимов выпрямляется.

– Феликс Эдмундович, я правильно понимаю, что вы уходите?

– Да.

– Сейчас?

– Именно сейчас.

– Тогда я вынужден зафиксировать отказ вашей компании от согласованных условий.

– Фиксируйте что хотите, – говорю, убирая телефон в карман. – Но договор в этой редакции подписан не будет.

– Вы понимаете последствия?

– Лучше, чем вы думаете.

Он тоже встаёт.

– Совет вашей компании знает, что вы в одиночку срываете контракт такого уровня? – в голосе слышен металл.

– Моя компания принадлежит мне.

– Владеть компанией и управлять ею – не одно и то же!

О, вот оно как. Ну конечно. Мне предъявят… на Совете встанет вопрос о том, насколько целесообразно действовал глава, принимая такое рискованное решение единолично.

Вот теперь всё окончательно ясно.

– Передайте Вадиму Ильичу, – говорю спокойно, – что он поторопился.

У Трофимова едва заметно меняется лицо. На долю секунды, но мне хватает.

– Не понимаю, о ком вы, – произносит сердито.

Я только усмехаюсь и разворачиваюсь к двери.

– Если вы сейчас уйдёте, – бросает он мне в спину, – вернуться к прежним условиям будет невозможно.

– Вот и хорошо, – киваю, не оборачиваясь.

В коридоре набираю своего первого заместителя.

– Слушайте внимательно, – говорю, быстро идя к лифту. – Все процессы по сделке остановить немедленно. Полностью! Заказчику официальное письмо: текущая редакция договора возвращается на пересогласование из-за существенных расхождений в сроках, штрафах и финансовой модели. Все внутренние согласования по этой сделке мне на стол. Отдельно – кто и когда общался с представителями заказчика вне общего контура.

– Феликс Эдмундович, это срочно?

– Вчера.

И ещё один звонок – Глебу.

– Трофимова проверь! – бросаю ему. – Связи с Сафоновым, личные встречи, звонки, общие посредники. Быстро!

– Принял.

Лифт едет слишком медленно. Скорее, скорее же… Смотрю на экран мобильного, не отрываясь. У Руслана получится. Получится, должно получиться, иначе…

Звонок раздаётся, уже когда выскакиваю из дверей.

– Жива. Почти цела, – сухой голос, в котором такое напряжение, что я на секунду думаю, что это кто-то ещё, не Руслан. – Посредника взяли. Аня… – переводит дыхание. – В больницу сейчас.

– Что с ней?

– Упала, рассечена бровь, возможно, лёгкое сотрясение мозга.

– Из посредника вытряхнуть всё возможное, – цежу, стиснув зубы. – Адрес скидывай. Я скоро буду.

Посредник раскалывается почти сразу. То ли Руслан применяет весь свой немалый опыт следователя, то ли мужик понимает, что покрывать своего «руководителя» смысла и выгоды у него никакой… но я только доезжаю до адреса, который скинул Руслан, – а у нас уже есть вся информация, в том числе сколько и за что ему заплатили.

– Берите Сафонова, – говорю Глебу, связавшись с ним.

Параллельно наблюдаю за Русланом. Вид у него – краше в гроб кладут. Похоже, винит себя, что не досмотрел за девчонкой.

– Куда Аню увезли? – спрашиваю, решив, что лучше мне будет поехать сначала к сестре жены.

С Сафоновым и без меня разберутся. Я с ним смогу позже поговорить. А вот Аню надо бы сразу проверить. И подготовить Аврору.

В целом, проблем возникнуть не должно. Она ведь действительно сбежала сама. Формально – сама. А Руслан её вытащил по моему приказу. Тот факт, что мы это спланировали…. ну, об этом ей неизвестно.

Во рту на секунду появляется мерзкий привкус. Да, во всей этой ситуации я действительно выгляжу… нормально. А сейчас, когда появлюсь в больнице – всё тем более будет так, как надо.

Спустя полчаса машина останавливается у приёмного отделения нужной больницы, я прохожу внутрь, в регистратуре называю нужную фамилию и спрашиваю, куда перевели девушку после осмотра. Дежурная медсестра сначала смотрит настороженно, но потом всё же кивает в сторону коридора и коротко объясняет, где палата наблюдения.

Именно туда я и иду, на ходу доставая телефон, чтобы набрать Аврору.

Но звонить не приходится.

Потому что моя жена стоит у двери палаты.

Глава 45

Аврора

– В какой больнице? – спрашиваю я, и собственный голос кажется мне чужим.

Мужчина на том конце что-то объясняет. Называет адрес, отделение, говорит, что серьёзной угрозы нет, что Аня в сознании, что ей оказывают помощь, что паниковать не нужно.

Не паниковать.

Да, конечно! Естественно! Не паниковать, когда я ещё пять минут назад была уверена, что моя сестра в другом городе и в безопасности, а теперь вдруг мне говорят, что она в Москве и в больнице!

Феликс сказал… Феликс сказал мне. Что с ней всё хорошо. Что она под присмотром.

Выбрасываю из головы всё лишнее. Я подумаю потом. Потом, когда увижу сестру.

– Я… сейчас… я приеду… – выдыхаю в трубку. – Я же могу приехать?!

– Да, конечно, можете…

– Отлично! Я сейчас буду!

Хватаю сумку, едва не роняю телефон, вылетаю из-за стола и почти бегу к лифту.

Возле которого меня перехватывает Андрей.

– Аврора Романовна, куда вы?

– В больницу.

– Феликс Эдмундович распорядился…

– Феликс Эдмундович много чем распорядился, – обрываю я и тычу кнопку вызова лифта несколько раз так, как будто он от этого приедет быстрее. – Моя сестра в больнице! Вы меня отвезёте или мне что, ловить такси у входа?!

Андрей меняется в лице, но тут же кивает, достаёт мобильный.

– Машину через две минуты, – командует негромко. – Увеличенный состав.

Я прищуриваюсь, разглядывая его. Глаз охранник не отводит, но смотрит как бы в пространство, делая вид, что он тут чисто обязанности исполняет. Но от этого подозрений становится только больше. Меня даже переклинивает, я не сразу понимаю, что лифт приехал.

– Идёмте, Аврора Романовна, – вырывает меня из напряжённых размышлений Андрей. – Машина будет ждать у входа.

– Отлично, – цежу сквозь зубы. – И по дороге вы мне расскажете, что происходит.

– Я не уполномочен…

– Мне плевать!

Он молчит, пока мы заходим в лифт. Я смотрю на своё отражение в зеркальной стене и отстранённо удивляюсь тому, насколько бледной выгляжу.

– Сколько вас? – спрашиваю, повернувшись к Андрею.

– Простите? – он делает вид, что не понимает.

– Охраны. Сколько охраны вокруг меня?! Ведь не только вы и Антон, так?

Он не отвечает.

– Я не пойму, это что, государственная тайна?! – стискиваю руки в кулаки.

– Нет, – вздыхает наконец парень.

– Так сколько вас?

– Больше, чем раньше, – неловко сообщает Андрей.

– Насколько больше? – у меня вырывается истерический смешок.

– Значительно больше.

Потрясающе. Просто потрясающе.

– Он усилил охрану, а мне не сказал, – закрываю глаза на секунду.

– Это было сделано для вашей безопасности, Аврора Романовна…

– Конечно, – шепчу, покачав головой. – У него всё всегда для моей безопасности.

Мы спускаемся на лифте, меня провожают до машины, и, когда выезжаем со стоянки, я вижу, что сзади пристраивается ещё один автомобиль.

Какая же я невнимательная дура… ничего не замечала!

Конечно, ты же была вся в Феликсе! – говорю сама себе жёстко. – Целыми днями с ним… везде с ним, в офисе, дома, в постели…

От последней мысли меня передёргивает. Я сжимаю мобильный, который продолжаю держать в руке, так что пальцам становится больно на секунду, смотрю в окно, не видя пролетающих мимо домов.

Моя сестра в Москве. Аня в больнице.

Он знал. Мой муж знал. И лгал мне.

Каждая мысль падает отдельно, тяжело, как камень – и одновременно тяжелее становится держать спину, словно камни эти наваливают мне на плечи.

А ведь ещё сегодня утром было… утро. И вчера. И позавчера. Его руки, его голос, щенок с толстыми лапками, моя глупая надежда, что мы можем быть… нормальными. Что он правда меняется. Что теперь он будет говорить со мной, а не строить вокруг меня клетку и называть это заботой.

В больницу я заношусь бегом.

В регистратуры называю фамилию Ани. Нашу фамилию. Приходится повторить, потому что с первого раза женщина за стойкой не разбирает. Мне объясняют, куда идти, но я плохо понимаю слова, пока Андрей, который вместе с Антоном стоит за моей спиной, не берёт меня за локоть.

– Аврора Романовна, вам сюда.

– Я поняла! – выдёргиваю руку.

Охранник сразу отпускает. Иду по коридору, вглядываясь в номера и надписи, пока не останавливаюсь напротив одной. Торможу на секунду, а потом захожу.

Аня сидит на кровати, в джинсах и простой рубашке, на которой видны следы крови, с какой-то нашлёпкой над глазом, закрывающей бровь. Видит меня и тут же вскидывается.

– Гаврош!

– Господи, Анька! – меня словно прорывает, подлетаю к ней, обнимаю, но тут же отпускаю, испугавшись, что сделаю больно.

Разглядываю свою сестрёнку… мы с ней не виделись… сколько, уже полгода почти? Она бледная, глаза на мокром месте, на щеке засохшая тонкая полоска крови.

– Что случилось? – спрашиваю, присев рядом. – Что с тобой? Тебе больно? Что врачи сказали?

– Да нормально всё, – бурчит она, но голос дрожит. – Бровь разбила. Голова болит. Сказали, надо подождать, чтоб убедиться, что сотрясения нет. Меня тут уже достали все!

– Что произошло? – повторяю тихо. – Как ты оказалась здесь? Почему? Почему не позвонила мне?!

– У меня телефон отобрали, – шмыгает носом сестра. – И звонить тебе запретили.

– Кто запретил? – голос у меня пропадает.

– Руслан чёртов, кто же ещё! А-а-а… ну, в общем, сволочь, которая за мной следила.

– Кто такой Руслан? – растерянно хмурюсь.

– Скотина наглая! – снова шмыгает носом сестра, вытирает его рукой. – Мудак! Сначала в Питере держал меня, потом в Москву притащил…

– Я уже ничего не понимаю, Ань! – сжимаю виски пальцами. – Тебя что… похитили?! Шантажировали? Как меня?! Сафонов?

– Так, стоп, – сестра круглыми глазами смотрит на меня. – Кажется, нам обеим надо много чего рассказать. Для начала – нет, никто меня не похищал. Мне объяснили, что это для твоей безопасности. Что это приказ. Какого-то там Феликса.

Имя, произнесённое вот так вот вслух, заставляет сжаться, обхватить себя руками.

– Ты его знаешь? – нахмурившись, спрашивает Аня.

– Это мой муж… – выдыхаю, пережидая спазм.

– Чего-о?! Какой ещё муж?! Ты что, замуж вышла?! И на свадьбу меня не позвала?!

– Не было никакой свадьбы, Ань… – говорю устало, качаю головой. – Потом объясню, – прерываю уже открывшую рот сестру. – Какие-то ещё… приказы… были?

– Сидеть и не высовываться, – хмыкает она. – Я просила, чтобы мне дали тебе позвонить! Каждый день просила, Гаврош! Один раз даже почти сбежала, уже билет в Москву купила. А потом меня сюда и так притащили. И снова велели не рыпаться.

Я не дышу. Точнее, дышу, наверное. Но как-то не до конца.

– Когда ты приехала?

Аня называет день, и у меня темнеет в глазах.

В тот день Феликс спал рядом со мной. Потом привёз меня выбирать щенка. Целовал меня так, как будто я для него самое дорогое на свете. А моя сестра уже была в Москве. Под замком.

А ведь я спрашивала его… а он только отмахнулся.

– Мне сказали, что ты в безопасности и под присмотром, – выдавливаю из себя.

– Технически я была в безопасности, – зло говорит она. – Пока они сами не решили, что я должна сбежать!

– Что? – поднимаю на неё глаза. – В смысле – решили?

– Я слышала… подслушала, как Руслан ругался с кем-то, – говорит она негромко, отводит глаза. – Ну, точнее, не с кем-то, с Феликсом. Они обсуждали, что из меня надо сделать… ну, что-то типа приманки. Чтобы поймать кого-то там. Рус… – запинается, хмурится, но потом продолжает: – Руслан был резко против. Но второй… в смысле, Феликс, его продавил. Они ещё что-то говорили о вранье, что жена узнает. Так это… про тебя, значит, было?

Комната качается у меня перед глазами, и мне приходится ухватиться за край кровати.

– Они сделали так, чтобы ты сбежала? – уточняю сдавленно.

– Я правда хотела сбежать, – неохотно говорит Аня, морщит нос. – Я бы всё равно попыталась. Но они знали. Они, похоже, специально дали мне подумать, что я их обманула. А потом за мной поехали. Только эти люди оказались быстрее или их было больше, я не знаю. Всё вообще случилось очень быстро.

– Он использовал тебя, – говорю, с трудом ворочая языком.

– Они говорят, что хотели поймать какого-то мужика…

– Он использовал тебя. Поставил тебя под удар. Солгал мне. И не один раз.

Аня смотрит на меня уже не сердито, а испуганно.

– Гаврош, ты…. это… не переживай так. Иди, водички что ли попей… я же не пострадала! Я бы тебя не стала пугать и звонить так… но просто меня сюда привезли, а врач сказал, сообщить ли кому-то, я и подумала, что если сейчас не свяжусь, то они возьмут и решат опять, что мне звонить нельзя…

Я закрываю глаза.

Да.

Именно.

Они опять решат.

Он опять решит.

– Ты не виновата, – говорю, открывая глаза. – Ты вообще ни в чём не виновата.

– Я сама ушла, – морщится она. – Даже при том, что знала, что… это вроде как они спланировали. Но решила, что и ладно, раз так… – вздыхает, касается пальцами повязки.

– Не больно? – спрашиваю тихо.

– Нет. Слушай, а вы всё-таки что, правда женаты? – спрашивает она вдруг.

Вспоминаю вдруг, как Феликс ткнул мне в нос свидетельство о браке, и руки сами собой сжимаются в кулаки.

– Так, Анна Романовна! – в палату заходит врач, и мы обе вздрагиваем. – Мне вас осмотреть нужно.

– Давай я за дверью подожду, – неловко встаю, киваю.

– Ты не уйдёшь? – с надеждой спрашивает Анька.

– Нет, конечно, что ты, – силюсь улыбнуться, хотя выходит, наверное, оскал, а не улыбка.

Выхожу из палаты и, не удержавшись на ногах, прислоняюсь к стене. Мозг отказывается анализировать происходящее.

Я поверила ему, – колотится в голове бесконечно, как заевшая пластинка. – Поверила, поверила, поверила…

Дура. Какая же я дура.

Выпрямляюсь, заставляю себя расправить плечи, смотрю в конец коридора и вижу… Феликса.

– Аврора! – он подходит ко мне. – Когда ты успела узнать? Как твоя сестра? Я собирался позвонить тебе, чтобы сообщить...

– О чём сообщить, Феликс? – говорю, и голос звучит резко, почти как карканье, а он меняется в лице. – О том, что моя сестра уже несколько дней в Москве? Хотя ты буквально вчера смотрел мне в глаза и говорил, что она в Петербурге под присмотром?

– Я собирался тебе сказать, – качает он головой после паузы.

– Да? – у меня вырывается короткий смешок. – Когда, интересно мне знать?!

Феликс стискивает челюсти, потирает ладонью шею, но тут же снова смотрит на меня.

– Аврора, сейчас не время для такого разговора.

– Вот как? – я делаю шаг к нему. – А для какого разговора сейчас время? Для твоих объяснений? Для твоего вранья про то, что это всё ради моей безопасности?

– Это действительно было ради твоей безопасности, – сухо отвечает он.

Меня словно обдаёт ледяной водой.

Не потому, что я не ожидала этих слов. Как раз ожидала. Наверное, именно их и ждала. Но одно дело – ждать, а другое – услышать вот так. Здесь. В больничном коридоре. Когда за дверью сидит моя сестра с разбитой бровью и подозрением на сотрясение.

– Аня сказала мне, – произношу я тихо. – Всё сказала.

– Что именно? – Феликс кидает взгляд на дверь палаты.

– Что ей запрещали звонить мне. Что её держали под охраной. Что ты приказал не говорить мне, что она в Москве. Что вы с Русланом обсуждали, как сделать из неё приманку.

На последнем слове выражение лица у него меняется.

– Она сама сбежала, – цедит он.

– Но это вы сделали, чтобы она сбежала! Ты использовал её!

Несколько человек в коридоре оборачиваются. Но мне плевать. Зато Феликс замечает, делает шаг ближе и понижает голос.

– Тише.

Очень простое слово. Почти просьба. Но звучит оно как приказ.

– Не смей, – поднимаю на него глаза. – Не смей сейчас мной командовать!

Он останавливается.

– Я не командую…

– Командуешь. Всегда. Просто иногда называешь это заботой!

Феликс молчит. Я вижу, что он злится. И сдерживается. И, наверное, сам считает это большим достижением. Раньше я бы испугалась этого выражения лица. Сейчас не пугаюсь. Во мне для страха уже не осталось места. Там всё занято болью.

– Я спрашивала тебя про Аню, – говорю и сама чувствую, как начинает дрожать у меня голос. – Помнишь? Я спрашивала, почему она не звонит. Я говорила, что волнуюсь. А ты стоял за моей спиной, гладил меня по плечам и врал.

Он резко выдыхает.

– Я не хотел, чтобы ты переживала зря.

– Потому что я идиотка и не способна нормально реагировать?!

– Потому что речь о твоей сестре! – теперь уже у него срывается голос. – И да, Аврора, когда речь идёт о ней, ты не можешь рассуждать спокойно!

– Она моя сестра!

– Именно поэтому я не мог рисковать тобой.

– Зато ею мог?

Феликс на секунду закрывает глаза.

– Я просчитал ситуацию, – говорит глухо. – За Аней следили. Она рвалась к тебе. Сафонов ждал момента. Я решил, что лучше выбрать этот момент самим, чем потом вытаскивать её неизвестно откуда.

– Лучше выбрать момент самим, – повторяю я медленно. – Как удобно звучит.

– Аврора…

– А ты вообще собирался мне говорить? – спрашиваю тихо.

– Я собирался сказать тебе, когда всё закончится.

– Конечно, – шепчу, запуская пальцы в волосы. – Ты всегда собираешься сказать, когда всё закончится. Поставить меня перед фактом. Когда я уже ничего не могу изменить. И должна только быть тебе благодарна!

– Ты несправедлива, – он резко качает головой.

– Несправедлива?! – я практически задыхаюсь. – Моя сестра сидит там с разбитым лицом, потому что ты решил, что имеешь право сделать из неё наживку! А я узнаю об этом от неё, в больнице, потому что ты опять не рассказал мне правду. И ты говоришь про несправедливость?!

– Я говорю, что если бы я рассказал тебе раньше, ты бы поставила себя под удар.

– Это было бы моё решение!

– Нет! – рявкает он. – Не когда речь идёт о твоей жизни и безопасности!

– Значит… – я хватаю ртом воздух. – Значит… я должна просто ждать, пока ты решишь, что мне можно знать?

– Если это сохранит тебе жизнь и здоровье – да, Аврора!

У меня внутри что-то окончательно обрывается.

– Ты слышишь, что сейчас говоришь? – спрашиваю медленно.

– Слышу, – говорит он жёстко. – И сделаю так ещё раз, если понадобится.

Я смотрю на него. Просто смотрю. Несколько секунд не могу даже вдохнуть.

– Что?

– Я ещё раз скрою от тебя информацию, если она может заставить тебя поступать по-идиотски, не просчитывая последствия. Ещё раз усилю охрану. Ещё раз не дам тебе принять решение, из-за которого ты можешь пострадать. Пока ты моя жена, в вопросах твоей безопасности я на компромисс не пойду!

– Пока я твоя жена, – повторяю механически.

– Да! Потому что ты не понимаешь, насколько это важно! Ты подчиняешься эмоциям вместо того, чтобы думать головой! И если для того, чтобы ты была жива, здорова и в безопасности, мне придётся быть жестоким, я буду жестоким.

– Значит, твоей женой я не буду, – слышу свой голос со стороны.

Феликс замирает. Выражение лица становится каким-то странным. Но я уже не могу остановиться. Не хочу. Если я сейчас соглашусь с тем, что он мне сказал… это будет не жизнь.

– Если быть твоей женой значит жить в клетке, слушать твою ложь и ждать, когда ты разрешишь мне знать правду, я не буду твоей женой, – повторяю твёрже.

– Аврора, не говори глупостей, – хмурится он. – Ты сейчас на эмоциях, но это не значит, что…

– Да. Представь себе. Моя сестра, мой единственный родной человек, в больнице. И попала туда, потому что мой муж решил использовать её как приманку. И врал мне. А я тут на эмоциях. Надо же, как неожиданно.

Феликс делает шаг ко мне, и я отступаю.

Не потому, что боюсь. Я просто… не хочу, чтобы он касался меня. Не сейчас. Не этими руками, которые ещё сегодня утром держали меня так бережно, что я была… почти уверена…

– Я же поверила тебе, – вырывается у меня, и от этих слов боль становится такой острой, что почти невозможно говорить дальше. – Господи, Феликс… я же по-настоящему поверила тебе. Я думала, что ты… что мы…

Голос срывается, я стискиваю пальцы, ногти впиваются в ладони.

– Я думала, что ты изменился…

– Аврора… – он снова делает шаг ко мне, я снова отступаю.

И договариваю:

– А ты просто стал мягче со мной в постели. Остальное осталось тем же.

Он вздрагивает, как будто я его ударила.

И хорошо.

Пусть.

Пусть ему тоже будет больно.

– Это не так, – говорит тихо.

– Это так, – качаю головой. – Ты же… ты ведь снова выбираешь то, к чему привык. Ложь. Приказы. «Я сам решу». «Я лучше знаю». Ты даже сейчас не просишь прощения, Феликс. Ты объясняешь мне, почему сделал бы это снова.

Он молчит. И это хуже любого ответа.

– Я хочу развод, – выговариваю я, заставив себя расправить плечи.

– Ты в своём уме?! – выпаливает он и запинается.

А я горько усмехаюсь.

– А что, только сумасшедшая может отказаться от такого приза в твоём лице? – судорожно вздыхаю. – Ты уже решил однажды вместо меня. И, как оказалось, решал и дальше. И говоришь, что будешь продолжать решать, пока я твоя жена. Так вот, это решение я принимаю сама. Я отказываюсь быть твоей женой.

Феликс молчит так долго, что у меня в ушах начинает звенеть. А потом что-то в его лице как будто закрывается. Я практически вижу, как он словно сам запирает что-то внутри. Всё, что в нём было живого, всё, что я, как мне казалось, видела в нём последние дни и недели…

– Хорошо, – говорит он ровно.

На секунду мне кажется, что пол под ногами проваливается куда-то вниз. Если бы он ударил меня, наверное, было бы не так больно.

Вот и всё.

Так просто.

Я сама это сказала. Сама потребовала. Но всё равно часть меня до последнего ждала, что он не отпустит… Хотя бы попытается сказать что-то настоящее… Что угодно. Хотя бы… извинится. Скажет, что не хотел.

– Хочешь развод – получишь, – слышу безучастное. – Я свяжусь с адвокатом.