Текст книги "Мой железный босс. Любовь вопреки (СИ)"
Автор книги: Анна Варшевская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 28 страниц)
Анна Варшевская
Мой железный босс. Любовь вопреки
Глава 1
– Ну здравствуй, Аврора, – голос из моих кошмаров заставляет внутренности скрутится в спазме.
Воздух не проходит в лёгкие, и я хватаюсь рукой за горло. Глупо. Можно подумать, это поможет.
«Это не он. Тебе показалось. Тебе показалось, Рори, это не может быть он, он сейчас где-то у себя, там, в замке или где ещё живут за границей такие, как он. Спрыгивает с лошади. Это называется спешиться, да, спешиться, почему я, чёрт подери, помню это слово? Спрыгивает, кидает поводья конюху, проходит по мраморному коридору, заходит в малую столовую, где его с поцелуем в щёку встречает жена, и садится пить чай, который ему подаст горничная. Это не он!»
Поднимаю слезящиеся глаза, цепляясь взглядом за детали. Под распахнутым пиджаком застёгнутый на все пуговицы жилет, из кармана свисает цепочка с тяжёлым камешком-брелоком… я знаю, что на другом конце этой цепочки – старые часы, доставшиеся ему от деда, а тому – от его деда, те самые, которые открываются нажатием на золотую кнопочку сверху, у которых с мелодичным звоном откидывается крышка. Этот звон стоит у меня в ушах, ведь они мне так нравились, я с таким восхищением пробовала их открывать…
Широкий галстук. Воротник стойка. Гладко выбритый подбородок, разделённый надвое ямочкой. Твёрдо сжатые губы, прямой узкий нос. И почти чёрные глаза под широкими бровями.
Глаза, которые имеют обыкновение смотреть прямо на собеседника не отводя взгляда, пока человеку не станет неловко.
Конечно, это он.
Кто ж ещё-то.
– Добрый вечер, – голос мне не подчиняется, и «добрый» выходит практически басом, а «вечер» – фальцетом.
Он делает вид, что не замечает.
Или правда не замечает. По лицу не поймёшь.
По его лицу никогда ничего было не понять.
Уходи отсюда, Рори. Немедленно!
И я даже делаю шаг вперёд мимо него, хотя ног ниже колена практически не чувствую, но мужчина с какой-то даже ленцой вытягивает в сторону руку, упираясь в противоположную сторону прохода и загораживая его.
– Не так быстро, – голос тоже ленивый, чуть растягивающий гласные.
Но это не то, что может меня обмануть. Эта лень – медленно перекатывающиеся мышцы пантеры, лежащей на солнышке.
Стоит сделать один неверный шаг – и тебе вцепятся в глотку.
– Мне было велено отнести… – начинаю, с трудом сдерживая дрожь.
– Тебе было велено? – это даже не интерес, скорее просто готовность заранее не верить ни одному моему слову. – И ты подчинилась? Мы, видимо, слишком давно не виделись, Аврора.
– Да, слишком! – вырывается прежде, чем я успеваю прикусить язык.
«Лучше б и дальше не виделись ещё столько же!»
– Ну что ж, раз тебе было велено, я жду, – в его голосе начинает слышаться лёгкий акцент, которого раньше не было заметно.
Ни при каких обстоятельствах, кроме…
– Ждёте? – в горле у меня пересыхает окончательно.
– О да, – он кивает, тянет с себя пиджак, кидает его на стоящий тут же диван, берётся за узел галстука и указывает взглядом вниз, на свои брюки. – Приступай.
* * *
– О, господи, ты что натворила?! – паника в голосе моей начальницы грозит выйти из-под контроля.
Сжимаюсь и на всякий случай убираю руки с клавиатуры, пряча их под стол.
– Вы же сами сказали, разобрать все папки и разложить по годам…
– Собрать, Аврора! Собрать, а не разобрать, о-о-о, у тебя что, и со слухом проблемы в дополнение к мозгам?! – женщина дрожащими пальцами судорожно клацает по клавиатуре, проверяя мою работу.
Оскорблённо поджимаю губы. С мозгами у меня всё в порядке, в отличие от дикции Натальи Петровны! Она сказала «разобрать папки по годам»! А там в каждой папке были договоры за разные годы! Я на это, между прочим, почти полдня убила!
– Их всего-то надо было выстроить! В хронологическом! Порядке! А ты что сделала?! Как теперь прикажешь разбираться, какой контрагент где?! Они же как раз по папкам были разнесены! – Наталья Петровна хватается за голову, кидает на меня злой взгляд. – Архив же сегодня вечером надо скинуть на жёсткий диск и отнести наверх!
Последнее слово произносится с придыханием.
– Так вечером же благотворительное мероприятие… как там его… – хмурюсь, вспоминая, об этом девочки в соседнем отделе уже который день шушукаются. – И что, кто-то из руководства работать будет?
– Это не твоё дело! – отрезает начальница. – Велено отнести – значит, нужно отнести!
Я вообще не понимаю, зачем куда-то носить какие-то жёсткие диски. Что, по почте нельзя отправить или в облако скинуть? Ах, ну да, требования безопасности, это же внутренний регламент…
– Я всё исправлю, – говорю, пропуская мимо ушей причитания женщины.
Ну да, её недавно повысили до руководителя отдела, с предыдущим там какая-то мутная история… но это не значит, что и её тут же уволят из-за одной-единственной ошибки!
– Исправляй! Исправляй немедленно, чтобы к вечеру всё было готово! Не уйдёшь, пока не доделаешь! – отрезает Наталья Петровна. – И, Аврора! Ты тут на испытательном сроке, не забывай! Мне всё равно, кто там тебя сюда пристроил, я пока не вижу в тебе желания и потенциала, необходимого, чтобы задержаться на не самой низкой, между прочим, должности!
Это секретарь-то не самая низкая должность?!
И никто меня, между прочим, не устраивал! Хотя я не опровергала этих слухов, они мне были только на руку.
– Простите, Наталья Петровна, честное слово, – говорю покорно, заставляя себя опустить глаза и принять виноватый вид. – Я ведь очень стараюсь…
– Не заметно! – отрезает она, смерив меня взглядом и недовольно скривившись.
В который раз мысленно ругаюсь сама на себя, что надела сегодня это платье. Оно офисное и вполне закрытое. Разве что фигуру подчёркивает. Но вот красный оттенок...
– Так, ладно, давай работай, – начальница торопливо идёт к своему кабинету.
Киваю и возвращаюсь к экрану компьютера.
Блин, теперь снова-здорово всё переделывать! Терпеть не могу делать работу дважды, да ещё и из-за того, что просто задание криво дали! Объяснила бы она с самого начала по-человечески, но нет ведь, ей не до того – тоже на благотворительном вечере будет, вон какая расфуфыренная явилась сегодня.
Давлю вздох и сосредотачиваюсь на документах.
Лично мне туда совсем не хочется.
Слишком на многих таких мероприятиях я побывала в своей жизни. И всё везде одинаково. Бессмысленные лица, безразличие, замаскированное фальшивыми улыбками, бестолковые разговоры ни о чём, переливание из пустого в ещё более пустое, хищные взгляды женщин, вычисляющих место в иерархии мужчин, которые строят из себя королей мира…
– Аврора! – снова зовёт начальница, и голос опять какой-то нервный. – Ко мне, пулей!
Я вскакиваю так резко, что стул со скрежетом проезжает по полу. То неловкое ощущение, когда кажется, что на тебя сейчас все обернутся.
Тут же выдыхаю. Кому здесь оборачиваться? И потом, сегодня в компании в целом все нервные. Или даже не сегодня – а в последние несколько недель? Я краем уха слышала о масштабных перестановках, увольнениях и даже – шёпотом – об арестах.
Собственно, именно поэтому ведь мне и удалось устроиться. Хотя в любое другое время я к этой корпорации и на километр бы не подошла. Но сейчас выбирать не приходится. Незаметно вздохнув, торопливо иду к кабинету начальницы.
Наталья Петровна стоит возле стола, прижимает мобильный к уху плечом, судорожно перебирает бумаги и одновременно остервенело щёлкает пальцем по мышке, как будто она ей лично виновата. На скулах нездоровый румянец, женщина кидает на меня раздражённый взгляд.
– Да, я поняла… – шипит в трубку. – Я поняла, Марина, не надо мне объяснять, что такое срочно! У меня здесь отдел, а не кружок по интересам… Да! Да, у меня будет. Через… – она бросает взгляд на часы, и такое ощущение, что глаз у неё дёргается в такт с секундной стрелкой. – Через десять минут!
Она сбрасывает вызов и поворачивается ко мне так, словно это я звонила ей с претензиями.
– Слушай сюда, Аврора, – говорит быстро, задыхаясь от собственного темпа. – Из приёмной главы Совета запросили пакет по «Ладоге»! Партнёр вечера. Договор, допсоглашения, акт сверки, письмо о подтверждении, всё. Полный комплект!
– «Ладога»… – морщу лоб. Название знакомое, но я за сегодня столько просмотрела, что в голове всё перепуталось.
– Да соображай ты быстрее! – она взмахивает рукой. – Они ждут, понимаешь? У них сейчас программа печатается, список партнёров, таблички, что там ещё. И они хотят сверить формулировки, суммы и названия. А если у них не сойдётся хоть одна цифра, знаешь, на кого повесят этот косяк?!
Вопрос риторический.
– На… ваш отдел? – уточняю осторожно, хотя внутри у меня поднимается неприятная волна.
Можно подумать, так не всегда происходит. «Там, наверху» всегда находят, на кого повесить.
И вообще, всегда находится крайний, на которого очень удобно всё повесить.
Уж я-то знаю об этом лучше других.
– На меня, а не на отдел! – подтверждает Наталья Петровна, и голос у неё становится визгливее. – А всё из-за тебя!
Проглатываю незаслуженное оскорбление.
– И не начинай мне сейчас про «вы же говорили»! Мне всё равно, что я сказала утром. Мне нужен пакет документов. Сейчас!
– Поняла, – киваю, уже разворачиваясь к двери.
Делаю медленный вдох, удерживая всё, что просится наружу. Да, я помню, что она сказала. И да, я помню, что я сделала. И да, мне до сих пор кажется, что виной всему её формулировки, но спорить – значит проиграть дважды.
– Где у нас документы по «Ладоге»? – спрашиваю, потому что мне важнее получить информацию, чем добиться от начальницы справедливости.
Это бессмысленное дело.
Наталья Петровна на секунду зависает, а потом закатывает глаза.
– В архиве! – отрезает раздражённо. – В твоём… – осекается, – в нашем архиве. В тех папках, которые были… были нормально разнесены!
– Я восстановлю, – говорю негромко.
– Тебе десять минут, Аврора! Не обсуждается. Достань и собери, как было. И сразу наверх, в приёмную. Скажешь: срочно. Под подпись. Поняла?
– Поняла.
Она резко отворачивается, снова берёт мобильный, и я выхожу, не дожидаясь ещё каких-нибудь возмущений.
Архив – это, конечно, громкое слово для шкафа и пары тумб, но мне неважно. Я лезу на полки, вытаскиваю стопки папок, переношу на стол, раскрываю первую.
– «Ладога», – шепчу, листая титульные. – Давай же.
Руки двигаются быстро, но внутри всё равно зудит злость: на Наталью Петровну, на срочность, на этот вечер, на то, что меня дергают как марионетку за верёвочки.
Мне везёт. Я нахожу «Ладогу» в третьей папке. Контрагент, да. Договор, допник, акты…. Письмо о подтверждении. Спешу, перебираю уголки, поднимаю скрепки, вытаскиваю тонкие листы, которые цепляются один за другой. И вдруг цепляюсь глазами за какой-то листок, словно оказавшийся здесь случайно.
Точнее, не за листок. За подпись на нём.
Меня передёргивает.
Я уже её видела.
Пальцы холодеют, неловко царапаюсь о скрепку, ругнувшись, откладываю бумагу в сторону.
Успокойся. Его здесь нет. Он не в этой стране. Не в этом городе. Не в этой компании.
Собираю документы, встаю, беру папку и почти бегом возвращаюсь к кабинету Натальи Петровны.
– Вот, – кладу пакет на край её стола, она подхватывает, быстро просматривает. – Там ещё был листок, но я…
– Не важно! – мне не дают закончить. – Не важно, Аврора. Ты сейчас поднимаешься наверх, в приёмную, и отдаёшь это Марине, секретарю! И чтобы она поставила отметку, что приняла. И не стой там столбом! Отдала – вернулась. Поняла?
Выхожу с папкой под мышкой и на секунду ловлю своё отражение в тёмном стекле. Красное платье действительно подчёркивает фигуру. Я раздражённо одёргиваю ткань, как будто могу этим исправить ситуацию.
«Не думай о платье. Ты же ничего не можешь сейчас исправить!»
Поднимаюсь на нужный этаж, прикладывая пропуск к панели лифта. Делаю шаг из открывшихся дверей и оглядываюсь. На этом этаже обстановка чуть более пафосная. Начальство сидит, чего уж… Народу немного, не то, что у нас внизу. Прохожу по широкому коридору и попадаю в приёмную, где за стойкой сидит девушка, которую невозможно не заметить.
Такая… идеальная. Волосы уложены, как будто она на фотосессию собралась, светлая блузка и строгая юбка, великолепная фигура. И выражение лица, глядя на которое я как-то вдруг сразу вспоминаю, что этому платью на мне уже почти три года, а на правой туфле возле набойки ободрался каблук.
Напоминаю себе, что она точно такой же секретарь, как и я, незаметно делаю вдох поглубже и подхожу. Девушка поднимает на меня глаза и улыбается с видом «ну и что ты здесь забыла?»
– Да? – спрашивает, не вставая.
– Я от Натальи Петровны, – старательно улыбаюсь в ответ. – Просили срочно передать пакет документов по «Ладоге».
– М-м-м, – она тянет звук и протягивает руку. – Давай.
Отдаю папку, которую тут же отодвигают в сторону.
– Мне сказали, что вы должны поставить отметку о принятии… – начинаю спокойно, и меня обжигают взглядом.
Видимо, из-за того, что посмела напомнить об обязанностях. А потом секретарь тут же отвлекается на кого-то за моей спиной, встаёт.
– Ой, Маш! Ты слышала, кто сегодня будет? Мне сказали, там…
Оборачиваюсь, вижу подошедшую девушку – ещё один образец, вполне подходящий, чтобы демонстрировать бельё на подиуме.
Меня игнорируют напрочь.
Обсуждают благотворительный вечер, который, похоже, уже начался парой этажей выше – там что-то вроде зала для приёмов или торжественного конференц-зала, не знаю.
Стискиваю зубы покрепче. Мне просто указывают на моё место. Вот только я такого уже наслушалась за свою жизнь. И до некоторых личностей этим девицам ой как далеко.
– Простите, но меня попросили сделать это срочно! – перебиваю щебечущих «коллег».
Ловлю взгляды, по которым ясно читается: что за мебель тут заговорила. Разве что глаза не закатывают. Но хотя бы секретарь снова оборачивается ко мне. Умудряется посмотреть на меня сверху вниз, а ведь рост у нас примерно одинаковый. Это талант, да – у большинства помощников больших начальников сознание собственной важности вперёд них в комнату входит.
– Подождёшь пять минут? – говорит так, словно делает мне одолжение. – Мне нужно отойти.
– А мне нужно, чтобы вы поставили отметку о приёме и передали документы, потому что их ждут срочно, – говорю спокойно, выделяя последнее слово, хотя хочется уже сказать что-то покрепче.
– Поставлю, – она пожимает плечами. – Руководителя сейчас всё равно нет на месте. Я же сказала, пять минут, господи! Посидишь здесь. Только ничего не трогай!
И машет рукой на стул рядом, как на место для сумки.
Я уже практически открываю рот, чтобы сказать всё, что думаю. Про «не трогай», про «посидишь», про то, что я к ней на подработку не нанималась. Но девушка уже стремительно выпархивает из-за стойки, как-то моментально отходит в сторону, улыбается кому-то дальше по коридору.
И я, к своему собственному удивлению, проглатываю возражения.
Ладно. Чёрт с ней. Не хочу я сцену устраивать. Посижу пять минут. Всё равно уже задержалась, Наталья Петровна наверняка будет недовольна – так что минутой больше, минутой меньше…
Сажусь за стойку. Кидаю взгляд на часы.
Пять минут.
Проходит три. Потом ещё две. Потом ещё.
Девушка не возвращается.
Зато вместо неё залетает какой-то взъерошенный мужчина. Смотрит на меня недоумённо, но тут же подходит.
– Новенькая что ли? Неважно! – говорит быстро, отмахивается, не успеваю я вклиниться в его слова. – Вот это нужно отнести главе! Немедленно! – сгружает мне на стол несколько папок с документами.
– Но я…
– Прямо сейчас, понятно?
– Да я не его…
– Ты что, проблем хочешь?! – рявкают на меня так, что я вздрагиваю.
Господи, да что они тут все такие нервные-то?!
– Его сейчас нет на месте, – вспоминаю слова секретаря.
– Отлично… – цедит мужчина недовольно. – Так, неважно! Распоряжение было, чтобы через десять минут бумаги лежали у него на столе. Вот и вперёд! – смотрит так, что мне ничего не остаётся, как встать и, подхватив стопку документов, идти к кабинету.
Просто не обращай внимания, Рори, повторяю мысленно. Положишь бумаги и уйдёшь. Тебе нужна эта работа. Потерпи немного! Совсем скоро это всё закончится!
«Никогда это не закончится», – мелькает у меня в голове, но я решительно встряхиваю волосами, прогоняя лишние мысли.
И, постучав на всякий случай, толкаю дверь кабинета.
Глава 2
Внутри, к моему счастью и облегчению, действительно пусто.
Ну и прекрасно! Документы на стол, развернуться, уйти – и пусть секретарша сама отдувается и оправдывается, когда увидят, что в приёмной перед кабинетом никого нет! Я ей ничем не обязана, чтобы её прикрывать!
Я уже делаю несколько шагов к столу – и вдруг хмурюсь. Накатывает какое-то странное ощущение. Почти дежавю, хотя с чего бы. Я раньше никогда здесь не бывала.
А потом до меня вдруг доходит.
Запах! Этот горьковатый, немного резкий, непохожий ни на что другое… мужской парфюм!
Нет-нет-нет! Я ошиблась! Это просто очень похожий аромат. А даже если тот самый, то что такого – ну не один же единственный мужчина на всём белом свете им пользуется!
И всё же ноги у меня становятся ватными. На очередном шаге я чуть было не подворачиваю ногу – каблук цепляется за край дорожки на полу.
Сконцентрируйся! Документы положила – и вон отсюда!
Вот только стоит мне опустить бумаги на массивный стол тёмного дерева, как за спиной мягко хлопает дверь.
– Ну здравствуй, Аврора, – голос из моих кошмаров заставляет внутренности скрутится в спазме.
Воздух не проходит в лёгкие, и я хватаюсь рукой за горло. Глупо. Можно подумать, это поможет.
«Это не он. Тебе показалось. Тебе показалось, Рори, это не он!»
Поворачиваюсь, поднимаю слезящиеся глаза и сталкиваюсь с прямым взглядом.
Конечно, это он. Феликс. Кто ж ещё-то.
Мужчина, которого я когда-то любила. Который любил меня.
Любил ли? Я давно перестала задавать себе этот вопрос. Слишком больно было осознавать, что, наверное, если бы по-настоящему любил – не отпустил бы так легко. Не поверил бы в моё предательство и в мою измену. И сам… сам тоже не предал бы.
Уходи отсюда, Рори. Немедленно!
И я уже делаю шаг вперёд мимо него, хотя ног ниже колена практически не чувствую, но мужчина с какой-то даже ленцой вытягивает в сторону руку, упираясь в противоположную сторону прохода и загораживая его.
– Не так быстро.
– Мне было велено отнести… – начинаю, с трудом заставляя голос звучать ровно.
– Тебе было велено? – он заранее не верит ни одному моему слову. – И ты подчинилась? Мы, видимо, слишком давно не виделись, Аврора.
– Да, слишком! – вырывается прежде, чем я успеваю прикусить язык.
«Лучше б и дальше не виделись ещё столько же!»
– Ну что ж, раз тебе было велено, я жду, – он кивает, тянет с себя пиджак, кидает его на стоящий тут же диван, берётся за узел галстука и указывает взглядом вниз, на свои брюки. – Приступай.
Моргаю раз, другой, не понимая. Смысл слов доходит до мозга с опозданием. И только несколько секунд спустя я осознаю… он мне сейчас что предложил?!
Предложил? Приказал, ты хотела сказать!
Как… как какой-то дешёвой шлюхе!
До боли прикусываю язык, ощущая во рту вкус крови. Заставляю себя расправить плечи.
– Вы ошиблись, – произношу ледяным тоном. – Мне поручили отнести документы. Они здесь. А теперь с вашего позволения я пойду!
– Я тебе не позволял, куколка, – на его губах появляется презрительная усмешка.
Он ничего тебе не сделает, Рори, убеждаю сама себя. Он просто хочет… показать свою власть. Показать, что ты теперь никто и звать тебя никак. Это ведь так приятно – встретить бывшую невесту в таком плачевном положении.
– Что, с нашей последней встречи жизнь потрепала? – чуть издевательски окидывает меня взглядом с головы до ног, подтверждая мои мысли. – Ну же, Аврора. Ты наверняка стала ещё опытнее, – делает шаг ко мне, вскидывает руку к моему лицу так быстро, что я вздрагиваю и отшатываюсь.
Точнее, пытаюсь. Второй рукой меня перехватывают за локоть, больно сжимают, не давая отодвинуться, кончиками пальцев проводят от скулы к губам, потом резко подцепляют подбородок, заставляя задрать голову.
– Чего же ты испугалась, моя маленькая шпионка? – цедит Феликс, прищурившись и глядя мне в глаза. – Никогда в жизни я не ударю женщину. Даже такую, как ты.
Отпускает меня так же стремительно, как и схватил, и я, пошатнувшись, еле успеваю сохранить равновесие. С трудом сдерживаю колотящую меня дрожь, сжимаю руки в кулаки, стараясь не выдать своё состояние.
А вот мужчина расслабленно прислоняется бедром к краю стола, складывает руки на груди.
Хамелеон. Меня всегда поражала его способность моментально переключаться. Словно по щелчку менять эмоции. Вот и теперь…
– Что тебе нужно здесь? – спрашивает равнодушно и сухо. – Для разнообразия попробуй сказать мне правду, Аврора.
Интересно, если я сейчас возьму и скажу, что его дед – чтоб ему в аду черти котёл поглубже приготовили – дотянулся до меня даже с того света, он поверит?
Конечно, нет.
Старый ублюдок был гениальным стратегом. И шантажистом заодно. Он всё продумал.
А я… я была вынуждена подчиниться. Потому что иначе заплатила бы слишком высокую цену. И не только своей жизнью.
Хотя свою жизнь я всё равно благополучно разрушила до основания.
– Здесь мне ничего не нужно, – говорю, пытаясь дышать ровнее и успокоить бешеное сердцебиение. – Я уже сказала, у меня было поручение отнести документы. Я его выполнила.
– Не изображай из себя дурочку, – скучающе тянет Феликс. – Ты прекрасно поняла, что вопрос был не об этом. Что ты делаешь в моей компании?
– Работаю, – к горлу на секунду подкатывает тошнота. – Я секретарь руководителя отдела поставок.
– Я назначил её на должность всего две недели назад, – мужчина смахивает с рукава невидимую пылинку. – Когда взяли тебя?
– На прошлой неделе, – чувствую, как пересохли губы.
– И ты пытаешься убедить меня, что случайно устроилась именно сюда? – ловлю на себе снисходительно-презрительный взгляд.
– Не случайно. Я прошла собеседование, – стараюсь держаться.
– Да-да. Именно тогда, когда я вернулся в страну, – язвительный ответ. – Какое совпадение!
– Я не знала о вашем возвращении, – выговариваю, сдерживая злость.
– Конечно, знала, куколка, – хмыкает Феликс. – Я не пойму, ты всерьёз на что-то рассчитываешь после того, как во всей красе показала, что из себя представляешь?
Вскидываю на него глаза, не веря тому, что услышала.
Он что, решил… что я специально устроилась сюда, чтобы попробовать его… вернуть?! Серьёзно?! Боже, самомнение у некоторых представителей мужского пола просто зашкаливает. Действительно, и как я живу-то без такого счастья неземного в его лице!
Правда, остатки боли, вспыхнувшей в груди, тут же напоминают, как мне было плохо поначалу.
Но не сейчас. Уже не сейчас! Я заставляю себя вспомнить всё то, что произошло после расторжения нашей помолвки. Поднимаю со дна души все эмоции, которые копились во мне всё это время.
Вот только мужчина как-то явно по-своему понимает мой взгляд, потому что вдруг тягуче усмехается.
– Тебе придётся постараться, куколка, – голос начинает звучать ниже, становится густым, как горячий шоколад. – Очень постараться… И возможно, кто знает, я и подумаю насчёт тебя… Ты же так долго изображала недотрогу, м-м-м? Но если теперь будешь послушной девочкой…
– То что, Феликс Эдмундович?! – злость всё-таки перехлёстывает через край. – Вы наградите меня почётным званием любовницы и на месяц вручите переходящее красное знамя?! Хотя какой месяц, не больше недели! Дольше с вами рядом никто не вытерпит! – бросаю ему в лицо, не удержавшись.
И тут же понимаю, что это была ошибка.
Потому что он звериным движением оказывается прямо рядом со мной, и его ладонь ложится мне на шею, не перекрывая поток воздуха, но ощутимо сдавливая.
– За эти слова ты извинишься отдельно, – тихий шёпот. – Тебе вообще придётся очень много извиняться, куколка. За каждый свой грех. Стоя на коленях! Много, долго и тщательно…
– Это вряд ли! – сиплю в ответ, невольно вцепившись руками в каменное предплечье. – Очень большой вопрос… кто из нас в итоге будет стоять на коленях!
А Феликс вдруг, отпустив меня, заходится в хохоте.
Смотрю на него исподлобья, тяжело дыша и потирая шею.
– Жаль, что ты такая дрянь, куколка, – мужчина наконец переводит дыхание. – Это было бы даже забавно. Но я, пожалуй, разрушу твои влажные мечты – не хочу, чтобы ты и дальше пребывала во власти таких милых иллюзий. Ни одна женщина не сможет добиться, чтобы я встал перед ней на колени.
– Ох, какая досада! – говорю ядовито. – Полезное упражнение, знаете ли! Укрепляет мышцы и связки, увеличивает подвижность суставов… заодно тренирует совесть и другие нравственные качества. Хотя чтобы что-то развивать, оно изначально должно быть в наличии, так что вам бесполезно, да.
– Твоя дерзость переходит все границы, – Феликс хмыкает. – Не рассчитывай, что я сделаю тебе скидку, учитывая наше общее прошлое. Либо ты прямо сейчас опускаешься передо мной на колени и… старательно просишь прощения, – многозначительно поводит бровью. – Либо выходишь отсюда и пишешь заявление на увольнение.
Молча смотрю на мужчину напротив.
Пытаюсь найти хоть что-то… судорожно ищу способ, как выйти из всей этой ситуации.
И не нахожу.
Его требование мерзкое до тошноты. Но самое противное – даже если бы я вдруг потеряла остатки разума и сделала то, что он сейчас от меня хочет, мне всё равно после всего велели бы написать заявление. Я только подтвердила бы то мнение, которое у него обо мне сложилось.
Это выбор без выбора.
Значит, мне в любом случае придётся уволиться. На секунду закрываю глаза, пережидая болезненный спазм в груди, а потом расправляю плечи.
Мамы уже всё равно нет. И сестрёнка в безопасности. Два главных рычага воздействия на меня потеряли всякую силу. А остальное… Справлюсь как-нибудь.
Краем глаза отмечаю листки бумаги, лежащие стопкой на столе. Заявление так заявление. Но сначала… почему бы не попробовать хоть немного отомстить за унижение?
И, глядя в лицо Феликсу, я медленно скидываю с ног туфли. Встаю босыми ногами на пол. Замечаю, как мужчина цепляется взглядом за мои ступни, замирает на месте.
– Разве в компании нет чётких правил насчёт харрасмента со стороны руководства? – говорю почти нежно, стараясь сделать голос пониже.
– Правил? – Феликс, кашлянув, сдавленно усмехается. – Харрасмент – это нарушение личных границ… без согласия. А ты сейчас действуешь по собственному желанию!
– Действительно, – с трудом сдерживаюсь, чтобы не подскочить и не дать ему пощёчину. – Как интересно. Значит, и иностранные партнёры, которые требовали увеличить женский контингент в компании, отнесутся к этому с пониманием.
– Ты сейчас пытаешься шантажировать меня, куколка? – от неприкрытой угрозы в голосе по спине бегут мурашки.
– Ну что вы, Феликс Эдмундович, – произношу, добавив в голос хрипотцы, делаю ещё шаг, останавливаюсь прямо перед ним и, комкая пальцами, приподнимаю узкую юбку до бёдер, чтобы не стесняла движения, а затем одним слитным движением опускаюсь перед ним на колени. – Я бы не посмела… Видите? – смотрю на него снизу вверх.
– Вижу, – у мужчины дёргается кадык, он напряжённо стискивает челюсти.
– То есть проблем не будет, – кладу руку чуть повыше его колена, веду вверх, поглаживая, и останавливаюсь в нескольких сантиметрах от паха. – И никто не узнает…
– Нет, – сиплый голос, и я чувствую движение под моей ладонью.
Пульсацию. Твёрдость и тяжесть.
Ну что ж. Я не была уверена, что это произойдёт, но, кажется, моя маленькая месть удалась.
– Совсем никто не узнает… – повторяю, придвигаясь поближе.
– Совсем никто, – он резко выдыхает.
– …Что я вам отказала! – заканчиваю, быстро подаваясь назад и резко встав с колен.
– Что?..
Успеваю увидеть, что глаза у него как будто пьяные немного. Но вглядываться времени нет – у меня есть буквально пара секунд, пока он не очухался. Подскакиваю к двери кабинета, без каблуков это делать куда удобнее.
– Аврор-р-ра! – рычание мне в ответ.
– Заявление будет лежать у вас на столе завтра утром, Феликс Эдмундович! – кидаю короткий взгляд на обернувшегося ко мне злого мужчину.
Точнее, на его брюки. И позволяю себе ядовитую усмешку, видя очевидное возбуждение.
– Продуктивного.… вечера! – выпаливаю и рву на себя створку.
– Стоять!
Но я уже вырываюсь наружу и тут же сталкиваюсь с секретаршей. Явилась, не запылилась…
– Я тебе что сказала?! – девица чуть не в обмороке. – Сидеть и ничего не трогать! Свихнулась что ли, без разрешения в кабинет заходить?! Да тебя вышвырнут отсюда за такое нарушение!
– Не переживай, я сама уйду, – отмахиваюсь от неё, но она уже не обращает на меня внимания, угодливо смотрит мне за спину.
– Феликс Эдмундович, ради бога, простите, эта новенькая совершенно не соображает…
Морщусь от противного тона – ей-богу, столько сахара, диабет заработать можно!
– Она уже уходит! – продолжает заливаться соловьём секретарь. – Ей нужно было только документы передать, а они уже здесь, так что всё в порядке… ты почему без обуви?! – шипит, глядя на мои ноги круглыми глазами.
– Мозоли натёрла, – ляпаю на автомате, прямо и дерзко смотрю на Феликса.
Ну теперь-то уж что. Всё равно увольняться.
Вот только... не нравится мне выражение его лица!
Мужчина переводит взгляд с секретаря на меня и делает шаг вперёд.
