Текст книги "Мой железный босс. Любовь вопреки (СИ)"

Автор книги: Анна Варшевская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 28 страниц)

– Вот теперь хорошо, – киваю и снова тянусь к его губам.

– Но хотя бы в столицу со мной ты вернёшься? – спрашивает он невнятно, уже начиная целовать меня так, что мне дыхания не хватает, а внизу живота закручивается знакомое желание.

– Я подумаю… очень серьёзно… обещаю.

– Договорились, – он снова склоняется к моим губам.

В столицу я всё-таки возвращаюсь не сразу. В конце концов, закрывать только что открывшуюся кофейню, которая вполне может приносить хороший доход – глупо. Поэтому решаю все вопросы, нахожу управляющую… и только потом, уже сидя в самолёте, понимаю – я действительно хочу вернуться.

И возвращаюсь.

К тому, кого люблю.

* * *

В зале Совета директоров стояла напряжённая тишина. Члены Совета, сидящие сейчас здесь, и так тряслись на протяжении последних долгих недель – после недавних событий каждое очередное заседание могло стать сюрпризом в виде отсутствия привычных лиц на привычных местах…. при этом не было никаких гарантий, что и твоё место останется за тобой!

А теперь глава объявил о начале развития нового направления, которое предполагало большие расходы – и снижение доходов большей части представителей Совета. В перспективе оно, конечно, могло принести значительно больше… но это же в перспективе! А лишаться кормушки сейчас никому не хотелось!

Но возражать члены Совета не смели. Только исподтишка смотрели то на Феликса, сидящего с каменным лицом, то на Марка Резанова с практически идентичным выражением. Если бы второго увидела сейчас его жена, она бы, усмехнувшись, сразу сказала, что он ехидно наслаждается происходящим. Но таких знатоков физиогномики второго по важности человека в компании в зале не было.

Наконец финансовый директор, кашлянув, начал:

– Феликс Эдмундович, если вы не возражаете, мы можем всесторонне рассмотреть этот вопрос, не принимая пока окончательного решения, и максимально быстро вернёмся к повторным обсуждениям…

По губам Феликса скользнула такая усмешка, что директор с трудом удержался, чтобы не ослабить воротник рубашки под узлом галстука.

Когда он недавно перешёл сюда на работу, его не предупреждали, что работать придётся… вот с этим!

Глава уже подался вперёд, заставляя нескольких членов Совета слегка побледнеть и напрячься, когда раздавшийся негромкий звонок мобильного чуть снизил накал происходящего.

Интересно, что потянулись за своими телефонами сразу только эти двое: Марк и Феликс. Первый кинул взгляд на оставшийся тёмным экран и, тут же успокоившись, откинулся обратно на спинку кресла, зато глава, приподняв указательный палец, произнёс:

– Минуту, господа.

Сидящие за длинным столом растерянно переглянулись. Отвечать на звонок? Отвечать сейчас, посреди Совета?! Все они выключали свои мобильные, кто-то вообще оставлял телефоны помощникам – не такая проблема связаться потом с теми, кто звонил….

– Да, дорогая, слушаю тебя.

Не все в первый момент поняли, что это говорит всё тот же Феликс, так разительно изменился его тон. Такой мягкости в нём не мог заподозрить никто из присутствующих.

– Нет, не занят и не отвлекаешь, что-то срочное?

Кто-то за столом уронил ручку. Другой, сделавший как раз в этот момент глоток воды, подавился. И все, кроме Резанова, уставились на невозмутимого главу Совета, который кивал на неслышные слова собеседницы по ту сторону динамика.

– Конечно, как ты хочешь, так и сделаем, – согласился мужчина с чем-то спокойно, повергая в ступор тех, кто ещё в нём не находился. – Не проблема. Да. Прекрасно, я тоже очень рад.

Помолчал несколько секунд, а потом улыбнулся так, что финансовый директор, который сидел ближе всех остальных, подумал, что у него, видимо, всё-таки галлюцинации от перенапряжения.

– Я тебя тоже люблю, – прозвучали над столом совсем уж невозможные слова. – Да, перезвоню чуть позже.

Глава Совета завершил звонок, и в наступившей тишине, кажется, можно было бы услышать порхание крыльев бабочки, если бы она сейчас тут внезапно оказалась.

Финансовому директору вдруг пришла в голову революционная мысль: оказывается, его шеф умеет по-человечески с чем-то соглашаться?! Так, может быть, стоит попробовать…

– Феликс Эдмундович, – начал мужчина чуть более уверенно, – возвращаясь к нашему вопросу, вы, полагаю, не будете возражать, если мы всё же отложим принятие окончательного решения и…

Феликс перевёл на него взгляд, и директор, замолчав на середине фразы, сглотнул, кивнул и резко сдал назад.

– Думаю, все согласятся, что ваше решение – единственное верное в сложившейся ситуации, – пробормотал скороговоркой.

Нет уж. У него пока ещё развит инстинкт самосохранения. Зато этот инстинкт, судя по всему, напрочь отсутствует у недавней собеседницы Феликса. Хотя если учесть, как он с ней разговаривал… Интересно было бы посмотреть на эту женщину. Издалека. Метров так с пятидесяти.

Почему-то директор нисколько не сомневался: любой лишний взгляд в сторону той, с которой сейчас так нежно разговаривал глава компании, может аукнуться так, что хорошо если просто заикой останешься.

Мужчина подавил тяжёлый вздох и сосредоточился на финансовых деталях озвученного направления, в котором будет идти компания.

Деваться было абсолютно некуда.

Эпилог

Аврора

Пять лет спустя

Просыпаюсь я от того, что солнечный свет пробивается сквозь шторы и ложится на лицо тёплой полосой.

Некоторое время просто лежу, не открывая глаз. Нежусь под одеялом, улыбаюсь сама себе и лениво прислушиваюсь к тишине в спальне. Правда, до меня почти сразу доносится сопение, потом в спину мне начинают давить… сразу четыре конечности.

– Барс, тебе влетит, – говорю сонно, не делая попытки подняться. – Феликс тебя сколько отучал от кровати!

Пёс на мои слова, естественно, не реагирует.

Да-да, мы всё-таки завели бернского зенненхунда. Того самого, смешного, с белой полоской на лбу. Заводчица даже руками разводила, весело изумляясь, что он, видимо, действительно ждал нас – всех остальных щенков из этого помёта забрали значительно раньше.

Феликс занимался с ним сам. Потому что, по его словам, я была способна только разбаловать «эту скотину». Я улыбалась про себя и не мешала.

Не зря говорят, что чтобы избавиться от страха перед собаками, надо просто… завести собаку.

Хотя, может, моему мужу ещё помогла терапия. Я не спрашивала его. Были вещи, которые я никогда не стала бы заставлять его произносить вслух. Зачем давить? Главное – результат. А он был.

Конечно, ничто между нами не исправлялось по мановению волшебной палочки. После того первого вечера и признаний в кофейне были разговоры. Много разговоров. Очень много разговоров! Спокойных, сердитых – всяких. Были ссоры, иногда такие, после которых я выходила на улицу и час ходила по ближайшему бульвару, чтобы не сказать лишнего. Были встречи с Верой Тимофеевной. Были мои «нет», было его молчание, наши новые ориентиры и правила, которые постепенно переставали быть правилами и становились просто жизнью.

Феликс правда учился.

Не идеально. Господи, нет. Иногда моего мужа всё ещё заносило в сторону. Но постепенно всё реже и реже. А я тоже училась не ждать подвоха от каждого его решения. Мы оба учились.

Вздохнув, чуть меняю позу, отодвигаясь от упирающейся в меня лапами собаки. У нас вчера была годовщина – а потом Феликса уже ночью сдёрнули на какие-то срочные переговоры с китайцами, у которых, естественно, было утро. Поэтому дома муж не ночевал.

Муж. Я улыбаюсь шире, зарываюсь головой в подушку.

Это слово до сих пор иногда задевает внутри какие-то очень чувствительные струнки. Хотя, казалось бы, второй раз уже можно было привыкнуть!

Второй раз всё было правильно.

Небольшой зал регистрации. Моя сестра, Марк с Евой, оба сияющие, Ева уже с заметным животиком, Альберт в безупречном костюме. И сам Феликс – строгий, бледный, невероятно красивый и такой напряжённый, что я в какой-то момент испугалась, что ещё немного, и он опять начнёт спрашивать, точно ли я уверена.

Потому что спрашивал он несколько раз.

Слышу, как в спальню открывается дверь, потом осторожные шаги, и расплываюсь в улыбке.

Пришёл! Слава богу, закончились эти его переговоры!

Правда, первое, что, конечно, замечает муж – это собаку!

– Сгинь отсюда, волосатая скотина! – шипит шёпотом. – Обнаглел! Да-да, ты! И нечего лизаться! Иди, давай… давай, Барс, я сказал! Проваливай!

После нескольких минут борьбы Барс оказывается за дверью спальни, а Феликс медленно, явно стараясь меня не потревожить, ложится ко мне в кровать, под одеяло. Правда, почти сразу понимает, что я не сплю.

– Разбудил тебя… – шепчет, прижимая к себе. – Прости.

– Как там твои переговоры?

– К чёрту их, – он начинает дышать тяжелее. – У нас вчера была годовщина! Я планировал другую ночь!

– Какую? – не могу перестать улыбаться.

– А ты как думаешь?! Я тебя так хочу… – губы мужа прихватывают мочку уха, заставив невольно прогнуться в спине, прижаться к нему сильнее. – Да-а-а… да, вот так… – пальцы одной руки уже пробираются под моё бельё, стягивая его вниз, к коленям, другая сжимает грудь под лёгкой маечкой, которую я надела перед сном.

– Я же не выспалась, ну, Феликс, – хныкнув, зажмуриваюсь и прячу улыбку.

– Тебе и не надо ничего делать, – он поглаживает меня, целует шею под волосами, прижимается обнажённым пахом к моим ягодицам, и я чувствую его горячее возбуждение. – Я только немножко приласкаю… хорошая моя, любимая моя… вот здесь… и вот здесь…

– А если Эви проснётся… – прикусываю губу, спать мне уже совсем не хочется, внизу живота закручивается желание.

Нашей дочке уже идёт четвёртый год, и она самое настоящее шило в попе.

– Я к ней заглядывал пять минут назад, она спит как сурок.

– Ох…

– О, да-а-а, – стонет муж, одним толчком оказавшись во мне и тут же начиная двигаться. – Боже, как хорошо… как я по тебе соскучился.…

– Мама?! Папа?

– Бл…

Феликс откатывается от меня с такой скоростью, что я ахнуть не успеваю. А потом утыкаюсь лицом в подушку, дрожа от смеха.

– Пап, а что вы тут делаете? Я проснулась, – дочка, пыхтя, забирается на кровать, пока меня трясёт от хохота, следом за ней на постель передними лапами снова встаёт Барс.

– Мама тоже только что проснулась, – Феликс пихает меня в бок под одеялом, в голосе у него тоже смех пополам с раздражением.

Знаю, что злиться на дочку он не способен, и мне его даже жалко сейчас, чувствовала ведь, как сильно он возбуждён, а тут такой облом… но и смешно тоже. Ну ничего, тренированный, потерпит.

– Мама?

– Доброе утро, солнышко, – извернувшись под одеялом, натягиваю обратно снятые с меня мужем трусы – хорошо хоть не стянул до конца и не спрятал никуда. – Иди сюда, ко мне. А зубки ты чистила уже, раз проснулась?

– Нет ещё, – Эвелина надувает губки.

– Пойдём тогда сначала зубки почистим, а потом посмотрим, что там есть у деда Альберта на завтрак, хорошо?

– Деда Аля говорил про оладушки! Я хочу оладушки! С ягодками!

– Вот и поглядим, есть у нас ягодки или нет, – кидаю взгляд на Феликса, делаю мужу круглые глаза.

Он только фыркает и откидывается назад на подушку, прикрыв глаза ладонью.

– Папа? – Эви перелезает через него, чтобы слезть на пол.

– Да, малыш, я тоже сейчас встану. Фу, блин, слюнявое создание! Фу, я сказал! – отпихивает от своего лица морду Барса, как раз в этот момент решившего продемонстрировать свою любовь к хозяину путём облизывания того, что под язык подвернётся.

Отворачиваюсь, потому что меня снова накрывает смехом. Пусть сначала свои трусы найдёт и собаку с себя скинет, а потом уже встаёт!

– Пойдём, – накинув и завязав халат, помогаю дочке.

Мы умываемся, потом Эви вприпрыжку бежит в сторону кухни, я иду следом.

Альберт ловит внучку на подходе.

– Деда Аля! – влетает она к нему в объятия. – А оладушки будут?

– Ну а ты как думаешь, – усмехается он, мягко кивает мне. – С добрым утром, Аврора.

– С добрым, – улыбаюсь в ответ.

– Пойдём! Вместе с тобой оладушки сделаем, – Альберт, подхватив Эви на руки, поворачивает на кухню, куда уже скачками несётся Барс.

– С ягодками?

– С ягодками!

Я не успеваю двинуться следом за ними, как меня хватают за руку и втягивают в ближайшую комнату.

– Иди сюда! – тихо говорит мне на ухо Феликс.

– Ну что ты…

– Эви с Барсом сейчас от Альберта не отлипнут, – от его горячего шёпота у меня подгибаются колени. – А я тоже хочу ягодки… – дёргает вверх домашнюю футболку, которую я надела после умывания, и, тут же наклонившись, всасывает в рот один из сосков.

– О, Господи! – зажимаю рот рукой, чтобы не застонать, потому что внизу у меня всё сладко дёргает в такт движениям его языка.

– Вкусная… – отрывается муж от меня на секунду, тяжело дыша. – Сладкая моя ягодка… – ласкает вторую грудь и сосок, заставляя выгибаться и ёрзать в его руках.

– Феликс… – всхлипнув, вцепляюсь ему в волосы, и он тихо рычит.

– Иди сюда!

Дёрнув с меня вниз домашние штаны вместе с трусами, помогает переступить через ткань, подсаживает на какую-то поверхность, я даже не успеваю понять, что это – стол?.. комод?.. – спускает свои брюки и тут же, придвинув меня к самому краю и заставив обхватить ногами его бёдра, врезается до упора.

– Тихо… тихо…

Кто это говорит? Он? Я? Мы оба еле сдерживаем стоны, потому что возбуждены до предела. Муж двигается во мне короткими толчками, зажмурившись, с искривлённым от страсти и удовольствия лицом – и я, вцепившись пальцами в его шею и плечи, откидываю голову назад.

– Не могу больше… не могу… не выдержу… – выдыхает, но продолжает ритмично вжиматься, приближая наше общее удовольствие.

– Ещё немножко… – вырывается у меня стон. – Сильнее, о, господи, пожалуйста…

– Аврора-а-а… – стонет он мне в шею, как-то сдвигается, совсем чуть-чуть, но именно это даёт то, чего мне не хватало.

Я взрываюсь почти сразу же, вздрагиваю, прижимаясь к нему в судорогах оргазма, и слышу, как Феликс, сдавленно вскрикнув, следует за мной, чувствую, как его передёргивает, как напрягается, застывая на несколько мгновений, крепкое тело. И только через несколько секунд он переводит дыхание, расслабляясь.

Укладываю голову ему на плечо, обнимаю за шею и чувствую себя довольной кошкой, готовой заурчать от удовольствия.

– Боже, как я люблю тебя… – всё ещё немного запыхавшийся шёпот. – Сил нет, как люблю…

– Я тебя тоже, – трусь носом о его шею, целую в то место, где под кожей бешено бьётся жилка, и муж снова вздрагивает.

– Будешь так меня касаться – и я тебе через пару минут второй раунд устрою! – гладит мне спину.

– Ты угрожаешь или обещаешь? – усмехаюсь в ответ.

– Я констатирую факт, – хмыкает Феликс.

Улыбаюсь, отстраняясь, и он неохотно меня отпускает.

– Может быть, позавтракаем сначала? – качаю головой. – Альберт вроде бы говорил о том, что хочет сводить Эви в зоопарк. А там я тебе сама устрою… раунд.

Многозначительно приподнимаю брови, и муж сглатывает.

– Обещаешь? – уточняет с надеждой.

– Угрожаю и констатирую, – рассмеявшись, сползаю с.… всё-таки это комод.

Феликс придерживает меня, помогая восстановить равновесие и натянуть обратно скинутые штаны. Но не успеваю обернуться к двери, как меня снова разворачивают и впиваются в губы поцелуем.

– Не могу отпустить, – качает головой мужчина, оторвавшись от меня, прижимается своим лбом к моему. – Просто не могу…

– Ну что на тебя накатило? – запускаю пальцы ему в густые волосы, поглаживаю. – Я же здесь, никуда не денусь.

– Знаю.

Он вздыхает, разжимает руки, и мне заметно, что это даётся ему с усилием.

– Я просто больной на всю голову, – усмехается чуть криво Феликс. – Кажется, даже лет через тридцать мне будет тебя мало.

– Предлагаю поговорить об этом через тридцать лет, – улыбаюсь ему.

– Договорились, – муж берёт меня за руку, переплетает наши пальцы. – А сейчас… завтрак?

Киваю, ловлю взгляд тёмных глаз, и всё внутри меня отзывается на любовь, которую я там вижу.

– Завтрак, – киваю, соглашаясь.

Он целует меня ещё раз, тянет за собой, не отпуская мою руку.

И я иду за ним, зная, что всё у нас будет хорошо.

У нас будет та жизнь, наша жизнь, которую мы едва не потеряли.

Та, которую умудрились сохранить – вопреки всему.

От автора

Дорогие мои читатели, история Феликса и Авроры подошла к концу! (наконец-то, Господи!)

Спасибо вам, что дочитали и были рядом со мной в этом путешествии!

По-другому я даже назвать не могу эту историю! Это действительно было путешествие, для меня иногда почти невыносимо сложное. Спасибо вам большое за вашу поддержку, за ваши комментарии и награды!

Буду признательна, если напишете отзыв в комментариях!

Мне сейчас нужно немножко выдохнуть, и только потом я продолжу писать (и начинать новое)!

Спасибо! С любовью, ваш автор!

Конец.