Текст книги "Мой железный босс. Любовь вопреки (СИ)"

Автор книги: Анна Варшевская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 28 страниц)

Глава 43

Аврора

В машину я сажусь всё ещё не до конца пришедшая в себя.

Нет, не только из-за того, что произошло утром. Наверное. Хотя, конечно, в первую очередь из-за этого. Тело до сих пор кажется как будто немножко не моим. Каким-то слишком уж чувствительным, слишком взбудораженным… и одновременно отдохнувшим, как после отпуска.

Я то и дело ловлю себя на том, что смотрю на Феликса, который сегодня снова сел за руль сам.

А он, как назло, выглядит невозмутимо. Ну, почти. Может, черты лица чуть помягче. И взгляд другой – особенно когда он задерживает его на мне, останавливаясь перед светофорами.

– Тебе не холодно? – спрашивает, когда мы съезжаем с кольцевой.

– Нет, – отвечаю, натягивая на кисти рук длинные рукава свитшота. – А ты мне не хочешь сказать, куда мы едем?

– За город.

– Это я уже и сама догадалась, – хмыкаю, сгорая от любопытства. – А поподробнее?

– Не переживай, скоро узнаешь, – он улыбается, но почти сразу, вздохнув, снова сосредотачивается на дороге.

Мы едем не слишком долго, но город постепенно остаётся позади, спальные районы сменяются коттеджными посёлками, редкими лесополосами, широкими участками с заборами и воротами. Я уже собираюсь ещё раз спросить, далеко ли нам ещё, но тут Феликс сворачивает один раз, другой, и тормозит перед высоким деревянным забором. Глушит мотор, и я только тут замечаю, что у него немного изменилось выражение лица, а пальцы как-то слишком уж крепко сжимают руль, особенно если учесть, что машина уже не двигается.

А потом до меня доносится лай!

Громкий, густой, многоголосый.

– Феликс?! – резко поворачиваюсь к нему.

– Я говорил, что хочу подарить тебе собаку, – он наконец снимает руки с руля, откидывается на сиденье.

– Ты серьёзно? – во все глаза смотрю на него. – Ты привёз меня выбирать собаку?!

– Щенка, если точнее.

За забором снова раздаётся лай, поближе, а потом – совсем близко – какое-то низкое, басовитое «вуф», от которого даже у меня внутри всё подпрыгивает. Мне на секунду кажется, что и Феликс вздрагивает, хоть я не могу утверждать наверняка.

– Послушай… Мы можем уехать, – говорю тихо.

– Я не для того ехал сюда почти час, чтобы развернуться у ворот, – качает головой он.

– Ты боишься собак.

– Я не люблю собак.

Закатываю глаза и вперяюсь в него скептическим взглядом, сложив руки на груди.

– Ладно. Хорошо. Боюсь, – говорит коротко. – Но это не повод лишать тебя того, чего ты хочешь.

У меня от этой фразы всё внутри сжимается от такой нежности, какую я по отношению к этому человеку ни разу ещё не испытывала.

– Я не собиралась требовать у тебя щенка, – произношу мягко.

– Я знаю, – слегка улыбается Феликс, наконец поворачиваясь ко мне. – Поэтому мы приехали не покупать, а смотреть. У тебя будет время подумать, выбрать другую породу или другого заводчика.

– А что за порода? – теперь меня накрывает нетерпением.

– Пойдём, сейчас всё узнаешь, – он вылезает из машины, обходит её, открывает мне дверь, подаёт руку.

Я сжимаю его ладонь и не отпускаю, когда выхожу. У меня такое ощущение, что ему, кажется, самому сейчас нужен этот контакт, только просить об этом он, конечно, не будет никогда в жизни.

Мы подходим к открывающимся воротам, где нас встречает женщина лет пятидесяти, мне сразу же как-то импонирует её открытое приветливое лицо.

– Добрый день, добрый день! – говорит дружелюбно. – Вы Феликс Эдмундович? И Аврора? – переводит взгляд на меня.

Я киваю, улыбаюсь.

– Очень приятно, – улыбается она в ответ. – А меня зовут Лидия Павловна, можно просто Лидия! Проходите. Только не торопитесь, ладно? Мои красавчики, конечно, добрые и воспитанные, но иногда уж очень громко встречают гостей. Берны вообще считают, что любой человек появляется тут исключительно ради них. Хотя в целом так оно и есть, правда? – весело фыркает.

– Берны? – переспрашиваю я.

– Бернские зенненхунды, – поясняет Лидия. – Вы пока только знакомитесь с породой?

– Да, – кивает Феликс. – Окончательное решение будет принимать моя жена.

Женщина переводит на меня взгляд и улыбается.

– Ну что ж... тогда пойдёмте, посмотрим!

Территория за забором оказывается большой и удивительно уютной – аккуратные дорожки, широкий газон, просторные вольеры, крытая веранда, несколько деревянных лежаков в тени. И собаки! Огромные, чёрные, с блестящей на солнце шерстью, белыми «манишками» на груди и рыжими подпалинами.

Одна взрослая собака лежит у крыльца, подняв голову. Другая стоит у ограждения и машет хвостом так, что вся задняя часть ходит ходуном. Третья подходит к хозяйке, важно садится рядом, глядит на нас умными карими глазами.

– Какие они… – начинаю восхищённо, но не могу подобрать слова. – Они как… медведи…

– Только любвеобильные и воспитанные, – шутливо говорит Лидия. – Ну, в основном.

Феликс напряжённо косится на ближайшую собаку.

– В основном?

– Ну, тапки иногда не выдерживают такого количества любви, – весело сообщает женщина, и я невольно прыскаю.

– Сначала познакомлю вас с Норой, – говорит Лидия и кладёт ладонь на голову сидящей возле неё собаки. – Ей уже пять лет, она спокойная, очень деликатная. Без команды не полезет, не прыгнет. Можете подойти, поздороваться.

Я крепче сжимаю руку Феликса, кидаю на него короткий взгляд, но лицо у него ничего не выражает. Во всяком случае, никаких негативных эмоций или опасений.

– Можете ей ладонь протянуть, если хотите, – подсказывает заводчица. – Только не сверху опускайте, а снизу подносите. Она понюхает и сама решит, как знакомиться.

Феликс отпускает мои пальцы и отступает на шаг – словно давая мне свободу действий. А я протягиваю ладонь Норе, которая деликатно тычется носом мне в пальцы.

– Какая же ты хорошая девочка, – говорю мягко, присаживаясь перед ней и аккуратно почёсывая шею. – А какая красивая!

Нора, словно согласившись с моими словами, довольно вываливает язык, и я смеюсь, не удержавшись, а потом оборачиваюсь на Феликса.

Он продолжает стоять на месте. Как будто бледнее обычного, очень собранный, руки убраны в карманы, взгляд прикован к собаке. Но не отступает и не уходит.

– Подойдешь? – спрашиваю у него тихо, тем более что заводчица отвлеклась на ещё одного подбежавшего к ней пса.

Он кидает на меня взгляд, медлит, но потом кивает. Делает шаг ко мне, останавливается рядом, смотрит на собаку сверху вниз, а она на него – снизу вверх. А потом Нора шумно вздыхает и встряхивает головой так, что уши хлопают.

– По-моему, ты ей понравился, – шепчу ему, сдерживая улыбку.

– Сомнительно, – он качает головой, но вытаскивает руки из карманов и медленно опускает ладонь перед мордой Норы.

Та шумно нюхает её… и, высунув язык, лижет ему пальцы! Лицо при этом у Феликса становится такое сложное, что я закусываю губу, не зная, что говорить – и стоит ли вообще говорить хоть что-то.

Мужчина проводит по крупной голове между ушами, коротко, так, что шерсть еле успевает смяться под его ладонью, и тут же убирает руку. Я невольно перевожу дыхание.

– Ну что, сейчас щенков покажу! – Лидия уже снова смотрит на нас и идёт к дому, отпихнув морду Норы, которая, отвлекшись от Феликса, полезла к хозяйке.

От неприличного визга восторга меня удерживает только то, что Феликс может не так понять. Потому что щенки бернского зенненхунда – это не собаки, а маленькие пушистые медвежата с лапами на вырост. Они выбегают из дома на веранду, спотыкаются друг о друга, толкаются боками, лезут через мохнатые головы, добираются до нас, и мне не хватает рук, чтобы погладить их всех. Лидия выбирает двоих поспокойнее, объясняет про характеры, родителей, темперамент, будущую дрессировку, про то, что берн – большая собака, и ей нужен режим, прогулки, уход за шерстью, воспитание и соображающий хозяин, а не человек, решивший завести себе игрушку.

Я стараюсь слушать внимательно, но половина внимания всё равно уходит на щенков, особенно одного из них, который устраивается у моих ног и сосредоточенно пытается разобраться, можно ли пожевать мой кроссовок.

– Этот, кажется, уже выбрал тебя, – замечает Феликс.

Я треплю малыша по шее и спинке, он тычется носом в мои пальцы, пытается их полизать. Улыбаюсь, тая от умиления, разглядываю толстые лапки и белую полоску на морде, которая придаёт ему торжественный вид и одновременно делает ужасно смешным.

– Как его зовут? – спрашиваю, гладя тёплую густую шерсть.

– Пока никак, – отвечает Лидия. – Это уже будущие хозяева решают. По документам у них будут имена помёта, но домашнюю кличку выбираете вы. Забрать его можно будет через пару недель. Им сейчас почти два месяца, но я раньше десяти недель щенков не отдаю. Только когда уже становится понятно, что они спокойнее перенесут переезд.

Вздохнув, поднимаю глаза на Феликса, который наблюдает не за собаками, а за мной.

– Мы ведь не обязаны решать прямо сейчас, – говорю негромко.

– Не торопитесь, – кивает заводчица. – Собаку лучше выбирать, понимая, на что вы идёте. Особенно такую. Он вырастет крупным, сильным и будет очень привязан к хозяевам.

Я киваю, ещё раз глажу щенка, выпрямляюсь, подхожу к Феликсу и снова беру его за руку. Он как будто уже не такой напряжённый, как в начале. Не расслабленный, конечно – до расслабленности возле собак ему ещё десять вёрст и всё лесом. Но ловит мой взгляд и слегка улыбается мне.

– Спасибо вам большое, – говорю Лидии. – Мы… подумаем.

– Конечно, – она улыбается, кивает. – Звоните!

Мы прощаемся, выходим за ворота, подходим к машине, но я останавливаю Феликса, который продолжает держать меня за руку, тяну, поворачивая к себе.

И обнимаю, встав на цыпочки.

Мужчина даже как будто растерянно застывает, хотя почти сразу прижимает меня, обхватывая за спину.

– Спасибо, что привёз меня сюда, – говорю негромко, уткнувшись носом ему в шею. – Я… у меня слов нет. Честно. Это было так… мило.

– Я рад, что тебе понравилось, – слышу в ответ, и мне чудится облегчение в его голосе. – Поедем… домой? Хочешь, заедем пообедать по дороге?

– Это было бы здорово, – отстраняюсь и улыбаюсь ему.

Дорога обратно длится совершенно незаметно. Феликс словно расслабляется, не до такой степени, конечно, чтобы болтать – но разговор у нас течёт легко и сам собой.

По-моему, это вообще практически первый раз, когда я так провожу время… со своим мужем. Так… по-настоящему, практически по-семейному, спокойно и без напряжения.

Хотя напряжение между нами возникает позже, вечером – но другое напряжение. Сексуальное. Потому что после ужина Феликс так на меня смотрит, стоит мне только заикнуться о том, чтобы пойти к себе в комнату, что я запинаюсь на полуслове.

– Хотя… – улыбаюсь сразу, – …в твоей спальне ведь кровать больше, ты же говорил!

– Это весомый аргумент для тебя? – усмехается Феликс, пожирая меня глазами.

– Ну… – делаю вид, что задумалась. – Это один из весомых аргументов.

Он встаёт из-за стола, подходит ко мне.

– Какие ещё я могу привести аргументы, чтобы убедить свою жену, что ей будет удобнее в комнате и кровати мужа? – слышу хриплый тихий голос. – Может быть… массаж?

На мои плечи осторожно ложатся ладони.

– Всё в порядке? Тебе комфортно? – спрашивает, начиная мягко массировать, а у меня сам собой вырывается тихий стон.

– Очень…. – выдыхаю, чувствуя, как прикосновения становятся сильнее и увереннее.

В итоге весь этот массаж, перенесённый на его «кровать побольше», превращается в полное непотребство, а я чуть было голос не срываю от стонов, которые нет никакой возможности сдерживать, когда тебе делают так хорошо. Причём во всех смыслах.

Феликс оказывается абсолютно ненасытным и неутомимым. У меня вообще в следующие несколько дней возникает ощущение, что, если бы не необходимость ездить в компанию, где, судя по всему, сейчас какие-то трудности, меня бы в принципе не выпускали из кровати. Любили бы с перерывом на завтрак и ужин, даже без обеда. И немного на сон.

Правда, это слово между нами пока не прозвучало. Я и хочу его услышать, и боюсь… и сама сказать тоже боюсь. Не потому, что не уверена… Хотя мне кажется, что я всё-таки пока не до конца уверена. Но ещё и потому, что боюсь не услышать это слово в ответ.

Сложно представить Феликса, признающегося в любви.

К тому же я чем дальше, тем больше нервничаю из-за того, что мне не звонит сестра. И из-за шантажиста, от которого тоже почему-то ни слуху, ни духу.

В один из вечеров решаюсь спросить у Феликса, почему так.

– Я просто не понимаю, – говорю, ковыряя вилкой салат. – После всего, что уже произошло, он молчит! Тебе разве не кажется, что это странно?

– Не думай об этом сейчас, – он отодвигает тарелку, встаёт из-за стола, подходит, начинает массировать мне плечи. – Скоро всё это закончится, мы разберёмся.

Я глажу одну из его рук, ловлю, переплетаю наши пальцы, задираю голову, глядя на него.

– А моя сестра? – спрашиваю тихо, и у него дёргается уголок губ. – Я волнуюсь, Феликс. Она никогда не пропадала так надолго, всё равно звонила…

– Я ведь уже несколько раз говорил тебе, что за ней присматривают, – он качает головой. – Она в безопасности. Позвонит ещё, никуда не денется. Я держу ситуацию под контролем.

– Это-то меня и пугает… – ворчу, не удержавшись.

– Что именно? – его руки напрягаются на моих плечах.

– Твоё ничуть не угасшее стремление всё контролировать, – вздыхаю, но тут же стараюсь улыбнуться. – Но в отношении меня заметен прогресс. Так что… извини, что я задаю одни и те же вопросы. Я просто… правда переживаю за Аню. Ты же скажешь мне, если вдруг что?

– Конечно, – кивает Феликс после паузы, слегка улыбается и, наклонившись, целует меня в уголок губ. – Обязательно скажу. Пойдём в спальню?

– Ты о чём-то другом думать можешь? – поднимаюсь, закатив глаза, хотя не сказать, что я так уж недовольна.

– Не рядом с моей сексуальной невероятно красивой женой, – шепчет он мне на ухо и подхватывает на руки, так что я вскрикиваю от неожиданности.

– Ты невозможен, – обнимаю его за шею, улыбаясь.

Феликс только целует меня в ответ так, что все мысли разлетаются из головы.

На следующий день он с утра почти не выпускает телефон из рук.

То и дело хмурится, отвечает на какие-то сообщения. Когда приезжаем в офис, отменяет пару встреч, вызывает к себе руководителей нескольких отделов. Я стараюсь не отвлекать и не мешать – понимаю, что в компании, видимо, опять какой-то кризис, да ещё и Резанов, который хотя бы может подстраховать, до сих пор в отпуске, точнее, на медовом месяце с Евой.

Когда заканчивается очередная встреча, Феликс стремительным шагом выходит из кабинета, останавливается возле моего стола.

– Мне нужно уехать, – говорит ровно, но я слышу резкость за спокойными интонациями. – Отмени всё на вторую половину дня. И… будь в офисе, – добавляет тише. – Если я не успею вернуться до конца рабочего дня, увидимся уже дома. Охрана тебя отвезёт.

– Хорошо, – киваю покладисто.

В его словах нет ничего необычного, за последнюю неделю мы так делали пару раз, когда он задерживался на выездных встречах.

– Отлично, – Феликс кидает на меня короткий взгляд и выходит.

Вздохнув, опускаюсь обратно за стол. Работы у меня хватает, есть чем заняться. Правда, то и дело отвлекаюсь. Что-то я устала к концу недели…

Или это просто слишком активный муж? Фыркаю про себя, чувствуя, как начинают гореть щёки…

И вижу, как загорается экран мобильного, лежащего на столе.

Номер незнакомый. Смотрю на него несколько секунд, сама не понимая, почему у меня вдруг становятся холодными пальцы.

Потом беру.

– Да? – отвечаю и слышу какой-то шум в динамике.

– Дайте сюда! – знакомый возмущённый голос издалека, снова шум, и потом громкое: – Аврора! Гаврош! Это я!

– Аня! – ахаю, невольно вскочив со стула. – Аня?! Что случилось?

– Аврора Романовна, – перебивает мужской голос. – Ваша сестра попросила связаться с вами. Она в больнице.

Глава 44

Феликс

Сегодня всё, что может пойти через одно место, идёт именно так.

Руслан уже несколько дней как привёз сестру Авроры в Москву. Девчонка оставалась под присмотром – и это был единственный плюс всей этой ситуации. Потому что Руслан моментально обнаружил, что за ними ведётся наблюдение. Ещё и вызверился, что раз следят – то хоть бы делали это не так топорно, а то такую слежку даже первоклассник заметит.

Спорить с ним я не стал – было ясно, что он просто на взводе. Понятно, что лучше уж вовремя обнаружить слежку, чем узнать о ней в крайне неудачный момент. И хотя меня совершенно не устраивало, что за ними следят, обнаружение этого факта помогло сделать определённые выводы. Судя по всему, Сафонов – в том, что это он, уже не было никаких сомнений – решил действовать через сестру Авроры, раз уж сама Аврора была для него вне досягаемости. Об этом после нападения я позаботился максимально.

Нападение вообще было его большой ошибкой. Тот факт, что зацепило меня вместо Авроры, не мог не дать понять – я в курсе если не всего, то многого.

Вспоминаю, как Аврора удивлялась тому, что шантажист никак себя не проявляет. Ещё бы он проявлял! Наверняка уверен, что любой его звонок, любое, даже случайное появление будет задокументировано и предъявлено в качестве доказательств. Вот и залёг на дно… пока что.

Жена даже не подозревает, сколько вокруг неё охраны. И слава богу. Не нужно ей знать, не её это дело, а моё. Безопасность Авроры – основной приоритет. Всё остальное опционально и решаемо.

Бесит меня другое. Мне так и не удаётся понять, что за многоходовку выстраивает Сафонов и к чему она по его плану должна привести. Не вижу я связи между девчонками, одну из которых максимально тупо и бессмысленно шантажировали, а вторую так же тупо запугивали, и проблемами в компании, которые наваливаются снежным комом.

Чистка отделов, которую мы провели вместе с Резановым совсем недавно, помогла убрать людей, назначенных «по знакомству», не один год работавших спустя рукава, которые ещё и не гнушались откатами. Но вместо старой гнили мы получили новую проблему – часть сотрудников ещё не успела вникнуть в специфику и косячила на ровном месте. В другое время это можно было бы пережить. Сейчас же любая такая ошибка могла обернуться куда более серьёзными последствиями.

На фоне всего этого шантажист из «старой гвардии» компании не просто раздражал – был серьёзной проблемой, которую нельзя было отложить на потом.

Поэтому когда мне звонит Руслан с очередным докладом, что он заколебался наблюдать за слежкой и ничего с ней не делать, я решаю… что тоже заколебался.

Меньше всего я сейчас хочу ждать, пока этот ублюдок выберет удобный момент для удара. Нужно бить первым.

– Насколько близко они подходят? – спрашиваю, прокручивая в голове, что у меня собрано на Сафонова.

Мало. Недостаточно. Но если он сорвётся, если сделает ошибку…

– Достаточно, чтобы раздражать, но недостаточно, чтобы брать за шкирку, – мрачно отвечает Руслан. – Один и тот же серый седан третий день появляется возле дома. Сегодня сменили водителя, но машину оставили ту же. Либо они идиоты, либо очень хотят, чтобы мы их заметили.

– Второе, – говорю задумчиво.

– Странная провокация, – после паузы скептически говорит Руслан.

– У меня такое ощущение, что Сафонов хочет, чтобы мы начали нервничать. Или чтобы девчонка начала.

– Она всем вокруг и так нервы мотает!

Я закрываю глаза и на несколько секунд стискиваю пальцами переносицу.

Аня уже и здесь успела довести Руслана до состояния, в котором он явно мысленно пришиб её несколько раз разными способами. С другой стороны, удерживать девчонку, которая хочет к сестре и не получает внятных ответов, – удовольствие сомнительное.

– Она знает про слежку?

– Я ей не говорил, но она же не дура, – нехотя сообщает Руслан. – Явно что-то подозревает, вот и бесится. Сегодня спросила, она под охраной или под арестом.

– Что ты ответил?

– Что если бы я её арестовал, то она бы сидела в наручниках и кляпе.

Я невесело усмехаюсь.

– Хочет сбежать, значит.

– Естественно…

– Пусть сбежит.

В динамике повисает молчание.

– Я… правильно вас понял? – говорит Руслан медленно. – Вы серьёзно сейчас говорите, чтоб я отпустил девочку прямо в руки этим…

Хм, надо же… «девочку». А была пигалица и паразитка.

– Ты не будешь её отпускать, ты будешь её вести.

– Это разные слова только у вас в голове.

– Нет. Разница в том, что рядом будешь ты. И мои люди.

– А если человек Сафонова окажется не один?

– Значит, возьмёте двоих. Или троих.

– А если они не подойдут, пока не убедятся, что она одна?

– Кто из нас профессионал, я или ты? Сделай так, чтобы убедились.

– Феликс Эдмундович, вы… сейчас предлагаете использовать её как наживку, – цедит Руслан. – Я против.

– А я против того, чтобы ждать ещё месяц, а потом всё равно сделать так же! – рявкаю, но тут же сбавляю тон. – Ты не можешь сидеть с ней бесконечно. Моя жена уже переживает, что сестра ей давно не звонит.

– Так расскажите ей!

– Нет! Нет, – повторяю тише. – Если расскажу, она не будет слушать… сорвётся к сестре… это опасно для Авроры.

– А для Ани не опасно?!

– Мой приоритет – моя жена! – отвечаю резко. – Всё остальное – допустимые потери!

И тут же сам слышу, как это прозвучало.

Так мог бы сказать дед. Так он и говорил, когда объяснял, почему жалость и эмоции не имеют значения, если мешают главной цели.

Меня передёргивает от этой мысли.

– Я не это имел в виду, – говорю уже тише. – Я имел в виду, что не позволю ему добраться до Авроры. Ни через документы, ни через компанию, ни через её сестру.

– Но её сестру вы при этом готовы подставить.

Он прав настолько, что хочется оборвать разговор. Приказать. Поставить его на место. Напомнить, кто здесь принимает решения и кто отвечает за безопасность.

Но если я сейчас это сделаю, окончательно перестану отличаться от деда.

– Руслан, – говорю глухо. – Она ведь всё равно попробует сбежать. Ты не можешь держать девочку там, пристёгнутую наручниками к батарее. Более того… она может натворить глупостей.

– Возможно. Но я этого не позволю.

– А за ней уже следят, – добавляю ровно. – Они ждут её ошибки. Нашей ошибки.

Руслан тяжело выдыхает.

– И поэтому вы хотите дать ей возможность ошибиться красиво и под присмотром. Вы же понимаете, что это звучит мерзко?

– Да, – вздыхаю, тру ладонью лоб. – Я не хочу, чтобы она пострадала.

– Тогда не делайте этого.

– Она пострадает сильнее, если момент выберем не мы.

– Может быть.

– Не может быть, а точно!

– Феликс Эдмундович, я сейчас не спорю с тем, что она попытается сбежать и может накосячить. Мне не нравится, что вы планируете этим воспользоваться.

– У тебя есть другой вариант?

– Есть. Расскажите всё вашей жене, заберите Аню к себе, пусть вдвоём под охраной сидят.

Я молчу.

– Неудобный вариант, да? – жёстко добавляет Руслан. – Потому что тогда ваша жена узнает, что сестра давно в Москве. И что вы ей врали! А при вашем варианте всё будет выглядеть так, что Аня сбегает сама, сама виновата, зато вы весь в белом всех спасли, да ещё и шантажиста поймали, так ведь?! Вот только что будет, если вы его не поймаете?! Если что-то пойдёт не так, Аня пострадает, а Сафонов всё равно уйдёт?! Что тогда?

Ничего.

Правда будет отвратительной, а оправдания будут звучать жалко. Я это понимаю уже сейчас. Понимаю – и всё равно не отступаю.

Всё будет так, как я решил. И всё пройдёт по плану.

– Со своей женой я разберусь сам, – произношу наконец. – А ты возьмёшь Сафонова.

Руслан только коротко усмехается.

– Очень надеюсь, что вы сами в это верите. Спорить бесполезно, я понял.

– Что нужно? – спрашиваю я.

Руслан какое-то время молчит, потом уже деловым тоном произносит:

– Её побег не должен выглядеть подготовленным. Она не поверит, что в квартиру просто забыли закрыть дверь. Думаю… я решу этот вопрос. Она будет уверена, что просто меня обдурила. Мне нужны двое ваших людей и ещё одна машина. И предупредите охрану, чтоб никакой самодеятельности.

– Договорились.

– И ещё, – Руслан делает паузу. – Я не буду ждать, чтобы её схватили, посадили в машину и привели нас к кому-то ещё. Мне плевать, насколько вам хочется вскрыть всю цепочку вплоть до Сафонова!

– Но…

– Или ищите другого исполнителя, – отрубает он. – Она не папка с документами, а живой человек. Ещё раз повторяю, я не буду ждать и не позволю, чтобы она пострадала.

Мне хочется сказать, что так мы можем упустить главное. Что человек Сафонова окажется мелким исполнителем и снова ничего не даст. Что нам нужен тот, кто стоит за всей этой историей. Но понимаю, что не могу давить.

Точнее, мог бы. Конечно, мог.

Но…

«Женщина, если от неё и есть какой-то прок, – только средство для достижения цели. Ничего больше, Феликс».

Нет. Я уже и так достаточно подтвердил, что во мне течёт кровь моего деда.

– Хорошо, – говорю наконец. – Это решение я оставляю за тобой. Действуй так, чтобы она не пострадала.

– Вот теперь можно работать, – выдыхает Руслан. – Я буду держать вас в курсе.

Я ещё некоторое время держу телефон у уха, даже когда выключаются короткие гудки. Потом опускаю руку и смотрю на дверь спальни, где сейчас спит Аврора. Не позволяю себе задуматься, что будет, если она обо всём этом узнает.

Не узнает. Она узнает только то, что я сочту нужным, чтобы она узнала.

Ради её безопасности. Только ради этого.

* * *

Утром в компании начинаются неприятности.

Коммерческий отдел уже несколько недель лихорадит из-за заключения большого контракта. Крупный заказчик, отличные финансовые показатели, перспектива стремительного роста.

На бумаге всё действительно выглядит почти безупречно.

Выглядело. До сегодняшнего дня.

Я открываю финальную версию договора, потом расчёты, потом внутреннюю переписку, потом снова договор. Чем внимательнее смотрю, тем яснее понимаю – это полная херня. В эту сделку заложили не прибыль, а хорошую дозу взрывчатки с коротким фитилём. Сроки стоят такие, как будто исполнять контракт будут не живые люди, а армия бессмертных идиотов без выходных и форс-мажоров. Штрафы за просрочку прописаны так, что один серьёзный сбой способен съесть всю маржу. Себестоимость в расчётах занижена, причём не на уровне «ошиблись в копейках», а так, что хочется позвать финансистов и спросить, на деревянных счётах они это, что ли, считали?!

Хуже всего то, что сделка уже прошла коммерческий блок, проектный департамент, финансы и юридическую службу.

То есть каждый, кто должен был остановить эту красоту на своём участке, почему-то кивнул и пропустил её дальше.

Я вызываю к себе руководителей. Коммерческий директор держится бодро и уверяет, что заказчик стратегический, рынок сложный, конкуренты дышат в спину, а такие возможности не лежат на дороге. Руководитель проектного блока выглядит не таким уверенным – понимает, что сроки на грани, хоть и утверждает, что при мобилизации ресурсов теоретически может проскочить. Зато финансовый директор бледнеет уже на третьем моём вопросе и начинает ссылаться на данные, которые получил от смежников.

Этого точно на замену.

Чёрт подери, как же мне сейчас не хватает Марка Резанова за этим столом!

– Вы хоть понимаете, что принесли мне на подпись? – спрашиваю угрожающе, глядя на них всех сразу. – Кто это считал?

Все начинают говорить одновременно.

И очень быстро становится ясно: сейчас толком ничего сделать они не могут. Коммерческий блок уже сообщил заказчику о готовности подписывать. Проектники подтвердили сроки, хотя сами же теперь признают, что подтверждали их при условии полного ресурса. Финансы не успеют за час пересчитать модель с нормальными вводными. Юристы могут переписать штрафы, но только если заказчик согласится.

– Тогда связывайтесь и запрашивайте согласие! – отрезаю, глядя, как потеет юрист.

– Эм-м-м… – тот, сглотнув, начинает копаться в мобильном.

А у меня вибрирует мобильный. Руслан.

Естественно. Ни минутой раньше, ни минутой позже…

– Слушаю! – рявкаю в трубку.

– Мы начали, – резкий голос. – Пока всё спокойно.

– Продолжайте. Держите в курсе, – отдаю команду и отключаюсь.

– Феликс Эдмундович… – блеет юрист, поднимая на меня глаза. – Заказчик… написал сам. Только что. Настаивает на встрече.

– А не охренел ли он?! – цежу, с трудом сдерживая бешенство.

– Феликс Эдм-м-мундович.… совет… все в курсе, ждут этот контракт… уйдёт к конкурентам… в нашей нынешней ситуации…

Поубивал бы всех нахер!

– Свяжите меня с ним сейчас.

Через минуту я уже слушаю того человека, с кем нужно разговаривать лично, если не хочешь через два часа получить официальное письмо о прекращении переговоров. Слушаю и понимаю – меня вынуждают ехать.

И не потому, что без меня никто не справится с разговором. А потому что, если я сейчас отправлю любого своего заместителя и руководителя рангом ниже, это будет выглядеть как попытка спрятаться за чужую спину. Заказчик хочет услышать от меня лично: мы подписываем или нет.

– Я приеду, – говорю наконец. – Но текущая редакция договора подписана не будет.

На том конце делают паузу.

– Тогда нам есть что обсудить.

– Вот и обсудим.

Я отключаюсь и несколько секунд смотрю на экран телефона. Всё это слишком не вовремя. Всё одновременно. Вся конструкция целиком ещё не видна, но… предчувствия крайне хреновые.

Поднимаюсь, беру папку с договором и поворачиваюсь к руководителям.

– Пока меня нет, пересчитать себестоимость заново. Не по желаемым цифрам, а по реальным. Проектному блоку – нормальный график, с запасом, а не эти ваши сказочные отчёты. Юристам – предел ответственности и штрафы в отдельную таблицу! Час на всё! Или ищите себе другую работу!

Хотя половина здесь сидящих и так будет её искать, я позабочусь.

Все исчезают моментально. А я, заставив себя выглядеть нормально, выхожу из кабинета чуть позже.

Прошу Аврору, сидящую за столом, отменить все мои встречи и сидеть в офисе. За жену я не переживаю – она не в курсе происходящего прямо сейчас с её сестрой, охрана усилена максимально. Ладно, почти не переживаю.

В машине снова открываю документы по контракту, но читаю через строку. Мысли всё время возвращаются к Руслану и Ане. К серому седану возле квартиры, где они жили. К тому, что Сафонов слишком долго молчит. К тому, что он не из тех людей, кто молчит без причины.

Телефон вибрирует, когда мы уже подъезжаем к офису заказчика.

– Говори, – отвечаю сразу.

– Наметилось движение, – напряжённый голос Руслана. – Все на месте. На контакт с ней пока не вышли. Но счёт идёт на минуты.

Я смотрю на стеклянные двери бизнес-центра, где меня уже ждёт заказчик. В одной руке у меня папка с договором, который нельзя подписывать. В другой – телефон, на том конце которого сейчас решается, насколько далеко зайдёт Сафонов.

– Не выпускай её из вида, – цежу сквозь зубы. – Ни на секунду.

– Так точно, – отвечает Руслан, видимо, машинально.

Отключаюсь и несколько секунд сижу неподвижно. Водитель вопросительно смотрит в зеркало.

– Ждать вас здесь?

Я смотрю на вход, потом на телефон.

– Да, – киваю уверенно. – И мотор не глуши.