Текст книги "Мой железный босс. Любовь вопреки (СИ)"

Автор книги: Анна Варшевская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 28 страниц)

Глава 36

Аврора

Я с грохотом захлопываю за собой дверь своей комнаты, прислоняюсь к ней спиной и прижимаю ладони к глазам и пылающим щекам.

Господи. Господи, господи, господи…

Вот теперь, кажется, можно официально признать, что вечер вышел из-под контроля окончательно. Потому что одно дело – увидеть Марка с Евой в коридоре ресторана, впечатлиться чужой супружеской страстью и поехать домой в состоянии лёгкого помешательства. Другое – самой поцеловать собственного мужа, сбежать, а потом через несколько минут вернуться к нему, чтобы… что? Сказать, что я передумала убегать? Сказать, что согласна поговорить?

И увидеть его в… ванной. В том… состоянии.

Я резко отхожу от двери, делаю несколько шагов по комнате, потом снова останавливаюсь и опускаюсь прямо на пол, потому что идти всё равно некуда. Нельзя же сбежать из собственной головы. Очень жаль, кстати. С удовольствием бы отправила свой мозг в отпуск! Лишь бы избавиться от мыслей, пугающих реакций собственного тела и особенно от воспоминания о Феликсе, который стоял у стены, зажмурившись, с рукой…

Так. Нет.

Не думать.

Разумеется, «не думай о чёрной кошке» работает с точностью до наоборот.

Я не могу не думать о том, что увидела. Отчаянно стыдясь самой себя, вспоминаю, как он выглядел. Как двигалась его рука, как напрягались мышцы, как он… стонал…

– Боже… – выдыхаю, в очередной раз зажмуриваясь.

Напоминаю себе, что он, на секундочку, мой муж. Но это не особо помогает – отношения у нас далеки от нормальных супружеских. Я не видела его обнажённым. Да и он, кстати, не видел меня.

В смысле, полностью.

От этих мыслей становится так жарко, как будто у меня температура до тридцати девяти подскочила. Я не успеваю угомонить своё разыгравшееся воображение, как представляю Феликса передо мной… без одежды, естественно.

– Прекрати! – шепчу сама себе и пытаюсь сосредоточиться на другом.

То, что я увидела… если абстрагироваться от ситуации, я же… не испугалась? Вроде бы нет. Ничего страшного там не было. Он вообще выглядел как-то… как-то так, словно находился в слишком личном, слишком остром, очень интимном моменте, куда меня никто не звал, но который почему-то целиком был обо мне.

Я, покачнувшись, поднимаюсь и иду в ванную. Наклоняюсь над раковиной, плещу в лицо водой, но меня продолжает потряхивать и то и дело прошибает жаром.

Он хотел меня? Феликс хотел меня?

Хотел настолько, что после одного-единственного поцелуя, который я сама же оборвала, ушёл в ванную и… сорвался там? Из-за одного несчастного поцелуя, элементарного касания губ? Ничего не сделал мне, не догнал, не хватал, не требовал…

Ничего не решил за меня.

А может… это просто совпадение?

Я поднимаю голову и смотрю в зеркало над раковиной. Щёки красные, глаза безумные, губы обкусанные… Честно говоря, я сама сейчас выгляжу так, как будто только что совершила что-то весьма непристойное.

Ну, ты подглядывала за мужем в ванной, Рори…

– Я не подглядывала… – шепчу сдавленно.

Я просто… вернулась. Очень неудачно вернулась. В неправильный момент. Или, наоборот, в такой правильный, что теперь не знаю, куда от этого деваться.

Стук в дверь заставляет меня подпрыгнуть и облиться водой.

О, боже… Это же не Феликс?!

Он ведь не мог меня увидеть?! Или… ох, мамочки мои…

До меня вдруг доходит. Альберт! Я же столкнулась с Альбертом! Если он сказал Феликсу, что я выскочила из его комнаты, как ошпаренная, то ему только останется сложить два и два.

Или Альберт ничего не сказал?..

– Секунду!.. – повышаю голос, вытирая руки, потому что стук раздаётся ещё раз. – Кто там?

– Я.

Да поняла я уже, что там «ты»!

Ох, боже ты мой, что делать-то?! Как себя вести? Понял он, что я его случайно увидела?

Глупый вопрос. Зачем бы он ещё пришёл.

– Аврора, я… пришёл поговорить, – раздаётся из-за двери.

– Не слишком удачное время для разговоров, – осторожно подхожу к двери, но пока не открываю.

– Знаю… – доносится негромкое.

Я вдруг думаю, что с привычным рычащим и командующим Феликсом было как-то проще. Всегда можно было съязвить или гордо промолчать… а как быть с этим Феликсом, который терпеливо стоит за дверью и ждёт, когда я решусь с ним поговорить?

– Ты бы лежать сейчас должен… – говорю тише.

– Я не очень хорошо справляюсь с тем, что должен.

У меня вырывается слегка истерический смешок. Даже представить странно, что ещё пару недель назад я в жизни бы таких слов от него не услышала.

– Аврора… я не буду входить без разрешения. Я обещал.

Бо-о-о-оже…

То есть теперь он ещё и говорит правильные вещи, а я стою по эту сторону двери и пытаюсь понять, что хуже – если он войдёт или если уйдёт.

– Подожди, – говорю наконец.

Бегу обратно к зеркалу, быстро провожу пальцами под глазами, стирая размазавшуюся тушь, поправляю волосы, потом тут же злюсь на себя за это. Что за идиотизм?!

Возвращаюсь к двери, делаю пару вдохов и выдохов, а затем открываю.

Феликс стоит в коридоре, одной рукой опираясь о стену. Лицо бледное, губы сжаты, волосы слегка влажные у висков, и выглядит он… не сказать чтоб очень хорошо.

– Тебе бы прилечь, – говорю первое, что приходит в голову.

Кажется, этими словами я сбиваю ему всю программу.

– Спина болит? – спрашиваю, потому что он продолжает молчать. – А обезболивающее ты так и не выпил.

– Э-э-э-э…

– Проходи и сядь, бога ради, – отхожу от двери, пропуская его. – Не хватало ещё, чтобы у тебя швы разошлись. Михаил Андреевич меня убьёт.

Феликс молча проходит в комнату, усаживается в ближайшее кресло, а я отхожу к кровати и приседаю на уголок.

– Ты хотел поговорить, – сделав очередной глубокий вдох, кидаюсь в омут с головой. – О чём?

– Я… хотел убедиться, что ты… – он замолкает, стискивает зубы, но потом договаривает: – Что я тебя не напугал.

Его слова на секунду заставляют меня забыть о том, как дышать.

Он… переживает, что я могла испугаться?!

– Ты меня не напугал, – говорю после паузы.

Феликс кидает на меня такой взгляд, как будто не верит. Или не может поверить. И тут же отводит глаза.

– Послушай… не надо щадить моё самолюбие, – выговаривает с явным трудом. – Это бесполезно… в этой ситуации. Ты… считаешь нужным меня успокоить?

– Кажется, я никогда не вела себя с тобой так, чтобы заподозрить меня в избытке доброты и тактичности, – говорю, ковыряя пальцем покрывало на кровати. – Это мне бы по-хорошему надо перед тобой извиниться.

Вот теперь он смотрит прямо на меня. Я бы сказала, что ошарашенно. Ну, если про Феликса можно такое сказать.

– За… что? – уточняет с запинкой.

– Ну… я нарушила твою приватность… – смутившись окончательно, опускаю глаза. – Извини.

Молчание, повисшее между нами, кажется каким-то… обескураженным. С обеих сторон.

– Я не испугалась, – повторяю твёрже. – Я, ну… смутилась. Хотела провалиться сквозь землю, если точнее.

Феликс как будто медленно выдыхает.

– Хорошо, – говорит очень тихо.

Поднимаю на него глаза, но он избегает моего взгляда, и я вдруг понимаю, что ему, кажется, действительно стыдно. Господи, как мы до такого дошли, что этот человек чувствует себя так рядом со мной!

– Я не хотел, чтобы ты это видела, – произносит он глухо.

– Было бы странно, если бы хотел.

– Аврора.

– Что? – качаю головой. – Это правда. Если бы ты хотел, у нас был бы совсем другой разговор, и, вероятно, с участием полиции, психолога и Михаила Андреевича с успокоительным для всех присутствующих.

Уголок его губ дёргается, но он остаётся серьёзным.

– Я не должен был оставлять дверь открытой.

– Нет, не должен был.

– И не должен был… – он замолкает.

– Что?

Феликс поднимает на меня глаза, но я не могу понять выражения его лица.

– Ты не должна была этого увидеть, – отвечает он медленно.

– Но раз я уже увидела?..

– Тогда я должен убедиться, что ты понимаешь – это не значит, что я жду от тебя чего-то. Ты не обязана мне ничем в связи с этим.

– Ты правда так думаешь? – спрашиваю негромко.

– Да.

– И не считаешь, что если я сама тебя поцеловала, то теперь… – запинаюсь, потому что сказать дальше вслух оказывается сложнее, чем я ожидала.

– Нет, – перебивает он тихо, качает головой. – Не считаю.

– Это… хорошо, – говорю медленно. – Можно спросить кое-что?

– Можно.

– Это случилось из-за моего поцелуя? Я имею в виду, ну… это же был просто поцелуй.

Мужчина смотрит на меня и вдруг сдавленно усмехается.

– Ты совсем ничего не понимаешь, Аврора, – качает головой.

– Наверное, нет, – вздыхаю, пожимаю плечами.

На самом деле, наверное, понимаю… но ещё я понимаю, что хочу услышать от него подтверждение.

Феликс молчит, но это молчание какое-то другое – не такое, когда он скрывает что-то, что, по его мнению, мне знать нет нужды. Я замечаю, как крепко сжаты его пальцы на подлокотнике кресла и напряжено плечо, и мне приходится задавить в себе желание коснуться его руки и попросить, чтобы он расслабился – ведь ему наверняка больно.

– Это случилось не из-за поцелуя, – произносит он наконец.

– Нет? – моргаю растерянно, я не это ожидала услышать.

– Не только из-за него.

Голос у него низкий, хриплый, ровный, но у меня такое ощущение, что эта ровность даётся ему с трудом.

– Тогда из-за чего? – спрашиваю осторожно.

Феликс медленно переводит на меня взгляд.

– Из-за тебя.

У меня снова вспыхивают щёки. Просто моментально. Как будто кто-то внутри щёлкнул выключателем, и вместо нормального кровообращения включил пожарную сигнализацию.

– Очень информативно, – бормочу раздражённо.

– Аврора, – он выдыхает моё имя почти с таким же раздражением. – Ты правда хочешь, чтобы я сейчас подбирал приличные формулировки?

– Желательно. Я всё-таки ещё не закончила психотерапию.

– Я хочу тебя, – говорит он прямо. – Уже очень давно. Это началось не с сегодняшнего вечера и не после поцелуя, хотя он, если честно, осложнил ситуацию до неприличия.

– И насколько давно? – спрашиваю тихо.

– Слишком давно.

– Это не ответ.

– Это самый честный ответ из возможных.

Я поднимаю глаза. Феликс смотрит прямо на меня. Бледный, с тенью боли на лице, напряжённый… Но он сидит в кресле, не двигается и не делает попытки приблизиться.

– Если хочешь точнее, – продолжает он, – я хотел тебя ещё до того, как получил на это хоть какое-то право. И взял… – он замолкает, скрипнув зубами, потом продолжает: – …взял то, на что у меня права не было.

Я резко вдыхаю, но не отворачиваюсь. Почему-то сейчас не хочется отворачиваться. Больно – да. Неприятно – да. Но не хочется делать вид, что сказанного не было.

– Феликс…

– Нет, подожди, – перебивает он, и тут же морщится, одёргивая сам себя. – Извини. Я не приказываю. Просто… дай договорить.

Я киваю.

– Моё желание ничего не объясняет и ничего не оправдывает, – говорит он глухо. – Вообще ничего. Я могу хотеть тебя до безумия, могу сходить с ума от одного твоего поцелуя, могу, как ты сегодня убедилась, вести себя не самым достойным образом… но это не даёт мне права брать больше, чем ты сама захочешь дать. Это я хотя бы понимаю, – добавляет тише.

Я слушаю его и чувствую, как что-то внутри меня переворачивается и сдвигается, меняясь. И мне самой не по себе из-за происходящих изменений.

– Значит, из-за поцелуя, – говорю наконец, потому что у меня такое ощущение, иначе мы скатимся куда-то совсем не туда.

Феликс смотрит на меня, потом тихо, почти беззвучно усмехается.

– Да. Из-за поцелуя тоже. Ты поцеловала меня сама, Аврора. Если бы ты знала, что это значит…

– Я пытаюсь понять.

– Зачем?!

Вопрос звучит слишком резко. Я вздрагиваю не от страха, а от неожиданности, и Феликс тут же замечает. Лицо у него меняется.

– Извини, – говорит он. – Я не хотел…

– Знаю, – перебиваю и сама удивляюсь, что говорю это. – Кажется, знаю.

Он замолкает.

А я вдруг понимаю, что действительно знаю. Не всё и не полностью, конечно. Но понимаю, что он сорвался не потому, что решил, будто имеет на меня право. Он сорвался именно потому, что не взял его.

Самое странное, что меня эта мысль не пугает.

А наоборот.

Господи, ну конечно, всё должно было стать ещё сложнее.

– Я хочу кое-что сказать, – произношу, чувствуя, как лицу снова становится жарко.

– Говори, – напряжённо кивает мужчина.

– Только ты не должен делать преждевременные выводы.

– Хорошо. Не буду.

– И не должен считать, что это обещание чего-то большего.

– Я понял.

Я встаю с кровати, потому что сидеть становится невозможно. Прохожу пару шагов по комнате, останавливаюсь у комода, потом разворачиваюсь обратно. Он продолжает сидеть в кресле и смотрит на меня так внимательно, что на секунду мне хочется спрятаться от этого взгляда.

– То, что я увидела… – начинаю и тут же запинаюсь. – В общем, это было слишком. Правда, слишком. Я поэтому и убежала.

– Я понимаю и…

– Нет, не перебивай меня, я и так собьюсь…

Он молча кивает, а я делаю глубокий вдох.

– Я убежала не потому, что испугалась, – говорю наконец. – И не потому, что мне стало противно. Просто… я не была готова. Это был не мой выбор – увидеть… понимаешь?

Феликс смотрит на меня, и я вижу, что эти слова доходят до него не сразу. А когда доходят…

– А если бы это был… твой выбор? – спрашивает почти беззвучно.

У меня перехватывает дыхание.

Вот. Вот именно туда я и шла, сама не признаваясь себе до последнего.

– Я не знаю, – отвечаю честно. – Но я почему-то думаю об этом, – продолжаю, заставляя себя не отводить взгляд. – О том, что, если бы я сама была готова и решила смотреть… может быть, это было бы иначе.

Феликс закрывает глаза на секунду. А когда открывает, взгляд у него становится таким, что у меня снова скручивает живот.

– Аврора…

– Нет, подожди. Я сама сейчас договорю, иначе не смогу.

Он кивает. Явно с трудом, но кивает.

– Я не говорю, что хочу… всего, – выдавливаю из себя. – Я вообще пока не знаю, чего хочу. Но мне… интересно. Наверное. Нет, не наверное. Интересно. Ужасно неловко, но интересно.

– Что именно тебе интересно? – почти спокойное…

Почти. Если не обращать внимания на тон его голоса.

– Ты, – отвечаю едва слышно.

Я сама не могу до конца понять, как мы вдруг оказались в этой точке. Подозреваю, что Феликс тоже. Но мы уже здесь.

– Мне нужно уточнить, – произносит мужчина после паузы. – Ты сейчас говоришь, что хочешь посмотреть на меня? Аврора? Я должен понять.

– Да, – выдыхаю, зажмурившись. – Наверное, да.

Следующая пауза выходит очень длинной. Такой длинной, что я успеваю пожалеть обо всём, что сказала, и мысленно собрать вещи для переезда в монастырь, желательно на другой планете.

Кто бы меня ещё туда отпустил, конечно…

– Сейчас? – спрашивает Феликс.

Я резко распахиваю глаза.

– Нет! То есть… я не знаю. Нет. Не сейчас. Ты… у тебя ещё рана не зажила! И я… я не готова. Я просто сказала, что такая мысль есть!

Заставляю себя замолчать, пока не ляпнула ещё что-нибудь, о чём очень пожалею.

– Если ты когда-нибудь захочешь, – говорит он медленно после очередной паузы, – ты скажешь мне, что именно хочешь увидеть. Сколько. Как. В каких условиях. И где я должен буду находиться. Сидеть, стоять. Всё, что тебе будет нужно.

– Ты… только не говори опять, что я инструкции должна буду написать…

– Аврора, мне проще не сорваться, если есть правила, – произносит Феликс жёстко. – Тебе проще не испугаться, если есть правила. Значит, будут правила.

Я открываю рот возражать, но закрываю. Потому что он прав. Терпеть не могу, когда он настолько прав…

– И ты не будешь… – я запинаюсь, с трудом формулируя.

– Что?

– Делать вид, что я тебя соблазняю и сама напросилась?

Его лицо на секунду становится каменным.

– Нет, – отрезает ледяным тоном.

Потом он, видимо, понимает, как это прозвучало, и добавляет уже тише:

– Я не буду перекладывать на тебя свои желания. И не буду делать тебя виноватой за то, чего хочу.

Мне приходится сделать пару вдохов и выдохов.

– Ладно, – говорю совсем тихо.

– Ладно?

– Ладно. Это.… неплохой ориентир.

Феликс вдруг усмехается.

– Рад соответствовать методическим рекомендациям.

– Я в шоке от нашего прогресса, – закатываю глаза и поднимаюсь.

– В хорошем или в плохом смысле?

Смотрю на мужчину, глядящего мне в глаза.

– В хорошем, – говорю тихо. – Да, определённо в хорошем.

Глава 37

Аврора

Ночь неожиданно проходит для меня так спокойно, что, когда просыпаюсь утром, мне даже на секунду кажется, что всё произошедшее вчера было самым обычным сном.

Ну ладно, может, не самым обычным, а слегка эротической направленности.

Или даже не слегка…

Но когда, проморгавшись, сажусь на кровати и вижу лежащее на кресле платье, которое надевала на свадьбу, воспоминания возвращаются так резко, что я со стоном откидываюсь назад на подушку, на всякий случай накрывшись с головой одеялом. Правда, ненадолго. Дышать становится нечем.

Откидываю одеяло обратно и смотрю в потолок.

Феликс вчера ушёл очень быстро – сразу, как мы… закончили наш странный разговор. Или не закончили, а взяли паузу, не знаю.

До сих пор не верю, что сказала ему… всё то, что сказала.

Про интерес.

Про то, что хотела бы посмотреть на него…

Мне сложно даже представить, как это может случиться! Точнее, я очень старательно пытаюсь не представлять. Потому что стоит только в воображении появиться какой-то картинке, как лицо у меня начинает полыхать, а дыхание сбивается к чёрту.

Ты вообще-то ещё совсем недавно хотела с ним развестись! – напоминаю себе.

А теперь только и думаешь о том, чтобы… ох, ну вот опять!

Такое ощущение, что особенно охотно эти мысли почему-то всплывают, пока я лежу в кровати. Наверное, именно поэтому подскакиваю спустя несколько минут – хотя время ещё совсем раннее, даже семи утра нет.

После душа натягиваю мягкие брюки и простой светлый лонгслив, убираю волосы в небрежный узел и выхожу в коридор, собираясь пойти на кухню.

Но не дохожу – на первом же повороте оказываюсь нос к носу с Феликсом!

Он, похоже, тоже не ожидал меня увидеть, резко останавливается, потом почти сразу отступает на шаг, оставляя между нами достаточно пространства, чтобы я могла пройти по коридору, не коснувшись его.

– Доброе утро, – говорит негромко, внимательно глядя на меня.

– Доброе… – старательно делаю невозмутимое лицо, хотя и не уверена, что у меня хорошо получается.

– Ты рано встала.

– Не спалось, – пожимаю плечами.

– Мне тоже.

Как бы я ни хотела чувствовать себя спокойной и отстранённой, мне… неловко. Неловко смотреть ему в глаза. Он, наверное, таких чувств не испытывает, в конце концов, не красна девица, чтобы смущаться – но, когда я исподтишка кидаю на него взгляд, у меня появляется ощущение, что и ему немного не по себе.

– Я шла на кухню, – говорю зачем-то.

– Не буду мешать, – он отступает ещё на шаг.

Я уже почти сдвигаюсь, почти прохожу вперёд… но останавливаюсь.

Ох, ну что я за дура! Мы же оба взрослые люди! Мы законные муж и жена!

«Удобно ты, конечно, об этом вспомнила, когда тебе это стало выгодно и интересно…»

– Хочешь, я тебе кофе сварю? – не давая себе времени задуматься, поворачиваюсь к Феликсу.

Он ловит мой взгляд и не сразу отвечает. Наверное, как и я, вспоминает мои предыдущие отказы. Я же так старательно показывала, что не собираюсь быть удобной, это был мой маленький бросаемый ему вызов… а теперь сама предлагаю!

– Если тебе не трудно, – выговаривает наконец.

Ни приказа, ни снисходительности, ни попытки сделать вид, что так оно и должно быть! Ох… это и приятно, и одновременно неловко, и... самое ужасное, хочется в ответ сделать тоже что-то приятное!

– Не трудно, – улыбка у меня выходит, наверное, слишком широкой, потому что Феликс пару раз моргает, глядя на неё. – Пойдём?

– Угу…. – неопределённо кивает мужчина, потом, словно спохватившись, добавляет: – Спасибо.

На кухне становится как-то попроще. Альберта нет – сегодня воскресенье, у него выходной до шести вечера, и я спокойно встаю возле кофемашины. Варю пресловутый лунго – когда-то Феликс, ещё будучи моим женихом, попробовал всё, что я приготовила на выбор, и этот вариант ему понравился больше всего. Подумав, достаю из шкафа коробку с миндальным печеньем, которое заказывала сама на днях, а из холодильника – шоколадку.

Ставлю перед мужчиной чашку с кофе и блюдце с печеньем и долькой шоколада.

– Попробуй, – говорю ему. – Понимаю, что странно с утра… Но это очень классическое сочетание.

Он не спорит, делает глоток кофе, отламывает кусочек печенья. Я отхожу к кофемашине сварить себе латте, но наблюдаю за ним искоса.

– Вкусно, – кивает Феликс, поймав мой взгляд. – Для завтрака, наверное, перебор со сладким… но правда вкусно.

– Ты не любишь сладкое? – спрашиваю, садясь напротив него со своей чашкой.

– Не особенно, – он качает головой.

– А что любишь? – вырывается у меня.

Я вдруг понимаю, что мне о нём практически неизвестны какие-то бытовые вещи. Когда мы были женихом и невестой – ещё до всего того ужаса, случившегося в моей жизни после гибели отца – я была слишком юной и, чего уж там греха таить, привыкшей к комфорту богатой девчонкой, практически не появлявшейся на кухне и не думающей, откуда берутся продукты. Поэтому знания о вкусах моего жениха ограничивались тем, что он заказывал в ресторанах во время наших не слишком частых встреч.

Да и, честно сказать, я просто не задумывалась тогда о таких деталях.

Феликс не отвечает сразу, берёт чашку, делает ещё один глоток кофе, потом смотрит почему-то в окно.

– Простую еду, – говорит наконец.

– Простую?

– Да. Мясо. Рыбу. Овощи. Ничего слишком сложного. Ну, знаешь… не люблю, когда непонятно, из чего приготовлено блюдо.

Я невольно улыбаюсь, тоже отпиваю кофе.

– Неожиданно… но да, я понимаю. Хотя не подумала бы, что простая еда в твоём стиле.

Феликс несколько секунд смотрит на меня, потом опускает взгляд на блюдце с печеньем.

– Когда я рос, за столом не принято было выбирать, – произносит ровно. – Нужно было есть то, что перед тобой поставили. Быстро, молча и без капризов. Меня не спрашивали, что мне нравится.

Я перестаю улыбаться, утыкаюсь взглядом в свою чашку. Почему-то мне очень не нравится, как звучит его голос… и даже страшно немного от того, что там на самом деле могло происходить, пока он рос.

Если вспомнить его деда – вряд ли что-то хорошее.

– Сейчас ты можешь выбирать, – говорю после паузы. – Что бы ты выбирал для… собственного удовольствия?

Вскидываю на него глаза и вижу, что он слегка, самую малость улыбается.

– Кофе, – кивает на чашку. – Вот этот. Без сахара. И, пожалуй, мясо на гриле. Или хороший стейк. Без соусов, которые перебивают вкус.

А потом после короткого молчания берёт с блюдца дольку шоколада и съедает.

– Сладкое тоже можно… но это только наедине с тобой.

У меня вспыхивают щёки, и я снова подношу к губам чашку, забыв, что кофе уже почти допила.

Феликс наблюдает за мной, чуть прищурившись, а потом со вздохом поднимается.

– Спасибо за кофе, – говорит негромко.

– Не за что, – опускаю глаза.

– Мне нужно работать… И, Аврора, завтра я еду в компанию.

– В смысле?! – забыв про всё смущение, хмурюсь, смотрю на него. – Но… твоя спина…

– Уже достаточно зажила, – качает он головой.

– Но…

– Завтра Совет директоров. Ты можешь остаться дома, если хочешь.

– С чего вдруг? – поджимаю губы. – Я пока ещё твой секретарь.

– Тогда будь готова к восьми тридцати, – он кидает на меня ещё один взгляд, потом добавляет: – Это не приказ, но…

– Это распоряжение секретарю, – усмехаюсь ему. – Я понимаю разницу. Всё нормально.

– Хорошо, – Феликс улыбается в ответ, и мне кажется, что в этой улыбке я вижу облегчение.

Хотя, может, я сама себе выдумываю…

День проходит в итоге как-то незаметно и спокойно. Феликс почти всё время сидит в кабинете, закопавшись в документы, я перебираю одежду, привожу в порядок то, в чём пойду завтра на работу. Мы вместе обедаем, а потом и ужинаем тоже – когда уже возвращается Альберт, но ничего похожего на вчерашнюю неловкость или сегодняшний утренний разговор под кофе между нами уже не происходит.

Вечером Феликс рано уходит к себе, и я не пытаюсь его задержать. Вместо этого тоже иду к себе в комнату, читаю пару часов, то и дело отвлекаясь и перебирая всплывающие в памяти отрывки наших разговоров.

Утром я готова, как и требовалось, к восьми тридцати. Феликса вижу уже в холле. И даже в первую секунду теряюсь. Потому что… это тот самый Феликс с непроницаемым ледяным выражением лица, которого я так долго боялась и терпеть не могла… и одновременно тот самый Феликс, который – я замечаю это сразу – двигается чуть осторожнее, чем обычно, из-за всё ещё не снятой, хоть и незаметной под одеждой повязки. Который бережёт руку, не двигая ею без острой необходимости.

Эта двойственность немного сбивает с толку. Особенно когда он смотрит на меня, и взгляд у него чуть меняется. Нет в нём той привычной язвительно-холодной отстранённости.

– Всё в порядке? – уточняет у меня.

И этот вопрос тоже не мог задавать тот, другой, прошлый Феликс.

– Да, конечно, – спохватившись, отвечаю чуть позже, чем надо, он уже даже начинает хмуриться. – А у тебя?

Кажется, мой вопрос тоже заставляет его слегка отклониться от привычного состояния, потому что мужчина только кивает с запинкой.

В компанию мы приезжаем, естественно, вместе. Вместе поднимаемся с корпоративной стоянки на этаж руководства. И я сразу напрягаюсь.

Потому что сегодня тут как-то значительно больше людей, чем я привыкла. То ли из-за того самого совета, на который собрались все, кто обычно удостаивает офис посещением раз в пару недель, а то и реже. То ли ещё по какой-то неизвестной мне причине.

А ещё напрягает, что.… на нас смотрят.

Точнее, на меня.

И взгляды, которые я замечаю – как бы ни хотелось думать, что они ничего не означают – мне однозначно не нравятся.

Я иду следом за Феликсом, который здоровается с парой встречных людей, на приветствия других отвечает короткими кивками, бросает пару фраз подошедшему к нему мужчине, в котором я узнаю одного из помощников, привозивших в квартиру документы.

– Аврора Романовна, – кивает тот мне, когда Феликс уже проходит вперёд.

– Доброе утро, Марат, – киваю в ответ, каким-то чудом даже вспомнив его имя.

И тут же вижу, как переглядываются две незнакомых мне женщины, стоящие поблизости.

Чёрт. Выражения их лиц не предполагают другой трактовки. Меня абсолютно точно записали в любовницы к главе компании. Если на время недавней командировки Феликса, во время которой я сидела в офисе, слухи и поутихли, то за две последних недели, во время которых мы оба здесь не появлялись, все наверняка пришли к общему мнению.

Вспоминаю вдруг, как Феликс спрашивал, неужели меня беспокоит репутация любовницы… да и сейчас мужчина явно ничего не замечает. Или не обращает внимания. Или ему просто безразличны сплетни.

А вот мне немного не по себе. Неприятно чувствовать липкие взгляды и ощущать себя объектом такого вот неприязненно-завистливого любопытства.

Феликс тем временем доходит до своего кабинета и поворачивается ко мне.

– Совет через полчаса, – говорит отстранённо. – До него я никого не принимаю.

– Поняла, Феликс Эдмундович, – отвечаю тихо, заходя за свой стол.

Ловлю на себе короткий взгляд мужчины, но он ничего не говорит, только кивает и скрывается за дверью.

А я остаюсь в просторном холле-приёмной. Одна.

Заставляю себя сесть, открываю ноутбук и принимаюсь за дела, которых оказывается гора и маленькая тележка, хотя последние недели я разбирала текучку, которую мне скидывал Феликс.

– Аврора! – раздаётся спустя несколько минут знакомый голос, и я поднимаю голову, ругнувшись про себя.

– Здравствуйте, Наталья Петровна, – здороваюсь со своей прежней начальницей, которая смотрит на меня с плохо скрываемым любопытством и одновременно неприязнью.

– Надо же, не думала, что ещё тебя увижу, – расплывается она в противной улыбке. – Хотя… рада за тебя, конечно. Нашла применение своим способностям, раз с обычной работой не сложилось… работой в отделе, я имею в виду.

– У вас какой-то вопрос? – уточняю, стараясь говорить спокойно, но во рту появляется гадкий привкус.

– Нет, но будь добра передать это Феликсу Эдмундовичу, – шлёпает перед моим носом стопку документов.

Беру бумаги, кидаю взгляд на верхнюю.

– Да можешь не смотреть, – хмыкает Наталья Петровна. – Для чего тебе голову забивать… ты и отчёты-то без ошибок не могла сделать. Ой, ну это я так, не обижайся, не всем же дано. У тебя другие таланты. Ладно, я пойду! А ты передай, не забудь!

Мне приходится закусить щёку изнутри, чтобы ничего не сказать. Сглатываю горькую слюну, наблюдая, как довольная женщина с явным торжеством выходит из приёмной.

Смотрю на свои подрагивающие пальцы, сжимаю их в кулаки.

Ничего страшного. Ничего такого не случилось.

Я же знаю, как всё на самом деле. Нет смысла обращать внимание на завистливых злобных куриц!

Но сосредоточиться на работе получается с трудом. Особенно после того, как мне приходится спуститься в экономический отдел. Феликс в это время уже на своём совете, а в отдел нужно передать бумаги… И там я вижу Марину, его бывшего секретаря, которая сидит за одним из компьютеров, а рядом с ней, чуть склонившись, стоит Никита – тот айтишник, с которым я когда-то пила кофе… и которому отказала.

Они смеются, Никита что-то там делает в её компьютере, Марина, на секунду положив руку на его предплечье, тянется, что-то шепчет ему на ухо – в общем, настолько явно флиртуют, что никаких сомнений быть не может.

А потом оба видят меня. И если Никита, бросив чуть презрительный, равнодушный взгляд, сразу отворачивается, то Марина расплывается в ехидной улыбке.

Я почти сразу отворачиваюсь, отдаю документы, уже иду к выходу – но всё равно вижу краем глаза, как те двое обсуждают что-то, кидая на меня такие взгляды, что можно не сомневаться – речь обо мне.

Вот, казалось бы… ну какая к чёрту разница?! Ну болтают! Поболтают и перестанут, найдут какой-нибудь другой повод для сплетен.

Но противно…

Я уже снова усаживаюсь за свой стол, когда в холл из широкого коридора, ведущего к конференц-залу, начинают выходить мужчины. Ну, сразу видно – Совет! Все прямо лопаются от сознания собственной важности…

Феликс выходит одним из последних. Я старательно не смотрю в ту сторону, но всё равно его вижу. Он разговаривает с каким-то пожилым, очень пожилым человеком с густыми, зачёсанными назад седыми волосами. Указывает ему жестом на дверь своего кабинета, они оба идут туда.

Я уже встаю, потому что… ну… элементарный рабочий этикет предписывает встречать своего руководителя на ногах.

И тут слышу голос старика, идущего рядом с Феликсом.

И покрываюсь мурашками, а волоски у меня на руках встают дыбом.

Потому что этот голос… очень, просто ужасно напоминает голос моего шантажиста.