Текст книги "Мой железный босс. Любовь вопреки (СИ)"

Автор книги: Анна Варшевская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 28 страниц)

Глава 40

Аврора

Домой мы возвращаемся молча. Но это другое молчание, не такое, каким было два последних дня. Оно какое-то... наполненное смыслом, живое. Полноценное, как бы странно это ни звучало.

Когда поднимаемся в квартиру, в холле нас встречает Альберт.

– Ты голодна? – Феликс смотрит на меня, и я качаю головой. – Тогда ужин позже, Альберт, – кивает старику, и тот, слегка улыбнувшись, уходит.

Я поворачиваюсь к мужу, но сказать ничего не успеваю.

– Поговорим? – спрашивает он у меня.

– Давай, – отвечаю после паузы.

Не сговариваясь, идём в гостиную – там уж точно атмосфера спокойнее, чем в его кабинете или в спальне. Феликс ждёт, пока я сяду на диван, и только потом усаживается на другой его конец.

– Ты хотел поговорить, – напоминаю ему после нескольких секунд тишины.

– Угу, – кивает он и продолжает молчать.

Я смотрю на него и понимаю, что он действительно не знает, как начать. Не пытается заставить меня нервничать, не ждёт удобного момента, чтобы перехватить разговор – просто не знает.

С Феликсом это выглядит почти неправдоподобно.

– Начни с чего-нибудь простого, – говорю наконец. – Например: «ужасная была встреча у психолога, ни за что туда больше не пойду».

Он поднимает на меня взгляд.

– Ужасная была встреча у психолога, – произносит ровно. – Обязательно пойду ещё.

Давлюсь вздохом, откашливаюсь и ошалело качаю головой.

– Умеешь ты удивлять…

– Это плохо? – напрягается он. – Ты хочешь, чтобы я был максимально предсказуемым?

– Не знаю, – со вздохом опираюсь на спинку дивана, подворачиваю под себя одну ногу, задумываюсь. – С одной стороны, предсказуемость – это хорошо. С другой… так ведь можно и с тоски умереть…

– С тобой мне это не грозит, – внезапно улыбается Феликс. – Стоит только вспомнить ту твою тревожную кнопку.

Фыркаю и смущённо отвожу глаза.

– Что ещё ты купила тогда? Я так и не знаю.

– Пусть это останется частью моей непредсказуемости, – со смешком качаю головой, потом вздыхаю, поднимаю взгляд на Феликса.

Он выглядит уставшим. А я вдруг понимаю, что в последние два дня он в этом своём молчании пытался разобрать внутри себя завалы, которые простояли там чёрт знает сколько, и теперь стоит посреди бардака и не знает, куда его девать.

– Ты не он, ты понимаешь это? – говорю негромко.

Мужчина резко вскидывает на меня взгляд.

– Не надо, – говорит хрипло.

– Что не надо?

– Не надо утешать меня!

– Даже не пыталась, – пожимаю плечами. – Я просто констатирую факт. Ты – совсем не твой дед. Ты другой.

Он неожиданно подаётся вперёд, упирается локтями в колени, проводит руками по лбу, волосам, скрывая от меня лицо.

– И всё же я не услышал твоё «нет», – слышу я глухое.

Не знаю, что в его голосе заставляет меня сдвинуться, встать со своего края дивана, подойти к нему и опуститься перед ним.

– Феликс… – зову, взяв его за запястья и пытаясь отвести его руки от лица.

Он поддаётся, опускает руки вперёд по обе стороны от меня, но не касается, только чуть наклоняется, вглядывается мне в лицо.

– Я хочу сделать для тебя всё… – выдыхает, перебегая взглядом от моих глаз к губам и обратно. – Всё, что ты захочешь. Я хочу вернуть тебе то, что отнял у тебя.

– Это невозможно, – говорю мягко.

– Я знаю, – кивает мужчина. – Я не идиот. Я понимаю, что не могу стереть то, что натворил. Не могу вернуть тебе ту жизнь, которую сломал. Не могу сделать так, чтобы ты снова стала девочкой, которая верила мне до всего этого дерьма. Но я всё равно хочу… – он сбивается, стискивает зубы. – Чёрт… Я хочу, чтобы рядом со мной тебе было легче, а не тяжелее. Чтобы ты могла выбирать. Дом. Работу. Меня… потому что сама так решила. Я хочу… подарить тебе собаку.

Я даже моргаю, настолько это неожиданно.

– Ты говорила, что хочешь собаку, – сглатывает Феликс.

– Что не так с собаками? – вырывается у меня вопрос.

– Дед натравливал на меня овчарку однажды, мне было лет семь, и я боялся собак. Рассчитывал таким способом избавить меня от страха, но он так и не прошёл, – отвечает он так быстро, что я не сразу понимаю смысл сказанного.

А когда понимаю, меня резко начинает тошнить от ужаса.

– О… Господи… – выговариваю трясущимися губами.

– Послушай, это неважно…

– Неважно? Неважно?! – отпускаю его запястья, за которые неосознанно держалась всё это время, прижимаю ладони к лицу.

– Аврора...

У меня в ответ только вырывается всхлип.

Каким монстром, каким чудовищем без сердца и без мозгов нужно быть, чтобы травить собакой семилетнего мальчика?!

– Аврора, ну… не надо… – в голосе Феликса слышна растерянность. – Аврора! Чёрт… Я могу тебя коснуться сейчас?

Киваю пару раз, продолжая всхлипывать, и сама тянусь к нему руками, как тянется маленький ребёнок, желая, чтобы его взяли «на ручки».

Чувствую, как меня осторожно подхватывают и устраивают на коленях, прижимая. И утыкаюсь лицом ему между шеей и плечом.

– Он не допустил бы, чтобы со мной произошло что-то непоправимое, – слышу негромкое. – У Арнольда просто были… своеобразные методы воспитания.

– Мне так жаль… – шмыгаю носом.

– Не надо меня жалеть…

– …жаль, что он уже умер! – договариваю сипло. – Я бы сама его убила!

– Кажется, у нас с тобой обнаружилось что-то общее, – говорит Феликс даже с каким-то… юмором.

Вздохнув, заставляю себя прекратить цепляться за него и чуть отодвигаюсь. Он тут же отпускает меня, откидывается назад, на спинку, кладёт руки на диван. Но я продолжаю сидеть у него на коленях и смотрю ему в лицо так близко, что могу разглядеть расширенный зрачок, граница которого часто плохо отличима от его тёмной радужки.

– Я не так представлял себе этот разговор, – произносит негромко, покачав головой.

– Ну, я тоже… – пожимаю плечами, провожу пальцами под глазами. – Я, наверное, ужасно выгляжу…

– Ты очень красивая, – не соглашается Феликс, хочет сказать что-то ещё, но резко замолкает.

А на меня накатывает ощущение дежавю, и я сразу вижу, что он вспомнил то же самое, что и я.

Тот вечер.

Мой… наш поцелуй.

– Я в безопасности, – шепчу, вглядываясь в его глаза.

– В полной, – кивает он, судорожно сглотнув.

– Тогда… закроешь глаза?

– Это одно из обязательных условий? – Феликс начинает дышать тяжелее.

– Пока да, – говорю, подумав пару секунд.

Он подчиняется моментально. Закрывает глаза и не двигается, только грудь начинает приподниматься и опускаться быстрее от частого дыхания.

Но я не тороплюсь его целовать. Просто разглядываю лицо, твёрдые черты, густые брови, прямой нос, упрямый подбородок… останавливаюсь на губах, и мужчина, как будто чувствует что-то, приоткрывает рот.

Жду, что он откроет глаза – но Феликс терпеливо продолжает сидеть, опустив веки. Я тянусь вперёд, легко касаюсь губами его губ – как в прошлый раз – но тут же понимаю: нет, мне этого мало!

– Ты можешь… поцеловать меня сам? – спрашиваю тихо, и вот тут он распахивает глаза.

– Ты этого действительно хочешь? – уточняет хрипло.

Всерьёз задумываюсь над его вопросом, но потом наконец отвечаю:

– Да. Хочу.

Феликс не двигается в то же мгновение. Несколько секунд просто смотрит на меня, словно проверяет, правильно ли услышал. Или даёт мне время передумать. Я не знаю. Но именно это короткое промедление кажется более важным, чем любые его действия до этого.

– Куда я могу положить руки? – спрашивает он тихо.

У меня снова перехватывает дыхание.

Господи…

Феликс! Спрашивает!

Это должно было бы звучать странно или, может быть, глупо, или смешно. Но почему-то ничего такого я не чувствую. Наоборот, всё кажется очень естественным.

– На талию, – говорю после короткой паузы.

Только после этого его ладони ложатся мне на талию. Очень осторожно, почти не касаясь, как будто он боится случайно сделать больше, чем разрешено. Пальцы тёплые, сильные, от этого у меня по спине проходит дрожь, но я не отстраняюсь.

Он замечает в ту же секунду.

– Аврора?

– Всё в порядке, – говорю быстро.

– Я не уверен, где граница.

– Я тоже.

Этот ответ явно не облегчает ему задачу, только делает её ещё сложнее. Но я правда не уверена, где граница.

– Тогда скажешь, когда нужно будет остановиться, – произносит он наконец.

– Хорошо, – выдыхаю, меня уже накрывает нетерпением.

– Обещаешь?

– Обещаю.

И только после этого он наклоняется ко мне.

Поцелуй совсем не похож на мой несколько дней назад. Тот был… пробой, осторожным касанием, попыткой понять, могу ли я вообще приблизиться к нему. Этот другой. Феликс целует меня сам, но не так, как я боялась – нет жадности, нет резкости или давления… он как будто всё время держит себя на расстоянии одного моего вдоха.

Сначала мне это мешает. Потом вдруг перестаёт.

Я чувствую его губы, его дыхание, ладони на талии. Ощущаю, как он напряжён, как сдерживается, как ждёт моей реакции даже в поцелуе. И, наверное, именно поэтому во мне изнутри волной поднимается что-то… непривычное и одновременно смутно знакомое. Жаркое, тягучее, такое, от чего пальцы сами собой крепче сжимаются на его плечах, грудь напрягается, а бёдрами я сильнее вжимаюсь в его колени.

У него в ответ на это вырывается короткий тихий сдавленный стон.

От звука я дёргаюсь и отстраняюсь. Недалеко, но хватает, чтобы видеть его лицо.

– Я тебя напугал? – спрашивает Феликс, явно с трудом выговаривая слова.

– Нет, – качаю головой.

– Ты хочешь уйти?

– Я… – замолкаю, потому что понимаю.

Нет. Мне хочется ещё. Это пугает сильнее, чем всё остальное.

– Я могу?.. – начинаю и запинаюсь.

– Ты можешь что угодно, – говорит Феликс, когда я не продолжаю. – Всё, что хочешь. Скажи, что мне сделать. Я сделаю.

Я смотрю на ворот его рубашки. Цепляюсь взглядом за верхнюю пуговицу, потом за кожу у основания шеи… и то место, где сейчас часто, очень часто колотится пульс.

– Сними рубашку, – выпаливаю, и голос срывается на последнем слоге.

Феликс на какое-то мгновение перестаёт дышать. Его пальцы чуть сильнее сжимаются на моей талии, но тут же ослабляют хватку. Мне даже кажется, что я сказала что-то не то, но потом он медленно, очень осторожно выдыхает.

– Тогда мне нужно, чтобы ты встала, – говорит, переведя дыхание. – Я не хочу случайно задеть тебя.

Я киваю, поднимаюсь и отхожу на пару шагов.

Стоит оказаться на ногах, как уверенности сразу становится меньше. Я уже думаю, что можно было бы отступить, сказать, что я передумала, что ещё рано… но мужчина, встав и глядя мне в глаза, берётся за первую пуговицу, и все мысли вылетают у меня из головы.

Он двигается очень медленно. Как будто нарочно не торопится. Я смотрю на его пальцы, на расходящиеся края ткани, на открывающуюся кожу, и чувствую, как у меня снова начинает гореть лицо.

Феликс вытягивает края рубашки из брюк, расстёгивает последнюю пуговицу, но не снимает с себя сразу, только снова ловит мой взгляд, спустившийся к его животу и полоске волосков, ведущих от пупка вниз, под ремень.

– Дальше? – спрашивает тихо.

Я сглатываю.

– Да.

Он стягивает рубашку с плеч осторожно, явно стараясь не задеть то место, где ещё недавно была повязка. Откладывает её на диван, поворачиваясь ко мне боком на секунду. Я невольно смотрю туда. На след ранения. На кожу, где ещё видны последствия того вечера. Потом, когда он снова выпрямляется – на широкие плечи, мышцы груди, на плоский живот.

Он красивый.

Господи, какой же он красивый…

Такой… живой. Напряжённый и одновременно сдержанный. Я смотрю ему в лицо, ловлю взгляд тёмных глаз, в которых сейчас столько желания, что у меня колени подкашиваются.

– Аврора… – голос сдавленный и немного даже… просящий.

– Молчи, – прошу его сразу.

Он тут же замолкает. А я делаю шаг к нему. Один, затем второй – больше и не надо, останавливаюсь прямо перед ним, протягиваю руку, трогаю легко, кончиками пальцев. Провожу по ключице, ниже, задерживаюсь там, где чувствуется, как быстро колотится сердце. Наблюдаю за своей рукой, и мне самой странно от того, что я его касаюсь, а мне не страшно и не хочется отдёрнуть ладонь, не хочется немедленно сбежать.

А хочется провести пальцами дальше. И ниже.

Что я и делаю. По телу под моей ладонью проходит судорога, Феликс закрывает глаза.

– Открой, – говорю тихо.

Ловлю взгляд почти чёрных глаз.

– Смотри на меня, – прошу тихо.

– Невыносимое условие, – шепчет он на выдохе. – Я постараюсь.

Я не выдерживаю и улыбаюсь. А потом закидываю вторую руку ему за шею, тяну к себе и снова целую его.

На этот раз он отвечает быстрее.

Всё ещё осторожно, всё ещё сдерживаясь, но уже не так, как в первый раз. Его ладонь возвращается на мою талию – настолько медленно, что я успеваю понять и разрешить это ещё до прикосновения. Я сама кладу свою руку поверх его пальцев.

Можно.

Он понимает.

Поцелуй становится глубже, и внутри у меня всё снова собирается в тугой узел, но сбежать мне по-прежнему не хочется. Хочется прижаться сильнее, узнать, что будет дальше, накрывает страхом вместе с возбуждением… и с предвкушением.

– Сними брюки, – выдыхаю, оторвавшись от его губ на секунду.

Феликса передёргивает с такой силой, что он чуть было не теряет равновесие.

– Не надо… – шепчет еле слышно, зажмурившись на секунду, но почти сразу опять открывает глаза, словно вспомнив, что я просила его об этом.

Я закусываю губу, чуть отстраняюсь.

– Извини, – выдыхает он. – Я не собирался отказываться. Ты… правда этого хочешь?

– Ты спрашиваешь, потому что не хочешь сам? – отвожу взгляд.

– Я… мне… я хочу, но…

– Что – «но»?

Он сглатывает, втягивает носом воздух, выдыхает через рот.

– Аврора, я… слишком давно и сильно тебя хочу, – говорит, явно стараясь держаться спокойно. – Я просто не выдержу под твоим взглядом. Не сдержусь. Ты в самом деле хочешь это увидеть?

– Ты… – пытаюсь подобрать какое-то слово, которое бы достаточно хорошо отражало то, что я хочу сказать, но в итоге использую самое простое: – Ты меня стесняешься?

Феликс на мгновение снова закрывает глаза, и мне кажется, что слегка краснеет, как недавно в кабинете психолога. А потом снова смотрит на меня.

– Не тебя, – отвечает глухо. – Себя. В таком состоянии.

– А если я хочу увидеть именно это? – спрашиваю тихо.

– Моё унижение? – он отводит взгляд.

– Унижение? Как я тогда должна относиться к своему желанию? И как я смогу быть близка с тобой, если возбуждаться – унизительно? – уточняю, подняв брови. – Разве желание, искреннее желание может быть унизительным?

– Нет, конечно, нет… Я… не это имел в виду, – теперь он выглядит растерянным.

– Ты хочешь меня? – спрашиваю после паузы.

– Да, – кивает он.

– Тогда… покажи, как ты меня хочешь?

Феликс стоит неподвижно пару секунд, а потом берётся за ремень. Во рту у меня моментально пересыхает, пока я наблюдаю, как он стягивает брюки, отбрасывает их к рубашке и выпрямляется.

– Я могу подойти? – выговариваю кое-как, не в состоянии оторвать взгляда от свидетельства его возбуждения.

– У кого из нас границы? – вдруг сдавленно усмехается Феликс. – Конечно, можешь.

– И могу коснуться тебя?

– Я не уверен, что не кончу от одного твоего прикосновения.

Мне в лицо бросается кровь. Сложно даже представить уровень его выдержки сейчас, в эту самую минуту, пока я ещё не подошла. С другой стороны… я ведь и не хотела, чтобы он терпел. Я же хотела… посмотреть.

– Тогда, может быть, тебе лучше сесть? – спрашиваю у ошарашенно застывшего мужчины. – Так будет… удобнее?

– Удобнее для чего? – слабо уточняет он.

– Для того, чтобы ты мог… ну… для того, чтобы я могла к тебе прикоснуться.

Феликс смотрит на меня так, как будто я только что предложила ему не сесть, а добровольно лечь под поезд. Но всё-таки делает шаг назад и опускается на диван. Садится почти на край, широко расставив колени, упираясь ладонями в обивку по обе стороны от себя.

И не сводит с меня глаз.

– Подойди, если хочешь, – говорит хрипло. – Но, Аврора… если передумаешь, сразу скажи.

Я киваю, во рту сухо так, что говорить почти невозможно. Останавливаюсь перед ним и на секунду мне кажется, что сейчас отступлю. Мне не страшно, нет, просто… слишком много всего. Как он на меня смотрит, как реагирует, как реагирует на него моё собственное тело – всё разом. Но не отступаю. Наоборот, сажусь рядом и, сама в ужасе от собственной смелости, кладу ему на грудь ладонь. Веду её вниз, но на животе останавливаюсь, поднимаю на него глаза.

– Так можно?

– Да, – отвечает он почти беззвучно.

– А так?

Моя ладонь скользит ещё ниже, и Феликс резко зажмуривается.

– Аврора….

– Открой глаза.

Он подчиняется, ловит мой взгляд своим, как будто сбитым с толку, как будто даже… беззащитным.

– Ты ведь тоже можешь сказать, если хватит, – говорю ему.

– Уже давно хватит, – выдыхает он со стоном. – Но я не хочу, чтобы ты останавливалась… пожалуйста… не останавливайся. Не сейчас. Пожалуйста…

Я касаюсь его снова, уже увереннее, и вдруг понимаю, что мне не нужно делать почти ничего. Он и так на грани.

Но не трогает меня. Не перехватывает мою руку. Только прижимает свою, сжатую в кулак, ко рту, когда его спустя буквально пару секунд с силой выгибает под моим прикосновением. А когда всё заканчивается, остаётся сидеть, опустив голову и тяжело дыша.

– Феликс, – зову его тихо.

– Не надо, Аврора...

– Спасибо.

– Что? – мужчина вскидывает голову.

– Спасибо, что… поделился со мной, – не отвожу взгляда.

– Поделился? – повторяет хрипло. – Странное слово для того, что ты сейчас видела.

– Я сама попросила, – напоминаю ему. – И ты всё это время слышал меня. И делал так, как хочу я, – щёки у меня горят, но я заставляю себя закончить: – Это очень… возбуждает.

Брови у него взлетают вверх, и он, кажется, неосознанно окидывает меня быстрым взглядом, словно ища признаки возбуждения.

– Я не хотел, чтобы ты пожалела, – говорит медленно.

– Я не пожалела, – качаю головой. – И не испугалась. И…

– Что?

Я сглатываю, чувствуя, как заливает краской уже всё лицо.

– И мне мало, Феликс, – произношу почти шёпотом. – Мне этого мало.

Глава 41

Феликс

Всегда был уверен, что я и смущение – вещи несовместимые.

Кажется, рядом с женой мне ещё предстоит сделать много удивительных открытий.

Женой, которая спокойно сидит под углом ко мне за столом в столовой, и ужинает… а я сижу, ем что-то, у чего практически не чувствую вкуса и пытаюсь… пытаюсь делать вид, что не прокручиваю в голове последние полчаса снова и снова и что, чёрт подери всё на свете, не смущаюсь от этого.

Её лицо, её голос, то, что она делала… со мной. Её «мне этого мало».

Охренеть… стоит только вспомнить – и приходится сильнее сжать вилку, потому что тело тут же откликается так, как будто у меня нет ни воли, ни опыта, ни минимального самоуважения.

Хотя с самоуважением сегодня вообще сложный вопрос. С одной стороны, то, что произошло в гостиной, до сих пор отзывается чувством стыда, сжимающим внутренности где-то под рёбрами. Не потому, что Аврора сделала что-то не так. Совсем наоборот. Она была… невероятна. Осторожная и смелая, растерянная и честная – у меня временами так сносило крышу, что все защитные механизмы отключались к чёрту.

Стыдно мне за себя.

За то, что не выдержал так быстро. За то, что она видела меня в состоянии, в котором я сам себя предпочёл бы не видеть. За то, что мне, взрослому мужчине, оказалось достаточно её взгляда и нескольких невинных прикосновений, чтобы сорваться.

И одновременно…

Одновременно я не помню, когда в последний раз чувствовал – и чувствовал ли вообще когда-то – что-то настолько… потрясающе естественное.

Снова кидаю взгляд на жену. Аврора переоделась в мягкое домашнее платье с широким воротом, сползающим ей на плечо, волосы собраны кое-как, вьющиеся пряди выбиваются из небрежного пучка, на лице почти нет следов того, что недавно происходило между нами в гостиной. Почти. Вижу искусанные губы, румянец на скулах, и она как раз в этот момент смотрит на меня. Вспыхивает, утыкается взглядом в тарелку, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не отреагировать так же по-дурацки! Ну что за идиотизм, мать его так… как школьники, честное слово!

Но хотя бы понятно, что не я один не знаю, как теперь держать себя за ужином.

От этого почему-то становится немного легче.

– Ты почти ничего не ешь, – замечает она после паузы.

– Почему… ем, – опускаю взгляд на полную тарелку.

– Скорее задумчиво передвигаешь еду с места на место, – улыбается жена.

– У меня… сложные внутренние процессы, – отвечаю механически.

– Пережёвывания? – поднимает бровь Аврора.

Язва.

– В том числе, – невольно усмехаюсь.

Она смотрит на меня пару секунд, и я замечаю, как дрожат у неё, приподнимаясь, уголки губ, словно она сдерживает улыбку.

– Ты сегодня удивительно разговорчив, – произносит, отложив приборы.

– Ты удивительно наблюдательна.

– Я всегда наблюдательна, – пожимает она плечами. – Просто не всегда делюсь выводами.

– Может, поделишься сейчас? – прошу, отодвигая тарелку.

Всё равно больше ничего не съем.

– Выводами о тебе? – Аврора наклоняет голову к плечу. – Ты был… очень красивый сегодня. Ты вообще очень красивый.

Если б я в эту секунду жевал, то точно бы подавился!

А она вдруг улыбается так, что я в ту же секунду понимаю – я не захочу услышать её следующую фразу!

– А ещё ты, оказывается, умеешь очень мило краснеть. Никогда бы не подумала.

Всё. Господи. И чего мне молча не сиделось?! Лучше бы смотрел в тарелку… и не задавал лишних вопросов!

– Вот даже сейчас… Феликс? – мою руку, лежащую на столе, вдруг накрывает тёплая ладонь.

Вскидываю взгляд на жену, а она смотрит на меня как-то… виновато?

Непривычное ощущение.

– Прости, я не собиралась тебя дразнить, – говорит Аврора негромко. – Я просто сказала то, что правда думала. Если не хочешь говорить, мы можем закрыть эту тему. И вообще, если ты жалеешь, я…

– Нет! Я не жалею, – перебиваю её тут же.

Ещё не хватало, чтобы она сейчас закрылась!

– Ты выглядишь так, как будто ужасно недоволен собой, – она чуть сжимает пальцы на моей ладони. – Ты… зря так на себя смотришь.

– Как?

Аврора пожимает плечами, ворот платья сползает чуть ниже по плечу. Я машинально замечаю это, тут же заставляю себя отвести взгляд, поднять его обратно к её лицу – но вижу, что она заметила, и румянец на её лице становится как будто чуть ярче.

– Так, как будто произошло что-то постыдное, – говорит она тихо. – Для меня это не было… неприятно. Совсем не было. Наоборот, – запинается, её ладонь, дрогнув, сдвигается, но я успеваю повернуть руку так, чтобы слегка обхватить тонкие пальцы.

Не сжимаю, просто держу, надеясь, что она не сочтёт это нарушением границ.

Кажется, не считает. Потому что руку у меня не отбирает.

– Ты спросил про выводы, – улыбается после паузы. – Я ответила. А у тебя какие-то выводы есть?

– Мне было хорошо, – вырывается у меня. – С тобой, – добавляю тише. – Немного неловко… не из-за тебя, а из-за ситуации. Но хорошо.

Она выглядит смущённой, но довольной.

Спустя несколько секунд всё-таки вытягивает свою ладонь из моей, со вздохом откидывается на спинку стула и потягивается. Потом смотрит в тёмное окно, находит взглядом часы на стене.

– Я… наверное, пойду к себе.

Я с трудом успеваю удержаться от того, чтобы попросить её остаться.

Слишком рано. Слишком много всего за один вечер. Она хоть и говорила, что ей «мало», но это было в момент напряжения и возбуждения, когда эмоции ещё не улеглись. Я и так получил больше того, на что имел право рассчитывать. Так что мне надо её отпустить.

– Хорошо, – выговариваю, кивнув.

Аврора кидает на меня короткий взгляд, поднимается, делает шаг к двери, но сразу останавливается и поворачивается обратно.

– Ты тоже пойдёшь спать? – спрашивает негромко.

– Да.

– Не будешь работать?

– Не планировал, – качаю головой, про себя теряясь в догадках, к чему она.

– Удивительно… – бормочет Аврора, снова делает шаг к выходу и снова останавливается.

Вздыхает. Смотрит на меня и медленно произносит:

– Феликс… ты можешь меня проводить?

Я оказываюсь на ногах ещё раньше, чем успеваю согласно кивнуть. И только потом торможу себя. Тихо ты, идиот! Куда подскочил с такой скоростью?!

К счастью, она не пугается, только слегка, самую малость напряжённо улыбается.

Дохожу следом за ней до её комнаты, отказываясь думать, зачем она меня попросила. Останавливаюсь в шаге от двери в её комнату.

– Спасибо, – поднимает на меня глаза жена.

– За то, что проводил?

– За то, что не спросил, для чего мне это понадобилось, – смущённо отвечает она. – У меня… честно говоря, не было бы ответа.

Только киваю, глядя, как Аврора берётся за ручку, потом отпускает, смотрит на дверь, потом снова на меня.

– Я не хочу сейчас оставаться одна, – говорит шёпотом.

У меня всё внутри сначала замирает, а потом дёргается на эти простые слова. Она говорит без всяких намёков, без вызова, и я боюсь понять, что стоит за этой фразой.

– А чего ты хочешь? – спрашиваю осторожно.

– Сложный вопрос, – усмехается она.

– Я подожду.

Аврора опускает глаза, потом снова поднимает, смотрит так, что дыхание перехватывает.

– Я хочу… чтобы ты был рядом. Я не имею в виду какое-то продолжение, или разговоры, или… можно даже не в одной кровати, если тебе так будет проще.

Если мне так проще.

Ничего мне не проще!

Мне сейчас проще было бы выйти из квартиры, пройти пешком до офиса и провести ночь в переговорной. Потому что лечь рядом с ней и ничего не делать после всего, что было сегодня… это будет та ещё пытка.

И одновременно единственное, чего я действительно хочу.

– В моей комнате кровать больше, – замечаю, стараясь говорить спокойно.

– Да, точно… а у тебя спина ещё не до конца в порядке, тебе лучше у себя спать, – Аврора кивает, хмурится, словно вдруг сообразив, и я не возражаю, хоть и не считаю это серьёзным доводом. – Но… мне в душ надо.

– Ты можешь сходить в душ у меня, – сказав, тут же осознаю, что это неподходящая идея. – Или я могу подождать тебя здесь.

– Правда? Тогда проходи и подожди, – она, словно решившись, открывает дверь, заходит первая. – Я быстро.

Скрывается в ванной, а я опускаюсь в кресло. Вдруг понимаю, что нахожусь здесь впервые без присутствия Авроры, но с её непосредственного разрешения. Оглядываюсь вокруг и хмурюсь – комната кажется какой-то… пустоватой. Словно вылизанный гостиничный номер. Может, ей хотелось бы что-нибудь поменять здесь?

С другой стороны, я всё-таки надеюсь, что совсем скоро она будет жить в моей комнате. Вот её пусть и меняет по своему вкусу.

Мысль неожиданно приносит сильное удовлетворение, и я, кивнув сам себе, достаю мобильный, проверить почту.

Несколько рабочих писем, короткое сообщение от Марата, уточнение по завтрашнему графику. Ничего срочного и такого, что требовало бы моего участия прямо сейчас. Я уже собираюсь убрать телефон, когда на экране загорается входящий вызов.

Кидаю взгляд на ванную, где шумит вода, и, встав, выхожу за дверь.

– Да, Руслан, – отвечаю тихо.

– Она сегодня пыталась сбежать, – говорит он вместо приветствия таким тоном, словно готов убивать.

Только этого не хватало!

– Далеко убежала? – уточняю, потому что понимаю, что, если б у Руслана не получилось её вернуть, звонок был бы другим и слова были бы другими.

– На вокзал, – цедит мужчина. – Билет в Москву купила за наличку.

– Цела?

– Да что ей сде… – он закашливается, потом продолжает: – Только потому, что я каким-то чудом удержался и не выпорол эту паразитку! – вздыхает так, что даже в динамике шуршит. – Феликс Эдмундович, мне в столицу надо. У меня два процесса, следственные действия… не могу я больше здесь сидеть!

– Сколько у тебя ещё есть времени?

– Два дня, не больше.

Стискиваю зубы, невольно смотрю на приоткрытую дверь Аврориной комнаты… очень некстати это всё. Очень! Я рассчитывал, что разберусь с шантажистом быстрее. И тогда ради бога – пусть бы её сестра приезжала, пусть бы виделись или созванивались, сколько угодно.

Но сейчас… Чёрт. Пока я не прижал Сафонова, он может попытаться их использовать. Да что там может – наверняка попытается! Я ведь так и не выяснил его конечную цель.

А две девчонки, переживающие друг за друга и не особо доверяющие присматривающим за ними мужчинам – явно мы с Русланом тут в одной лодке – очень лёгкая цель.

– Твоё предложение? – спрашиваю резко.

– Либо передать её другому человеку здесь, либо везти со мной в Москву. Второй вариант надёжнее. Она и так хочет туда, сопротивляться самой поездке не будет. Вопрос только в том, чтобы до вашей жены раньше времени не добралась… но тут я этой пигалице вариантов не оставлю, – говорит так многообещающе, что я невольно хмыкаю.

– Вези с собой, – решаю быстро. – Место для вас подготовят.

– Хорошо, – слышу ответ, а потом после короткой паузы неохотное: – Феликс Эдмундович, может, разрешить ей позвонить?.. Пусть бы позвонила сестре, успокоилась немного…

– Нет! – отрезаю сразу. – Нет, моя жена не в курсе, и я не буду ей рассказывать, пока они обе не окажутся в безопасности.

Руслан на том конце тяжело вздыхает.

– Хорошо. Послезавтра утром выедем. Я сообщу маршрут.

– Сообщите сразу, как сядете в поезд. И держите её рядом. Не выпускайте из поля зрения.

– С этим проблем не будет, – произносит он мрачно. – Я теперь даже моргать рядом с ней не планирую.

– Вот и отлично.

Сбрасываю вызов и несколько секунд стою в коридоре с телефоном в руке.

Аврора взбеленится, когда узнает, что я опять всё от неё скрыл. Но зато они обе не пострадают. Это достаточно веская причина, чтобы молчать.

Внутри неприятно скребёт мысль, что, когда она услышит мои объяснения, ей будет плевать, насколько они правильные. Но я отмахиваюсь от неё. Иногда цель оправдывает средства. Аврора поймёт.

Сую мобильный в карман, захожу обратно в комнату – и вовремя. Шум воды стихает, через несколько секунд открывается дверь ванной, и Аврора выходит, вытирая полотенцем влажные волосы.

На ней мягкая домашняя футболка и длинные светлые брюки. Ничего особенного. Ничего такого, от чего нормальный мужчина должен был бы потерять способность думать.

К сожалению, я сегодня уже доказал, что к нормальным мужчинам не отношусь.

– Всё в порядке? – спрашивает Аврора. – Я слышала твой голос…

– Звонили по работе, – говорю ровно. – Ничего срочного.

– А-а-а, – она кивает, оглядывается, берёт с комода расчёску, проводит по своим кудрям.

Удивительно, они от этого как будто только сильнее завиваться начинают…. Тёмное влажное золото. У меня вдруг начинают чесаться пальцы – так хочется прикоснуться к этой копне.

Аврора тем временем откладывает расчёску и немного неуверенно смотрит на кровать, потом на дверь, потом на меня…

– Если я передумаю… – начинает тихо.

– Вернёшься к себе, – киваю сразу. – Или скажешь мне уйти.

– Вот ещё я тебя из твоей же комнаты не выгоняла, – ворчит она с облегчением, идя к выходу.

У моей спальни мы останавливаемся через минуту.

– Последний шанс сбежать, – усмехается она немного сдавленно.

– Твой или мой? – пытаюсь поддержать шутку.

– Мой, конечно, – качает головой. – Ты же у нас чемпион по выдержке…

– После сегодняшнего я бы не стал бросаться такими словами, – хмыкаю и открываю перед ней дверь. – Устраивайся, как тебе удобно, я пойду в душ, если ты не против.