Текст книги "После развода. Бывшая любимая жена (СИ)"

Автор книги: Анна Томченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц)

Глава 17

– В смысле сойтись? – переспросила я, глядя глазами полными ужаса на своего бывшего мужа.

– Без смысла, – холодно бросил он. – Ребёнок это не игрушка, ребёнок это не куколка поиграть, ребёнок не может жить и расти в неполной семье.

Выпалив все это, Адам перевёл на меня взгляд и вскинул бровь.

– Если ты решила рожать, значит, нам надо сойтись.

– Знаешь что? – с затаенной злостью произнесла я, ощущая, что все связки напряглись. – Сойдись лучше со своей беременной девкой. Хорошо? А меня оставь в покое, мать свою оставь в покое.

Я потянулась, перехватила сумку, но в этот момент Адам схватил меня за плечо.

– Я не шучу. Если бы я увидел бумаги о беременности до того, как сказал про развод – никакого бы развода не было. Да, возможно, был бы аборт, и только потом развод. Но в контексте, что ты не собираешься избавляться от ребёнка…

Я не выдержала и оттолкнула его от себя.

– Избавляются от вшей. Понял меня? – прошипела я. – Про моего ребёнка не смей ничего подобного говорить, ты никто ему и звать тебя никак, и поэтому Никак не надо влиять на ход моей беременности и на дальнейшую жизнь.

Я резко отшатнулась и вышла из машины.

Адам следом выскочил за мной, громко хлопнул дверью.

– Устинья постой.

Мы так долго провозились в больнице, пока всех ждали, и так далее, что на улице уже смеркалось, и поэтому мягкое тепло сменилось живительной прохладой, и эта прохлада резко ударила мне в лицо, притащив с севера мелкие капли летнего дождя.

Я зажмурилась.

– Ты прав не имеешь никаких. Сиди со своим гаремом. Развлекайся, детей там делай, но ко мне больше не лезь и не подмазывайся. Не надо. Я прекрасно знаю тебя. Я за столько лет выучила тебя, – произнеся все это, я перепрыгивая через ступеньки, долетела до подъезда, открыла дверь и добежала до лифта.

Напрягла низ живота, прислушиваясь к собственным ощущениям, вроде бы не тянуло, а потом облокотилась о стенку и ударилась затылком.

Мама была у меня.

Когда я зашла в квартиру, она стояла возле окна и смотрела вниз.

– Знаешь, в таких случаях хочется вспомнить бабушку.

Я разулась и медленно прошла в зал.

– Ты о чем?

– А я о том, что время позднее, на улице дождь, а он сидит и ждёт тебя в машине даже сейчас.

Я вздрогнула от того, что эти примерно слова говорила бабуля в мою семнадцатую весну.

Мама быстро уточнила, как там дела у свекрови, честно призналась, что останется ночевать со мной, Родион заезжал, забрал Марусю не так давно, весь перепуганный, тоже собирался ехать к бабушке. Но мама отговорила, сказала, что сегодня и так ей много посетителей.

Рано утром я сидела в кабинете у гинеколога.

– Не девочка уже, – произнесла врач, наклоняясь ко мне, – хватит прыгать, спокойствие, только спокойствие. Устинья хватит, это просто лёгкий тонус. Моё дело положить тебя на больничный.

Я понятливо кивнула.

Позвонила на работу, сказала, чтобы отменили мне запись на ближайшую неделю, потому что да, я полежу.

Врач назначила капельницы, надо было приезжать, капаться по утрам, либо остаться в стационаре.

Я ещё не решила.

После гинеколога я поехала к свекрови.

Та уже сама сидела спокойно завтракала, качала головой.

– Мам, ты только не расстраивайся, – тихо попросила я. – Все будет хорошо…

– А с тобой как будет? – Спросила свекровь и покачала головой. – Нет, так дела не пойдут Устинья. Наверное, и мужем он был плохим и человеком, я его вырастила таким себе.

Я прикусила губу, попыталась переубедить свекровь. Но она только махала на меня рукой и буквально через полчаса выгнала из палаты, аргументировав тем, что мне самой надо за собой следить.

На больничном отлежалась нормально, капельницы на третий день уже стали действовать, и я ощутила, что у меня даже голова просветлела. Гинеколог назначила внутримышечные уколы, но, слава Богу, с этим я справлялась самостоятельно.

Мама не хотела упускать меня из виду, поэтому периодически приезжала и проверяла, а свекровь на пятый день выписали. Домой она не поехала, заехала ко мне. Осталась с ночёвкой. А к концу недели на пороге стоял Адам с цветами.

Здоровый букет белых хризантем с ромашками.

Бывший смотрел на меня в упор.

И взгляд был дикий, а потом он честно признался:

– А я ведь ругаться приехал, понимаешь?

– Да ладно! А я думала исповедоваться…

И толкнула входную дверь на закрытие.

Глава 18

Адам не дал мне закрыть дверь. Он дёрнулся вперёд и просунул колено между косяком и полотном, но я все равно не упустила возможность как следует приложить дверью бывшего мужа.

Он взвыл, но никак иначе не проявил своё недовольство, только перехватил дверь со своей стороны и оттолкнул от себя, открывая её чуть ли не настежь.

Букет тут же оказался у меня в руках.

Адам, причём его ещё с таким недовольным видом мне всучил, как будто бы я его вынудила гулять со своей сумочкой и все вокруг оборачивались и хохотали над тем, какой он бесхребетный подкаблучник.

– Не надо. Девке своей отвези цветы!

– Тебя не спросил, что кому надо возить.

– Ругаться я с тобой не собираюсь. – Произнесла я, глядя ему в глаза.

– Спасибо. Мне наши скандалы обходятся безумно дорого.

Адам дёрнул верхней губой, словно бы у него случился нервный тик, но потом все же выдохнул и произнёс:

– Хорошо. Будем не ругаться, а разговаривать, как два взрослых человека. Честное слово. Я в гробу видал все эти твои игры с клиниками, с косметологией и прочее.

– А, так поэтому, меня не пойми как переоформляют. Не пойми что мне говорят в отделе кадров и вообще ни в какие ворота меня не ставят.

Я была дома, поэтому одета была по домашнему и от пристального внимания бывшего мужа не выдержала и все-таки запахнула на себе длинный тонкий кардиган, который накидывала на плечи, когда садилась что-то делать по работе, чтобы не мёрзнуть.

– Вот именно. Вот именно. Почему к тебе в отделе кадров относятся так, как будто бы ты девочка с улицы? Ты, твою мать, вообще-то хозяйка.

– Хозяйка. – Усмехнулась я, запрокидывая голову, зажала пальцами рот. – Адам, очнись, какая хозяйка? Хозяйка, которая не имеет права подписи, или может быть хозяйка, которая не имеет права уволить управляющего? А может быть, я такая хозяйка, что сама контролирую все рабочие процессы?

– Вот именно. Устинья. Ты ни черта этого не контролируешь, поэтому и хозяйка из тебя выходит плохая, что мне постоянно приходится этим всем оперировать. А если ты не забыла на секундочку, мы с тобой в разводе, если ты не забыла на секундочку, медик у нас в семье ты. Да, я понимаю, косметолог это не то, что медик. Это примерно как стоматолог, но тем не менее все аргументы для управления клиниками на руках у тебя, а не у меня, который знает максимально, как выглядит иголка, которой раны штопают. И я сейчас узнаю о том, что у нас начинаются какие-то проблемы по клиникам. И жена, вместо того чтобы этим всем заниматься, ладно, плевать, ушла на больничный, ничего страшного в этом нет. Беременная женщина, может уйти на больничный. Но тут хуже. Выясняется ситуация, что помимо больничного, жена носится по городу оказывается и снимает помещение. Нахрена ты снимаешь помещение? Тебе этих клиник мало? Ещё одна нужно? Так ты скажи, я тебе в лаунже на северо-заводской отдам верхний этаж: там шикарные кабинеты могут быть с видом на реку. Согласись, крутое место?

Я растерянно взмахнула руками, не понимая, что Адам мне пытался сказать.

– Ты сейчас о чем вообще? Ты сказал ничего не делится при разводе. Ты забрал клиники себе.

– Твою мать. Как я могу забрать их себе, если я просто номинальный владелец, если я даже не понимаю, что там у вас происходит? Клиники полгода на самообеспечении каком-то работают. Я максимально могу разобраться только в бухгалтерских отчётах и то потому, что их проверяет перед этим мой бухгалтер, и пока дело не работает в минус, конечно, у меня нет вопросов. Но извини, когда я узнаю о том, что вместо того, чтобы контролировать то, что уже имеется, жена где-то ползает и пытается ещё что-то новое открыть, для меня это просто ни в какие ворота не лезет. Я реально этого не понимаю.

– Ты не давал мне управлять клиниками.

– Ты даже не пыталась! Я думал это очевидно. Понятно, что если мы разводимся, то все переходит связанное с твоим бизнесом исключительно тебе в руки. Ну, думаю, ладно, первый месяц она сидит наверное в шоке. Второй месяц тоже, наверное, в шоке. Третий месяц– ну, как бы уже можно было бы шевелиться. Ты вроде бы начала шевелиться, стала выходить на работу. Отлично думаю, все, дело сейчас устаканится. Полгода проходит и я понимаю, что она ищет новое помещение. Устинья! Я все могу понять. Если тебе клиники не нужны, скажи. Я найму управляющего главного, он будет это все контролировать. Если тебе клиники не нужны, скажи, я их продам.

Я растерянно взмахнула руками, не понимая, к чему шёл весь этот разговор.

– Ты что мне пытаешься сейчас сказать?

Адам посмотрел на меня и покачал головой.

– Я пытаюсь тебе сказать: во-первых – что у тебя есть клиники. Ты ими не занимаешься, несмотря на то, что у нас нигде в разводе не прописано, кто что получает. Мне казалось, что девчачьи куколки остаются у девочек, мальчишечьи игрушки остаются у мальчиков. Согласись, это закономерно, да?

А я вдруг поняла, что Адам такой лицемер. Адам такая сволочь, что у меня аж слов не нашлось.

– Ты, – выдохнула я затравленно. – ты совсем чокнулся? Да? Когда я думала о том, что получу какое-то право управлять клиниками, в этот момент я натолкнулась на твою вездесущую тяжёлую руку. А сейчас ты мне говоришь, что я просто лентяйка, которая ни черта не делала эти полгода.

Адам поморщился, зажал пальцами переносицу и покачал головой.

– Так, давай будем откровенны. Тебе клиники нужны? Нужны! По глазам вижу нужны. Загрызёшь, если я ещё раз спрошу про то, что продаю я их или нет. В среду после полудня встречаемся и переоформляем документы. Я не собираюсь быть даже номинальным владельцем этой сети.

Он что-то задумал.

Богом клянусь!

Он что-то задумал.

Я подозревала самое худшее, что на клиниках висят огроменные долги и он пытался это втюхать мне.

Глава 19

– Ты чего это притихла? – Резко спросил Адам, делая шаг ко мне.

– А что это ты вдруг так резко переменил свои решения?

– Я передумал, Устинья. Начнём с того, что я и не думал о том, чтобы отбирать у тебя клиники. Я давал логичное время на тот счёт, что ты приходишь в себя. Понятно же?

– Понятно.

– Но когда я смотрю, что уже на протяжении последних нескольких месяцев дело не двигается с мёртвой точки, у меня возникают вопросы. Сегодня я приехал эти вопросы задать. Я никуда не переобуваюсь. Это вполне закономерно и логично, что когда у меня возникли бы непонятки с бизнесом, с той частью бизнеса, которая принадлежит тебе…

– И ты сейчас хочешь его переписать на меня, правильно? – Медленно спросила я, ходя по самому лезвию, по краешку.

– Мне показалось, что тебе для того, чтобы руководить клиниками, необходимо какое-то веское условие. Думаю, что когда твоё имя будет стоять в качестве владельца, генерального директора, это сподвигнет тебя на какие-либо решения.

Адам махнул рукой. Показывай мне, что он согласен на все что угодно, только чтобы его не касались дела косметологии. А я сложила руки на груди.

– Я аудит буду заказывать.

– Господи, да хоть камеральную проверку. – Фыркнул Адам и закатил глаза. Сделал несколько шагов и пошёл в сторону кухни.

– Ты что, опять голодный?

– Да! Представляешь себе?

– У меня ничего нет.

– Конечно. С чего у тебя что-то будет? Если мать уехала, не успев ни блины поставить, ни пироги испечь. Капуста-то на мне висела. – Съязвил Адам и открыл дверь холодильника. Вытащил грудинку и овощи.

– Прекрати ходить ко мне столоваться.

Адам уже успел засунуть один кусок бутерброда себе в рот и поэтому смерил меня укоризненным взглядом. Дескать, куска хлеба пожалела.

– Дело не в том, что я тебе чего-то пожалела. – обиделась я. – Дело элементарно заключается в том, что ты не имеешь права здесь находиться. Ты не имеешь права себя так по-хамски вести.

– Где я тебе нахамил? – С набитым ртом спросил Адам. – Я приехал. Да, я сказал будем ругаться, но я приехал с цветами. Ты прекрасно знаешь, что я не умею с тобой ругаться.

– Мне казалось сейчас разговаривать о чем бы то ни было бессмысленно, по крайней мере до тех пор, пока у меня не будет документов с аудита на руках. Я должна точно знать, что он мне пытается втюхать.

– И вообще, на твоём месте, я занялся вопросами клиники уже несколько месяцев назад. Я не понимаю, чего ты ждала, того, что я начну их продавать или как?

– У меня нет никаких прав на эти клиники. Что ты надеялся, что у меня хватит наглости…

– Да, представляешь. Я надеялся, что у тебя хватит наглости. Ты моя жена…

– Бывшая.

– Какая к черту разница бывшая, нынешняя. Сам факт. Ты жила со мной столько лет. Неужели ты не поняла, как ведётся бизнес? Неужели ты не видела на моём примере, как строятся отношения в мире денег?

Адам фыркнул. Подавился очередным куском бутерброда и посмотрел на меня зло.

– Точно пожалела куска хлеба.

– А знаешь что. – Вдруг резко сказала я. – Знаешь что, мы никакие документы переоформлять не будем.

– Ага, то есть так сейчас у нас устроена ситуация? Мне значит надо расхлёбываться с клиниками самому? Человеку, который в этом ни капельки не сведущий? – Адам поджал, выражая все своё отношение к этой ситуации.

Но я все же продолжила.

– Нет. Не в этом дело. Я прекрасно справлюсь с клиниками сама, но на данный момент я не собираюсь ничего брать на себя посредством какого-либо переоформления.

– Это ещё почему? – Нахмурился бывший муж и отвлёкся от кофе.

– Потому что я получу эти клиники согласно разделу имущества. Только в таком формате я готова их принять, но никак не в качестве подачки и переписывания на меня и задним числом.

У Адама дёрнулся глаз.

– Какого раздела имущества?

– Того, который будет. – Честно призналась я, глядя на мужа. Непроизвольно, слегка заступила за стул, прикрывая живот.

– Нет, никакого раздела имущества не будет. – Очень серьёзно и достаточно чётко выдал Адам. – С чего ты решила, что будет какой-то раздел имущества? Я тебе сказал уже все, что хотел. Мой ребёнок в неполной семье жить не собирается. Это во-первых. Во-вторых – значит мы с тобой снова распишемся. Я не собираюсь быть опекуном для собственной дочери или сына.

– Я не буду с тобой расписываться. – Тихо произнесла я, глядя на него исподлобья.

– Нас через две недели ждут в загсе. Будешь, не будешь, это уже дело не столь важное.

Адам так взбесился, что забыв про свой кофе, резко прошёл мимо меня. Дошёл до входной двери и крикнул.

– Две недели. Две недели и мы должны быть в загсе. Услышала меня, Устинья?

Глава 20

Адам хлопнул дверью так, что у меня зашатался маленький столик для корреспонденции, который стоял в прихожей.

Я обвела взглядом пустую квартиру в непонимании, что сейчас вообще произошло?

Какой распишемся?

Какой ребёнок не будет жить в неполной семье?

Он от этого ребёнка избавиться хотел.

На следующий день я выбралась в главный офис. Прошлась по нему, рассматривая всех сотрудников и все же решила побороть свой страх. Дверь в кабинет Адама была заперта. Я спустилась на ресепшен и протянула руку.

– Ключ.

Слава Богу на ресепшене сидела молоденькая смышлёная девица, которая быстро протянула мне требуемый объект.

Я зашла в его кабинет. Открыла все ящики, полки, стала вытаскивать документы, но здесь были платёжные ведомости, отчёты о потраченных деньгах на препараты. То есть ничего криминального не было и я беглым взглядом могла уже оценить, что в принципе все чисто. Но мне нужно было залезть ещё во все бухгалтерские документы. Я поднялась в отдел кадров и попросила сверку за последние полгода. Девица, которая моталась с моим договором, который никак не переоформлялся, закатила глаза. Я почему-то вопреки собственному воспитанию, не выдержала и ляпнула.

– Не надо закатывать глаза. Вы с начальством общаетесь, а не с девочкой с улицы.

И вроде бы я произнесла это не агрессивно, не зло, но тем не менее, в кабинете повисла гробовая тишина. Более смекалистая Алла Васильевна, которая отвечала за юридическую часть, тут же вышла из-за стола и подхватив меня под локоть, произнесла:

– Хорошо, Устинья Анатольевна. Я сейчас сама проконтролирую, чтобы все документы были у вас на столе.

Я поспешно кивнула, подозревала, что Адаму уже позвонили, наябедничали, рассказали, что тут я устроила непонятное действо. Но он молчал.

К шести вечера я поняла, что у меня в голове все дымится от изобилия цифр, счетов и ячеек. Поэтому собравшись домой, сложив в портфель все бумаги, я вышла из больницы и сев в машину, развернулась в сторону дома. На перекрёстке Ленина я притормозила, увидев идущую вдоль ресторанного дворика Сонечку – жену Назара. Быстро припарковавшись, я вышла из машины и взмахнула рукой.

– Привет, родная. – Произнесла я и Соня немного смутившись, растерянно посмотрела на меня.

– Добрый вечер. Не думала вас здесь встретить.

– Я из главного офиса ехала.

– А, понятно. А я вот гуляю.

Она была беременна. Обнимала живот и вид имела весьма меланхоличный. Жена у Назара в принципе была достаточно закрытой девушкой. Никогда не лезла ни в какие скандалы. Почти ни с кем толком не общалась и поэтому отношения у нас были натянутые. Неплохие, но натянутые. Мы каждый раз не знали, что друг другу сказать.

– С бабулей все хорошо? – Спросила Соня и я кивнула.

– Да. Она сегодня вечером ко мне приедет.

– Хорошо.

– Может быть тебя подвезти?

– Если вам не сложно.

Мы подошли к машине. Уместились, угнездились.

– Ты как? Нормально дохаживаешь?

– Да. Все хорошо. Все равно тонус есть и я частый гость медицинских центров.

Я кивнула понимая, что с третьей беременностью я тоже буду частым гостем. И с одной стороны, меня сейчас гложило такое чувство, что я делала что-то неправильно. Я была беременна, я собиралась судиться с мужем за имущество, я собиралась управлять клиниками.

А где в этом во всем мысли о том, как я буду в третий раз мамой?

Это тяжело.

Это сейчас все нормально, пока я не чувствую.

А дальше будет хуже.

– А вы как?

Да, дети знали, что я тоже беременна. Назар как-то проигнорировал это. Родион сказал, что он в любом случае примет любое моё решение.

– Нормально. На сохранении лежала недавно.

– Да, я знаю. Назар рассказал. Простите, что не приехала. Я сейчас не самый хороший собеседник.

– Да все нормально. – Махнула я рукой.

Я остановилась возле дома Назара и Софьи и потянулась чмокнуть сноху в щеку.

– Вы, если что приезжайте к нам, ладно? – Скромно произнесла София. – С нетерпением буду ждать встречи на празднике.

– Хорошо.

Доехав до дома, я затормозила на несколько подъездов раньше, чем следовало и нахмурилась, увидев машину Адама. Когда я все-таки дошла до подъезда, то поняла, что он опять засел в квартире. Даже не поднимаясь, я вытащила мобильник и нашла горячий вызов мастера слесаря, чтобы поменять все личинки.

Когда же я поднялась в квартиру, то застала картину лишённую какого-то смысла.

Цветы стояли во всех свободных вазах.

Гвоздики, хризантемы, розы, лохматые пионы.

Адам сидел на диване в зале, перебирал какие-то документы и увидев меня улыбнулся.

– А я знаешь что приехал? – Взмахнул он рукой и потёр подбородок. – Надо же решить, что нам делать с Родионом. Тебе не кажется, что даже если мы сейчас с тобой находимся в состоянии войны, то это не повод для того, чтобы забивать на детей?

– А что с Родионом? – Спросила я, обнимая себя за плечи.

– Ну как это что? Вот присаживайся. Я накидал варианты того, что мы можем ему подарить. Ты ведь не против, если подарок я сделаю от нас с тобой Устинья?

И все бы ничего…

Если бы Адам не рылся в моих документах…

Глава 21

– Чего ты от меня хочешь? – Спокойно спросила я и положила портфель на диван.

Адам подвинулся, закинул пиджак на спинку и развёл руками.

– Я тебе уже сказал. Через две недели мы встречаемся с тобой в загсе и расписываемся.

Я устало выдохнула и присела на боковушку.

– Прекрати. Ты не шут, ты не герой дешёвого любовного романа, который воспылал чувствами к бывшей жене. Я тебя умоляю, объясни чего ты хочешь.

Адам тяжело вздохнул, посмотрел на меня искоса.

– Вот понимаешь, какая ситуация. Когда я говорил о разводе, я не знал, что ты беременна, но ты оказалась беременной. Сразу поступило предложение сделать аборт, потому что зачем нам ребёнок, который будет расти вне брака, который будет в неполной семье и все из этого вытекающее. Предложение осталось без ответа. Спустя несколько месяцев я понимаю, что ты не делаешь аборт и собираешься рожать. У меня есть принципы – мои дети не растут без отца. Значит я не должен изменять своим принципам.

– Адам, ты в принципе не должен был изменять. – Произнесла я и ощутила, что как бы я не запирала в себе все чувства, они все равно лезли наружу. Вот эта злость, вот это чувство униженности, предательства от его поступка, оно выпрыгивало несмотря на то, что я себя контролировала.

Потом я скосила глаза на чайный столик, и меня прошибло потом.

– Как ты посмел?

Адам усмехнулся, наклонился, потянулся и подобрал с пола ежедневник.

– Знаешь, оказалось очень занятное чтиво. – Он как будто бы специально открыл на закладке ежедневник и зачитал вслух. – «Бабушка всегда говорила, что он любого за меня убьёт. Но, я не представляла, что убитой окажусь я». Ты действительно считаешь, что я мог так с тобой поступить?

– Ты и поступил со мной так, и вообще отдай сюда мой ежедневник и не суй свой нос в мою жизнь.

Я резко дёрнулась, схватила записную книжку. Но Адам не отпустил, потянул на себя так, что я не удержав равновесие, все-таки упала и оказалась на диване. Адам перехватил меня под грудью и притянул к себе.

– Знаешь в чем твоя проблема? – Тихо выдохнул он на ухо. – Ты не меняешься. Вот этот ежедневник, он следствие того, что ты не меняешься. Ты как была той девушкой, которую я ждал во дворе, так ты и осталась ей. Ты не повзрослела. Точнее, ты повзрослела, у тебя мудрые мысли, у тебя здравые, логичные поступки. Я даже сейчас тебя понимаю. На твоём месте я бы тоже скалился и не давал подойти. Но ты не повзрослела эмоционально.

Я резко дёрнулась, стараясь ударить Адама в ребра локтем, но он не позволял. Спеленал меня своими объятиями.

– И вот ты знаешь, может быть, если бы ты эмоционально доросла, я бы сейчас не поступал как мудак, как шут, как самый жестокий палач для тебя. Вот если бы я чувствовал, что эмоционально ты вывезешь свою беременность, эмоционально ты вывезешь клиники, эмоционально ты вывезешь наш развод, возможно я бы не пытался сейчас прогнуть тебя под то, что нам надо сохранить семью. Я же не дурак. Я же прекрасно понимаю, что сохранить то, что я разрушил, невозможно, но ты эмоционально не готова.

Я постаралась успокоиться, только чтобы не показать, что его слова задевали.

– Поэтому ты сейчас находишься в той точке, где я тебя оставил. Не надо никого в этом винить. Ты просто по-другому не умеешь. А если ты не умеешь, значит мы все равно будем вместе.

– Давай ты будешь вместе со своей девкой, которую обрюхатил примерно в то же время, что и у меня.

Тело Адама напряглось, я почувствовала спиной, как закаменели его мышцы.

– Там тоже твой ребёнок, понимаешь? И он будет расти без отца. Что ж ты сделал выбор то впользу старой, ненужной жены? Иди новую выбирай. Она явно этого достойна. Ты ведь аж её в клинику возил, показывать видимо будущие владения. Да что-то пошло не по плану. Лукина сорвалась, стала разносить и трепать языком о том, что ты последняя сволочь, которая лишила жену всего и она бедная бегает, побирается, пытаясь снять помещение под новую клинику. Вот что тебя остановило. Ты насквозь испорченный, пропитанный лживыми поступками и такими же действиями. И пара тебе как раз та самая девка, которая посмела взглянуть на женатого мужика и махнув хвостом увести его из семьи.

– Ты что, думаешь меня можно на цепочечки куда-нибудь утащить? – Прохрипел мне на ухо Адам.

– Да, примерно так и думаю!

– Устинья! Просто иногда бывают случаи, когда например не надо мужа перед поцелуем гнобить за то, что он зубы не почистил, твою мать!