Текст книги "После развода. Бывшая любимая жена (СИ)"

Автор книги: Анна Томченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц)

Глава 7

Адам потянул меня на себя и открыл дверь машины. Я упёрлась в проем руками и махнула ногой, стараясь попасть мужу по щиколотке.

– Никуда я с тобой не поеду. – Сказала я тихим сдержанным голосом.

Адам подхватил меня на руки и, лишив возможности упираться, быстро засунул внутрь хлопнул дверью, обошёл машину, пристально глядя на меня через лобовое стекло.

Я чисто из вредности это сделала, просто нажала на кнопку и заблокировала все двери, когда Адам подошёл к водительской.

Я тяжело вздохнула, он тут же выхватил ключи и попытался снова снять машину с сигналки, но я опять нажала на кнопку блокировки и так делала до тех пор, пока машина не стала хрипеть и разрываться от сигнализации.

Адам вышел из себя и ударил по своему окну кулаком.

– Устинья прекрати, – перекрикивая звук воя сигнализации, выдал Адам. А я покачала головой. Поэтому, когда он все-таки прекратил пытаться открыть машину и поднял руки, я медленно потянулась и разблокировала двери, вылезла наружу, даже не стала поворачиваться и что-то ему доказывать, либо о чем-то с ним разговаривать.

Я ненавидела его так, как ненавидит только слепо любящая женщина.

– Устинья! Да прекрати ты! – Адам догнал меня. Забежал вперёд, желая остановить.

Я смотрела на него исподлобья.

Молчание – серебро, слово – золото. Не хотела разбрасываться последним.

– Ты можешь мне объяснить, какого черта происходит? Я все прекрасно понимаю, мы разошлись с тобой, но разве я тебя чем-то обидел?

Я отвела глаза.

– А предательство это не обида, а двадцать пять лет брака это видимо, просто цифра.

– Если ты что-то хотела, ты могла это все взять. Я не лезу в твою работу. Я не лезу в твою жизнь. Я оставил тебе ровно все то, что ты запросила. Мы с тобой не срались, ложки не делили. Я не выказывал никакого недовольства, даже если бы ты сказала о том, что хочешь все поделить по закону.

– Но ты сказал мы не будем делить по закону.

– Потому что я не вижу смысла! Зачем сейчас мы будем создавать юридические проблемы для того, чтобы все было у нас законодательно закреплено. Если ты что-то хочешь, ты всегда можешь об этом попросить.

– А я не хочу просить. – Выдохнула и сделала шаг в сторону.

– Устинья, да прекрати ты. И в конце Концов. Ладно, хорошо, предположим, я чего-то недопонял в нашем разводе, да, сказал, что ничего не будет делиться у нас по закону, но только это исключительно из того, что я прекрасно знаю, что ты не разберёшься во всем этом. И опять нам придётся контактировать, да?

– А тебе очень тяжело контактировать с бывшей женой, которая забеременела от тебя, а ты, как последняя скотина, взял и решил отправить её на аборт, ведь у тебя там беременная девка? Девка в какой-то момент стала ценнее двадцати пяти лет брака?

– Сейчас мы сядем в машину, я тебя отвезу домой, и во время дороги мы с тобой все это прекрасно обсудим.

– У меня своя машина за углом стоит. Так что не беспокойся.

Я перехватила его запястье и постаралась отодрать от своей руки.

Не получилось.

– Зачем ты решила трясти грязным бельём?

– Я не трясу грязным бельём. Просто уже все знакомые, которые есть в округе, оказывается, прекрасно знают о том, что я дура набитая. Они прекрасно осведомлены, из-за чего произошёл развод, и, видимо, наконец-таки выждав определённое время для того, чтобы у меня траур прошёл по нашему браку, все начало всплывать.

– Знаешь, как-то они очень прицельно ждали, ровно до момента, пока тебе не станет все известно.

Я пожала плечами.

Как я могу сейчас сказать что-то о действиях людей? Просто так случилось, просто так сложилось, просто когда мне было очень больно, появилась возле Маша Лукина.

– Оставь в покое меня. Ушёл и ушёл, я не бегаю за тобой, не цепляюсь за ремень брюк, не висну на коленке. Оставь меня в покое, если бы не твоя дурацкая инициатива переподписывать договоры, я бы на днях не увидела тебя с твоей девкой. Так что в исходе всего того, что происходит сейчас, виноват только ты.

Адам тяжело задышал, казалось, как будто бы он очень быстро и резво соображал, как бы вывернуть ситуацию.

– Так пошли, все-таки я тебя довезу до дома.

Адам развернул меня, а я понимала, что в нём больше ста килограмм, причём это не какой-то хиленький жирок, это сто килограмм мышц. И упираться было бессмысленно.

Он все-таки усадил меня на переднее пассажирское сиденье. Обошёл машину, плюхнулся на своё место завёл авто и выехал с парковки.

– Откуда Лукина все знает?

Я пожала плечами и перевела взгляд в сторону проезжей части.

Забытый токсикоз напомнил о себе, и я тяжело задышала, попыталась найти в сумке бутылку с водой, но ничего не было.

– Что? – Недовольно спросил Адам.

– Тошнит.

– А я говорил, а я говорил, что в нашем возрасте уже не рожают.

Я перевела на него тяжёлый взгляд и пожала плечами.

– Да, конечно, я, значит, стара, чтобы родить ребёнка, а ты у нас, отец молодец, третьего заделал мимо проходящей шлюходеве.

Адам сдавил руки на руле с такой силой, что готов был его промять.

– Останови, я выйду или заблюю тебя весь салон, – произнесла я нервно. И посмотрела на поток машин. Адам выругался, свернул с дороги, ударил по аварийке.

– Сиди, сейчас принесу воды.

Он выскочил из авто и забежав в ближайший супермаркет исчез за холодильником с напитками.

Мобильник мужа, который остался в кармашке дверцы, задребезжал так, что у меня заложило уши.

Я наклонилась, выхватила телефон. И перевернув его экраном к себе увидела фотку рыжей.

Повинуюсь какому-то глупому чувству, я приняла вызов и, заблокировав экран, бросила телефон, в подстаканник.

Когда Адам открыл дверь, я отчетливо произнесла:

– Родной, ты так обо мне заботишься, я так тебе благодарна.

Адам чуть не выронил бутылку с водой и воззрился на меня с диким шоком.

Набрав побольше воздуха, чтобы меня точно было слышно, я продолжила свой аудиоспектакль.

– Не знаю, как тебя отблагодарить хочешь, можешь остаться сегодня у меня…

Глава 8

Адам все-таки выронил бутылку из рук и, резко наклонившись, попытался её нащупать возле поребрика.

Я потянулась и дважды нажала на кнопку блокировки телефона, тем самым сбрасывая вызов.

Когда муж поднял на меня глаза, я холодно посмотрела на него и покачала головой.

– Ты что, надеялся, что я тебе сейчас это скажу?

Я точно могу сказать, что такого шока на лице своего супруга я ещё ни разу в жизни не видела.

– Это сейчас вообще что такое было, – хрипло произнёс Адам и, сев в машину, все-таки положил мне на колени бутылку с водой.

Я пожала плечами.

– Ты вот считаешь, что раз у нас развод был не по закону и все что я запрошу, могу взять. И, видимо, ты на такую благодарность рассчитываешь за каждое своё барское разрешение?

Адам скосил на меня глаза и все-таки вырулил с парковки и поджал губы.

– Очень нелогичное поведение, – произнёс он, – я же говорил, что беременность в нашем возрасте это всегда риски.

Я свернула крышку с бутылки и отпила воды.

– И вообще, ладно, хорошо. Даже предположим, что вся эта ситуация выглядит максимально мерзкой с моей стороны, я не исключаю, ты имеешь право сейчас на свою злость, ты имеешь право сейчас на раздражение.

– Я ещё имею право на пятьдесят процентов от нашего имущества.

Молчание повисло в машине такое, что его можно было резать ножом и вместо масла размазывать по брускетте.

– Я вообще не к этому. – свернул с темы Адам и повернул в сторону моего дома. – Я к тому, что ты не стала делать прерывание беременности, ты решила рожать… Вот скажи мне, пожалуйста, в этом контексте, что это мой ребёнок почему я не имею права даже об этом узнать?

– Ты не имеешь права об этом узнать, потому что ты приговорил этого ребёнка к смерти, – тихо произнесла я и услышала слова бабушки…

Он за тебя ведь любого убьёт…

Это было так символично, что у меня затряслись губы.

– Не говори глупостей. Не говори глупостей, Устинья. Я пришёл, сказал тебе про развод. Только потом я узнал о твоей беременности. И логично, что в разводе никакой беременности быть не может. Но ты считаешь, что стать разведёнкой с прицепом…

– Господи, я и так разведёнка с прицепом. У меня двое детей. – перебила я Адама.

– Это взрослые дети. Как ты этого понять не можешь? Мы уже не ответственны за них. Рождая маленького ребёнка, ты попадаешь в другой статус.

– И что ты хотел от меня? Вот ты увидел, что я не сделала аборт. Вот ты сейчас высказываешь претензии о том, что я бы могла тебя об этом предупредить. Для чего? Что ты бы каждый день стоял у меня под дверьми квартиры и ворчал о том, что так нельзя, так нельзя.

– Давай посмотрим на твою медкарту и, может быть, все-таки придём к выводу о том, что нам надо избавиться от ребенка…

– Для чего?

Я сама не заметила, как стала повышать голос и как он нервно звучал.

Адам выдохнул, тяжело ударил со всей силы ладонью по рулю, посмотрел на меня и покачал головой.

– Ты сводишь меня с ума, ты не можешь ничего сделать нормально. Ты из всего делаешь какое-то непонятное представление.

У меня затряслись губы.

– Знаешь что? Я не понимаю твоих претензий, я не понимаю, зачем ты приехал и ждал меня возле работы, но я прекрасно понимаю тот факт, что если ты до сих пор не подписал моё заявление…

– Твою мать, какое заявление? – Вспылил Адам, поворачиваясь ко мне.

– То самое, которое я на днях приезжала переподписывать в главный офис, где столкнулась с твоей будущей женой. Я так понимаю, не подписываешь ты моё заявление только исключительно из-за того, что тебе надо подарить клиники этой деве, да?

– Какое дерьмо ты несёшь. Причём здесь это? Я вообще не знаю, что там подписано, что не подписано. У нас есть регламент, который мы соблюдаем, и все на этом. Я не знаю, почему ты претензию высказываешь мне, вместо того, чтобы позвонить в отдел кадров. – Адам рычал на меня, показывал, как он недоволен, но я ему не верила, ничего в этом мире не происходит без указаний вышестоящих людей. Если у меня было неподписанное заявление, значит, Адам точно знал об этом. – И не надо мне рассказывать другую версию событий.

– Я посчитала, что это ты все сделал, и решил таким образом меня вынудить сделать аборт, я права?

– Нет, ты не права.

– Тогда я тем более не понимаю, зачем ты приехал.

– Я приехал обсудить с тобой, что мы будем делать с беременностью.

– У тебя нет никакой беременности. Ты с этой беременностью расстался в тот момент, когда сказал мне о том, что её надо прервать. Так что это не твоя головная боль. Не надо здесь казаться лучше, чем ты есть на самом деле. Тебя уже никто не осудит!

И по сведённым бровям, по тому, как заиграли желваки на его скулах, я поняла, что осудят. И осудят так, что он сейчас из-за этого психует.

– Останови. Мне надо выйти. У меня заказ в пункте выдачи. – Я это произнесла, когда машина свернула на перекрёсток дома, и Адам ударил по тормозам.

– Ты можешь успокоиться, и мы с тобой все обсудим.

– Да нечего нам обсуждать, – сказала я нервно и вышла из машины, и весь вечер я провела в состоянии того, что у меня в руках все горело, и я не понимала какие цели он преследовал, но было ясно одно: даже если он действительно не знал, что там затупила какая-то программа или ещё что-то, рано или поздно эта ситуация возникнет, станет более явной, и поэтому утром, когда я только открыла глаза, я тут же набрала Лукину.

– Мария, доброе утро, – сдавленно произнесла я, потому что никогда не любила просить. – Я, знаешь, по поводу чего звоню?

Я хотела уточнить у неё про помещения, которое она предлагала.

Я хотела работать на опережение.

Я понимала, что в дальнейшем можно подать на раздел имущества. И уже через суд все это решить. Но на данный момент мне важно было отстоять своё право заниматься тем, чем я жила.

– Ой, как хорошо, что ты мне позвонила, – вспыхнула Маша Лукина, – ты представляешь, вчера такой скандал был. Если бы я сама не слышала это от девочки, которая наблюдала за этим, я бы сроду не поверила. Ты же что мне не сказала, что вы с Адамом сходитесь?

– Что? – Нервно произнесла я и села на постели.

– Как это что? Вчера одна девочка, давай я не буду говорить тебе её имя, но она была в ресторане. Вечером туда зашёл твой муж с какой-то рыжеволосой курвой, и вот, значит, слово за слово там начинается скандал, по обрывкам которого моя девочка понимает, что, видимо, семья начинает снова сходиться. Что ж ты молчала?

Глава 9

– Маша, я не понимаю, если честно, в чем дело? Я вообще не по этому поводу звонила. – Постаралась перевести тему.

Я вздохнула, а Маша не дала мне вставить даже слово.

– Да нет, нет. Я просто так подумала, что наверное, это же хороший знак.

– Нет, Маш, не в этом дело. Я хотела уточнить по поводу того помещения, про которое ты говорила.

– А зачем тебе сейчас помещение? – Искренне удивилась Мария и охнула.

– Я все-таки не исключаю тот факт, что мне нужно будет переехать и я бы хотела поговорить с собственниками на темы по поводу аренды. – Мягко заметила я.

Маша тут же стала причитать:

– Да подожди ты говорить. Вдруг сейчас вся ситуация вообще развернётся так, что никто тебе и не увольняет. И вообще, тебе не надо будет покидать свою клинику.

Я тяжело вздохнула, понимая, что Маша таким мягким образом давала мне понять, что с помещением какой-то облом.

– Да, действительно, наверное я тороплюсь. Спасибо огромное.

– А вообще, я тебя очень поддерживаю. Я понимаю, что такая ситуация, она выбивает из колеи.

– Да, да, спасибо Маш.

– Но тем не менее, как мне сказала девочка, муж твой был вчера вообще не в самом хорошем расположении духа, потому что после нескольких очень звонких реплик своей спутницы он психанул. Рассчитался по счёту и исчез. Так что ты подумай над этим. Подумай

– Я обязательно над этим подумаю. Спасибо. – Сдавленно произнесла я и покачала головой.

Быстро позавтракав, я стала собираться на работу. Затормозил опять чёртов токсикоз. Пришлось выблевать свежий чай и на трясущихся ногах доползти до кровати. Перед глазами все плыло. Трубка завибрировала в момент, когда я была готова сама набрать администратора и сказать, чтобы подвинули утреннюю запись.

– Устинья Анатольевна, – снова в трубке раздался голос Дили, – тут такая ситуация. У нас полностью слетела вся система записи. Мы сейчас экстренно обзваниваем клиентов, потому что вся база с сегодняшнего дня потеряна. Мы утреннюю девушку перенесли на послезавтра. Поэтому не торопитесь.

– Что? В каком плане?

– В том плане, что у нас сейчас такая неразбериха. У нас же счётчик сам отправляет напоминание клиентам и сейчас у нас в холле столкнулись четыре девушки, которые оказались записаны к одному массажисту на одно время. Мы быстро сейчас обзваниваем вручную весь сегодняшний день, чтобы утрясти и подтвердить все записи. На всякий случай отменяем, чтобы не было паники никакой.

– Глупости какие-то. – Нервно произнесла я и поняла что, когда мы только открывались, у меня было очень много полномочий связанных именно с обустройством работы. Это потом уже, когда клиники встали на рельсы постоянного потока, я стала обычным косметологом. Я понимала, что с открытием новой клиники так не получится. Я не смогу просто сидеть косметологом, я должна буду быть руководителем. И это конечно, тоже накладывало своеобразный отпечаток. Доехав все-таки до работы к полудню, я увидела весь этот кошмар, который происходил в холле. Сама искренне приносила извинения. Управляющая, немолодая статная женщина, ходила злая и созванивалась с IT отделом, по поводу настройки новой базы. Она повернулась ко мне и заметила:

– Кстати, Устинья Анатольевна, вероятнее всего, именно поэтому ваше заявление до сих пор висит зелёным. Тут у нас ещё несколько девочек оказывается, с неподписанными договорами. Вы бы доехали все-таки до отдела кадров, утрясли, потому что проблема идёт от них. У нас одна база. У нас вся система связана.

Я поспешно кивнула и приняв несколько пациенток, которых не успели перенести, все же собралась и поехала в отдел кадров. Как я поняла, там тоже все было достаточно нервно, потому что на меня нарычали, сказав, что это проблема не только со мной одной и вообще, надо будет приехать намного позже. Мне пришлось показать зубы и сказать, что я не собираюсь мотаться здесь, как девочка на побегушках. Как только придёт в норму вся система по работе с клиентами, сами пришлют мне образец подписанного договора.

Выйдя из отдела кадров, спустившись на один этаж, я быстро прошмыгнула мимо ресепшена и столкнулась в дверях с Адамом.

И мне казалось очень странным, что он так зачастил в клинику. В нашем браке он вообще никаким образом, не присутствовал при работе клиники.

– Аааа, не понял, ты что здесь делаешь?

А я не понимала, что он здесь делает и у меня был соответственно только один вариант: он подготавливает клинику к передаче её другому человеку.

В руках его пассии.

Я посмотрела на него исподлобья и коротко бросила:

– Заявление на увольнение приезжала подписывать.

– Устинья. – Недовольно выдохнул Адам и перехватил меня за руку.

Потянул на себя, разворачивая, а я, совсем обозлившись на него, сквозь зубы процедила:

– В декрет ухожу. Понял?

Глава 10

Вырвавшись из рук Адама, я развернулась и быстро выбежала из больницы. Прыгнула в свою машину и не стала смотреть, что он шёл следом.

Много чести.

Созвонившись с риелтором, я быстро перестроившись, поехала смотреть помещение.

Я поехала в центр Косметологии и Эстетики при фитнес клубе Зорге Лэнд. Встретившись с управляющим, мы быстро обсудили условия работы, которые нам выставляли и попытались договориться по поводу своеобразного арендного буфера, то есть они нам предоставляли просто оборудованные помещения по цене суточной аренды, которая у них есть. Это было дороже. Но хотя бы не так страшно, как вляпываться в аренду почти в полмиллиона в месяц и при этом ещё и ремонт делать за свой счёт.

Я оставила этот вариант самым правильным и вернувшись домой застыла, потому что провернув ключ в замочной скважине, поняла, что дверь закрыта на внутренний замок.

Тяжело задышав, я подолбилась в дверь, понимая, что могла приехать моя мама, либо свекровь. На крайний случай, Назар с женой мог заскочить.

Но дверь мне открыл Адам.

– Я думал уже не дождусь. – Произнёс он нервно и отхлебнул из моей чашки кофе.

Я это поняла по запаху, который растекался по всей квартире.

– Ты что здесь делаешь?

Адам ещё раз отхлебнул кофе и бросив косой взгляд на кухню, заметил:

– Ужинаю.

А у меня такая злость поднялась внутри, что я только смогла прохрипеть.

– А тебе что, кусок в горло не лезет, когда ты со своей пассией находишься?

По блеснувшему огню в глазах я поняла, что Адам прекрасно понял, что я в курсе вчерашних его посиделок, нахмурил брови.

– Вообще-то я хотел с тобой поговорить, но тебя дома не было.

– И ты посчитал, что у тебя есть права заходить в мой дом просто так?

– А с чего ты решила, что у меня нет прав? Это моя квартира, так же, как и твоя.

– Нет, нет, Адам. Это моя квартира.

Я зашла, поставила сумку на полку. Быстро стянула балетки, наклонилась, убирая их в ящик и ощутила, как низ живота потянуло.

В туалет.

Дёрнувшись в сторону, я чуть было не толкнула Адама плечом, создавая ситуацию того, что весь кофе окажется у него на рубашке и бывший муж только нервно выдохнул:

– Да господи, что ж ты за неугомонная женщина.

Я вздохнула, зашла в туалет и поняла, что меня аж потряхивало от злости.

Сделав все свои дела. Я вышла из туалета и вскинув бровь, уточнила:

– С чем пожаловал?

– Я все пытаюсь понять, что у тебя за нервная и дерзкая манера со мной сейчас общаться.

– Я не понимаю, что ты ко мне пристал? Я не понимаю, почему от одного моего появления вблизи твоей любовницы, ты вдруг вознамерился тут же контролировать мою жизнь? Не бойся, Адам, я не собираюсь нападать на неё в подворотне и абортировать старым мясницким ножом.

Муж фыркнул.

– Успокойся, я не собираюсь звонить ей и доказывать, что ты по-прежнему мой муж и так далее.

– А вчера что было? – Нахмурил он брови и я закатила глаза, не удержалась.

– Если есть возможность подшутить над дураком, грех не пользоваться.

Я не уточняла, про какого дурака шла речь, и поэтому Адам оскорбился.

– Устинья, вот мы с тобой хорошо разошлись.

– Мы с тобой? Если ты считаешь, хорошо разошлись, когда ты оставил меня сидеть на осколках, то вынуждена тебя разочаровать. Мы дерьмово разошлись, Адам! Если ты считаешь хорошим развод, в котором идёт почти красной строкой фраза о том, что нужно избавиться от ребёнка, то это дерьмовый развод! Если ты считаешь, что ситуация, где ты можешь завалиться в квартиру бывшей жены и сидеть ужинать едой, которую приготовила она, это все ещё не говорит о том-то, что развод был хорошим! В следующий раз, оставляя что-то приготовленное, я буду слабительным посыпать, чтобы ты за свою несдержанность и наглость отвечал.

У Адама заиграли желваки на скулах. Он дёрнулся ко мне, перехватил и со всей силы вдавил в стену. Я ощутила, как его большой палец лег мне на яремную впадину. Дыхание коснулось кожи на лице.

– Ты злишься, – произнёс он шёпотом, – а если злишься, значит, неравнодушна. А если неравнодушна, значит ты по-прежнему моя. И поэтому прекрати вредничать. Стань послушной ласковой девочкой. В конце концов, я тебе ничего плохого не сделал. Ты меня слышишь?

Адам слегка подался вперёд, прижимая меня всем телом к стене. Его горячее дыхание опалило мою кожу вновь и я вдруг с каким-то ужасом поняла, что он собирается меня поцеловать.

Вот этими губами, которыми он недавно целовал свою другую женщину.

И в последний момент, когда оставались наверное, микроны между нами, я резко дёрнулась и демонстративно отвернулась. Брезгливо скривила губы.

Хриплый Рык.

– Ах ты стерва!