Текст книги "После развода. Бывшая любимая жена (СИ)"

Автор книги: Анна Томченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 20 страниц)

Глава 70

Адам.

Я был приятно удивлён и шокирован мыслями, поведением и выбором Родиона– какая к чёртовой матери разница, что было тогда, когда у нас сейчас земля под ногами горит.

Он был прав. Поэтому я сделав несколько шагов, остановился напротив сыновей.

– Ну, давайте так решать– нужно разделиться. – Произнёс Родион и тряхнул головой, как будто бы выбивая из нее ненужные мысли. – Назар, на тебе Софка. Батя, давай с бабулей что-то решать. Ну а я с мамой.

Я нахмурился.

– Родя, а чего это ты так?

– Ну просто когда ты с ней, она расстраивается, плачет, нервничает, а когда я с ней – она хотя бы занята тем, что пытается помочь с Машей. Ну и плюсом в вопросе бабули у меня ноль компетенции.

– Хорошо, что это ты признаешь. – Произнёс я сквозь зубы, понимая, что сын прав и посмотрел на старшего.

Назар отвёл глаза, а Родион опять толкнул его в плечо и уточнил:

– Ну, а ты чего? Давай рассказывай.

– Нечего рассказывать. – Произнёс Назар и провёл ладонью по лицу. – Из всего моего рассказа новостей таких, что можно было бы перевозить куда-то и Софию, и малыша– нет. Врачи разводят руки в разные стороны. Говорят, что у нас есть только время.

Родион потёр кончик брови.

– Слушай, ну а если с медперсоналом их переместить, перетащить? Где, говоришь, нормально выхаживают таких мелких? Израиль?

Назар пожал плечами.

– Ну вот и отлично. Давай, погнали тогда к врачу.

– Там сейчас никого нет.

– Главврач ещё есть. – Фыркнул Родион. – На крайний случай вызвоним его через начмеда.

Я качнулся с пятки на носок и заметил:

– Ну, это вы конечно хорошо придумали. А что по поводу Софии?

– Я не знаю, что по поводу Софии. – Замотал головой Назар. – Ей больно. Ей страшно. Она никого не хочет видеть, никого не хочет слышать. Тесть приезжал утром – снова истерика. Снова крики: “почему мой ребёнок? Почему не я?” И вообще, она мне кажется, не понимает. Если сейчас ей сказать о том, что её уже выписывают, а малыша нет– она до дома не доедет.

– Ну и не надо её выписывать. – Фыркнул Родион, упирая ладони в колени. – Тоже мне придумал мать с ребёнком разлучать. Ты чего последнего бомжа на помойке доедаешь, чтобы не организовать нормальное содержание в больнице? И в принципе не надо никуда, никого разлучать. Сейчас спокойно переговорим. Бать, у нас что по перелётам?

– Надо забронировать. – Произнёс я грубо.

– Давай ты короче бронируй. А мы погнали.

Я кивнул.

– Вы там ещё пока будете рассуждать, не забудьте намекнуть по поводу того, что персонал летит и определитесь, как транспортировать малыша, Софию.

– Это понятно. – Родион поспешно кивнул. Дёрнул на себя Назара.

Я посмотрел на то, как безжизненно передвигается и вообще на все смотрит старший сын и тяжело задышал.

Сломается.

Уже сломался.

Уже трещины были такие, которые не стянуть ни одним пластырем и это было дерьмово.

Я прижал ладонь ко лбу, ощущая, что мигрень резко скакнула от затылка к глазам. Рассмотрев, что сыновья скрылись за поворотом коридора, я все-таки решил, что нужно хотя бы с Софией увидеться. Медленно пошёл в отделение, возле палаты застыл, потому что стояла сваха. Взгляд у неё был недобрый. Такой, который уже заранее обвинял во всем.

– Вечер добрый. – Произнёс я, останавливаясь напротив.

– Кому добрый, а у кого ребёнок с ума сходит. – Произнесла мать Софии и я прикрыл глаза.

– Не надо поспешных выводов. Ещё никто не сходит с ума.

И видимо стоило проявить больше участия, потому что сваха дёрнулась, ударила меня по груди и произнесла:

– Это не твой ребёнок не может прийти в себя уже столько времени. Это не твой ребёнок раньше времени родил. Это не твой ребёнок лежит и думает, как бы вены себе вскрыть, только чтобы прекратить это все. Так, что не надо здесь философствовать. Не надо.

– Вы правы. – Произнёс я, демонстративно придерживая позиции того, что нам необходимо общаться исключительно на “вы”. – Но это не говорит о том, что необходимо сейчас голову на комод поставить и смотреть дальше, как это будет. Не надо. Есть возможность, есть выход.

– Какие возможности? Какие выходы? – Запричитала мать Софии и отшатнулась от меня. – Проклятая семейка. Не надо было… Не надо было Софии выходить замуж за твоего сына. Всю жизнь испоганил. Всю жизнь. Ладно бы кто-то один пострадал, так пострадал и ни в чем не повинный малыш.

– Мы все исправим. – Произнёс я, отодвигая её и проходя в палату.

София сидела в кресле, поджав под себя ноги.

– Привет. – Произнёс я, приближаясь.

Она перевела на меня ничего не видящий взгляд и пожала плечами.

– Привет.

– Ты как?

Она молчала. Не хотела ничего говорить. Я ногой потянул второе кресло. Сел напротив.

– Нам надо серьёзно поговорить. Нам надо лететь в Израиль, потому что там: более опытные врачи, более сильная медицина.

София не реагировала.

– Надо собраться с силами. Надо привести себя в порядок, хотя бы на какой-то короткий промежуток. Времени у нас не так много. София, ты меня слышишь?

Она меня слышала и развернувшись, пожала плечами.

– Разве есть возможность?

– Возможность есть всегда. Дело в желании и поэтому мой тебе совет– приходи в себя. Начинай собираться. Там надо будет ещё решить, что по визам и по паспортам. Так что здесь надо действовать, а не сидеть и горевать о собственной судьбе.

София вскинула подбородок, намекая на то, что я не имел права так говорить. Но я посчитал, что лучше быть жестоким, чем понимающим, но при этом ничего не делающим.

– Полетите вместе с Назаром и с малышом в Израиль. Хочешь, родителей можем взять?

София прикусила и без того разодранные губы и подняв на меня пустой туманный взгляд, пожала плечами.

– Я на развод подам. Я не хочу больше жить с Назаром.

Глава 71

Устиния.

Я себе место найти не могла.

Не могла себе найти место до тех пор, пока не написал Адам о том, что все хорошо. И чтобы как-то скоротать время, я забрав Машу, поехала к свёкру. Он встретил нас грустной улыбкой и попытался хоть как-то разрядить обстановку, чтобы не сидели как на поминках. Но я ехала не за этим.

– Может быть ты переедешь ко мне? – Предложила я тихо и потёрла руки друг о друга.

– Уся, девочка моя, я не лежачий, не хромой, не больной, у меня есть все возможности для того, чтобы самого себя обеспечивать.

– Я понимаю. – Сказала я нервно. А ещё я понимала, что такое предложение от меня, для него может прозвучать унизительно и поэтому поспешила объяснить. – Я все это понимаю, но я не из-за этого, а просто потому, что тяжело.

Свёкор тяжело вздохнул и отдав Маше очередной кренделёк, покачал головой.

– Тяжело, Усь. Тяжело настолько, что глаза открываю и думаю: “зачем мне это все сдалось?” Столько времени рука об руку через все ведь прошли. Господи, чего только не было в нашей жизни. А сейчас вдруг оказалось, что жизнь у меня вот на руках– забери мою, чтобы только её сохранить. Да никому не нужно.

Я сморгнула набежавшие слезы. Я знала, что для свёкра моё предложение будет неправильным и вероятнее всего он откажется, но надеялась, что мне удастся его уговорить. А он такой мужчина, очень основательный, очень требовательный и ещё поэтому он мог со мной не согласиться.

– Я знаю это больно, это страшно, но разве не лучше бояться всем вместе и рядом?

– Нет, Уся. Нет. – Покачал головой свёкор. – Я лучше с ней. Потихоньку… – произнёс он и потёр грудь. Я обратила на это внимание и нахмурилась. – Не надо, не надо здесь сейчас бровки домиком делать. Адам уже высказал претензию о том, что надо и меня проверить, да только зачем меня проверять, если все равно это никак не повлияет на ситуацию.

– Как это зачем? Для того, чтобы ничего не случилось.

– Устинья уже случилось, уже самое страшное случилось. Я лежу вечером и думаю, хоть бы утром не проснуться. Потому что, ну его, такую жизнь, я сильный, я по праву должен был уйти первым, но никак не она, которая всю жизнь только и делала, что переживала за всех.

– Пожалуйста, – попросила я. – Ну хотя бы на на пару дней, я же не прошу оставаться со мной на постоянку, пожалуйста.

Но свёкор качал головой. Я понимала, что говорить с ним на эту тему должен Адам, но я с Адамом на эту тему не успела переговорить, и поэтому не солоно хлебавши, мы с Машей отправились обратно домой,

Я боялась сейчас садиться за руль, поэтому передвигались мы на такси и из-за этого собирали почти все пробки, что на пути к свёкру, что обратно.

Маша рассматривала город сквозь стекло и мотала ножками.

– А почему мама не приезжает? – Спросила она тихо, и у меня сердце сжалось.

– Наверное, потому, что очень занята, такое же бывает со взрослыми, что они заняты.

Маша тяжело вздохнула, я понимала, что сейчас этот сложный период надо пережить, и если Родион в дальнейшем не отступится от своих планов на единоправную опеку, то со временем у Маши не будет так болеть, но что сейчас сказать маленькому ребёнку на вопрос, где мама, я не представляла. И от этого только сильнее давило в груди.

Дома я постаралась переключить Машу на другое занятие, чтобы она не думала о таких сложных вещах из-за чего мама с папой не вместе. Мы рисовали, потом пошли готовить ужин, и Маша, сидя на коленках на стуле, раскатывала маленькие кружочки теста, пока я быстро нарезала домашнюю лапшу.

Родион вернулся ближе к десяти часам вечера, и я уже паниковать решила, хотела звонить, но он все-таки приехал.

– Ну что там? – Тихо спросила, провожая его на кухню.

– Да ничего, Машутка как уже спит?

– Спит, не переживай.

Родион выдохнул, опустился на кресло, я тут же засуетилась, стала накрывать на стол.

– София развода хочет, ничего не слышит, ничего не видит, развода хочет, потому что невозможно ей терпеть такое.

Я её понимала, особенно после того, что узнала, я её всецело понимала.

– И вообще! Этот главврач, чокнутый мужик какой-то, затупил – нет и все, хотя не понимает, что у нас и толком ни оборудования нет, ничего, а малыша надо вытаскивать, ему-то плевать, для него это проходной пациент. В общем, все сложно, но мы разберёмся, главное Назара растолкать, а то он сейчас как пюрешка, подавленное и склизкое.

Я тяжело задышала, стараясь не паниковать.

Вечер закончился чаем и я все равно не могла долго уснуть, смотрела на экран мобильного, желая увидеть хоть что-то.

Но Адам не писал и не звонил, зато моё утро нельзя было назвать добрым, потому что мне прилетело сообщение с неизвестного номера.

«Он моего ребёнка убить хочет. Если в тебе есть хоть капелька добра, уговори его этого не делать, пожалуйста».

Глава 72

Адам.

Я стоял, сжимал плечи Софии и качал головой.

– Разведёшься. – Произнёс я безапелляционно и равнодушно.

Я сейчас был готов пообещать ей все что угодно. Серьёзно. Если она попросит притащить голову дракона– я только уточню какого цвета. Просто потому, что сейчас не дело, не время, не место для того, чтобы участвовать и разводить дрязги.

Сейчас необходимо было решить вопрос с ребёнком.

Малявка не должна пострадать и вообще пусть сначала решаются важные вопросы, а уже потом по мере того, что будет происходить, раскручивается ситуация с разводом. Насильно я никого держать не буду. Мне тоже не упёрлось эта их брачная история. Хотят разводиться, пусть разводятся.

– Врёте. – Выдала Софа, хлопая меня по груди.

Я тяжело вздохнул.

– Разойдёшься, но только после того, как малыша вытащишь, поняла? А в противном случае я все возможное сделаю для того, чтобы ни ты, ни Назар, не выбрались из этого брака. Просто потому, что я самый главный злодей в этой истории. Понимаешь меня?

У Софии задрожали губы.

Так часто бывает, когда кажется, что весь мир против тебя. Причём безадресно этот мир против тебя. И поэтому выхода не видно.

Я же давал сейчас Софии реального противника– себя.

– Ты меня услышала?

– Да. Я просто… Я просто на развод подам.

– Ну, а я просто документы верну. Я тебе ещё раз повторяю, вытащи ребёнка и делай все, что хочешь. Хоть на ушах ходи. Разбирайся с Назаром так, как посчитаешь нужным. Скандалы, истерики, пресса– пожалуйста. Любой каприз. Но это только после того, как ребёнок будет в безопасности. Как малыш начнёт сам дышать. Как малыш начнёт взмахивать ручками, чмокать ртом. Все это как только появится– ты свободна на все четыре стороны.

Знаю, был жесток. Знаю. Но умные враги всегда найдут способ договориться и дружить против глупого. Вот пусть Софа с Назаром будут умными врагами в данной, конкретной ситуации и начнут дружить против меня глупого.

Пусть так будет.

Общий враг объединяет.

А им сейчас нужно это объединение для того, чтобы малыша вытащить.

Мне на самом деле по большому счёту без разницы– будут они в браке или нет. Я просто понимал, что иначе ситуация никак не развернётся. София не сможет выгребсти сама. Ей нужна большая надежда. Ей нужен сильный противник для того, чтобы у неё был стимул бороться.

– А потом… Потом отберёте? Да? Ребёнка? Да? – Произнесла София и отшатнулась от меня.

Я вздохнул. Встал с корточек. София вжалась в кресло, стараясь по нему распластаться. Провёл ладонью по лицу, сдирая маску.

– Все, что будет касаться ребёнка– решишь с Назаром. Ну, не думаю, что у тебя кто-то его отберёт. А если ты вытащишь этого ребёнка, то я тебе в благодарность не только это буду обещать.

Затравленный взгляд бегающих глаз.

– Давай договариваться, София. Приходи в себя. Приходи, девочка. Ты нужна своему ребёнку, как не знаю кто нужна. Кто полетит? Кто будет разбираться с врачами? Один из вас должен быть в себе. Лучше бы конечно оба. И слава Богу есть Родион, который сейчас пытался привести в сознание Назара. Но и ты нужна. Очень сильно нужна. – Я вздохнул.

– И никто держать не будет? – Недоверчиво уточнила Софа.

– Не будет. Но только после того, как ребёнка вытащите. Вот такое вот у меня дебильное чувство справедливости. Ребёнок жив здоров, со всем справляется сам– вы живёте так, как хотите. Сделаешь это, не только никто у тебя ребёнка не отберёт, но даже больше, я как дед, все сделаю для того, чтобы у мальчишки было самое хорошее будущее.

Софа не верила.

Софа сомневалась.

Я снова присел на корточки и качнул головой.

– Давай, собирайся. Приходи в себя. Делай что-то. Слезами горю не поможешь. София, Израиль ждёт. Надо перевозить ребёнка. Надо договариваться с медперсоналом. Надо прогибать под себя врачей. И чтобы на тебя, кстати, никто не мог повлиять, тебе надо выписаться из больницы. – Медленно произнёс я, потирая нижнюю губу.

У Софии глаза округлились.

– Да, да, девочка. Слышишь? Если ты будешь лежать по-прежнему у них в отделении, любое твоё давление будет расценено как очередная истерика и поэтому тебя по факту никто слушать не будет. Мой тебе совет– выписывайся. Пару дней жди и начинай вместе с Назаром давить на медиков. Оформляйте частный уход за малышом. Оформляйте перемещение. Но все это делай не в больнице. Потому что пока ты их пациентка…

– Я не верю вам! – Сказала Софа, обнимая себя за плечи.

– Ты можешь мне не верить. Ты можешь со мной не общаться. Ты можешь со мной не разговаривать. Но факт остаётся фактом. У тебя на руках ребёнок, который неизвестно, сможет выжить или нет. У меня на руках возможности. Необходимо третье звено– ты в сознании, в чётком разуме, в памяти, адекватная, а не на антидепрессантах. Приходи в себя. Это твой ребёнок. Ты его столько времени носила внутри. Давай, девочка. Кроме тебя никто не сделает этого.

Мне казалось, я использовал абсолютно все аргументы, которые только можно. Я уже ей поугрожал и конфеткой поманил. Я уже и пробовал договориться.

Пожалуйста, пусть она придёт в себя.

Я не знал, можно ли рассчитывать на Назара и насколько продуктивен будет Родион. Но однозначно на него одного положиться бессмысленно. Это очень тяжело, очень спорно, потому что Назар тоже не железный. В какой-то момент он сломается. Но если рядом будет вменяемая София, ломаться будет тяжелее.

– А Назар? – Спросила Софа, глядя на меня волком.

– А Назар должен прийти в себя точно так же, как и ты. У него нет никаких условий. Разбираться со своим разводом будете самостоятельно. Но тот факт, что вы нужны оба для того, чтобы ребёнок нормально перенёс и полёт, и медицинское вмешательство– существует. Поэтому давай ты не будешь, раз уж хочешь развестись с ним, перекладывать на него всю ответственность за это дело. Раз уж ты все равно хочешь развестись с ним, руководи балом. Тебе все равно уже терять в браке нечего. Ты можешь делать все, что угодно. Поэтому соберись.

Глава 73

Адам.

Сев в машину, я перевёл взгляд на Родиона.

– Что можешь сказать?

Родион поморщился.

– Главврач тупой. Надо что-то сделать, чтобы быстрее отказался от идеи того, что надо выхаживать ребёнка здесь.

– В чем проблема?

– А в том, что они ни её, ни малыша выписать не могут. Вот в чем проблема. И он считает, что перелёт и другие специалисты – слишком рискованно. Но я ещё раз скажу тебе, что сказал Назару: для него это рядовой случай. Для него София это обычная мать. Ему плевать будет на то выживет ребёнок или нет. Нам такое не нужно.

Родион поморщился и качнул головой, я глубоко вздохнул и уточнил:

– Намекнуть или сам поймёшь, что сделать.

Родион скосил на меня недобрый взгляд.

– Не надо намекать. Я и так знаю, что делать.

– Ну, я надеюсь ты до Назара это донёс?

– Слушай, мне кажется его надо перегрузить. Потому что не уверен, что он сможет выкарабкаться. Его надо перегрузить.

Я тяжело выдохнул и развернул машину в сторону квартиры– надо же было Родиона отвезти сначала. Хотя мог добраться на такси, но так как разговор шёл, поэтому что не обсудить.

– Я не знаю, как его перезагружать. С Софией ещё более менее дело понятно. У неё есть заинтересованность. У неё есть желание.

– Какое? – Хитро уточнил Родион и я фыркнув заметил:

– Развестись.

– Если она с ним разведётся, это его абсолютно точно сломает.

Я вздохнул.

– Знаешь, лучше пусть у них будет один враг и они борющиеся за что-то, чем цепляющие друг друга постоянно.

Родион вытащил мобильник, начал на нём что-то набивать. Я попытался разглядеть, и чтобы не отводить взгляд от дороги, сбавил скорость, но так и не увидел, что там писал сын. А он не потрудился объяснить, что именно обсуждалось.

– В общем, слушай, в любом случае джет надо забронировать. – Произнёс я. – И уже остальное решать по мере поступления вопросов.

– Да нет никаких вопросов. – Взмахнул рукой Родион. – Завтра один приеду, поговорю с врачом.

– Надеюсь, правильно поговоришь.

– Поверь, он этот разговор никогда не забудет. – Пообещал мне сын.

И когда мы остановились напротив дома, он побарабанил пальцами по панели.

– Не будешь подниматься?

– Нет. – Качнул головой. Хотя очень сильно хотелось.

Хотелось домой. Хотелось под бочок Устиньи. Чтобы обняла, по волосам гладила и говорила:” да ты что, все образумится? Да ты что? Мы же со всем справимся. Да ты что, Адам? Все будет хорошо”. Но я не мог приехать и позволить себе такое. Поэтому мне оставалось только, что подвести сына и развернувшись, поехать обратно.

– Даже если она ждёт? – Уточнил Родион и я замотал головой.

– Она не ждёт. Ей тяжело со мной. Она считает, что все здесь очень зыбко, некомфортно и неправильно. И я поддерживаю её. Поэтому лишний раз травмировать и лезть на глаза я не хочу. В конце концов у тебя мать беременная. Поэтому много всякого может случиться.

Родион вздохнул, положил ладонь мне на плечо.

– Не кисни. Я уверен, что все будет удачно.

Да я и не собирался киснуть. Просто так вот выходило, что все плохо.

Я не успел доехать до дома, как получил сообщение от Тагира о том, что надо встретиться и поговорить. Психанул, развернулся, и сразу поехал в офис. Он меня ждал.

– Нет, нет. Так дело не пойдёт. Ты понимаешь, что общие контракты. Хотя бы их надо вывозить, если ты там наплевал на личное.

Я раздражался, не любил, когда мне высказывали что-то.

– И вообще, Адамыч, ты как себе в дальнейшем видишь все это?

– Давай-ка ты сначала объяснишь, где затыки?

И Тагир действительно объяснил, что мы прошляпили несколько договоров по аренде. Мы не могли правильно скоординировать работу подрядчика. Я сидел, растирал переносицу, понимая, что этот дурдом никогда не закончится.

– Слушай, ты можешь это все сделать, сам?

– Адамыч, я не понимаю в чем у тебя проблема? – Спросил Тагир, упирая ладони в стол возле меня.

Я фыркнул.

– Да нет у меня никаких проблем. Я просто пытаюсь донести тот факт, что не все происходит так, как мы бы этого хотели. Я вот хотел одно, а получается по другому. И ничего с этим сделать невозможно.

– Адамыч, ну ты тоже нормальный, нет? Говоришь какими-то шарадами и надеешься, что я должен понять?

Я смотрел перед собой. Ощущение беспросветной безнадёги витало в воздухе.

– Забери эти контракты просто так. Забери. Не продаю. Просто так забери. В течение ближайших шести месяцев сам получай всю прибыль. Мне ничего не надо. Но сейчас избавь меня от того, чтобы я вникал во все это.

– Ты что, отказываешься от работы?

Я вдруг понял, что для того, чтобы у моей семьи все было хорошо, я не только от работы готов был отказаться, а много от чего. Наверное поэтому кивнул и встав с кресла, вышел за дверь.

Сна не было ни в одном глазу. Ходил, косяки плечами сбивал. Хотелось позвонить Устинье и сказать, как все дерьмово. На самом деле мне очень нужна помощь, поддержка какая-то, но вместо этого я глядел на телефон, который был вредно молчаливый. Бесило.

Рано утром я поехал на работу. Потом ближе к десяти, вырвался к матери в больницу. Состояние было без изменений. Лечащий разводил руками:

– Мы ничего не можем предложить. Ничего. И я по-прежнему жду ответа от вашего врача, которого вы выбрали. Но пока ничего к сожалению нет. Там нужен регламент клиники, чтобы знать, как выписывать.

Я понятливо кивнул. Зашёл к матери, посмотрел на её потускневшее лицо, на отсутствие какого-либо движения. Надо было торопиться.

Сев в машину, я был готов самому пешком идти до Польши, чтобы за грудки потрясти этого врача и уточнить, что же нам теперь делать, но меня перебили. Устинья прислала сообщение, от которого у меня волосы дыбом встали.

Ах ты ж стерва.