Текст книги "Дом вверх дном, или поместье с сюрпризом (СИ)"

Автор книги: Анна Светлова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Глава 13

Некоторое время я беззвучно открывала рот, чувствуя, как горло сжимается, словно в тисках. Воздух вокруг стал густым и вязким, как патока, а сердце колотилось так, будто пыталось пробить грудную клетку. Наконец, сквозь пересохшие губы вырвался хриплый шёпот:

– У вас здесь совсем невесело...

Горькое осознание накрыло меня удушливой волной, как прибой накрывает песчаный берег. Каждый удар сердца отдавался болью в висках, а руки дрожали так сильно, что пришлось вцепиться в подлокотники кресла. Старая обивка пахла пылью и временем, а под пальцами крошился бархат, истёртый годами.

Дарён, заметив моё состояние, издал звук, похожий одновременно на мурлыканье и смешок. Его янтарные глаза вспыхнули злорадным блеском, когда он промурлыкал:

– Мур-мяу! Теперь тебе от нас не уйти, придётся остаться и смириться.

Его слова упали в тишину комнаты, как камни в тёмный колодец. Что-то внутри меня надломилось, и я почувствовала, как по щекам катятся горячие слёзы.

– Что значит «теперь»? – мой голос дрожал, как осенний лист. – То есть, раньше была возможность уйти отсюда?

Ворон деликатно отвернулся, его чёрные перья тускло поблёскивали в свете керосиновой лампы. Дарён внезапно увлёкся изучением собственного хвоста, словно это было самое интересное зрелище на свете.

Я выпрямилась в кресле, чувствуя, как внутри закипает гнев – горячий, обжигающий, похожий на раскалённую лаву. Сердце стучало в ушах, как боевой барабан, а кончики пальцев покалывало от напряжения.

Призрак смотрел на меня своими невозможными бирюзовыми глазами, в которых плескалась вечность. Его красота была почти болезненной – острые скулы, изящный изгиб губ, чёрные брови, словно нарисованные уверенной рукой художника. Я поймала себя на желании прикоснуться к его лицу, почувствовать, реален ли он, но вовремя одёрнула себя, вспомнив о его призрачной сущности.

– Не стоит отчаиваться, – его голос был подобен тёплому мёду, обволакивающему душу. – Думаю, вам просто нужно успокоиться.

– Думаете? – я почти выкрикнула эти слова, чувствуя, как они царапают горло. – Да что вам известно об отчаянии?!

Его взгляд смягчился, став похожим на летние сумерки.

– Я знаю о многом, – произнёс он, и его голос отозвался во мне щемящей тоской. – Время для меня не имеет значения. Я видел, как люди приходили и уходили, как они смеялись и плакали.

Каждое его слово било прямо в сердце, оставляя невидимые раны. Я обхватила себя руками, пытаясь защититься от этого голоса, от этих глаз, от этой невыносимой красоты.

– Вы не понимаете, – прошептала я, чувствуя, как дрожит нижняя губа. – Я не готова смиряться с обстоятельствами.

Дарён устроился на подоконнике, его глаза светились в полумраке, как два маленьких фонаря. Он наблюдал за нами с видом театрального критика на премьере.

– Этот мир хоть и странный, но он полон волшебства, – промурлыкал он с явным удовольствием.

– Волшебство? – я задохнулась от возмущения, чувствуя, как к горлу подкатывает горький комок. – Зачем оно мне? Столько лет жила без него и прожила бы ещё столько же, если бы вы не вмешались.

Я закатила глаза и откинулась на спинку кресла, чувствуя, как старое дерево скрипит под моим весом. Затхлый воздух комнаты оседал на языке горьковатым привкусом пыли и времени.

– Откуда всё это берётся? – мой голос дрожал, как осенний лист. – Колдовство, волшебство, магия... Это же просто сказки, которые рассказывают детям перед сном.

Призрак посмотрел на меня своими невозможными глазами цвета летнего неба. Его голос, подобный шелесту шёлка, заполнил пространство:

– У каждого свой путь. Некоторым она дана от рождения, другим передаётся по наследству, – он сделал паузу, и я почувствовала, как по коже пробежали мурашки. – А вы обрели магическую силу, разбив флакон с зельем. Но думаю, это ваша судьба.

Внутри всё сжалось от воспоминания о том моменте. Звон разбитого стекла до сих пор звенел в ушах, а запах зелья, похожий на смесь грозы и полевых цветов, казалось, впитался в кожу.

– Зачем вы меня пугали? – слова вырвались горячим потоком. – Ваши крики могли бы свести с ума даже камень! – я вцепилась пальцами в подлокотники, чувствуя, как старая ткань крошится под ногтями.

Лёгкая улыбка тронула его призрачные губы: – Возможно, я немного переусердствовал, – в его голосе звучала едва уловимая ирония. – Но зелье уже сделало своё дело. Скоро вы почувствуете изменения.

Сердце забилось чаще, отдаваясь гулким эхом в висках. Я поднялась, чувствуя, как колени предательски дрожат.

– Хорошо, – мой голос звучал неожиданно твёрдо. – Если это правда, то как мне научиться управлять этими силами?

Ворон, до этого молча наблюдавший за нами, встрепенулся. Его перья блеснули, как полированный обсидиан.

– Вот это уже другой разговор! – его карканье прозвучало почти торжественно. – Решимость – первый шаг к пониманию магии.

Внезапно силуэт призрака начал таять, как утренний туман. Паника холодной волной прокатилась по телу.

– Куда же вы? – мой голос сорвался на шёпот. – Что если чудовища вернутся?

– Никто не посмеет причинить вам вред, пока вы здесь, – его голос растворялся в воздухе вместе с образом.

Страх впился в сердце ледяными когтями. Я обхватила себя руками, пытаясь согреться.

– Этот кошмар будет повторяться каждую ночь? – слова застряли в горле комком.

– Мур-мяу! Не всякую ночь, но часто, – промурлыкал Дарён, и его янтарные глаза сверкнули в полумраке.

Я побрела в спальню, чувствуя, как усталость наваливается свинцовым одеялом. За окном клубился туман, похожий на призрачные щупальца. Воздух пах морской солью и чем-то неуловимо древним.

– Только не говорите, что собираетесь стоять над моей постелью, – пробормотала я, падая на кровать.

За спиной раздалось возмущённое хмыканье, но я уже проваливалась в темноту сна, где меня ждали новые кошмары и, возможно, первые проблески той самой магии, о которой говорил призрак.

Глава 14

Солнце нещадно било в глаза сквозь тонкие занавески, когда я наконец вынырнула из тревожного сна. Тело ныло, словно после изнурительной тренировки, а в висках пульсировала тупая боль. Обрывки сновидений всё ещё преследовали меня – горячие губы на коже, сильные руки, обвивающие талию, пьянящий запах моря и мускуса... Я резко села на кровати, пытаясь отогнать эти чересчур живые воспоминания.

Золотистые лучи прорезали затхлый воздух комнаты, танцуя в пыльных столбах. Тишина давила на барабанные перепонки, заставляя сердце колотиться быстрее. Знаете это чувство опустошения, когда возвращаешься домой после шумной вечеринки? Вот только мой праздник больше походил на кошмар.

Грудь сдавило от подступающих рыданий. Я зажмурилась, делая глубокие вдохи, но паника уже расползалась по венам ледяным ядом. Мне всегда недоставало смелости встретить обстоятельства лицом к лицу и отстоять свои позиции. Страх и неуверенность постоянно сопровождали меня, нашёптывая, что я не справлюсь.

Скрип двери заставил меня вздрогнуть. На пороге возник кот с глазами цвета расплавленного золота.

– Мур-мяу! Доброе утро, – промурлыкал он бархатным голосом, от которого по спине побежали мурашки.

– Ты... ты стучаться не пробовал? – выдавила я, натягивая одеяло до подбородка. Ткань пахла лавандой и... дымом?

– Я думал, что на котов это правило не распространяется, – обиженно фыркнул он. – К тому же, хозяин велел проведать тебя.

– Хозяин? – мой голос предательски дрогнул. Что-то в том, как кот произнёс это слово, заставило моё сердце пропустить удар. В памяти вспыхнуло видение тёмных глаз и загадочной улыбки...

Почему-то мне всегда казалось, что коты гуляют сами по себе и не признают хозяев, а здесь, выходит, Дарён выполняет чьи-то указания.

– Неважно. С сегодняшнего дня в мою комнату прошу без стука не входить, – сказала я с твёрдой решимостью. – Теперь выйди и дай мне спокойно одеться.

Тихий скрежет зубов и недовольное бормотание достигли моего слуха, прежде чем дверь громко хлопнула.

Я поднялась, облачилась в одежду, которую обнаружила в сундуке и в шкафу, привела себя в порядок и вышла из комнаты. Увидев меня, кот лениво потянулся и, сбросив дремоту, соскочил с кресла.

– Мур-мяу! Я не обязан быть милым – проворчал кот, но в его голосе явно слышалась неуверенность. – Даже если она... особенная.

Последнее слово он произнёс так, будто оно обжигало ему язык. Ворон, восседающий на табуретке, издал каркающий смешок. Я от изумления приоткрыла рот, но вспомнила, что до сих пор не ответила на его приветствие.

– Доброе утро, – громко произнесла я.

Дарён дёрнул ухом и демонстративно отвернулся, продолжая колдовать над плитой. Аромат свежего хлеба смешивался с запахом моря, создавая странную, почти мистическую атмосферу.

В этот момент в окно влетел ворон.

– Приветствую тебя, Любава, – опускаясь на табуретку, церемонно сказал он и галантно поклонился. – Надеюсь, ночные кошмары не слишком измучили тебя? Я обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь. Воспоминания о ночных видениях накатили волной.

– Если не считать, что первую половину ночи меня преследовали жуткие чудовища, а вторую я провела в беседах с хозяином-призраком, то вполне нормально, – осторожно ответила я.

– Придётся привыкать к местным условиям, – каркнул он. – Думаю, со временем ты перестанешь обращать внимания на такие вещи.

– Признаюсь, к такому сложно привыкнуть, – вздохнула я, заходя на кухню, где хозяйничал кот.

Чайник на плите засвистел, заставив меня подпрыгнуть. Дарён ловко спрыгнул со стола, и его шерсть на мгновение встала дыбом, словно от статического электричества.

Кот проскользнул в дверь, и его бархатное «мур-мяу» эхом отозвалось в моей груди. Воздух вокруг был густым от влаги и тепла, наполненный дурманящей смесью ароматов – свежей выпечки, морской соли и чего-то неуловимо древнего, магического.

– Дарён, не кажется ли тебе, что ты ведёшь себя невежливо с нашей гостьей?

Этот голос... Низкий, бархатистый, он прокатился по моей коже словно тёплая волна, заставляя сердце пропустить удар. Я резко обернулась, но вокруг была только пустота – манящая, звенящая от невидимого присутствия.

– Извините, хозяин, – раздосадованный кот юркнул за дверь, а передо мной материализовался стул, будто соткавшись из воздуха. Я осторожно опустилась на краешек, чувствуя, как дрожат колени.

– Присаживайтесь, – снова прозвучал голос, и тут же рядом со мной появился стул.

– Спасибо, – произнесла я, осторожно присаживаясь на самый краешек.

Раздался тихий смешок.

– Вы дрожите, как испуганный зайчонок, – в голосе слышалась улыбка, от которой внутри всё сжалось. – Что мне сделать, чтобы вы перестали бояться? Хотите чего-нибудь съесть?

– Хочу! – вырвалось у меня прежде, чем я успела прикусить язык. Жар смущения окрасил щёки.

Дарён выскользнул из-под стола, его золотые глаза светились в полумраке кухни. Ворон, молчаливый наблюдатель, склонил голову, изучая меня чёрным блестящим глазом.

– Как вам у нас? – этот голос... Он словно окутывал меня невидимым коконом, проникая под кожу, заставляя сердце биться чаще. Я физически ощущала его взгляд – как прикосновение тёплых пальцев к коже.

– Здесь... необычно, – выдохнула я, комкая в пальцах подол юбки. Каждый нерв звенел от напряжения.

– Простите за кота – это я его отправил узнать о ваших предпочтениях на завтрак, – его голос, низкий и бархатистый, заставил меня вздрогнуть.

– Ничего страшного, – пробормотала я, чувствуя, как щёки заливает предательский румянец. Сердце гулко стучало в груди, отдаваясь в висках.

На столе, словно по волшебству, начали появляться блюда – одно аппетитнее другого. Золотистая яичница, свежий хлеб, янтарный мёд... Ароматы кружили голову, пробуждая волчий голод.

Чай пах летними травами и чем-то пряным, незнакомым. Я сделала глоток, и тепло разлилось по телу, унося страх и напряжение.

Я сделала глоток чая, и тепло разлилось по телу, унося тревогу и напряжение. Дарён выскользнул из-под стола, устраиваясь справа от меня. Его мягкая шерсть слегка касалась моей ноги, даря странное ощущение защищённости. Ворон замер слева, его умные глаза внимательно следили за каждым моим движением.

– Понимаю, вам непросто, – в его словах звучало такое участие, что на мгновение перехватило дыхание.

– Наверное, могло быть и лучше. Но я стараюсь привыкнуть, – мой голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожало.

– Что вы знаете о нашем мире? – его интерес казался искренним, заставляя сердце биться чаще.

– Почти ничего, – призналась я. – Я здесь случайно...

– Я мог бы помочь, – предложил он, и от этих простых слов по спине пробежали мурашки.

– Было бы замечательно, – кивнула я. – Но для начала мне хотелось бы знать, как к вам обращаться.

В комнате воцарилась тишина, кот с вороном обеспокоенно посмотрели на меня.

– Простите мою неучтивость. Меня зовут Буян, – его голос прозвучал мягко, почти интимно.

– Любава, – представилась я, пытаясь сдержать улыбку.

– Я знаю, – в его смехе слышались тёплые нотки. – Мои домочадцы о вас все уши прожужжали.

– Домочадцы? Кроме Дарёна и Вранко есть ещё кто-то? – удивилась я.

– Конечно, – начал он, но его прервал громкий голос со двора:

– Эй, хозяева! Есть кто дома?

Воздух в комнате словно сгустился от напряжения.

Глава 15

– Кого там нечистая принесла? – рявкнул Буян, и от его голоса по моей коже пробежали мурашки.

Сердце пропустило удар, когда я метнулась к окну, едва не опрокинув горшок с геранью. Её алые лепестки трепетали, словно предчувствуя беду. Во двор, нарушая утреннюю тишину, въезжала телега, и скрип её колёс отдавался тревожным эхом в моей груди.

– Кто это? – прошептала я, замирая при виде незнакомца. Жилистый мужчина лет пятидесяти излучал странную, пугающую силу. Его редкие седые волосы серебрились в утреннем свете, а заострённая бородка придавала лицу что-то хищное, волчье. Но больше всего меня поразили его глаза – тёмные омуты, в которых, казалось, таились древние секреты.

– Сам старик Дороган пожаловал, – прокаркал ворон, и в его голосе прозвучало зловещее предупреждение.

Воздух вокруг сгустился, став тяжёлым и душным. Пахнуло полынью и чем-то ещё – древним, как сама земля.

– И что этому хитрому лису здесь понадобилось? – прорычал кот, выгибая спину. – Вчера сынок слезливо про отцову хворь рассказывал. Видать, слухи о нашей Любаве быстрее ветра летят.

Внутри всё сжалось от необъяснимого предчувствия. Что-то подсказывало: этот визит изменит всё.

– Надо выйти к нему, – произнесла я, хотя каждая клеточка тела кричала об опасности.

– Берегись его медовых речей! – взъярился Буян. – Они как паутина – незаметно оплетут, а после не вырвешься.

– Я только выйду, поздороваюсь и спрошу, для чего он приехал к нам, – сказала я, направляясь к двери.

Каждый шаг отдавался в висках, словно предупреждая об опасности. Старые петли протяжно заскрипели.

Дороган уже спустился с телеги и выпрямился, глядя по сторонам глубокими, как омуты, глазами. А потом я почувствовала это. Запах. Тошнотворная вонь разложения ударила в ноздри, заставив меня судорожно сглотнуть. От старика несло смертью – не той быстрой и милосердной, что приходит как избавление, а медленной, мучительной, пожирающей изнутри.

– Мир вашему дому, – его голос, хриплый и надтреснутый, эхом отразился от стен усадьбы. Он поклонился, и его лицо исказилось от боли. – Давненько я никого не видел в этих краях.

Каждое его слово было пропитано любопытством и... чем-то ещё. Подозрением? Страхом?

– Теперь вижу, прав был Радим – настоящая красавица здесь поселилась, – в его глазах мелькнуло что-то хищное. – Кто ты, дочка, и как сюда попала?

– Меня Любавой звать. Я тут по хозяйству помогаю, – мой голос звучал спокойно, хотя внутри всё дрожало.

– В этом доме уже много лет никто не живёт, – его слова упали как камни в тишину.

Я поспешно сменила тему, хотя каждой клеточкой тела чувствовала его недоверие:

– Ваш сын говорил, что вы нездоровы...

Его взгляд затуманился, словно затягиваясь паутиной воспоминаний.

– Спину прихватило. Думал, уж не встану. Хорошо, что сестра настой приготовила, сегодня чуть отпустило.

Ветер донёс новую волну запаха тлена, и моё чутьё завибрировало как натянутая струна. Я видела смерть, притаившуюся в его тени, терпеливо ждущую своего часа.

– Ваше облегчение временное, – слова вырвались сами собой, против моей воли.

Его глаза сузились:

– Откуда ты знаешь?

Вместо ответа я подошла к старому забору, где рос куст с голубыми цветками. Его листья трепетали на ветру, словно маня к себе.

– Вот, – указала я на растение, чувствуя, как пульсирует в нём целебная сила. – Приготовьте настой из этих корней. Скоро не только ходить, но и бегать начнёте.

Дороган склонился над кустом, и я почувствовала, как воздух вокруг сгустился, наполняясь электрическим напряжением. Его морщинистые пальцы дрожали, когда он прикоснулся к растению.

– Спасибо, дочка, – в его хриплом голосе звенело недоверие, от которого по моей коже побежали мурашки. – Только странно... Давно не было в наших краях ведуньи.

Моё сердце пропустило удар.

«Осторожно», – прошептал внутренний голос.

– Я не ведунья, – мой голос дрогнул, выдавая волнение.

– А кто же ты? – его глаза, тусклые, как осеннее небо, впились в меня. – Откуда такие познания?

Горло сжалось, словно невидимая рука стиснула его.

– Просто... по запаху определила, – слова царапали горло.

– По запаху? – его смех прозвучал как карканье старого ворона. – Чудная ты девка...

Я завороженно наблюдала, как он выкапывает корни. Его седые волосы колыхались в такт движениям, напоминая призрачную вуаль. Запах влажной земли смешивался с чем-то древним, первобытным, пробуждающим во мне что-то дремлющее.

Когда он ушёл, рядом материализовался Вранко. От его крыльев пахнуло могильным холодом.

– Откуда тебе известно про Ломотную траву? – его голос звучал как шорох осенних листьев.

Внутри всё сжалось от страха и непонимания.

– Я... я просто знала. Почувствовала.

Тени вокруг сгустились, воздух наполнился запахом озона. Где-то вдалеке заворчал гром, словно просыпающийся зверь.

– Неужто в ней сила пробудилась? – прошелестел Дарён, и от его слов по спине прокатилась волна ледяного ужаса.

– Не нравится мне это, – проскрипел Вранко.

Я резко обернулась, чувствуя, как паника поднимается к горлу.

– Какая сила?

– Волшба, – ворон произнёс это слово так, будто оно жгло ему язык. – Дар может быть благословением или проклятием. Выбор не за нами.

Молния расколола небо, и на мгновение мир окрасился в призрачно-белый цвет. В её вспышке я увидела своё отражение в луже – бледное лицо с расширенными от страха глазами.

– Каждое действие имеет цену, – прошептал кот, и его глаза вспыхнули зловещим огнём. – Иногда помощь оборачивается против тебя самой.

– Я просто хотела помочь! – мой крик потонул в раскате грома.

Дарён смотрел на меня с тревогой:

– Тьма не дремлет, дитя. И она уже почуяла твой след.

Небо над нами почернело, словно затянутое траурным покрывалом. Ветер усилился, принося с собой запах надвигающейся бури и чего-то ещё – древнего, опасного, пробуждающегося ото сна.

Глава 16

Я замерла. Не в силах оторвать взгляд от ромашковой поляны. Белоснежные цветы качались на ветру, словно танцующие балерины в изумрудных платьях. Сердце сжалось от щемящей красоты этого зрелища. Порывы ветра играли с лепестками, создавая причудливый узор, и каждое их движение отзывалось во мне странным волнением.

Закрыв глаза, я глубоко вдохнула. Аромат ромашек, пряный и свежий, ударил в голову, вызывая головокружение. По коже побежали мурашки, а в груди разлилось тепло. Я никогда раньше не испытывала ничего подобного.

– Что с тобой происходит? – голос Буяна в голове звучал встревоженно.

Я обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь.

– Не знаю, – мой шёпот унёс ветер.

Первые капли дождя упали на лицо, смешиваясь с непрошеными слезами. Раскат грома заставил вздрогнуть.

«Откуда эти знания? Почему ты молчала о даре?» – в голосе Буяна звенела сталь.

– Я сама не понимаю, – горло сдавило. – С того дня, как я пролила ту жидкость... Запахи... они стали живыми. Они говорят со мной, поют, кричат. Я не могу это контролировать.

– Мур-мяу, наша девочка оказалась ворожеей, – промурлыкал кот, потираясь о мои ноги.

«Это опасно, – отрезал Буян. – Неконтролируемая магия – как острый нож в руках ребёнка. Один неверный шаг...»

Я сглотнула комок в горле. Страх холодными пальцами сжал сердце. Что со мной происходит? И главное – как с этим жить дальше?

Слова Буяна эхом отозвались во мне, заставив похолодеть. Гром стих, и в доме воцарилась гнетущая тишина, нарушаемая лишь шорохом мышей под половицами. Их писк царапал нервы, словно острые коготки.

– Что мне делать со всем этим? – мой голос дрожал от отчаяния.

– Боги не дают испытаний, с которыми мы не способны справиться, – мудро заметил ворон, склонив голову набок. – Раз они наделили тебя даром, то и овладеть им помогут.

Страх и жгучее любопытство сплелись внутри меня в тугой узел. Я завороженно смотрела на танцующие на ветру цветы, чувствуя, как новый мир открывается передо мной – яркий, пугающий, манящий.

Глубоко вдохнув, я прониклась осознанием неизбежности перемен – их истинное предназначение, должно быть, откроется мне со временем.

Утро принесло неожиданные вести. Стук в ворота раздался, когда первые лучи солнца только окрасили небо в розовый. У забора стоял Радим, сын лавочника – его русые волосы растрепал ветер, а в голубых глазах плясали шаловливые искры.

– Что ты здесь делаешь? – спросила я, заметив новые доски в его руках.

– Отец велел кланяться за снадобья и приказал помочь тебе. Я гляжу, забор ваш совсем прохудился – негоже красивой девушке жить с такой защитой, – он улыбнулся, и что-то в этой улыбке заставило меня насторожиться.

– Спасибо за помощь, конечно, – ответила я, не скрывая раздражения. – Но это не повод хозяйничать здесь без разрешения.

– Извиняй, красавица, – широко улыбнулся Радим. – Я ведь ничего плохого не замышлял. Подумал: вдруг зверь лесной или недобрый человек забредёт на двор, а ты здесь одна.

– Выходит, ты решил позаботиться обо мне? – спросила я.

От него пахло сеном и подгнившими яблоками – приторно-сладкий запах, от которого к горлу подступала тошнота. Я попятилась, но Радим шагнул ближе.

– Почему вы решили, что обо мне некому заботиться? – нахмурилась я.

– Не сердись, – голубые глаза Радима слегка прищурились. – Ты девица видная, да и я парень симпатичный. Ежели чего, могу и с серьёзными намерениями к тебе.

– Ого, какое у тебя самомнение! – усмехнулась я.

– Неужели я тебе совсем не нравлюсь? – его голос стал хриплым – Может, присмотришься ко мне внимательнее?

Красуясь передо мной, он поправил густые пряди рукой и шагнул вперёд. Я была уверена, что Радим не испытывал недостатка во внимании у женщин. Не в силах терпеть самодовольное выражение, я подняла руки в предостерегающем жесте и выкрикнула:

– Пожалуйста, не подходи ко мне.

– Почему же? Ты рассмотри меня поближе, может, оценишь по достоинству.

Не успела я опомниться, как оказалась прижатой к забору. Его руки, жёсткие и горячие, сомкнулись на моей талии. Паника захлестнула меня волной.

– Отпусти! – я упёрлась ладонями в его грудь, отталкивая. – Немедленно!

Но Радим только крепче стиснул объятия, наклоняясь к моим губам. Его дыхание обжигало кожу, а запах яблок стал невыносимым. Внутри поднималась тёмная волна – не страха, нет. Чего-то древнего и опасного.

– Я сказала – отпусти! – мой крик больше походил на рычание.

– Тихо, милая. Не бойся... – его шёпот обжигал кожу, а требовательные руки сжимали до боли.

Паника накатывала волнами, сердце колотилось о рёбра так, что казалось – вот-вот выскочит. Я чувствовала, как немеют пальцы от страха, как холодный пот стекает по спине.

– Стань моей. Сегодня же поедем к отцу, сыграем свадьбу... – его дыхание участилось, грудь вздымалась, как кузнечные мехи. Каждое слово било по нервам раскалённым железом.

– Пусти! – мой крик прозвучал надломлено, отчаянно. Откуда-то в руках появилась палка – шершавая, тяжёлая. Не помня себя, я обрушила её на его голову.

Радим отпрянул, схватившись за ушибленное место. В его глазах мелькнуло что-то дикое, звериное, но тут же сменилось растерянностью.

– Прости... я... после встречи с тобой словно одурманенный хожу... – его голос дрожал, срывался.

– Убирайся! – ярость клокотала внутри, превращая страх в чистую, обжигающую силу. – Прочь с моего двора!

– Любава, ну что ты, не гони, – Радим снова кинулся на меня, но я, подняла на него грозный взгляд, остановив порыв.

В его глазах мелькнуло нечто похожее на растерянность, но отступать он явно не собирался.

Внезапно дом содрогнулся от грохота – звук металла о металл прорезал воздух как нож. Радим вздрогнул, его лицо побледнело.

– Что это? – прошептал он, пятясь назад.

– Я предупреждала, что живу здесь не одна, – мой голос звенел от сдерживаемых эмоций.

Он попятился к телеге, бормоча извинения. Когда его силуэт растворился вдали, колени подогнулись, и я сползла по забору. Сердце всё ещё колотилось как безумное, а руки дрожали.

– Ишь какой прыткий! – возмущённо фыркнул появившийся рядом кот. Его тёплый бок прижался к моей ноге, даря успокоение.

– Пусть только попробует вернуться, – каркнул ворон, спланировав на забор. – Мы покажем ему, что значит досаждать одиноким красавицам.

Новый грохот из дома заставил вздрогнуть. Что-то тяжёлое с лязгом упало на пол.

– Хозяин бушует, – вздохнул ворон. – Всегда был горяч нравом.

– Мур-мяу, похоже, тебе придётся укрощать зверя, – промурлыкал кот, растворяясь в высокой траве.

Я прикрыла глаза, чувствуя, как постепенно отступает напряжение. Ветер ласково перебирал волосы, принося запах полыни и чабреца. Внутри медленно разгоралось что-то новое – осознание собственной силы, пьянящее чувство свободы и власти над своей судьбой.